Роман Г. Артемьев 
Старший брат 

Аннотация

Повествование от лица старшего брата Северуса Снейпа, весьма поверхностно знакомого с каноном.

Роман Артемьев
Старший брат

Часть 1
Старший брат

Глава 1

Из-за чуть приоткрывшейся двери высунулась испачканная в саже мордаха:
— Халь!
— Что?
— Там папа…
— Опять?
— Ага.
— Сейчас поднимусь. Лицо вымой.
— Ладно, — и топот убегающих ног.
Пришлось вставать, идти в гостиную. Несмотря на небольшие размеры дома, большая комната на первом этаже действительно служила для приема редких и немногочисленных гостей, здесь же вся семья завтракала и ужинала. Что я, что Тобиас периодически порывались принимать пищу на кухне, но в некоторых отношениях мать отличалась железным упрямством.
Стоило мне появиться в комнате, как лежащее на диванчике тело резко погрустнело.
— Эээ…
— Надо, Федя, надо, — от звуков русской речи Тобиас сморщился еще больше. По-видимому, рефлекс выработался.
От легкого шлепка ладонью по животу отец вздрогнул, мгновенье прислушивался к себе, затем резко скатился на пол и, шустро перебирая конечностями, устремился в сторону туалета. Будем надеяться, успеет, а не как в позапрошлый раз. Черт, что же я делаю неправильно? Любой заговор, зелье, рунескрипт и даже чары из учебника (правда, беспалочковые) прекращают действовать в течение трех месяцев. И Тобиас снова идет в кабак.
Не желая слушать раздающиеся из туалета звуки, вышел во двор. Погода хорошая, неудивительно, что Северус опять умчался на речку. Надеюсь, он пошел на дальний пляж — нормальные люди предпочитают потратить лишние полчаса, зато искупаться подальше от химического завода. Не сходить ли и мне? Свободное время есть, заодно проверю, как мелкий охламон выполняет мои указания.
Нагрузившись полотенцем и пакетом с бутербродами, я зашагал в сторону речки, попутно в очередной раз просчитывая структуру будущего собирателя. Големы подобного типа в литературе описывались редко, учебники по этой области артефакторики, в силу нестандартности материала, стоили дорого, да и вообще не любят ее англичане. Предпочитают специализироваться на амулетах разных типов. Я тоже с поисковых амулетов начинал, но после десятка собственноручно выкопанных ям одно- и двухметровой глубины резко поумнел и стал искать альтернативные пути обогащения. Хотя кладоискательство не забросил — больно уж дело выгодным оказалось.
Как и следовало ожидать, мелкий шпаненок с приятелями намеревался залезть в цветной коктейль, по недоразумению называвшийся нашей речкой. Ты бы на деревья поглядел — середина лета, а они без листьев стоят! Погнал весь табор подальше, обещая кары в скором будущем. Северусу всего шесть и в другом случае я бы не решился отпускать его одного или со сверстниками, играл бы пацан во дворе, но городок у нас на диво безопасный. Мы, даром что в неблагополучном районе живем, наркоманов почти не видим. Алкоголиков много, воруют часто, драки, изредка поножовщина случается, десяток шлюх вечерами в барах клиентов ищут, однако дети, как ни странно, спокойно бегают по всему Коукворту. Разве что пьянице под горячую руку могут попасть. Чужие здесь появляются редко, а свои все обо всех знают.
Впрочем, мальчишки и без посторонней помощи найдут, где шею свернуть.

Умер я плохо. Пошел в лес за грибами, забрался в самую глушь и там, исключительно по собственной неловкости, напоролся на торчащий из земли острый дубовый расщеп. Причем качественно напоролся, спиной упал, тело насквозь пробило. Слезть, разумеется, не смог, боль не то, что шевелиться — дышать не давала, и примерно через сутки кровавого марева я с облегчением отпустил богу душу. Правда, каким бы ни предполагался дальнейший сценарий, со мной он прошел нестандартно, потому что ни в раю, ни в Вальгалле или на жарком курорте со сковородками и злобным обслуживающим персоналом я не очутился. В очередной раз потерял сознание, а очнулся в младенческом теле.
Обрадовался! Вы представить себе не можете, какое это счастье, когда у тебя ничего не болит. Первые месяца три анализировать свое состояние не пытался, мог только есть, спать и думать примитивными категориями вроде «тепло, темно, мокро», потом понемногу принялся оценивать обстановку. Которая, говоря, откровенно, не радовала. Домишко, в котором жила семья, выглядел довольно убого, родители периодически собачились между собой, еда на столе разнообразием и вкусом не поражала. То есть мне-то было все равно, я титьку сосал, а вот папаша ругался.
Мою мать… Воспринимать их в качестве своих родителей, а не как родителей моего тела, я начал быстро. Психика-то мягкая, детская, интеллекта еще нет, одни инстинкты. Так вот, мою мать звали Эйлин Снейп, и она запускала мерцающих бабочек вокруг моей кровати, если я не мог заснуть. Честное слово — обалдел, когда в первый раз увидел. Никогда ни в какое колдовство не верил, все искал, где лазерный проектор и каким макаром семья его заполучила. Потом, когда постарше подрос и порылся в памяти, вспомнил, где слышал эту фамилию. Сложно жить в современном мире и совсем ничего не слышать о Гарри Поттере, особенно если приходится часто общаться с подростками. Только вот книжки я не читал и сюжет помнил смутно, не считая первых двух частей, по которым смотрел фильм.
И еще. Звали меня Хальвдан. Северус родился через четыре года.
К тому времени отец начал выпивать и временами распускал руки. Потом, протрезвев, каялся, мать его прощала, но скандалы в доме вспыхивали с регулярной частотой. Мне все это не нравилось. Крики, шум, ругань, битая посуда. Справедливости ради скажу, что вина лежала не на одном Тобиасе, Эйлин тоже могла бы вести себя умнее. Не рубить с плеча, быть тактичнее, не такой упрямой, попытаться лучше узнать мир обычных людей, не ограничиваясь маленьким мирком Коукворта.
В один прекрасный день отец снова пришел пьяный. Мать разозлилась, орали друг на друга они так, что стекла в окнах дребезжали, наверху принялся реветь мелкий… Короче говоря, у меня произошел стихийный выброс. Отца впечатало в стену, у Эйлин отнялся голос. Пришлось ей зелья варить, потому что невербалкой она почти не владела и последствия первого детского колдовства иначе снять не могла.
На следующее утро мы, все трое, уселись за стол переговоров. Это я их заставил. Тобиас по пьяному делу почти ничего не помнил, у него трещала башка и он все время щупал здоровенную шишку на затылке. Поэтому по мозгам мне ездила мать. Вернее, пыталась ездить, только ничего у нее не получилось. Стоило ей сказать, что магией людей обижать нельзя, я тут же привел в ответ аргумент, что ругаться с родными тоже нельзя, но вы же ругаетесь, и она замолчала. Смутилась даже. Зато начал ворчать отец, прошедшийся по всему колдовскому племени и по жене в частности. Только ругался он не долго.
— Ты меня совсем-совсем не любишь? — не замечал прежде за собой таких актерских способностей.
Правда, ревел я по-настоящему, все-таки на тот момент было мне всего четыре года и ни о каком контроле эмоций говорить не приходилось. Мать зашипела на мужа и принялась обниматься, Тобиас косноязычно начал убеждать, что это неправда, он меня любит, короче, истерика семье пошла на пользу. Отец с тех пор в своем выражении негатива по отношению к колдовству стал сдерживаться. Нет, любовью не воспылал, Эйлин по-прежнему старалась в его присутствии не магичить и правильно делала, но таких жутких скандалов, как раньше, они не закатывали. По крайней мере, при мне. И против моей учебы Тобиас не возражал.
Поначалу мать ограничилась тем, что учила читать и писать, но постепенно, видя успехи, увеличивала нагрузку. Арифметика, история магического мира, традиции, помощь в зельеварне, основы латыни, умение дышать, манеры за столом, магические растения и животные, когда деньги появились, купили гитару. Оказалось, у английских магов есть свой аналог йоги, некая совокупность медитативных практик, которую тоже следовало изучить.
Занятия проходили по вечерам. Днем родители работали, причем Эйлин далеко не сразу удалось уговорить пристроиться на полставки в магазинчик в центре города. Если бы Тобиас зарабатывал больше или хотя бы меньше оставлял в барах, я бы так и не убедил ее оставлять мелкого под мою ответственность. Ребенком Северус рос шустрым, следить за ним приходилось постоянно и в результате на изучение старых, с многочисленными пометками книг времени оставалось немного. Да, читал я в основном учебники. Классическая литература в доме не приживалась, книги для детей были банально неинтересны, детективы быстро надоели, а вот описание восстаний гоблинов или список зелий на основе обычного подорожника поражали новизной. На недостаток фантазии маги не жаловались.
Сильнее всего притягивали руны. До окончания формирования магического ядра, то есть десяти-одиннадцатилетнего возраста, использовать различного рода усилители вроде палочек, посохов, фокусирующих шаров и прочего колдомедициной строго запрещалось, зато к разным концентрирующим упражнениям теоретики из Мунго относились более чем благосклонно. Поэтому в чистокровных семьях зельеварению или рунам принимались учить, едва выбросы начинали происходить более-менее стабильно. Показывали основы, конечно, вроде умения правильно держать нож или техники безопасности, но к моменту поступления в Хогвартс или в специализированные колледжи (их в Британии три) базу дети знали.
Так вот, руны. Старый мамин учебник содержал разбор футарка, некоторые его комбинации и кратенькое объяснение, почему руны, правильно начерченные магом, являются не просто рисунками. Изучил я его от корки до корки, а потом принялся терзать мать. Она, кажется, не рада была при виде такой настойчивости, и в чем-то ее можно понять — мои первые попытки создания собственных рунескриптов обернулись загнившими досками в спальне и нашествием мышей. Пришлось дать слово ставить новые эксперименты только в ее присутствии, взамен Эйлин съездила в Лондон, вернувшись оттуда со стопкой подержанной литературы на нужную тему.
Первую свою по-настоящему удачную поделку я создал второго июля 1963 года.
В одной из книг, купленной матерью, нашлась схема чар, предназначенных для поиска железной руды. Там же описывался процесс создания поискового артефакта, только мне он ничем помочь не мог — нужных материалов в нашем захолустье не водилось. Осину и собачью шерсть я, положим, достать бы смог, девственное железо получить тоже реально, пусть и сложно, а вот за смолой плакун-дерева пришлось бы ехать в Лондон. Впрочем, мне и схемы хватило. После некоторой ее переработки удалось создать рунескрипт, реагировавший на серебро в радиусе полукилометра.
В данном случае для успеха операции требовались специальные чернила и, втайне от матери, я сварил флакон. Ингредиенты там простенькие, дешевые, но тоже денег стоят, да и беспокоить ее не хотелось. Эйлин как-то обмолвилась, что до изгнания из рода была куда сильнее магически и не уставала так быстро, поэтому я старался практикой ее не загружать. Поэтому все сделал сам. Сам сварил, сам поперся в дальние холмы за городом, в разрушенное во время Второй мировой поместье, рисовал руны на кусочке замусоленного пергамента тоже лично, никому не доверил. Ну и лопатой махал собственноручно, куда ж деться… Первым делом указатель привел в поместье, где в углу, под слоем мусора и пыли, обнаружился кусок серебренного подсвечника весом грамм в пятьдесят. Почерневший, непрезентабельный, только в переплавку отдать. А потом гибрид амулета и рунескрипта потащил меня в заросший парк, в ту его часть, которая, судя по внешнему виду, еще при хозяевах числилась заброшенной. Помню, решил, что ошибся с расчетами и едва не повернул с полдороги. К счастью, решил все-таки дойти до конца.
Самопальный радар привел меня точно к заросшему мхом валуну и однозначно показал, что, дескать, под булыжником что-то есть. Каменюку пришлось обкапывать — иначе ее было с места не сдвинуть — плюс потом поработать лопатой, однако усилия были вознаграждены сторицей. На глубине примерно в два штыка находился глиняный горшок, внутри же него, завернутая в тряпицу, лежала горстка монеток. Рассматривать их я не стал, время уже было позднее, просто сунул в карман и продолжил поиск. Увы, удача решила, что хорошего понемножку, и больше в тот день я ничего не нашел.

Пороть меня обычно не пороли, но в тот раз сделали исключение. За то, что в семилетнем возрасте в одиночку поперся за несколько километров от города, да еще и на ночь глядя. Оставленная на столе на кухне записка родителей не успокоила и, откровенно говоря, я их понимаю. Тоже бы дергался, отправься мой ребенок неизвестно куда.
Трогательный сеанс родительского единодушия закончился после полуночи лишением сладкого и запретом покидать дом в течение недели. Душераздирающая трагедия.
На работу родители уходили рано, Тобиас на завод в семь, мать в восемь утра. Соответственно, в восемь я и вставал, чтобы мелкого покормить. Кашу Северус не любил, плевался ей, так что завтрак превращался в тот еще аттракцион и требовал немалого терпения. Потом нужно помыть посуду, сделать небольшую уборку дома, поиграть, почитать книжку, снова поиграть трансфигурированными из камешков солдатиками, накормить обедом, уложить спать… Посмотреть добычу удалось только в районе часа, когда мелкий заснул.
Про нумизматику я знал только то, что она есть. И что некоторые люди собирают разные деньги и готовы платить за отдельные монетки и банкноты суммы, значительно превышающие стоимость номинала. Вот, собственно, и все. Сколько стоит та груда серебра и меди, извлеченная из кувшина, я понятия не имел. Можно было бы посмотреть каталог в библиотеке, но в нашей, Коуквортской, вряд ли найдется соответствующая литература, там в основном справочники общего профиля. Хотя попробовать надо — вдруг в каталоге и расценки приведены? В такие минуты особенно сильно бесит отсутствие Интернета. Впрочем, продать монеты здесь нереально. Сохранились они неплохо, но я все равно натер хозяйственного мыла на терочке, залил стружку водой и в получившуюся щелочную ванночку положил самые темные кругляши.
Надо ехать в Лондон. Нумизматические магазины и крупнейшие аукционные дома расположены там, в «Кристис» и «Сотбис» съезжаются богатейшие люди мира. Кроме того, там же находится Косая аллея, о которой с тоской и блеском в глазах рассказывала Эйлин и которую тоже надо бы посетить. Правда, я сейчас вроде как наказан, но и посылать мать в одиночку страшновато. Она же простушка, не понимаю, как ее на Слизерин приняли. Мало того, что сбежала из дома, так еще и умудрилась от неземной любви дать мужу магическую клятву никогда на него не колдовать против его воли. Слава богу, насчет детей она ни в чем не клялась! Так что рецепты ее, исполнение мое.
Вот, кстати, еще хороший вопрос — что говорить Тобиасу? Любой мужик на денежную тему реагирует остро, когда дело касается семьи.
Короче говоря, было, о чем подумать. Но к возвращению матери ситуацию я обмозговал, план действий вчерне наметил, осталось только убедить родителей в его состоятельности. Авторитет в семье и на улице у меня кое-какой есть, соседка однажды принесла газету со статьей про вундеркиндов и отец зачитывал ее вслух, только хватит ли того авторитета? Разговор следовало построить правильно.
— Мам, у тебя магловские документы есть?
— Есть, — не слишком охотно ответила все еще сердитая мама. Не отошла от вчерашней ругани. — В Гринготтсе купила.
— Гоблины подделывают документы?
— Да. Фальшивки регистрируются в министерстве и стоят галеонов двадцать. В Лютном можно купить без регистрации, но там качество похуже и цена выше.
— Что такое фальшивки? — проявил любознательность Северус.
— Это такие бумажки с печатями. Печенье будешь?
— Дай!
— И насколько твои документы надежны? Проверку налоговыми органами выдержат?
— Так. Ты зачем спрашиваешь?
В ее интонациях явственно прозвучало классическое «с какой целью интересуешься», и стало понятно, что сегодня о серьезных вещах говорить не стоит. Придется подождать, пока злиться не перестанет.
— Просто интересно стало. В магическом мире ведь удостоверений личности нет?
— Они не нужны. Большинство магов друг друга знает лично, при необходимости родословную подтверждают ритуалом. Не увиливай! Почему спросил именно о налоговой?
Ее грозный вид меня не напугал.
— Просто для примера, — пожал я плечами. — У них же здоровенный архив, перекрестные ссылки, записи в разных документах. Ну и стало интересно, насколько твои документы защищены от проверки. Вдруг захотят проверить историю, сверятся с архивными записями и найдут нестыковки.
— Хорошо защищены. Существуют классы чар, предназначенные для корректировки маггловской документации, их специально разработали после принятия статута секретности. То есть изменения вносятся в одном документе, а проявляются они во всех, с ним связанных. Дальний родственник протеевых чар.
— У нас книжка про них есть?
— Нет, они очень сложные, — смотрела она по-прежнему подозрительно. — Уровня подмастерья и выше.
— Жалко. Я бы почитал. Ты, кстати, в Косой не собираешься?
— Делать мне там нечего.
Сделал в уме зарубку — похоже, наткнулся на нечто полезное. Документы, способные выдержать изощренную проверку, и себе пригодятся, и продать их при необходимости можно. Хорошо, что маги, с такими-то возможностями для криминала, с миром обычных людей практически не пересекаются.
Обсуждение дальнейшей судьбы найденных денежек пришлось отложить до тех пор, пока родители не успокоятся. Возможно, оно и к лучшему, потому что в ту же субботу мне удалось найти в городской библиотеке каталог старых английских монет. Альбом был не слишком толстым и качество фотографий в нем удручало, тем не менее, изображение серебряного пенни конца восемнадцатого века здорово напоминало мою добычу. Одну из. Цены, к сожалению, составители не указали, зато отметили относительную редкость и сделали приписку, что за хорошее качество полагается наценка. Настроение уверенно поползло вверх. Раритет я бы продавать не рискнул, а вот дорогую, но не эксклюзивную вещь можно смело показывать в магазине.
Для начала решил засветить одну монетку, а с остальными действовать по результатам.
— Мам, держи.
— Откуда у тебя деньги? — Эйлин настороженно посмотрела на десятифунтовую бумажку. Ее тревогу можно понять, для нашей семьи — деньги крупные.
Объяснять ей, что пятнадцать фунтов я достал из бумажника валявшего в баре пьяницы, не стал. Отца искал, а тут спящее тело, и телекинез мелких предметов мне хорошо удается. Зачем тревожить усталую женщину ненужными подробностями? Она расстроится, плакать станет, объяснять, что воровать нехорошо… Будто сам не знаю. Да, нехорошо, но иногда приходится. И стыда не испытываю, потому как тот алкаш деньги все равно бы пропил, а у меня они на благое дело пойдут.
— Платье приличное у тебя есть. Выглядит, конечно, не шибко, но вместе с чарами сойдет. К следующей субботе купишь себе туфли, шляпку и сумочку, и мы поедем в Лондон. Десяти фунтов хватит?
— С чего бы это нам в Лондон кататься? — мать насмешливо приподняла левую бровь, позабавленная моей серьезностью.
— С того, что там есть нумизматические магазины, — я выложил на стол серебряник. — Некоторые монеты тысячи фунтов стоят. Здесь мы ее не продадим.
Эйлин с сомнением покрутила в руках кругляш, потом вытащила палочку и проверила ей.
— Думаешь, за нее действительно дадут тысячу? Маленький ты мой!
— Нам и сотни хватит, — высказывание о возрасте предпочел пропустить мимо ушей. — Да просто дорогу отбить уже хорошо. Мам, ну никуда же не ездим, даже на море ни разу не были!
— Северус еще маленький, — возразила она.
Аргумент слабый, и мы оба это понимали. Были бы деньги, возможность попутешествовать бы нашлась. Дом купили бы другой, машину, одевались нормально. Мы не голодали и обноски не носили, с тех пор, как отец начал меньше пить, жили неплохо, но впритык. Не могли позволить себе фрукты слишком часто, новую одежду покупали редко, кинотеатр или парк аттракционов посещали в лучшем случае раз в месяц. Хорошо еще, что мамины таланты позволяли обходиться без холодильника и другой техники.
— Я поговорю с отцом, — наконец со вздохом согласилась мама. — Действительно, давно никуда не выбирались. Да и в Косой тебя сводить надо, чтоб знал, как туда попасть.
Каюсь, не сдержался и запрыгал по комнате. Все-таки возраст тела дает себя знать.

Отпускать нас, а точнее говоря, меня в Лондон Тобиас не хотел. Магию он не любил с момента знакомства с недавней выпускницей Хогвартса Эйлин Принц, мой дед и прочая родня были радикально против зятя-маггла и продемонстрировали магический мир с его наихудшей стороны. Вполне естественно, что отец хотел держать детей подальше от потенциально опасного места. Кроме того, несмотря на привычку закладывать за воротник, он являлся реальным главой семьи. Матери и в голову не пришло бы его ослушаться.
Тем не менее, вдвоем уговорили. Все-таки своим старшим сыном, на редкость рассудительным пацаном, Тобиас гордился и от произнесенных уверенным спокойным голоском аргументов не отмахнулся. Ну и хорошее настроение из-за конца недели сказалось, полученная на работе премия, пара капель успокоительного в кофе тоже свою лепту внесли.
В семь утра мы с мамой сели в поезд, идущий в сторону Лондона. Дорога занимала почти пять часов, и большую часть времени я продремал, непривычный к ранним побудкам. В одном с нами купе ехали словоохотливая пожилая леди, испытывавшая нездоровую страсть к трепанию детских щечек, краснолицый пожилой джентльмен с роскошными бакенбардами и молодая пара, полностью поглощенная друг другом. Последние могли бы претендовать на призовое место на конкурсе идеальных попутчиков. Все были одеты в качественную одежду и в целом производили неплохое впечатление, в отличие от громко гоготавшей в соседнем купе компании. Кажется, фанаты возвращались с какого-то рок-фестиваля. Готов спорить, мать их прокляла — очень уж выразительно у нее шевелились губы.
Доехали, вышли на предпоследней перед вокзалом остановке. Мать, по-видимому, этот район хорошо знала, потому что уверенно шла переулками к известной ей цели, которой оказалась трехэтажная гостиница почтенного вида. Здесь она за смешные деньги договорилась о номере, закинула вещички, и мы пошли обедать в кафе, тоже не самого высокого ценового уровня. Впрочем, еда мне понравилась. Затем мы немного прогулялись по окрестностям, поглазели на прохожих (их реально толпы!), прокатились на забавном двухэтажном автобусе, еще мама зашла в телефонную будку и скопировала страницу справочника с адресами нумизматических магазинов. Надо же, и такие есть, а я-то думал, монетками в антиквариате торгуют. Потом меня уложили спать, потому как после дороги и от обилия впечатлений глаза слипались, строго-настрого наказали никуда из номера не выходить и дождаться ее, после чего мама ушла, а я отрубился. Очень уж насыщенный денек получился.
Впрочем, вечер показал, что день еще не закончился!
Стрелка на часах приближалась к семи, когда дверь хлопнула и в номер ворвалась мать. Шляпка сбилась, руки судорожно сжимают сумочку, глаза дикие. Я от ее вида вскочил с кровати, словно пружиной подброшенный.
— Мама!
— Все хорошо, — она не столько уселась, сколько рухнула на шаткий стул. — Все получилось, Халь.
Из стоявшего на столике графина я налил стакан воды, который мама тут же с жадностью выпила. С силой провела рукой по лицу и тихонько, истерически засмеялась. Впервые в обеих жизнях попал в такую ситуацию и поначалу растерялся, хорошо еще, хватило ума сбегать вниз и попросить успокоительного. Соврал, что мама чуть под машину не попала. Портье, хипповатого вида парень, вошел в положение и дружелюбно предложил косяк, но я предпочел валерьянку из скудного набора аптечки.
Спустя десять минут и сорок капель валерьянки мама успокоилась, во всяком случае, перестала плакать.
— Триста фунтов.
— Монету оценили в триста фунтов? — уточнил я.
— Да, — она отводила глаза, стыдясь вспышки эмоций. — Триста десять. Предлагали оставить на реализацию, тогда вышло бы больше, но я отказалась.
— А плакала чего?
— Твой отец в месяц восемьдесят получает, — мама высморкалась в скомканный платок. — Знаешь, я ведь никогда столько денег за раз в руках не держала. И почему мне в голову не пришло клад поискать? Нужные поисковые чары знаю, зелья подходящие сварить могу… Вот и расклеилась. Обидно же.
— Угу. Психанула.
— Не выражайся.
По сравнению с тем, как разговаривают мальчишки на нашей улице, моя речь аристократически правильная. Но этого я тебе сейчас говорить не буду.
— Хорошо. Мам?
— Ну что еще?
— Ложись спать. Есть я не хочу, гулять тоже, лучше книжку почитаю. Ложись, у тебя круги под глазами.
Уговорить ее не составило труда — нервный выплеск забрал у Эйлин много сил. Она действительно быстро заснула, усталость заставила ее отключиться едва ли не сразу едва голова коснулась подушки. Мне, однако же, не спалось. Следовало подумать, что делать дальше. Я рассчитывал на меньшую сумму, максимум фунтов сто, поэтому и остальную часть клада демонстрировать не стал. Какая разница, знают родители или нет о небольшой заначке? Сейчас, после уточнения суммы, выясняется, что заначка вовсе даже большая и способна серьезно повлиять на благосостояние семьи. Утаивать такое нельзя. Или можно? В каталоге не было фотографий остальных монеток из клада, даже серебряных, скорее всего, они не такие редкие, а значит, менее ценные. И что делать с уже полученными деньгами? Не хотелось бы профукать их впустую.
Просидел у окошка до полуночи только для того, чтобы решить не торопиться. С матерью поговорю, оценю реакцию отца на приятные новости, тогда и определюсь насчет дальнейших планов. В конце концов, у меня под боком есть непредсказуемый фактор в виде запойного алкоголика с повышенной сопротивляемостью к магии и способностью прокутить любую сумму, попавшую в руки. Ему не то, что деньги давать — просто сообщать о них стремно, потому как тоже повод выпить.

Проход в магический мир могли бы сделать попрезентабельнее. Хотя бы грязь отмыть.
Не скажу, что «Дырявый котел» походил на притон или отличался некой особой криминальной аурой, но он был первым, что видели маленькие маглорожденные дети и их родители. Первое впечатление самое важное. Или так и задумывалось? Своим видом бар сразу давал понять чужакам, как к ним относятся на самом деле, сохранять иллюзии после путешествия между мусорными бачками непросто.
Тут надо отметить следующее. Лондон середины шестидесятых, особенно рабочие районы, не отличался особой чистотой или красотой, на фоне его улиц яркие краски, шевелящиеся вывески, экзотические звуки и животные Косого переулка действительно напоминали ожившую сказку. Красиво, да, и совершенно непохоже на обыденный мир. Поначалу я знай себе вертел головой, открыв рот, поминутно указывая пальцем на привлекшие внимание витрины, мать не успевала отвечать на град вопросов. Передышка наступила в небольшом ателье, куда мы забежали по пути в Гринготтс.
Стоя на низкой тумбочке и чувствуя себя куклой (щебет круживших вокруг портних усиливал впечатления) я слегка отошел от начального шока, успокоился и начал мыслить рационально. Ну, насколько смог. В общем и целом, в Косом мне понравилось — народу немного, люди заняты своими делами, магазины разнообразные и их тоже немало. Праздных гуляк не заметил, впрочем, от входа мы отошли недалеко и никаких кафе или ресторанов на пути не встретили. Если подумать, лавки и магазины больше напоминали своеобразный торговый комплекс под открытым небом, никаких контор или солидных учреждений. Наверное, они рядом с банком кучкуются.
Изучать это местечко предстоит еще долго, но уже сейчас ясно, куда надо зайти в первую очередь. Витрина «Товаров на все случаи жизни» ломилась от всяких безделушек, среди которых притулилась стопка запылившихся книг, книги же интересовали меня и в лавке старьевщика. Мы, конечно, заглянем во «Флориш и Блоттс», это один из пунктов программы, только денег при внимательном рассмотрении оказалось не особо много. Если есть возможность сэкономить, надо экономить.
Мама проснулась рано и разбудила меня своей возней. За завтраком в крохотной кондитерской, буквально с парой столиков для посетителей, вчерне поделили добычу:
— Предлагаю сотню потратить сегодня в Косом, сто фунтов использовать на домашнее хозяйство, остальное отложить, — размахивал я потрясающе вкусным рогаликом. — Сотни нам хватит?
— Двадцать пять галлеонов? Еще и останется, — прикинула мама.
— Тогда давай думать, что отцу скажем.
Лицо Эйлин Снейп помрачнело при упоминании мужа.
— Правду скажем. Он, когда трезвый, то… нормальный.
— Мам, да я не спорю. Я отца люблю, просто трезвый он не всегда.
— Он давно хотел машину купить, — ее что-то очень заинтересовало на дне кофейной чашки, что она внимательно, не поднимая на меня глаз, рассматривала. — Могли бы к морю ездить, подработки Тобиасу проще стало бы брать.
— Да толку с тех подработок, — вздохнул я. — Ну, как знаешь.
К чести отца (или благодаря усеявшим дом рунам достатка и покоя) большую часть зарплаты он приносил в семью. Правда, зарплаты той… Квасил Тобиас с побочных заработков. Мужик он рукастый, в электрике разбирается и берет недорого, так что без заказов не остается. Если действительно машину купим, сомневаюсь, что семье с тех приработков сильно перепадет. С другой стороны, может, пить станет реже.
Мантию пошили быстро, в Гринготтсе тоже не задержались. Гоблины меня не впечатлили — низенькие, страшненькие, злобные, на нашей улице половина соседей такие. Неизвестно еще, кто опаснее. Помню, Майкл Коэн какой-то паленой дряни наглотался, так шестерых ножом пописал, пока его не скрутили.
От острозубых коротышек первым делом направились в аптеку. Обрадованная тяжестью в кошельке, мать развернулась и накупила дорогостоящих ингредиентов, одной только печени дракона сразу четверть фунта взяла. Потратила едва ли не десяток галеонов, пришлось ее останавливать вопросом, где она собирается свои приобретения хранить. Она так расстроилась, когда вспомнила, что у нас подходящего холодильника нет. Я-то не фанат зельеварения, не мое это, несмотря на некоторые успехи, а вот мать без варки всяких сомнительных составов жизни не мыслит.
Нагруженные свитками, пошли в книжный. В одном из соседних магазинчиков продавались сумки и чемоданы с наложенным комплексом чар, от расширяющих внутреннее пространство до облегчающих, только мы туда не зашли. Дорого, от двадцати галеонов и выше. На учебники ценник был куда как ниже и вот тут-то я оттянулся — купил сразу четырнадцать, по всем нужным темам. По любимым рунам взял «Краткую энциклопедию рунолога» с ладонь взрослого человека толщиной, самоучитель огамы, описание наиболее известных кельтских оберегов и еще несколько справочников. Солидно выглядящие «Основы артефакторики» заняли почетное место во второй стопке, вместе с «Магическими свойствами британских растений» и «Пособием по созданию амулетов», причем последняя оказалась запрещенной и за нее продавец дал скидку, с условием никому о ней не рассказывать.
Книги, посвященные чарам, были написаны для обладателей палочек, поэтому я ограничился покупкой тонкой брошюры со списком упражнений для развития магического ядра. Исключительно из любопытства и соблазнившись дешевизной, взял потрепанное «Описание колдовских традиций северо-западной Европы», увидев там упоминание друидов. Основы окклюменции мать забраковала, тихо шепнув, что этому обучит сама, зато доложила парочку книг по зельеварению. Напоследок продавец, довольный хорошими клиентами, всучил нам самообновляющийся каталог всей номенклатуры магазина. Если же вдруг во «Флорише и Блоттсе» нужной литературы не окажется, ее можно заказать и позднее получить по почте.
Пришлось идти, покупать сову.
К концу дня я окончательно убедился, что уменьшающие чары значительно облегчают жизнь, потому что без них мы все пакеты и свертки просто не утащили бы. До отхода поезда оставалось еще три часа, ноги гудели, и мы потратили оставшееся время на обед в чистенькой кафешке, несмотря на раннее время наполовину забитой народом. Готовили здесь действительно хорошо.
Мама цедила кофе, наслаждаясь вкусом, я рассматривал окружающих магов. Люди как люди. Ну, темы разговоров чуть отличаются, одежда другая, застольный этикет необычный.
— Ну, как тебе?
Оказывается, пока я присматривался к магам, мама смотрела на меня.
— Сходу не скажешь. Вино всегда чарами наливается?
— Как и любые напитки. Принимать пищу из рук можно только у родственников или очень близких друзей.
— Зелья?
— Не только, но в основном из-за них.
Сколько еще таких мелких различий, несущих огромный глубинный смысл? И во всех них надо разбираться, причем не отстраненно, а на уровне рефлексов, иначе своим в обществе магов не стать. Какие бы сложные заклятья не творил выросший среди простых людей волшебник, без понимания культуры он навсегда останется чужаком.

Оказывается, в Британии полным-полно исчезнувших деревушек, сгоревших поместий, закрывшихся столетия назад постоялых дворов и тому подобных мест, где раньше жили люди, а потом ушли. Строения зарастали травой, постепенно превращаясь в невысокие холмики, старожилы умирали, и только архивные карты хранили память о некогда больших и богатых селениях.
В архивах копался Тобиас.
Неделя, прошедшая после нашего триумфального возвращения из Лондона, раз и на всегда объяснила мне, почему в Хогвартсе мать училась на хитрейшем из факультетов. Эйлин Снейп блестяще разыграла партию, добилась всего, чего хотела. Сначала похвасталась суммой, вырученной за кусок отчеканенного серебра, потом повинилась, что часть на радостях тут же спустила на разные мелочи, потом принялась советоваться, как поступить с оставшимися деньгами. Домой мы приехали в воскресенье вечером, а к следующей субботе отец точно знал, что он хочет купить машину для того, чтобы помогать сыну заниматься кладоискательством. Ибо в одиночку мальчик не справится и рядом должен быть взрослый.
Вот так близкие люди открываются с незнакомой стороны. Не ожидал от нее такого.
До конца лета мы с отцом обошли все окрестности, побывали во всех оврагах. Нашли пару десятков монет, сверток со сломанными украшениями и еще несколько кусочков серебряного лома, хотя сомневаюсь, что суммарная их стоимость потянет больше чем на пятьсот фунтов. Ради исполнения четырехколесной мечты Тобиас перепахал библиотеку в поисках литературы по нумизматике и антиквариату, но ничего, похожего на наши находки, не нашел. Я-то в любом случае доволен: какая-никакая прибыль, испытание рунескрипта прошло успешно, в семье появились деньги и стало намного меньше скандалов. Все-таки когда мужчина чувствует себя нужным, на выпивку его тянет намного меньше.
Мать молодец. Не стала кричать «вот ты такой-сякой, мальчишка больше тебя зарабатывает», а привязала мужа к важному и полезному делу. Дала ему свой кусок славы. Причем кусок заслуженный, потому что без участия отца находок было бы намного меньше.
Осенью раскопки пришлось прекратить. Во-первых, купленная на заработанные деньги подержанная машина нуждалась в ремонте, ездить на ней куда-то далеко было страшновато. В радиусе-то десяти километров от Коукворта мы все обыскали. Тобиас каждые выходные проводил в превращенном в гараж сарайчике на заднем дворе, чем-то звенел, что-то менял, возился с железками. Привлекал меня по мере возможности, но редко, потому что все мое свободное время уходило на книги по артефакторике и создание усовершенствованного поисковика. А во-вторых, я пошел в школу и из-за этого начались проблемы.
Эйлин сидела с нами до тех пор, пока мне не исполнилось пять лет, после чего нашла работу. Денег тогда было мало, считали каждый фартинг, да и не стоит отдавать маленьких волшебников в садик к обычным детям. Поначалу оставлять нас одних родители побаивались, но постепенно убедились, что я и за собой, и за мелким присмотреть могу, поэтому из дома уходили спокойно. Но первого сентября начался учебный год и я, как и все мои сверстники, отправился в школу, второй раз в первый класс.
Что делают мальчишки в новом коллективе? Правильно, устанавливают иерархию. Количество драк, в которых мне пришлось поучаствовать, за первую неделю поставило общешкольный рекорд, причем драться приходилось в основном с более старшими пацанами. Хулиганье деньги пыталось вымогать или просто хотело поиздеваться над малолетками. Я им не нравился в силу взрослого характера, дети вообще инаковость очень хорошо чуют. Пацаны, жившие в нашем квартале, давно все поняли и ко мне не приставали, а вот с остальными приходилось разбираться. Учитывая умения из прошлой жизни и мешок с песком, подвешенный в нашем сарае в качестве груши, результат выходил пятьдесят на пятьдесят. То есть компании меня били, потом я находил и лупил обидчиков поодиночке. Дурацкая ситуация, честное слово.
Директор оказался человеком понимающим. Во время нашей третьей встречи он согласился, что домашнее обучение с ежемесячной сдачей промежуточных контрольных — хорошая идея и больше на моем присутствии в классе не настаивал. Я на радостях предложил сдать сразу за весь год, он почему-то отказался и совершенно напрасно. Был бы повод гордиться учащимся в школе вундеркиндом.
Родители удовлетворились обещанием, что проблем с учебой не будет, их сложившееся положение даже устраивало. Мать не видела нашего будущего в маггловском мире и к посещению школы относилась со скепсисом, сомневаясь в ее необходимости, отец привык работать руками, его больше интересовали практические навыки. Он, к слову сказать, насколько не любил «чистые» чары, настолько же спокойно относился к артефакторике. Во время наших первых походов выслушал объяснения насчет работы рунескрипта, проведенные по аналогии с принципом действия миноискателя, сделал для себя какие-то выводы и против наличия лаборатории в подвале не возражал. Особенно с тех пор, как я начал помогать ему с машиной.
Так и жили. Родители на работе, мы с Северусом дома. Начиная с весны, выезжали на раскопки, почти всегда удачные — поле-то непаханое, мало кто подобным бизнесом занимается. В доме появился достаток и полка с историческими книгами, там же лежала стопка нумизматических каталогов. Летом выезжали на курорт к морю. Однажды разыскали поместье, скрытое чарами ненаходимости, но внутрь попасть не смогли, да и не особо пытались.
Из забавного… Остап Бендер чтил уголовный кодекс, но регулярно его нарушал, и со мной примерно так же. Страсть к авантюрам неодолима. Никаких особых причин для рисковых экспериментов у меня не было, просто хотелось узнать, может ли зелье Болье обмануть современные маггловские методы проверки возраста предметов. Зелье Болье — это то же старящее зелье, только постоянного действия, считается условно-темномагическим и на том основании запрещено министерством магии для применения на людях. В нашей семье его только Эйлин сварить может, оно мастерского уровня.
У отца благодаря нашей деятельности образовались кое-какие связи среди антикваров, он иногда скупал старые вещи за бесценок и перепродавал их в Лондоне. А тут в соседней деревеньке померла старушка и наследники распродавали имущество, вилки-ложки, шкафы и прочее, чтобы в город не везти. В основном всякое барахло, никому не нужное, исключение составила только картина неизвестного художника, которую Тобиас приобрел за десять фунтов.
Есть в торговле антиквариатом в целом и живописью в частности интересный момент — вещи начала девятнадцатого века стоят намного дороже, чем конца. Многое, разумеется, зависит от фамилии художника, но в среднем разница ощутимая, в пять-шесть раз. Так что посидел я, поглядел на картину, полюбовался на тусклый пейзаж и пошел к отцу с предложением ощутить вкус темной стороны, то есть замутить с криминалом. Оказалось, что не один я готов пойти на сделку с совестью, и спустя пятнадцать минут объяснений отец упорхнул к маме уговаривать ее заняться колдовством. Эйлин, мягко говоря, удивилась. И засомневалась. Законодательство магической Британии прямо запрещало подделывать деньги, не делая разницы между галлеонами и маггловскими фунтами, но насчет произведений искусства уголовный кодекс наказаний вроде бы не предусматривал. Тем более что в нашем случае подделки как бы и не было, ведь изменений во внешний вид предмета зелье не вносило. Решили рискнуть.
Мама знала, что сотрудники аврората регулярно появляются на аукционах Сотбис и Кристис, поэтому пейзажик реализовали через один из менее известных аукционных домов. Провернули операцию осторожно. Тобиас надел приличный костюм, на взятой напрокат хорошей машине подъехал в контору, рассказал историю о том, что при разборе завалов в доставшемся от дальних родственников доме нашел вот эту картину и хотел бы определить ее ценность у специалистов. Заплатил нужную сумму, забрал расписку. Через месяц получил сертификат подлинности (зелье сработало идеально, возраст оценили в полтора века) и предложение о продаже, на которое немедленно согласился.
Потратив на все про все фунтов сто, за картину мы получили две тысячи. Шевельнулась ли совесть во глубине моей порочной души? Ничего подобного. Если кто-то готов выкидывать деньги за понты, то ему надо помочь в этом благом начинании.
Сделку провернули примерно полгода назад и до сих пор не определились, на что истратить выручку. Отец предлагал еще подкопить, продать старый дом и переехать поближе к Лондону, мать кричала о необходимости оплаты Хогвартса. Я еще не определился.
Одним словом, жизнь текла неплохо и единственным мрачным пятном в безоблачном океане спокойствия являлись регулярные запои отца. Не скажу, что он идеален, однако большую часть времени он представляет собой вполне адекватного человека, заботливого мужа и любящего отца. Выражает свои чувства он не всегда умело, но ладно. И тем не менее раз в три месяца Тобиас срывается, идет в кабак и там спускает все наличные деньги, при этом прекрасно понимая глупость своего поступка. Потом, конечно, стыдится, клянется завязать, только без толку — ничто не помогает.

Глава 2

Косой мы навещали примерно раз в три-четыре месяца, в зависимости от скорости использования мамой ингредиентов. Мне закупались в основном учебники, мелкому привозились книжки с движущимися картинками и детские игрушки, отца удалось подсадить на нормальный табак без добавок. Магический Лондон оказался местом интересным и полезным, особенно если знать, куда идти. В мелких безымянных тупичках, отходящих от основной аллеи, обнаружилась масса лавчонок, торгующих самым разнообразным товаром, как забавным и бесполезным, так и страшноватым.
Пару раз наведались в Лютный. Район нищий, похож на гетто, но при соблюдении определенных правил местные тебя не тронут. Во всяком случае, на участке до блошиного рынка (есть там такой, метров пятьдесят от входа) на посетителей нападать было не принято. У меня вообще сложилось впечатление, что слава Лютного как концентрата темной магии несколько преувеличена — делишками здесь занимались откровенно криминальными, но без фанатизма. Настоящие темные колдуны живут в поместьях и пользуются репутацией незыблемых столпов общества.
Мать постоянно заводила разговоры о Хогвартсе.
— Я не смогу научить тебя всему, — объясняла она. — Трансфигурация, например, мне никогда не давалась. Кроме того, с хогвартским дипломом возьмут на любую работу, ты познакомишься с другими молодыми волшебниками, наконец-то друзей заведешь.
Насчет друзей сомневаюсь, с детьми мне неинтересно, однако связи в магическом мире действительно будут полезны.
— Деньги-то на учебу у нас есть?
— Найдем, — успокоила мама. — Я откладываю. Один год двести галлеонов стоит, шестой и седьмой курс по пятьсот.
— Чего-то дешево как-то, — засомневался я.
— Дешево? Да ты вспомни, сколько книги стоят. Просто в магическом мире цены ниже, вот и кажется, что дешево.
Насчет учебы я не возражал, хотя и не сказать, что особо стремился. Почему-то казалось, что с моим отъездом из дома все развалится — отец снова начнет пить, не как сейчас, а всерьез, мама уволится с работы, денег снова будет не хватать, Сев замкнется в себе, напуганный частыми скандалами… Подспудная такая тревога.
— Но ты же говорила, многие дома учатся. А если бы у нас денег не было?
— Просила бы Малфоя, — вздохнула Эйлин. — Мы когда-то были очень дружны, думаю, он не откажет по старой памяти. Для него две тысячи галлеонов — не сумма.
Любопытно. Прежде она не упоминала, что какие-то связи, причем крепкие, у нее в магическом мире остались.
Очередная поездка в Лондон отличалась от предыдущих. Я наконец-то довел до ума собиратель и счел возможным опробовать свое творение в естественной среде, то есть в Темзе. Артефакторика оказалась сложной и интересной наукой, причем авторы пособий то ли в силу нежелания разжевывать очевидные вещи, то ли утаивая профессиональные секреты, простых схем никогда не приводили. Объясняли теорию, оставляя за рамками практические вопросы. В результате до многих вещей приходилось доходить самому, тратя на эксперименты свободное время и периодически обращаясь к маме за помощью.
Изначально идея создания голема, способного самостоятельно искать и приносить хозяину мелкие ценные предметы, родилась из рассказа о потерянной сережке. Мы с Севом заглянули к маме на работу, а там как раз одна из покупательниц делилась впечатлениями от отдыха на пляже. И тут меня осенило — черт, она ведь не одна такая! Еще в прошлой жизни слышал о парнях, бродивших по пляжам с миноискателем и зарабатывавшим с того себе на пиво. Здесь миноискателей нет, зато и конкурентов меньше.
Самого первого голема переделывал три раза, машинка никак не могла понять, чего создатель от нее хочет. В конце концов, задолбавшись и перелопатив кучу литературы, полностью сменил базис с деревянного на костяной. Пошли первые успехи, но я остался недоволен — голем пропускал не менее половины подброшенных предметов. До практических испытаний дошла только третья модель, внешне напоминавшая краба и способная в радиусе двадцати метров различить более одного грамма драгоценных металлов. Опознавательный контур реагировал только на золото, серебро и платину, попытка ввести характеристики драгоценных камней на порядок усложнила систему и от нее пришлось отказаться.
Крабиком я все равно горжусь. Хоть он и проработал недолго, немногим более двух месяцев, но за это время на ближайших пляжах мы собрали почти килограмм ювелирки. Звенья цепочек, кулончики, колечки, сережки… Просто поразительно, сколько в Англии растерях.
Вполне естественно, что удачное начинание следовало развить, попутно освоив другую среду. Ведь если подумать, что такое Темза, как не многолетний склад потерянных вещей? Девушки разрывают помолвки, бросая колечки в реку, несчастные влюбленные топятся, из кривых рук в воду выскальзывают разные вилки-ложки-поварешки, иногда серебряные, и прочее в том же духе. Конечно, дно периодически чистят землечерпалкой, но ведь не везде же. Итогом моих раздумий стал Змей, получивший благозвучное название несмотря на внешнее сходство с червяком или пиявкой. Он успешно выдержал предварительное испытание в коуквортском пруду, и я счел возможным захватить его с собой в Лондон, для окончательной проверки.
У настоящего артефактора вид обоих големов вызвал бы в лучшем случае вежливую улыбку, но я своими творениями гордился. Пусть они туповатые, работают через пень-колоду, быстро ломаются и больше напоминают детские куклы, чем серьезные изделия — зато сам, своими ручками.
Итак, сидим мы на бережку под дезиллюминационным, чтобы туристы и полицейские не беспокоили, принимаем у плавающего туда-сюда Змея находки, сортируем их и заодно обсуждаем, как дальше жить. Треплемся, попросту говоря.
— У нас вообще-то дедушка с бабушкой есть? — внезапно всплыла тема родни.
— Нет, они умерли, — морщины на лбу Эйлин стали глубже. — Еще у меня был брат Кевин, твой дядя. Занимался контрабандой артефактов в Америке, попал там в тюрьму и погиб по время бунта. Кажется, у него остался сын, но он сквиб. Принцев больше нет.
— Мы с Севом никак не подходим? Вроде бы титул в отсутствие прямых наследников может передаваться по женской линии.
— «В отсутствие», какие ты взрослые слова знаешь, — печально усмехнулась Эйлин. — Изгнание не имеет обратной силы, Халь. И я, и мои потомки навсегда отрезаны от родовой магии.
— Жалко.
— Жалко, — согласилась мама. — Но не очень. Принцы были очень древней семьей с длинным шлейфом традиций, проклятий, долгов, кровных врагов. Поверь, это тяжелый груз.
— Зато высшей магией заниматься можно.
— Да. Она — единственное, об утрате чего я сожалею.
Зашибись, какие откровения.
— А дальние родственники у нас есть? Троюродные кузены там, пятиюродные тетушки всякие?
— Есть, — засмеялась мама. — Как не быть?! В Хогвартсе со всеми познакомишься.
Да, Хогвартс… Целых семь лет обучения, по большей части вдали от дома. Мне пришла в голову мысль, которую я немедленно озвучил:
— Давай завтра учебники за первый курс купим. И программу, если найдется, и хорошо бы сравнить ее с другими европейскими школами.
— Почему бы и нет? — немного подумав, кивнула Эйлин. — Только палочку даже не проси! Тебе еще рано!
— Не буду, не буду. Читал про развитие магического ядра. О, вон Змей плывет, готовься его потрошить…

Упомянутый в большинстве путеводителей по Косому «Флориш и Блоттс» действительно крупнейший книжный магазин магической Британии, а вот с репутацией лучшего можно поспорить. Стать по-настоящему лучшим ему мешает излишняя законопослушность. Основными покупателями во Флорише являются ученики, домохозяйки, чиновники, магглорожденные волшебники, желающие узнать побольше о традициях волшебного мира, на них и ориентирован ассортимент. Книги по основам той же трансфигурации занимают целую полку, в то время как серьезное пособие по анимагии придется заказывать и ждать, и так во всем. Кроме того, работ по магии крови, магии смерти и прочим темным или хотя бы сереньким областям здесь нет вовсе, хотя у конкурентов не попавшая под полный запрет литература продается свободно.
По крайней мере, продавец посоветовал адрес, где может найтись нужная маме книга.
Эйлин подвернулся выгодный, по ее представлениям, заказ на зелья медицинского характера. Опытные зельевары, поставлявшие в аптеку ее обычный ассортимент, от работы отказались, потому что была она хоть и несложной, но монотонной, оплата же не вдохновляла. Ну не хотел заказчик платить за нестандарт запрошенную сумму! Мама же обрадовалась и такому заработку, ей просто хотелось сварить нечто посложнее мази от синяков, которой она нас с мелким пачкала. Незнакомые названия ее не смутили, класс у зелий был невысокий, однако с рецептурой возникла проблема. В двух книжных лавках ничего подходящего не нашлось, и только во «Флорише» нам посоветовали обратиться напрямую в Мунго. Есть там при библиотеке маленький ларек, торгующий специализированной литературой.
Как оказалось, в ларьке покупателям предлагались не только книги. Тут же можно было купить различные инструменты, кое-какие зелья и порошки (при взгляде на них на лице у мамы появилось задумчивое выражение), разноцветные свитки и всякие полезные мелочи, здорово облегчающие жизнь колдомедика.
Меня заинтересовали свитки.
— Скажите пожалуйста, что это такое?
— Это? — продавец положил руку на белый свиток. — Диагност. Если рядом нет колдомедика, а надо срочно поставить диагноз… узнать, чем человек болеет, то используют белый свиток. Он определяет физические поврежденья, большую часть проклятий и ядов, может тут же предложить лечение. Зеленые свитки излечивают небольшие травмы и проклятья, синие лучше работают против ядов, в красные запечатывают смертельных больных, чтобы довезти до больницы. Свитки часто берут с собой в дальние экспедиции, туда, где нет нормального колдомедика.
— Полезные штуки.
— У нас дома зелий наварено на все случаи жизни, — погасила порыв листающая книжку мать.
Цены на свитки кусались, поэтому их покупку я отложил до лучших времен. Зато, скрепя сердце и наступив на горло внутренней жабе, выложил целых десять галлеонов за объемную «Медицинскую энциклопедию», потратив почти всю свою долю за выловленную ночью ювелирку. Нет, медиком я становиться не собирался. Просто энциклопедия представляла собой огромную базу по болезням, проклятьям, отравам, лекарственным травам и любым другим отраслям, связанным со здоровьем человека. Конечно, описания там шли кратенькие, и все равно десять золотых за такой объем информации — постыдная дешевизна. Книга редкая, неизвестно, удастся ли купить позднее.
Мама покрутила пальцем у виска и больше комментировать не стала. Мои деньги, что хочу, то и делаю.
Камин в Мунго расположен в приемном покое. Думаю, каминов несколько, но мы попали в госпиталь через центральный и через него же собирались уходить. Уже порох приготовили, когда пламя полыхнуло и на площадку ввалились, громко ругаясь, три волшебника. Двое тащили третьего, плотного крепыша с побелевшим лицом и тонкой струйкой крови, стекающей изо рта.
— Что же это такое! — причитал один из носильщиков. — Ведь ни на что не жаловался, никаких признаков, всегда здоровый был!
Вокруг троицы немедленно захлопотала сестра. Эйлин проводила их задумчивым взглядом, посмотрела на порох, зажатый в горсти и задумчиво высыпала его обратно в чашу.
— Знаешь, давай-ка сходим на медосмотр, — предложила она. — Времени до поезда еще много, а оценку состояния магического ядра мы тебе не проводили.
— У меня беспалочновые заклинания получаются, все с ядром в порядке. Ладно, одно заклинание, но все-таки, — пришлось уточнить ради справедливости. — Чего проверять-то?
— Вот чтобы никаких сюрпризов не было, мы ко врачу и сходим, — будто не услышала возражений мама.
— В одиночку не пойду! — одному страдать не хотелось, и я закапризничал. Не всегда же быть взрослым? — Себе тоже оформляй.
— Мне-то зачем? У меня магия давно стабилизировалась.
— Ничего не знаю. Моя тупой орк, моя одна скучай, никуда не ходи.
Рассмеявшись от неожиданности, Эйлин кивнула, и мы вместе направились к регистрационной стойке. Бюрократия непобедима! Даже здесь, в волшебном мире, нужно сначала записаться в особом журнале, потом заплатить деньги в кассе, получить квитанцию и уже с этой бумажкой идти в кабинет, ко врачу. Нас, кстати, осматривал один и тот же колдомедик.
Раздеваться и укладываться на кушетку не пришлось, мужчина только потребовал снять все артефакты. Они ему не очень мешали, но все-таки диагностику лучше проводить без сторонних наводок. Первым смотрели меня. Ну, как смотрели? Врач поводил палочкой вокруг организма, шепча заклинания и периодически диктуя данные самопишущему перу. С магией все оказалось нормально, в отличие от физического состояния. Кажется, слишком частое сидение за книгами плохо сказалось на глазах, зрение начало понемногу слабеть, да и вообще тело без нагрузок ослабло. Придется записаться в какую-нибудь секцию… если они есть в нашем городке. Да ну, просто стану чаще по груше молотить.
Примерно так же осматривали и маму, только избавляться от побрякушек ей пришлось дольше. С самого начала колдомедик начал хмуриться, дважды перепроверял какие-то результаты, а потом задал вопрос:
— Простите за вопрос, мисс, но не являетесь ли вы изгнанницей из рода?
— Это имеет значение? — напряглась мама.
— Думаю, да.
Тут они вспомнили о моем существовании, и врач поставил заглушающий барьер, так что о чем они говорили дальше, я не слышал. Но смотреть-то мне никто не запрещал. Заклинание не мешало рассмотреть, как внезапно осунулось лицо мамы, как поникли ее плечи и будто постарела фигура. Колдомедик что-то говорил, объяснял, а она только кивала и видно было — не слушает. Страшно.
Она, наверное, почувствовала мой взгляд, потому что повернула голову, выпрямилась и слабо улыбнулась. Дескать, все хорошо. Только я не поверил.
К тому моменту, когда колдомедик закончил осмотр и отдал свиток с записями, мама сумела совладать с эмоциями. Она явно собиралась делать вид, что того момента слабости не было. К ее глубокому сожалению, в том, что все показалось, убедить меня не вышло, я не стал немедленно пытаться вытянуть из нее информацию только из-за людей вокруг. Незачем им знать о наших проблемах. Но и реагировать на ее вымученные шутки желания не было, поэтому обратная дорога от Мунго прошла в молчании.
Заговорил я только в гостинице.
— Так что сказал врач?
— Ты же слышал. Просто надо выпить комплекс витаминов и побольше бывать на свежем воздухе, а то все время в подвале проводишь.
— Уточню: что такого тебе сказал врач, что ты на глазах постарела.
— Глупости говоришь. Ничего я не старая.
— Я ведь не отстану.
— Ты все выдумал.
— Тогда покажи диагноз.
— Зачем он тебе? Ты в колдомедицине все равно не разбираешься.
— Ничего, у меня энциклопедия есть. Очень вовремя купил.
— Можешь посмотреть статью «легкое истощение», мне просто нужно отдохнуть. Вот и все.
— Целителя ведь зовут Гай Стивенс?
— Какая разница, как его зовут?
— Когда мы с отцом приедем в Мунго, по имени станет проще искать, — объяснил я. — Мам, я тебе сейчас расскажу, как будут развиваться дальнейшие события. Сразу, едва мы приедем домой, я иду к папе и там откровенно рассказываю ему, что колдомедик сказал тебе что-то очень неприятное, отчего ты вся в лице переменилась. Он знает, что я к паникерству не склонен, поэтому поверит. Поверит мне, а не тебе. Отец захочет узнать правду, ты уйдешь в несознанку, разразится скандал, по итогам которого возможно два варианта — ты либо расскажешь все сама, либо нам с отцом придется еще раз ехать в Лондон. Он, конечно, очень не любит магический мир, но по такому поводу сделает исключение и антипатию пересилит. В Мунго мы разыщем целителя Стивенса, зададим ему пару вопросов, на которые он честно и полно ответит. Потому что спрашивать его будет глава семьи и родственник первой степени, в отношении которых понятие врачебной тайны не действует. И не важно, что отец — маггл.
Мама, мы в любом случае узнаем диагноз. Пожалуйста, сэкономь нам время и побереги свои нервы.
Высказавшись, я отвернулся. Нет, ну в самом деле, вроде взрослая женщина и приходится объяснять очевидные вещи! В полном молчании мы готовились к дороге, мама с крепко сжатыми губами укладывала в сумку уменьшенные покупки, я прятал в чемодан Змея. Неплохой голем получился. Примитивный, долго не протянет, после каждого использования его надо перебирать и чинить мелкие поломки, но все равно неплохой. Тяжеловатый, правда. Жалко, что сумки с чарами расширения пространства и облегчения веса стоят так дорого, была бы такая, в ней покупки таскали. Если дела будут идти хорошо, обязательно купим, хотя бы и простенькую.
Тяжелая, давящая тишина.
— Ну, хорошо, — внезапно не выдержала мать. — На меня наложено кровнородственное проклятье. Доволен?
— Чем оно грозит?
— Я теряю магическую силу и лет через десять стану сквибом.
Мне захотелось выругаться.
— Откуда оно взялось? Если «кровнородственное», значит, наложено близким родственником, так?
— Скорее всего, отец постарался, когда изгонял меня из рода, — фыркнула мать. — Он всегда был таким… Помешанным на родовой чести. В доме жрать нечего, а он отказывается искать работу! Неуместно ему! Когда я из Хогвартса домой не приехала, выжег с гобелена, после свадьбы — совсем изгнал. Тогда же, небось, и подарочком осчастливил.
— Снять проклятье можно?
— Только замедлить, но ритуалы стоят бешеных денег. Это высшая магия, специалисты по ней наперечет и цену себе знают. Не говори остальным, — попросила она. — Изменить ничего нельзя, так пусть хотя бы не смотрят, как на больную.
Отец, пожалуй, новости только порадуется. Но маму я прекрасно понимал, поэтому обещание молчать дал с легким сердцем.
— Хорошо. Не буду.

Северус мальчишкой рос общительным, хотя и слегка мрачноватым. Худой, нескладный, некрасивый, он обожал улицу и считался своим среди шпанят нашего квартала, знакомых у него была масса. В отличие от меня, сверстники его интересовали. Мама даже наложила на него сложное заклинание, чтобы не проговорился и ненароком не нарушил Статут секретности.
Присматривал за ним в основном я, одного его отпускали только в сопровождении знакомых пацанов постарше. Ясное дело, домой он часто возвращался с синяками. Иногда приходилось идти, разбираться, но как правило со своими детскими проблемами он справлялся сам. Вляпаться во что-то серьезное ему возраст не позволял.
Азам магии — тем же рунам и зельеварению — его учил тоже я.
Всю колдовскую деятельность внутри семьи отец воспринимал как неизбежное зло. Она ему не нравилась, магии он не доверял, но ради любимых (это чувствовалось) жены и детей с их особенностями он мирился. Опять же, деньги есть деньги, прибыль от продажи находок он видел и, что называется, «щупал». Сам того не желая, волей-неволей Тобиас разбирался в некоторых аспектах жизни волшебников и разговаривать с ним насчет наложенного на маму проклятья можно было откровенно.
Переделанный под гараж сарайчик для дров стоял у нас на заднем дворе и с некоторых пор отец проводил там большую часть времени. Купленная им развалюха постоянно ломалась, по мелочи чинить ее приходилось через день, и все равно драндулет служил предметом острой зависти соседей. Новую машину семья не могла себе позволить. Лично меня сложившееся положение устраивало — пока отец занят делом, ползти в бар к дружкам он не порывается.
— Пап, дело есть.
— Какое, к хренам собачьим, дело? — выругался Тобиас снизу. — Ключ шестерку подай. А, зар-раза!
— Держи.
Я сидел и медитировал, пока он не закончил возиться с ходовой и выбрался наружу. Родовыми дарами Принцев, частично перепавших и нам с Севом, являются зелья и тонкая работа с энергетикой наподобие ментальных воздействий или общения с духами. Образно выражаясь, силы у нас мало, берем контролем. Поэтому потери при использовании беспалочковой магии у нас значительно меньше, чем у других волшебников. Колдовать без усилителя все равно тяжело, особенно в моем-то возрасте, но при острой нужде…
Отец дернулся, когда полупрозрачная сфера разошлась по гаражу и осела на стенах мерцающей пленкой.
— Не хочу, чтоб нас подслушали, — пояснил я.
— С чего бы это?
— Сев еще маленький, незачем ему знать о взрослых проблемах.
— Ты о чем?
— Помнишь, месяц назад мы ездили в Лондон? — Тобиас кивнул. — Тогда мы зашли в Мунго, по маминым делам, а попутно решили записаться к врачу на прием. Просто провериться на всякий случай. Проверились. Со мной все в порядке, с мамой нет.
Взгляд у отца стал острым, он подошел поближе и присел на ящик с инструментами, сделав знак продолжать.
— О чем они говорили, я не слышал, а мать поначалу не рассказывала. Пришлось немного поскандалить. В конце концов она раскололась, что дед, когда изгонял из рода, ее проклял вдогонку. Лет через десять она станет сквибом.
— Ну, это не так уж и страшно. Живут же люди без магии, — как я и думал, новость Тобиаса не расстроила.
— Проблема в том, что мать солгала, — кажется, усмешка вышла кривой. — Я украл свиток с диагнозом, порылся в энциклопедии, связался с продавцами в Косом. Проклятья этого класса не останавливаются на том, что забирают у волшебника силу. Когда магии не остается, они начинают сосать здоровье. Жизнь.
Вот тут его проняло.
— В Мунго его снимут?
— Нет. В Мунго его могут заморозить, стабилизировать на одном уровне, но снять не в состоянии.
— Ну, хоть так.
— Десять тысяч галеонов. Сорок тысяч фунтов.
Отец выругался и с силой ударил кулаком по стене. Доска треснула, сверху посыпалась пыль.
— Спокойно, пап. Все не так плохо, как кажется.
— Это еще не все? — Тобиас потер закровавивший кулак.
— Мы можем сами провести нужный ритуал. Прикидки, конечно, предварительные, считать придется много и долго, но запас времени у нас есть. Справлюсь. Только деньги при любом раскладе нужны будут — землю покупать.
Понимаешь, пап, замораживать проклятье целительскими методами я не стану. Просто не смогу, таким вещам лет по сорок учатся. Зато мне вполне по силам привязать маму к определенному магическому источнику, сделать ее хранительницей. Ритуал старый, хорошо известный, из-за необходимости кровавой жертвы последние пятнадцать лет запрещенный. Тогда сколько бы проклятье у мамы сил не откачивало, за счет постоянной связи с источником какой-то уровень магии у нее всегда будет оставаться. Единственный минус — хранительница не может отходить далеко от своего места силы, ей плохо становится.
— Я вроде слышал, все источники в Англии заняты.
— Сильные, от четвертого класса и выше, действительно заняты. Но нам-то и мелочевка сойдет, какой в окрестностях полно. Выберем поприличнее, выкупим участок у графства, примерно за год защиту от надзора поставим… Пап, это реально.
— Ладно, — Тобиас поиграл желваками. — Северусу ничего знать не надо, но с Эйлин я поговорю. Скорее всего, она тоже без дела не сидит и что-то наподобие твоей идеи придумала. Не самоубийца же она, верно?
— Угу. Только я рядом постою, а то вы вусмерть разругаетесь.
Такого самозабвенного ора наш дом не слышал давно. Хорошо еще, что мелкого отправили гулять и он не слышал, какими эпитетами обменивались родители. Дребезжали стекла, хрустели осколки чашки, сгоряча разбитой отцом, от стихийного выплеска по комнате передвигалась мебель, а Тобиас и Эйлин продолжали самозабвенно поливать друг друга грязью, игнорируя окружение. Минут пятнадцать собачились, прежде чем накал пошел на спад и крик удалось перевести в конструктивное русло.
Ситуацию мать просчитала быстрее меня, только выводы сделала немного другие. По ее мнению (совпадавшему с незаписанными в диагнозе предположениями целителя Стивенса) внешнее проклятье, замеченное при осмотре, служило в качестве источника энергии для еще двух, основных, и до тех пор, пока неясна их структура, предпринимать какие-либо действия опасно. Сначала надо определить структуру всего комплекса, и только тогда можно пытаться воздействовать на его элементы. Именно на элементы — снять или заблокировать все проклятья разом мать не надеялась. Причем заранее смирилась с тем, что в процессе лечения ей придется залезть в серенькие области магии, а возможно, и чернухой заняться.
Момент был не самый лучший, но все-таки объявил о своем решении игнорировать Хогвартс. Мать рухнула на диван и ударилась в слезы. Долго сидел рядом, утешал, приводил аргументы вроде того, что курс по рунам готов сдать уже сейчас, большую часть нумерологии освою в маггловской школе, зельеварение и чары с легкостью изучу на домашнем обучении. Проблемой являются трансфигурация и боевка, ошибочно называемая в Хогвартсе ЗОТИ, но по ним дешевле и проще нанять репетитора. Объяснял, что врастать в магический мир полностью не собираюсь, в маггловском тоже много интересного, а связи не обязательно получать в школе. Долго убеждал в своей полезности, ведь с помощником работать будет намного проще, чем одной.
Да, я помнил о Волдеморте и о грядущей войне, но считал, что беспокоиться насчет этих  событий рано. Сейчас надо мать спасать, остальное потом.

Глава 3

Время правильно сравнивают с рекой. Иногда оно течет медленно, плавно, позволяя внимательно изучить события-берега, иногда же спрессовывается в гулкий поток, проносящийся между острыми скалами. Последний год выдался очень бурным.
Первое и, наверное, главное изменение, произошедшее в жизни семьи Снейпов — установка камина. Родители подсчитали, сколько денег тратится на поездки в Лондон на поезде, прикинули, что теперь нам придется посещать Косой куда чаще, и обратились в транспортный отдел Министерства Магии. Подключение обошлось в пятьдесят галеонов. Для нас появление камина было важно даже не возможностью навещать магический мир — оно означало, что отец окончательно определился со своими комплексами. Выбрал семью, можно сказать.
Мы продолжали ездить по окрестностям, но цель у нас теперь была другая. Как и предполагалось, нашли несколько десятков источников, сильнейший из которых мать оценила на восьмой класс. Только он был расположен в очень уж неудобном месте и нам не подошел. Для покупки наметили другой, метрах в ста от дороги, ведущей к малоизвестному курорту, и даже выяснили в муниципалитете примерную цену на землю. Если ничего получше не подвернется, зимой оформим сделку.
Северус прошлой осенью пошел в школу и попытался провернуть тот же фокус, что в свое время удался мне, то есть договориться о самостоятельных посещениях. Увы, ему пришлось обломаться. Во-первых, у него не было железных отмазок в виде нуждающихся в присмотре младшего брата и пьяницы отца (Тобиас тогда еще не завязал, но об этом позже), во-вторых, ему не пришлось в первую неделю драться со всеми хулиганами младших классов, и, в-третьих, перед визитом он не догадался надушиться зельем харизмы. Результат предсказуем. Меня директор тоже пытался забрить под тем предлогом, что особых причин не посещать уроки на общих основаниях теперь нет, и надо бы влиться в коллектив, только к тому времени я уже вовсю общался со старой Мэй и ничего у него не вышло.
Одновременно с подключением камина мать оформила в Министерстве разрешение на домашнее обучение. По заключению целителя из Мунго, мое магическое ядро сформировалось полностью, поэтому мне разрешили приобрести волшебную палочку, не дожидаясь одиннадцатилетия. Правом этим я не воспользовался. В тот период у матери не оставалось времени, чтобы начать обучение, к тому же медицинская энциклопедия настойчиво советовала первые чары создавать без помощника. Кроме того, пришлось бы лишний раз тащиться в министерство, чего делать откровенно не хотелось. Да и не нужна мне палочка пока что. Руны, зельеварение, артефакторика и окклюменция костылей не требуют, правда, в артефактах некоторые детали надо зачаровывать с помощью палочки, но их мало и мне на помощь всегда приходила мать.
Мы с ней, кстати, понемногу становились своими людьми в Лютном.
Глупо думать, будто бы посторонний человек может забрести в лавку, торгующую запрещенным товаром, и там ему без вопросов продадут гримуар по темной магии или банку с плавающим в спирту нерожденным младенцем. Ему вежливо скажут, что уважаемый маг ошибся и таким товаром здесь не торгуют, лавка совершенно законопослушная, либо, если не повезло, разберут на органы, предварительно выведав, откуда чужак получил информацию. К потенциальному покупателю долго присматриваются, его проверяют на связи с аврорами, передают по цепочке от посредника к посреднику… Вот и с нами так же. Сначала, видя интерес к определенным и не слишком разрешенным темам, маму направили к конкретному продавцу на блошином рынке Лютного, причем дали провожатого. Потом, постепенно, видя список покупаемого товара, дали рекомендации другим продавцам, которые тоже показывали не всё и не всем.
На магическом «дне» обнаружилась не только чернота, местные знали и использовали разное. Практики, непризнаваемые официальным магическим сообществом. Знания и способности, противоречащие теории колдовства, встречающиеся настолько редко, что о них забыли, их считают невозможными. За долю малую или в обмен на услуги местные были готовы не просто показать, но и научить некоторым простым и чрезвычайно эффективным приемам.
Мы с отцом, что называется, пустились во все тяжкие и нарушили едва ли не все статьи уголовного кодекса из раздела «мошенничество». Разве что мысли у магглов не читали, но я над этим работаю. Используя Феликс Фелицитис, выигрывали в казино (один раз, и то отец еле убежал от охраны), потом перешли на мгновенные лотереи. Скупали драгоценные камни с дефектами, придавали им достойный внешний вид с помощью зелий и втридорога перепродавали ювелирам. С помощью безразмерной сумки занимались контрабандой наркоты во Францию, только недолго — поставщика грохнули. Немного посомневавшись, повторили трюк с картиной. Действовать приходилось крайне осторожно, чтобы не попасться на глаза аврорам, поэтому мы старались брать везде понемногу и скрывали лица с помощью амулетов. По той же причине пришлось отказаться от ряда выгодных проектов, например, афера со взятием банковских кредитов провалилась, не начавшись. И дело не только в том, что шкурки бумсланга находились на особом учете — ингредиенты можно достать в Лютном. Просто авроры совместно с невыразимцами каким-то образом проверяют странные случаи мошенничества в финансовой сфере, а мы не имели права рисковать.
Короче говоря, денежка капала, дома понемногу росла подборка книг по темной магии и диагностике проклятий, я осваивался в магическом мире. Ювелиры в Косом охотно принимали выковырянные из сережек и колец камни (в жизни не представлял, сколько драгоценностей покоится на дне Темзы), так что с галеонами проблем не было. Ну как не было? На текущие траты хватало.
Блошиный рынок в Лютном в одиночку посещать не стоило. Здесь существовали определенные правила, защищающие покупателей, но эти правила переставали действовать за оградой. На коротком участке пути от рынка до Косого волшебника могли ограбить и избить, причем такие инциденты происходили стабильно. В основном жертвами становились юноши из приличных семей, недавно выпустившиеся из Хогвартса и захотевшие пощекотать себе нервы посещением местной клоаки. Получали они именно то, что искали, авроры даже не особо расследовали подобные дела. А вот покупателей, особенно примелькавшихся, местные бандюганы трогали редко. И все равно — один я туда никогда не совался.
По самому рынку можно было ходить безбоязненно. Многие посетители шатались по нему без определенной цели, разглядывая разложенную на трансфигурированных прилавках мелочовку или вступая с продавцами в короткие пересмешки «за жизнь». Иногда у того или иного предмета собиралась целая толпа, чтобы определить, что оно такое есть и сколько может стоить. Здесь торговали подержанными книгами и отдельными листами из них, сомнительного свойства зельями и условно-запрещенными ингредиентами, ядами и приворотными, ритуальными инструментами демонологов и нелегальными палочками. Ничего серьезного — человеческие органы и тому подобный товар, тянущий свыше пяти лет Азкабана, следовало искать в других местах.
В тот день мама застряла у торговца рукописями, и я от скуки заглянул в дальний угол рынка. Туда, где держали угол зельевары и алхимики. Сев просил привезти ему шерсти шотландских брауни, ну и просто запасы следовало пополнить.
— Что это у вас такое? — уже на обратном пути, затоварившись, я подошел к лотку смутно знакомой торговки. — Дощечки какие-то?
— Обереги сидхе, — ответила старуха. — Против злого глаза, для благополучия в доме, ну а этот тебе пока без надобности. Приходи годиков через пять, хе-хе.
Дубовые пластинки украшал рисунок, напоминавший кельтский орнамент и в то же время неуловимо от него отличавшийся. Переплетенье линий, незаметно складывающихся в значки рун… вот только вместе с знакомыми символами огамы рядом возникали неизвестные знаки. Никаких острых углов, надпись-узор шла без видимых переходов или разрывов, закручиваясь в кольцо без начала и конца.
Я провел над пластинками рукой.
— Ничего не чувствую. Вы уверены, что они действуют?
— Ты и не должен, милок, — фыркнула старуха. — Стала бы я бесполезный амулет продавать?
— За деньги, безусловно, стали бы. Кстати, сколько просите?
— Три галлеона.
— Сколько? — от заявленной суммы челюсть непроизвольно отвисла, и возглас вышел смазанным.
— За каждый, — добила меня продавщица.
Нормальный амулет стоит от десяти золотых и выше, родовые артефакты считаются вовсе бесценными. Так то — нормальный! Поделку без вложенной силы с сомнительными достоинствами продают по цене материалов, да еще и считают сделку выгодной. В ответ на последнюю сентенцию продавщица взвилась и принялась браниться, расхваливая товар. Сбросить цену она отказывалась напрочь.
Торговались мы недолго. По-видимому, старухе стало обидно за прилюдные сомнения в мастерстве, и она решила наказать дерзкого мальчишку.
— Три галлеона, милый. Доставай деньги, не обижай старую, не спорь…
Я раздвоился. Первая часть меня понимала, что бабка права, что пластинки размером с младенческую ладошку действительно стоят этих денег, и они мне нужны, причем нужны прямо сейчас, немедленно. Где еще найдутся такие? Они хорошие, красивые, полезные. Надо немедленно достать кошелек и скорее купить вожделенный товар, пока продавщица, вредная бабка, не передумала.
Вторая часть меня с отстраненным интересом наблюдала, как руки лезут за пазуху и вытаскивают кошель. Властно подавив первую, она покачала головой:
— Нет.
— Что?! — поперхнулась торговка. — Как нет?!
Продолжить она не успела. Вынырнувшая сбоку мать сходу наложила на нее Силенцио и принялась орать, из-за соседних лавок выскочили продавцы и влились в набирающий обороты скандал. За секунды вокруг нас скопилось человек десять, и все они гомонили, спрашивали, чего-то хотели. Мама, кажется, обвиняла торговку в использовании какого-то голоса, а ее безуспешно пытались успокоить. Чувство раздвоенности исчезало, вместе с ним уходило и странное оцепенение, заморозившее мои эмоции, звуки снова стали криками и шумом, а не фоном происходящих событий .
Старуха не пыталась снять заклятье. Она с каким-то непонятным любопытством смотрела на меня, и от ее взгляда по спине бежал холодок.
— Мама, — подергал я Эйлин за рукав. — Что происходит?
— Эта дрянь, — ого! Да она в самом деле сердита! — говорила с тобой Голосом Власти! Заворожила тебя.
— Не смогла, — внезапно заговорила старуха.
Как по команде, все замолчали. Бывает так — драка, ор, свалка, и вдруг один резкий звук перерезает гомон, заставляя людей остановиться и посмотреть вокруг чистым взглядом. Понять, что происходит и с какой стати они в этом участвуют.
— Что?
— Не смогла, — повторила бабка. — Не поддался он. Сильная кровь.
— Да ты вообще не имела права с ним говорить ! — снова взвилась мать.
— А неча мою работу хаять, — отреагировала старуха. — Все знают: Старая Мэй фуфлом не торгует и цену дает честную!
— Тихо!
От рыка стоявшего рядом мужика мы все присели. Кажется, он пользовался авторитетом среди торговцев, впрочем, неудивительно с такой-то глоткой. Даже мама не выразила желания продолжить скандал, хотя и пренебрежительно передернула плечами и надменно вскинула голову. Предводитель (местный бугор, судя по реакции окружающих) откашлялся в кулак, сурово припечатал Мэй взором и повернулся к нам:
— Ну, бабушка действительно слегка перегнула палку, но ведь и мальцу не стоило обвинять ее во лжи, верно?
— Мы просто торговались, — влез я. — Имел место быть обычный процесс торговли, в процессе которого стороны путем взаимных уступок определяют цену, соответствующую количеству и качеству исходного товара.
Мужик слегка изменился в лице и откашлялся еще раз. Не ожидал от мальчишки.
— Последствий и вреда колдовство Мэй не принесло. Тем не менее, в качестве извинения за причиненное неудобство она готова выплатить виру. Готова, я сказал! Незначительную. Ну, скажем, один предмет из товара на лотке?
— Три предмета, — отреагировала мама.
— Слишком много! Один!
Видя, что спор вошел в цивилизованные рамки и ничего интересного больше не будет, толпа принялась рассасываться. Надо сказать, местные обладают большим опытом по части разруливания сложных ситуаций. Иначе им не выжить, погрязшим в нищете и под постоянным прессингом властей.
Мы со старухой продолжали переглядываться.
— Научи меня, — наконец, сформулировал я невнятные ощущения, исподволь подталкивавшие к действию несколько последних минут.
— Не пойдет, — прищелкнула языком Мэй. — Учеба дороже стоит.
— Сколько?
Старуха помолчала, что-то прикидывая, потом слегка кивнула и выдала:
— Сто галлеонов.
— По рукам.
Мы торжественно скрепили договор рукопожатием и только теперь обратили внимание на изумленно молчащих спорщиков. Мать опомнилась первой.
— Ты действительно согласна учить моего сына Голосу? — удивленно обратилась она к Мэй.
— Почему нет? У него получится. Сильная кровь.
Эйлин со старухой прекрасно понимали друг друга. Перебрасывались короткими фразами и чувствовалось, что за небрежными рублеными предложениями скрываются бездны смысла, окружающим недоступного. Они говорили на одном языке, причем говорили о чем-то большем, чем просто десяток уроков за неплохие деньги. Думаю, у нас с бугром был одинаково ошалелый вид при прослушивании их диалога.
— Я поняла вас, госпожа Мэй, — кажется, высокие стороны пришли к консенсусу. — Каждый день, начиная с понедельника. Попрощайся с наставницей, Хальвдан.
— До свиданья, госпожа Мэй, — на полном автомате выдал я, после чего меня поволокли к выходу.

Развернутые объяснения Эйлин дала уже дома, на улице происшедшее она отказалась обсуждать напрочь. По ее словам, Голосом Власти называлась редкая способность, встречавшаяся у представителей старых родов, происходящих от сидхе. То есть примерно в каждом десятом британском роду периодически рождались дети, после некоторого обучения умевшие подавлять волю не хуже сирен или вейл. Голос не считался запрещенным и по своим характеристикам соответствовал заклинанию Конфундус, защититься от него можно было, наложив на говорящего Силенцио или с помощью артефактов. Сильные окклюменты обладали иммунитетом.
Голосом владел мой прадед, да и вообще среди Принцев способность встречалась часто. Афишировать ее не стоило, так как все, связанное с сидхе, маги воспринимали настороженно — ушедшая по дороге миров раса память о себе оставила неоднозначную. Зато после обучения некоторые закрытые сообщества магического мира не то чтобы признают меня своим, но при встрече поведут себя благосклоннее. Например, ирландские маги, традиционно не любящие англичан, разрешат пользоваться закрытыми секциями библиотеки на своем Хрустальном Острове, а жрецы Броселианда допустят до участия в ряде таинств.
Мне повезло дважды. Во-первых, найти потенциальную наставницу, во-вторых, среди детей и внуков старой Мэй никто Голос не унаследовал, в то время как передать мастерство хотелось. Маги считают, что нельзя уходить на тот свет, не оставив хотя бы одного ученика. Подвернулся я очень удачно, и в течение примерно шести-семи недель после того памятного разговора мой день начинался с посещения убогого домишки на задворках Хогсмита, в котором жила семья старухи.
Мэй не волновало, есть ли у меня другие дела, занятия проходили без перерыва каждое утро и пропускать было нельзя, иначе весь курс пришлось бы начинать сначала. От ее отваров дико першило горло, болели легкие и стоял постоянный звон в ушах. Тем не менее, ее методы работали, в чем мы с отцом смогли убедиться, когда во время очередной вылазки за кладами нас поймал полицейский патруль. Оказывается, на раскопки особое разрешение брать нужно, а мы и не знали… Тогда Голос нас здорово выручил.
Передышка пришла летом шестьдесят восьмого года. В обучении у Мэй наступил перерыв, то есть тогда я думал, что мы расстались насовсем, но у старухи были свои планы. Мы с отцом прочесали вокруг Коукворта круг приличного радиуса, нанеся на карту все найденные источники, и теперь родители ездили вместе, проверяли характеристики. Северус носился по городу в компании таких же малолетних бандюганов, а я любовался на стройные ножки девушек в миниюбках — столичная мода наконец-то докатилась и до нас.
Из плохого следует упомянуть скандал с мамой. Она не оставляла попыток определить, какими именно подарками наградили ее любящие родственники, и постепенно дошла до призыва родственных духов, сиречь магии смерти. Профаны часто путают ее с некромантией, которая на самом деле является подразделом магии иллюзий (путаницей общество обязано дилетантизму средневековых переписчиков). Область в лучшем случае «серенькая», маги до сих пор не знают, кто именно приходит на их призыв — души умерших, их ментальные слепки или кто-то еще. Тем не менее, Эйлин решила рискнуть. Разыскала среди предков ушлого поганца со спорной репутацией по части семейных ценностей, то есть такого, на чью благосклонность может рассчитывать изгнанница из рода, и стала готовиться к ритуалу. Особо доверять словам покойников не стоит, врать они горазды, но хотя бы появится точка отсчета для дальнейших исследований.
Меня к участию она привлекать не собиралась. Думала, что ребенку незачем знакомиться с запретной магией в юном возрасте. Логика в ее рассуждениях была, но мы с отцом обоснованно считали меня парнем рассудительным, возможно, более рассудительным, чем сама Эйлин, поэтому вдвоем уговорили.
— Мама, — подгадал я удобный момент.
— Что?
— Ты откуда эти ритуалы знаешь?
— Бабка научила. Она с пяти лет меня по кладбищам таскала.
Видели бы вы ее лицо, когда она поняла, что проговорилась!
Призыв духов в Британии не очень развит и отдельной дисциплиной не является. Слишком велики различия в обращении к элементалям стихий, душам мертвых или, скажем, сущностям нижних миров. Еще нужно помнить о законодательных ограничениях — за необоснованное применение того же Адеско Файр, то есть вызов малого элементаля огня, можно на пару лет в Азкабан угодить, общение с демонами на пятерку тянет. Такие дела.
У Северуса тем временем происходили события на личном фронте — он познакомился с девочкой. Нет, не для того, для чего знакомятся с девушками парни постарше, это меня подступающий пубертат накрывал с головой и мешал связно мыслить. Играющие гормоны в разы увеличили количество приключений на мою многострадальную пятую точку. Детишки пока что ни о чем таком не думали. Звали подружку брата Лили, и она была ведьмой.
Про Лили Эванс и ее сестренку Петунию я помнил из фильмов. Как-никак, мать главного героя и, со слов племянника, неудачная любовь всей жизни моего братца. Учитывая данную характеристику, неудивительно, что настроен я по отношению к девочке был не то что негативно, но и положительных эмоций не испытывал. Однако следовало кое-что уточнить:
— Давай-ка я уточню: ты рассказал ей про магический мир, про нашу семью и о письме из Хогвартса, которое придет к ней на одиннадцатилетие?
— Ну да, — кивнул мелкий.
— Замечательно. Скажи мне, мелкий, говорит ли тебе что-нибудь такое словосочетание — Статут Секретности?
— Так она же ведьма, — возразил Северус. — Только магглорожденная.
— Неверно, — криво улыбнулся я. — До тех пор, пока к ней в дом не пришел чиновник Министерства или представитель Хогвартса, официально она считается магглом. Это формальность, понимаешь? Конопатого Джека Симпсона с улицы Красильщиков помнишь? Ему примерно за то же два года дали — не нашел вовремя нужной бумажки.
— Меня в Азкабан посадят? — глаза от мелкого от ужаса увеличились вдвое.
— Нет, но нервы потреплют здорово. — Действительно, что делать-то? К нарушениям Статута у отдела магического правопорядка особое внимание. — Адрес у них какой?
— Цветочная, двенадцать.
Сходить, пообщаться? Смысла нет. Скорее всего, девочки Северусу не поверили, приняли его слова за розыгрыш. Тогда до получения письма волноваться не о чем, рассказы брата пройдут по графе «детские фантазии».
— Ты им показывал что-нибудь или только объяснял?
— Я просто рассказал, что у магглов иногда рождаются волшебники и у них бывают выбросы, — шмыгнул носом Сев.
— Ладно, не переживай. Раз ты при них не колдовал, то ничего страшного не произошло. Вечером еще с мамой посоветуемся. Нормально все.
— Угу.
— Не «угу», а да. Пошли обедать.
Эйлин на новость махнула рукой — у нее другие заботы. Только уточнила, действительно ли девочка магглорожденная и нет ли у нее в родне колдунов. Северус обещал выяснить. В худшем случае, по словам матери, мелкому грозит порицание и некрупный штраф родителям. Причем возраст нарушителя в данной ситуации роли не играл, магическое правосудие в некоторых аспектах застряло на уровне Англии начала девятнадцатого века.
Когда наступил сентябрь, забот прибавилось. Мама определилась с подходящим источником и дала отмашку отцу, который принялся оформлять покупку земельного участка в собственность. Место привлекало не только своими энергетическими характеристиками, оно находилось недалеко от дороги и имело собственный спуск к морю плюс кусок пляжа сто метров шириной. Формально хозяева продавали старый дом, но постройка находилась в жутком состоянии и поэтому стоило все удовольствие четыре тысячи. Я прикинул, что если вложить еще три, то можно построить хорошую гостиницу и зарабатывать на туристах.
Деньги у нас, благодаря многочисленным аферам, имелись.
Мама считала, что привязываться к источнику ей придется в любом случае, вне зависимости от остальных двух проклятий, так что идея работать там же, где и жить, ей импонировала. Отдыхающих селить в отеле, самим жить в отдельном домике в глубине территории рядом с ручьем-источником. И забыть Паучий тупик словно страшный сон! Отец при таком раскладе терял работу на заводе, приносившую небольшой, зато стабильный заработок, но особо из-за этого не расстраивался.
Меня перспектива переезда тоже прельщала. Труда в дом вложено много, не одна тысяча рун на стенах вырезана, и все равно хочу уехать. Вдали от соседей и колдовать проще, и отношения у нас сложились не шибко ровные. Люди ведь чувствуют инаковость, скрыть ее невозможно, как ни пытайся, а мы с матерью выделялись хотя бы привычкой вытирать после еды губы салфеткой. Речь другая, правильный оксфордский английский без мата и сленга, кругозор пошире. На Северуса среда сильно влияла, его манеры отличались в худшую сторону, но и он дома не допускал уличных выражений. Счастье еще, что мама откладывала деньги на Хогвартс и крупных трат, за исключением непрезентабельно выглядящей машины, не допускала, иначе завистники бы устроили нам «счастливую» жизнь. И так шепотки ходили, что слишком часто обновки покупаем, откуда только деньги берутся.

Люблю магов. Высыпаешь, бывало, перед ювелиром золотых зубных коронок грамм на пятьдесят (Темза — река утопленников, сэр!) и никакой реакции. Сидит, кислотой металл проверяет. Попробовали бы вы то же самое проделать с магглами…
По старой памяти забрел в Лютный, к Мэй. Наставница после окончания учебы Голосу приглашала заходить еще, намекала, что готова поделиться еще кое-какими знаниями, но в данный момент ни денег, ни свободного времени у меня нет. Кроме того, смущали расчетливые взгляды двух ее внучек, бросаемые исподтишка на состоятельного, по их меркам, мальчишку. Да, мне всего двенадцать. Только в магическом мире в двенадцать лет личность считается условно-самостоятельной, ядро ведь сформировалось, чистокровные в этом возрасте помолвки заключают.
— Отец пьет, — наверное, устал, раз начал жаловаться. — Ничего не помогает.
— Прокляли? — деловито уточнила Мэй.
До меня только сейчас дошло, что Тобиаса мы на внешние воздействия не проверяли. Ну, мне-то простительно, но мать чем думает?
— Он маггл, некому его проклинать.
— Неужто мамкиной семье понравился?
— Они умерли все, давно уже.
Надо бы уточнить. По маминым рассказам, дедуля вполне мог наслать на зятя что-нибудь заковыристое.
— Раз заговоры и чары не действуют, — она приостановилась, вопросительно глядя на меня, и после подтверждающего кивка продолжила, — попробуй татуировку нанести. Двойную, с защитой от чужого колдовства и с реакцией на алкоголь. Я своего зятька так вылечила. Он, собака худая, покуролесить любил, ну так мы с младшенькой его Ступефаем приложили, в рот зелья сонного влили и, пока спал, рисуночек накололи. Мигом трезвенником заделался.
— Экстремальная методика, — пробормотал я. — Хотя идея хорошая. Рунескрипт покажешь?
Старуха заулыбалась:
— Да я тебя всему, что о татухах знаю, научу. Если о цене сговоримся.
Вялая попытка просто купить рунескрипт провалилась — куда щенку супротив матерого волкодава! После получасового торга мы договорились, что за десять галлеонов Мэй расскажет и покажет все, что ей известно о магических татуировках. Малая цена объяснялась тем, что знала она немного, даже картинку для зятя ей пришлось заказывать у знакомого друида. С другой стороны, спокойствие в семье стоит дороже, и традиция  редкая, рисунки на тело только в по-настоящему старых семьях наносят. В жизни пригодится.
За ужином завел разговор о скором переезде, силе источника и потенциальном влиянии последнего на человеческий организм. Мать посоветовала меньше слушать досужих баек, отец слегка напрягся. За месяц дожму. К концу обучения он сам прибежит и иголку с красками подаст.
Северус вовсю трепался о школе, приятелях, Лили, использовании корня ландыша в бальзамах привлекательности, снова о Лили и Петунье… Надо бы сходить, познакомиться. В тот раз я, поняв, что крупные неприятности мелкому не грозят, расслабился и про девчонку забыл, а зря. Все-таки в той реальности она сыграла важную роль в грядущих событиях. Я, наверное, своим вмешательством сюжет поломал, неясно только, в какой степени, но взглянуть на потенциальную невестку стоит. Просто чтобы составить собственное мнение.
Через четыре года мелкий пойдет в Хогвартс. В стремное местечко с психоделическими лестницами и директором с неясной ориентацией, спорными жизненными принципами и никому не известной моралью. Дамблдор велик, ибо никто не знает, чего он хочет на самом деле. У Волдеморта нет шансов против самого успешного политика Британии, темный лорд был обречен проиграть. Вопрос в том, какой ценой будет достигнут мир и можно ли уберечь семью, да и остальных магов, от ужасов гражданской войны. В последнее время я часто думаю об этом и не нахожу ответа, разве что появляется подленькая мысль схватить своих в охапку и сбежать в Америку.
Жаль, что у меня не будет возможности познакомиться с основными действующими лицами готовящейся драмы, но свое решение отказаться от Хогвартса я по-прежнему считаю правильным. Способ влиять на ситуацию я найду, одна информация о наличии у Риддла крестражей сама по себе бомба. Опять же, неизвестно, сколько и чего Распределяющая шляпа докладывает директору… До основных событий осталось целых десять лет, есть время разобраться в ситуации, получить рычаги на полезных людей, подкопить денег, знаний, репутацию. В конце концов, нет гарантий, что история этого мира совпадает с описанной в книжке, значит, действовать следует осторожно.
Кстати сказать, надо бы кое-что уточнить. Самое время — ужин закончился, на кухне никого, только мать моет посуду.
— Мама, ты что-нибудь слышала о лорде Волдеморте?
— Есть такой, политикой занимается, — тарелки сами собой вымылись в раковине, подставили бока под парящее полотенце и, чистенькие, улеглись на полку. — Говорят, сильный маг.
— Ты с ним вместе в Хогвартсе не училась?
— Нет, хотя он тоже слизеринец. Вроде старостой был, — задумалась она. — Нет, не помню. А почему ты спрашиваешь?
— В Лютном народ его обсуждает. Министерство очередной декрет приняло, о запрете использования магии крови при изготовлении артефактов, мастера в шоке. Четверть товара разом под запрет подпадает.
— Да наше министерство совсем с ума сошло! — выразительно дернула левой бровью Эйлин. — Ну ладно, воюет оно с Визенгамотом, стремится ограничить власть Древнейших и Благороднейших. Простые-то люди почему должны страдать?
— Причем здесь Визенгамот?
— До конца прошлого века его члены были фактически неприкосновенны и управляли министерством. Даже сейчас их статус очень высок. Верхушке министерства никогда не нравилась независимость древних родов, поэтому министры под маркой борьбы с темной магией проводят ущемляющие чистокровных законы. Но в последнее время они перегнули палку! Додуматься надо — поставить министром магглорожденного!
— Так Лича же скинули.
— Поменяли одну говорящую голову на другую.
Если политика Министерства не устраивает и низы, и часть верхов, то появление кого-то вроде Волдеморта ожидаемо. Конфликт внутри элиты заставляет группировки объединяться вокруг сильных лидеров, на роль которых традиционно претендуют сильнейшие маги. Консерваторам импонирует риторика Риддла, его решительность в отстаивании их прав, они недавно получили плевок в лицо, вынужденно подчиняясь магглокровке. Надо полагать, оскорбление подстегнуло их желание действовать.
Мордред и Моргана! Начинать изучение политической кухни придется уже сейчас.

Глава 4

За основу домашнего обучения обычно берется хогвартская программа, потому что для многих профессий и должностей в требования к кандидатам входит оценка, полученная по тем или иным предметам на экзаменах СОВ или ЖАБА. Мама не стала изобретать велосипед и со мной действовала тем же методом, правда, времени у нее оставалась не слишком много и зубрить учебники приходилось почти всегда в одиночестве. Практику отрабатывали вместе.
С зельеварением проблем не возникало. Родовые дары семьи Принц, перепавшие нам с Северусом, безошибочно подсказывали, стоит ли бросать тот или иной ингредиент в котел, в каком количестве, насколько убавить огонь и все в том же духе. На первых курсах зелья варились простенькие, я уже сейчас мог бы сдать промежуточный экзамен за второй курс.
История магии изучалась двояко — официальная версия и неофициальная, вторая ближе к правде и веселее. Обитатели Лютного обожали рассказывать разные байки, многие из которых выставляли исторических личностей в глупом свете. Особенно доставалось Годрику Гриффиндору, он пользовался какой-то нездоровой популярностью. Не менее часто в рассказах фигурировали представители семейства Блэк, но о них говорили с оглядкой и понизив голос.
Трансфигурация откровенно не давалась. Отрабатывал ее только в присутствии матери, которая сама владела предметом посредственно, и было очевидно, что придется нанимать репетитора. После переезда, когда появится время и деньги.
Хорошо давались чары. Без опережения графика, зато стабильно и, уверен, приложи я больше усилий, смог бы закончить год за два. Увы, чем-то приходится жертвовать, и чарам банально не повезло. Если же учесть владение кое-каким беспалочковыми заклинаниями… В общем, сверстников я опережал.
Искренне не понимаю, какого Мордреда в Хогвартсе изучают астрономию. Эта дисциплина идет в теснейшей связке с ритуалистикой и нумерологией, в чуть меньшей степени она нужна зельеварам, гербологам и прорицателям. Изучать ее в отрыве от остальных предметов бессмысленно! Тем не менее, учебники за все курсы представляли собой образчик «чистого искусства», оторванного от реальности, и интересны были либо фанатам, погруженным в изучении неба, либо штурманам дальней авиации. Про ритуалистику в них даже не упоминалось. Кое-какие ссылки на влияние фаз Луны и звезд на свойства зелий и растений имелись в учебниках по другим предметам, но цельного монолита знаний они не давали.
Травологию и ЗОТИ изучал на практике. У Старой Мэй имелась теплица, где она выращивала кое-какие растения, а кроме того, на рынке я познакомился с Джошуа Коганом — магом, занимавшимся очисткой домов от всякой мелкой магической живности. Снимать серьезные проклятья он не подписывался, но методы борьбы с бытовыми вредителями типа пикси или боггартов знал назубок. Мужчине требовался помощник статута «подай, принеси, не путайся под ногами», в обмен он с готовностью делился спецификой избранной профессии. Трепло жуткое. Денег он, разумеется, не платил, зато позволял взять часть трофеев, которую потом можно было продать или использовать самому. Каминный порох, в принципе, окупался.
Первый наш совместный поход оставил неизгладимые впечатления. Мистер Коган взял заказ на очистку поместья от вредителей и, по пути к общественным каминам, поучал:
— Далеко не отходи. В поместье раньше жила одна бабка, она померла недавно, так что ничего опасного там быть не должно, но мало ли. Мелкие тварюшки тоже хорошо покусать могут.
— Какие тварюшки, мистер Коган?
— Просто Джошуа, парень, не привык я к «мистеру». Кого ждать? Пикси, докси, иногда глизни попадаются, на бундимунов напоремся обязательно. Боггарта и полтергейста вряд ли встретим… Ты, кстати, как с боггартом бороться собираешься?
— Вроде бы, есть такое заклинание Ридиккулюс, — припомнил я.
Высказанное Джошуа мнение относительно Ридиккулюса и его создателей не способна выдержать никакая цензура.
— Смотри, — вытащил он палочку. — Не знаю, как по научному, а по-простому заклинание называется Пламя Мертвых. Действует на любые нематериальные существа, особенно хорошо против боггартов. Делаешь круговое движение палочкой, одновременно мысленно представляя Этель и Кен и проталкивая силу через голову. Ну-ка, попробуй.
С изначально невербальным способом колдовства я еще не сталкивался, поэтому приемлемый результат получился только с четвертой попытки. Надо же, руны и таким способом использовать можно. Вроде мелочь, но настоящее мастерство именно из мелочей и складывается.
Разрешение на проход через камин хозяева Джошуа дали, так что в дом мы вошли без уведомления. Мужчина сходу потянул носом, бросил короткое «бундимуны» и принялся в быстром темпе наколдовывать разнообразные чистящие заклинания, разбрасывая их по сторонам. Из-под пола и стен послышались легкие хлопки, словно что-то исчезало. Затем мы бодрым шагом направились на чердак, причем все косяки и двери мой наставник проверял на ловушки («ты не представляешь, парень, какие параноики бывают!»). Также жизненный опыт советовал Джошуа проверять доски пола, на которые ступал, и потолок, под которым проходил.
Работал он в диком темпе. Минут за пятнадцать очистил от пикси чердак, я едва успевал кидать тушки в сумку. Немногим больше времени ушло на второй этаж, и только потому, что в каждую комнату Джошуа входил исключительно после проверки, с той же скоростью обошел комнаты первого этажа. В большой гостиной он приостановился на перекур:
— Сейчас в подвал пойдем, так смотри осторожней! — пояснил он свои действия. — Вечно там всякая дрянь собирается. Надо передохнуть.
По грубым прикидкам, этот тщедушный мужичок за час создал около сотни заклинаний! Слабеньких, простых, но целую сотню! Мама бы от такой нагрузки уже пластом лежала. Либо у него огромное ядро, во что я не верю, либо почти нет потерь при колдовстве благодаря опыту.
— Пошли, пацан, — отдыхал Джошуа недолго, мячиком вскочив на ноги и трансфигурировав две пуговицы в маггловские строительные каски. — С подвалом закончим и за расчетом пойдем. С садом они пусть сами разбираются, мне его не оплачивали.
Вредителей в подвале не обнаружилось, зато на нас напал дикий книзл, крайне недовольный вторжением на его, как он полагал, территорию. Здоровенная скотина сильно подрала наставнику ногу, однако тот отомстил, треснув животное сотворенной из воздуха палкой. Кот-переросток решил не искушать судьбу и свалил через разбитое оконце. Последствием короткой стычки стало обучение меня целительским чарам низшей категории.
Несмотря на то, что пользы от моего присутствия не было никакой, Джошуа и в дальнейшем таскал меня по объектам. По-видимому, ему просто требовались свободные уши.

Позднее, вспоминая сентябрь и октябрь шестьдесят восьмого года, тот период вызывает ощущение дикой спешки и занятости. Помощь матери с расчетами, нежданные курсы повышения квалификации у Мэй, периодические вылазки с Джошуа, занятия с Севом и собственная учеба не оставляли свободного времени, мы с отцом даже на раскопки ни разу не съездили. Тобиас тоже был занят — крутился, оформляя покупку участка. Он за последние лет пять здорово поднаторел в общении с различными госструктурами, но с данной разновидностью бюрократии еще не сталкивался.
Сделку завершили в конце сентября, а с начала следующего месяца мы с матерью принялись устанавливать защиту от министерского надзора. Точнее говоря, она устанавливала, я помогал. Прежде земля не принадлежала семье, поэтому проводить некоторые ритуалы не стоило — они не дали бы полноценной силы. Спрашивается, какое отношение имеет запись в муниципальном кадастре к магическим воздействиям? Никакой. Важны усилия, приложенные семьей для заработка денег, которые пошли на покупку земли. Магия оценивает приложенный труд, пускай и опосредованный.
Работы предстояло много. Первым делом следовало оградить участок для проведения ритуала призыва предка — неизвестно, насколько чувствительные датчики используют невыразимцы. Поближе к Самхейну проведем сам призыв. Если все пройдет гладко и рабочие к тому времени закончат рытье котлована под наш домик, на пике силы принесем в жертву коня, освящая новое жилище. В принципе, на этом аврал закончится. Дел еще предстоит много, те же защитные чары на участок накладывать можно до бесконечности (точнее, насколько мощи источника хватит), но бешеная скорость тут не нужна. Обычная рутина.
— Вам животину не жалко? — мрачно поинтересовался Тобиас когда мать, смущаясь и краснея, поведала ему о необходимости купить жертву.
— Жалко, — признался я. — Только при основании нового дома земле дарят жизнь либо коня, либо раба, либо врага, или старшего сына. Рабов у нас нет, меня вам, надеюсь, все-таки еще жальче. Насчет врагов тебе лучше знать.
— Да как сказать, — потер синяк на скуле отец. — Их оказывается, намного больше, чем я думал.
— Наплюй. Им сейчас не до нас.
Утаить важные новости в маленьких городках невозможно. Несмотря на наше молчание, соседи каким-то образом узнали о предстоящей покупке участка, переезде и постройке собственной гостиницы. Трудно передать словами, что тут началось! Бедные, почти нищие люди люто завидовали тем, кому удалось вырваться из болота рабочего квартала. Родителям предъявлялись высосанные из пальца претензии от лица «общественности», Сев перестал ходить в школу, меня пытались побить какие-то левые пацаны. По улицам приходилось передвигаться перебежками. Злословие добрых соседушек заставило отца уйти с завода раньше задуманного (впрочем, он не расстроился) и неизвестно, до чего бы довело, если бы не вмешалась стихия.
Лето выдалось дождливое, речка вышла из берегов и часть домов подтопило. Пострадали немногие, но всем как-то резко стало не до нас. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Плюс из приятного радовал тот факт, что Тобиас окончательно разругался с дружками и, несмотря на тотальную загруженность, бутылку в руки не брал. Ездил везде, договаривался с архитектором, строителями, с хмурым лицом подсчитывал расходы. Денег хватало, но впритык.
С душевными муками распечатал заначку. Имелся у меня заветный мешочек с десятком особо чистых камней, собранных в тайной надежде когда-нибудь, во времена оны, использовать их для создания особенного артефакта. Проданные гоблинам камни суммарно потянули почти на тысячу фунтов, родители облегченно выдохнули. Тобиас на радостях согласился сделать татуировку, на уговоры, как я и прикидывал, ушел примерно месяц.
Первый опыт проходил в присутствии Мэй и под ее непосредственным руководством. То есть я и раньше тренировался на кусках свиной кожи, просто на человеке делал что-то в первый раз. Защитные татуировки от колдовства наносятся напротив сердца, поэтому процедура (не считая сваренной заранее краски) началась с бритья груди. Что вы хотите, отец взрослый мужик, у него здесь заросли колосятся! Поскольку художественными талантами боженька меня обделил, сначала обычными чернилами нанесли контур, а потом я осторожно наколол по нему узор. Рука устала жутко, ведь рисунок длинный и прерываться нельзя.
Аренда муниципального дома в Коукворте заканчивалась тридцатого сентября, переехали на новое место жительства мы первого октября. Разумеется, при желании аренду можно продлить, только желания такого не возникло. Во-первых, обстановка вокруг сложилась напряженная, еще не враждебная, но уже близко. Во-вторых, установка заглушающих Надзор щитов выматывала мать до полной потери сил и два лишних часа дороги, туда и обратно, для нее были существенны. Конечно, в проданной нам развалюхе жить нельзя, и что? По меткому выражению отца, если нельзя, но очень надо, то можно. Тем более, когда семье есть целых полтора волшебника.
Как я уже говорил, Эйлин просто физически не успевала заниматься чем-либо еще, кроме своих дел, поэтому обязанность приведения временного…жилища… в относительный порядок свалилась на вашего покорного слугу. Хвала Мерлину — Северус хотя бы не мешал! Первые два дня он хвостиком таскался за мной по зданию, но потом ему надоело, и пацан переключился на помощь отцу. Не знаю, чем тот его загрузил, вроде бы они вместе ездили по соседним пляжам и смотрели, как там все устроено.
Старое здание, в котором лет пять никто не жил, требовалось довести до приемлемого состояния. Это работа не для мальчишки, пусть и с волшебной палочкой. Проблема в том, что кроме меня, справиться с ней никто не мог, поэтому потрепанный том «Бытовой магии» на время стал моим верным спутником. Приведенные в нем заклинания разбивались по разделам и не учитывали сложности, чары седьмого курса Хогвартса соседствовали с простеньким Эванеско или чем-то подобным. Получалось далеко не все, а когда получалось, то не с первого раза. Попытка отскоблить плесень со стены могла привести к исчезновению половины досок, согревающие чары наполняли комнату сизым дымком, а трансфигурация оконного стекла больше напоминала эффект действия Бомбарды. Тем не менее, я справился. С учетом теплой погоды, жить было можно.

Жизнь как занимательная арифметика.
Проведение запрещенного ритуала из раздела магии смерти — от пяти лет Азкабана. Препятствие осуществлению правосудия — еще три. Привлечение сына, сиречь организация преступной группы, увеличивает срок на пять лет. И, до кучи, кража со взломом, потому как для призыва требовался прах, любимая вещь или хотя бы портрет призываемого. Суммарно маме светило от пятнадцати лет и выше. Сколько полагалось мне, заранее предсказать нельзя, тут все зависит от настроения судьи. Можно отделаться годом условно по малолетке, а можно получить лет восемь, такие дела.
Шанс попасться есть всегда, хотя в данном случае он невелик. Время и место подобраны очень удачно, недаром мать отказалась от остальных, даже более выгодных в финансовом плане участков. Рядом море, огромный резервуар стихии воды, невдалеке расположен перекресток трех дорог, тоже примечательный с точки зрения энергетики, с другой стороны заброшенное кладбище. Здесь и без дополнительных усилий поисковые чары ведут себя странно, а уж после маминых добавок вычленить что-либо запретное из мешанины потоков сил можно, только четко понимая, что ищешь. Кроме того, скоро Самхейн, день, когда тонкий мир соприкасается с материальным особенно плотно. Звуки Дикой Охоты уже слышны, выражаясь поэтическим языком, однако график дежурств в аврорате еще стандартный, не усиленный. Самое время рискнуть.
Испытывал ли я страх? Конечно. Даже убедившись на личном опыте, что смерть не есть конец всего, прикосновение к этой силе пугает.
— Что бы ни произошло, не вмешивайся, — в который раз инструктировала мать. — Стой в круге и молчи.
Отец с мелким остались в доме, на песчаной площадке возле родника стояли только мы с мамой. Все было подготовлено — защита от Надзора установлена и даже проверена, на земле очерчены два круга, призванные уберечь призывающую и наблюдателя, выкопана яма, служащая символическим проходом в загробный мир… Старый обряд, очень старый. Примерно так Одиссей призывал тень Тиресия, да и после него многие использовали тот же способ.
Наконец, тучи разошлись, небо осветила Луна. Эйлин взяла глубокую деревянную чашу и, напевая заклинания, вылила в нее полбутылки вина, добавила меда, кинула несколько зерен. Резким взмахом ножа снесла голову связанной курице и направила бьющую струей кровь в яму, остаток тоже вылив в сосуд.
Под мерный речитатив казалось, что яма наливается темнотой, лунный свет словно бы тонул в ней, не в силах разогнать подступающий мрак. Серые, полупрозрачные тени всплывали, превращаясь из крошечных тусклых искорок в высокие человекоподобные фигуры. Их становилось все больше, они кружили вокруг матери, на самой грани восприятия издавая жалобные звуки. Эйлин стояла, держа чашу на прижатых к груди руках. Ждала.
Не знаю, как она определила нужного ей мертвеца. Для меня все они были одинаковы, но позднее мама говорила, что узнала душу родича сразу, безо всяких сомнений. Именно ей, избранной тени, она протянула чашу. Полупрозрачное нечто прильнуло к сосуду, высасывая вложенную ритуалом силу, на глазах наливаясь красками и обретая объем, цвет, жизнь. Спустя жалкие секунды перед мамой стоял пусть просвечивающий, но человек, а не нечто аморфное. Мужчина, черноволосый, в мантии и с надменным выражением лица.
— Изгнанница, — он коротко стрельнул глазами в мою сторону — и ее отпрыск. Зачем ты призвала меня?
— Мне нужны ответы на вопросы.
Покойник отрывисто хохотнул:
— Разумеется! Только с какой стати мне помогать тебе, Эйли?
— Назови свою цену.
Голос у мамы еле заметно дрогнул — она не ожидала услышать от незнакомого мертвеца свое имя. Мужчина приблизился, встав вплотную к невидимой стене, окружавшей призывательницу, хищно повел ноздрями:
— Цену? Ты знаешь, что мне нужно… Позволь мне ощутить вкус твоей жизни, и я отвечу на твой вопрос…
— Три вопроса в обмен на меру крови, — возразила мать. — Не больше, но и не меньше, согласно обычаю. Ты согласен?
— Согласен, — недовольно кивнул мертвец.
Эйлин отбросила чашу в сторону (причем сжатые пальцы разогнула с некоторым трудом) и маленьким ножом резанула себя по ладони. Из глубокого пореза потекла кровь, заставив покойника издать полустон-полувсхлип, кружившие у самой земли прочие души заволновались и подхлынули поближе. Мать вытянула руку вперед, сложив ладонь ковшиком.
— Пей!
Мертвец осторожно, словно сладчайший нектар, сделал первый глоток.
— Какие проклятья на меня наложены?
— Иссушения сил, мертвой воли и пустого дома.
Второй глоток.
— Каким образом они завязаны между собой?
— Тиреннским крестом.
Третий глоток. Мертвец уже не просвечивает, его тело похоже на материальное, и вроде бы, даже полы мантии чуть колышутся от ветра.
— Став хранительницей местного источника, сколько времени я выиграю?
— Примерно десять лет.
Он по-прежнему удерживал протянутую ему руку. Эйлин с силой потянула, лицо мертвеца исказилось, но удержать добычу он не смог. С яростью ударив по невидимой преграде, он в то же мгновение возник передо мной, бессильно процарапал пальцами в десятке сантиметров от моей шеи и вновь вернулся к маме.
— Нет! Подожди!
Души закружились вокруг, едва мать начала песнопение. Слова древнего гимна заставляли их покинуть мир живых, вернуться в то холодное то ли место, то ли состояние, откуда их призвала жестокая магия. Они сопротивлялись, отчаянно сопротивлялись и ничего не могли противопоставить приказу, подкрепленному именами забытых ныне богов. Последним ушел родственник. Он до конца тянул к нам руки, угрожал, обольщал вернуть в род, сулил богатство и силу… Эйлин его не слушала.
Даже с крепко зажмуренными глазами я видел тоску и жажду на его лице.
Мать стояла, сгорбившись. Лицо — белое. Глаза — безумные. Я мгновенно забыл о предупреждениях (не самый умный поступок, признаю) и, не проверив, все ли души покинули нас, бросился к ней. Ухватился обеими руками, встряхнул:
— Мама!
Эйлин вздрогнула, неловко обхватила меня за плечи одной рукой, другой с силой провела по лицу:
— Халь. Получилось.
— Ты как?
— Нормально.
Она встряхнулась, с удивлением посмотрела на ладонь, показала мне. В неверном свете Луны с трудом различался тонкий, по виду, словно давно заросший шрам. Только вчера его еще не было.
— Пойдем домой, мам. Там наши волнуются.
— Прибрать… здесь…
— Я вернусь и все сделаю. Пойдем.
Мать заработала магическое истощение и еле передвигала ноги. Шла, с каждым шагом все сильнее наваливаясь на меня. Сам по себе ритуал не особо емкий, основная часть силы ушла на «подкормку» голодного мертвеца, ну и восстановиться от предварительных действий не успела. Поэтому первое, что я сделал, когда довел Эйлин до дома и сдал на руки встревоженному отцу — приказал Севу напоить маму укрепляющим.

Следующий день прошел как на иголках. Мама вымоталась и спала, ее не волновало ожидание визита авроров, в то время как остальная семья дергалась. Впрочем, к вечеру мы более-менее успокоились и занялись обычными делами: Сев бегал по округе, знакомясь с местными пацанами и их родителями, отец стимулировал нанятых рабочих, я варил зелья. Днем подремал пару часов, все-таки прошлая ночь выпала непростой — требовалось убрать следы ритуала, причем не просто спрятать предметы, засыпать яму и затереть круги на песке. Тоже устал.
Ночью снились кошмары. Во сне мертвец вытаскивал Эйлин из круга, выпивал из нее жизнь и со зловещим хохотом набрасывался на меня. Я просыпался, шел на кухню пить чай. С кем, или чем, мы общались? Души действительно попадают после смерти в некий загробный мир, или древние египтяне были правы со своими «ка» и «ба», отдельными частями единой сущности человека? Все-таки есть области знания, соваться в которые людям не стоит, по крайней мере, большинству из них. Да, они притягивают, завораживают, манят тайнами… Понемногу изменяют личность.
Отцу тоже не спалось. Рано утром, когда я в очередной раз завалился на кухню, он уже сидел там.
— Снотворного хлебни, — буркнул Тобиас. — Всю ночь бродишь.
— Смысл? Солнце встало уже.
— То-то и оно, — он подошел к старому, рассохшемуся буфету и вытащил из него пяток яиц. — Завтракать будешь?
— Давай, — согласился я. — Как там мама?
— Зелья напилась и спит. — Он помолчал, разогревая сковородку. — Понимаешь теперь, почему я магию не люблю?
— Понимаю. Только, пап, для меня перестать колдовать — как для тебя руку отрезать.
Отец со злостью щваркнул кусок маргарина на сковороду.
— И что теперь? До чего докатитесь?
— Такого больше не будет, — твердо сказал я. — Пап, мы же не идиоты — с чернотой связываться. Просто, ну, не получалось иначе. Выхода не было.
— Это ты сейчас так думаешь!
Спорить с ним я не стал. Темная магия привлекает только лиц с определенным складом характера, жаждущих силы любой ценой, нормальные люди считают ее неизбежным злом и относятся к ней соответствующе. То есть используют, но в крайних случаях. За чернуху неизбежно приходится расплачиваться, причем если маг не способен оплатить набежавшие проценты самостоятельно, долг взыскивается с его близких, иногда не одно поколение. Проведенный нами обряд не относится к числу сложных, мать отделалась кровью и упадком сил, и все равно — нет гарантии, что происшедшее не откликнется в будущем.
На стол передо мной легла тарелка с яичницей.
— Сев тебя расспрашивал?
— Я ему ничего не сказал, отделался общими фразами. И, наверное, надо с него непреложный обет взять, как думаешь?
— По мне так лучше клятвой обойтись, — Тобиас пожал плечами. — Я в этом не разбираюсь, знаю только, что обет сильнее.
— Смотря какой, их вариантов пятьдесят насчитывается, если не больше. Ладно, посмотрим. Что там с рабочими?
— Копают, — неопределенно ответил отец.
— До Самхейна успеют котлован вырыть?
— Успеют.
— Ты чего такой злой? — спросил я и тут же догадался. — Из-за коня?
— Да, б…ть! — бросил вилку отец. — Из-за всей этой херни, которая с нами происходит последние полгода! Камин этот, Косой, книги с пустыми страницами! Задолбало!
Успокаивать и говорить что-либо не стал. Бесполезно. Накипело у мужика. Поэтому просто пересел поближе, ухватился за локоть и сидел так, ждал, пока успокоится. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Тобиас начал дышать тише и перестал нервно сжимать и разжимать кулаки. Передвинул чашку с чаем, потрепал меня по голове. Кажется, ему было немного стыдно за вспышку.
— Потерпи, пап. Немного осталось. Дальше будет проще.
— Потерплю, — вздохнул отец. — Куда деться-то?
Не знаю, как обстояли дела в изначальной реальности, подозреваю, без моего вмешательства все было бы не так благостно, но здесь я Тобиаса уважал. Да, у него масса комплексов в голове, привычка закладывать за воротник, он не очень образован, умен и склонен решать вопросы кулаками. И все-таки: Тобиас Снейп, несмотря на всю свою нелюбовь к колдовству, никогда не помышлял бросить семью. Точка. Даже в те дни, когда они с мамой жутко ругались и иногда дрались, ни о каком разводе или просто отъезде подальше речи не шло. А характер поганый, да.
Так и сидели, пока мать не спустилась.
Звучит странно, но остальные события того Самайна в памяти остались тусклым фоном. То есть я прекрасно помню, как привезли коня, беспородного жеребца-трехлетку, как ночью отец убил опоенное зельем животное ударом кувалды в лоб, потом жертве отрезали голову и мы вместе, под архаичное обращение к духам, зарывали ее в землю… Наверное, все эмоции выплеснулись тремя сутками раньше. Северус еще долго мог взахлеб вспоминать мельчайшие детали обряда основания жилища и выспрашивать малейшие нюансы того или иного действия, их сакральный смысл. Его можно понять — с настоящей магией, не бульварными фокусами, он столкнулся впервые. В Косой брата брали редко, потому что наведывались туда в основном по делам, дома если и колдовали, то что-то из низшего колдовства, пусть и зрелищного.
Ритуалистика позволяет ощутить истинную мощь волшебства, не почувствовать или увидеть, а именно так — нутром проникнуться. Мелкий начал осознавать, на что он способен. Пусть к самом краешку, но он прикоснулся к высшей магии и понял, какая Бездна открыта перед ним. Бездна путей, страданий, знаний, свободы, счастья. Думаю, именно тогда для Северуса пролегла четкая граница между понятиями «быть магом» и «уметь колдовать».
Мы с мелким провели в ноябре много времени вместе. С его переводом в местную школу возникли бюрократические сложности, решать которые у родителей не имелось ни желания, ни времени, поэтому Сева скинули на меня. В принципе, я не возражал против помощника. Стройка шла ударными темпами, нашу временную халупу взяла в уверенные руки мать, банковский счет стремительно таял, заставляя вернуться к проверенной схеме кладоискательства. Тем более что неподалеку имелась сеть пещер, соваться в которые одному было боязно. Как результат, мы с братцем хорошенько полазали по окрестностям, найдя с десяток ценных безделушек и наметив места для более вдумчивого изучения. Поскорее бы гостиница начала приносить доход, надоело на грани нищеты балансировать.
Отец постепенно успокоился. Забот, причем приятных, связанных с будущим собственным бизнесом, хватало, жена и дети не демонстрировали желания снова устроить нечто эпохально-сомнительное, так что Тобиас больше не срывался. Да что там — он бросил пить! Не знаю, правда, с чем это связано. Может быть, сказался переезд и разрыв со старыми дружками-алконавтами, возможно, повлияла моя татуировка. В конце концов, одно из наложенных на мать проклятий, «пустого дома», вполне могло побуждать главу семейства пропивать все деньги. Как бы то ни было, после ноября виски он не употреблял, разве что изредка с кружкой пива мог с гостями посидеть.

Глава 5

Жизнь тихонько налаживалась. Стройка шла, рабочие уже закончили с фундаментом и понемногу приступали к подвалу и стенам, родители постоянно чем-то занимались, им было не до нас. Ползать по пещерам со временем надоело, в школу мы с Севом по-прежнему не ходили (я и не собирался, планируя снова договориться о самостоятельной учебе), так что скоро брат заскучал. И захотел навестить подружку. Я тоже давно хотел познакомиться с семейством Эвансов, поэтому сразу согласился.
Отпустили нас без проблем, только мать на сообщение о том, что поедем на «Ночном рыцаре», фальшиво посочувствовала. Данный вид транспорта давно стал притчей во языцех у британских магов, автобус даже в нескольких поговорках фигурирует. Ехать без подарка неприлично, поэтому с собой захватили кулек с выпечкой и букет цветов хозяйке. Сев еще предлагал презентовать простенький артефакт, но идею я забраковал — пока официального уведомления из Министерства Эвансы не получили, материальных свидетельств магического давать им нельзя.
Чтобы вызвать автобус, достаточно бросить палочку на дорогу. «Ночным рыцарем» пользуются немногие, спасибо за это надо сказать специфическому стилю вождения старины Прэнга, но и без работы он не остается. У кого-то нет лицензии на аппарацию, большинство магов не рискуют перемещаться на дальние расстояния, например, из Шотландии в Лондон, третьи не знают конечной точки прыжка — всякие причины бывают. Мы не выделялись среди себе подобных, решив воспользоваться «Рыцарем» для поездки.
Приключения начались, стоило войти в салон. Старенький кондуктор долго не мог определиться с ценой на проезд до Коукворта, а когда сумел-таки найти городок на карте и высчитать стоимость, принялся впаривать какао, грелку, зубную щетку и прочий мусор. Еле отбились от навязчивого сервиса. Мелкого я усадил на сиденье до того, как автобус тронулся, и успел надежно зафиксировать.
— Эй, ты чего!? — возмущенно закричал Сев, стоило куску паутины приклеить его к сиденью.
— Ты мне сейчас спасибо скажешь, — мрачно посулил я.
И тут эта скотина рванула! Инерция бросила меня на подушки и сильно вдавила лицом, в щеку больно врезалась какая-то кнопка. Я с трудом перевернулся на спину, проверил, цела ли палочка (бук и волос единорога, двенадцать дюймов) и торопливо наколдовал удерживающее заклинание. Северус смотрел огромными глазами.
— Они всегда так ездят?
— Тех, кто купил какао, трясет меньше. Вымогатели…
— Ничего, — попытался утешить не столько меня, сколько себя Сев. — Коукворт недалеко, доедем быстро.
— Автобус делали волшебники, мелкий, он не едет, а трансгрессирует. Может, водила по пути крюк через Лондон сделает.
— Зашибись!
К счастью, экстрим продолжался недолго. Спустя несколько минут мы с братом, слегка помятые, но не сломленные, вывалились на обочину и прислонились к твердому, неподвижному забору.
— Обратно так же поедем?
— Придется. У магглов прямых рейсов до нас нет, — я слегка отдышался и покрутил головой. — Цветочная. Где тут дом твоей подружки?
Коукворт, как и любой рабочий город, делился на две части — чистую и не очень. В первой стояли дома администрации, ценных специалистов, владельцев магазинчиков и тому подобной приличной публики, поближе к заводу селились работяги и люд победнее. Излишне говорить, где условия жизни лучше. Детей рабочих в «приличном» районе иногда гоняли, иногда нет, но в целом появлялись здесь мы редко.
Домик Эвансов оказался именно таким, каким я его представлял. Двухэтажный, сложенный из кирпича, с высокой печной трубой и увитый вьюнком, он стоял чуть в глубине по отношению к улице, отгораживаясь от тротуара и соседей забором из белого штакетника. Перед входом хозяева разбили две клумбы со всякими цветами, еще несколько розовых кустов были посажены вдоль забора. Милое, тихое, уютное место.
Дверь открыла невысокая стройная женщина с темно-рыжими волосами.
— Северус?
— Здравствуйте, миссис Эванс! — поздоровался Сев. — Этой мой брат Хальвдан, я вам о нем рассказывал!
— Простите, что явились без предупреждения, миссис Эванс, — вступил я в разговор. — К сожалению, нам неизвестен номер вашего телефона.
— Ничего страшного, — улыбнулась женщина. — Проходите, Лили сейчас спустится.
Негатива из-за внезапного появления двух детей она не выказала, то ли хорошо скрывая свои чувства, то ли действительно ничего против нашего визита не имела. А может, букет понравился. Сев уверенно прошел в гостиную, куда практически сразу с лестницы, ведущей на второй этаж, сошли две девочки, блондинка и рыжая.
— Снова ты, Снейп!
— Петуния, перестань, не к тебе пришли! — младшая девчушка бодро спрыгнула с последней ступеньки. — Привет, Сев!
— Привет! Вот, познакомься, это мой брат!
— Мисс Эванс, рад знакомству, — я слегка поклонился, как взрослой, и точно так же развернулся к старшей сестре. — Мисс Эванс.
Обе девочки синхронно порозовели. Первой пришла в себя Петуния и, стрельнув глазками, пошла в атаку:
— Значит, вы и есть тот самый Хальвдан Снейп?
— Тот самый? — левая бровь приподнялась в невольном вопросе. Черт, эти мамины привычки…
— Ну как же! Известный на весь город хулиган, которому даже в школу разрешили не ходить.
— Любопытная трактовка, раньше меня называли вундеркиндом. Мнение коуквортских сплетниц о нашей семье изменилось в худшую сторону?
— Не знаю, я с ними не общаюсь! — вскинула девочка нос.
Я промолчал, чуть заметно улыбнувшись кончиком губ. Лили и Северус громко захихикали, заслышав их смех, Петуния некрасиво побагровела и сжала кулаки.
— Я действительно не ходил в школу и, скорее всего, не стану ходить в дальнейшем, — мне удалось вмешаться до того, как между сестрами разгорелся скандал. — Программа простая, сдавать экзамены можно экстерном. Сложно было убедить директора разрешить перейти на домашнее обучение, но он, к счастью, оказался понимающим человеком.
— Думаете, в новой школе будет так же?!
— Надеюсь на это.
Возможно, мы бы и дальше «по-взрослому» пикировались, если бы вошедшая миссис Эванс не попросила дочерей помочь ей приготовить чай. Довольно быстро девочки принесли сервиз, чайник с молочником, сахарницу, розетки с джемом и медом, под конец хозяйка внесла большое блюдо с бутербродами. Здесь же лежали и наши плюшки. Для посиделок накрыли небольшой круглый столик посреди комнаты, судя по скорости сервировки, обычное место для приема гостей.
Меня посадили справа от миссис Эванс.
— Как вы устроились на новом месте?
— Пока рано судить, стройка еще не закончена. Хотя к началу сезона и гостиница, и наш дом будут полностью готовы.
— Ваши родители такие молодцы! Сумели организовать собственное дело.
— Да, они несколько лет себе во всем отказывали.
— Халь даже в Хогвартс не поехал, — с умным видом заявил Сев.
— Да нет никакого Хогвартса! — тут же влезла Петуния. — Врешь ты все!
— А вот и не вру!
— А вот и врешь!
— Дети, — слегка постучала ладонью по столу миссис Эванс. — Успокойтесь.
Женщина настороженно посмотрела на меня.
— Ваш брат рассказывает странные вещи…
— Почему же странные? — я сделал вид, будто удивился. — Для людей, обладающих отличным от большинства признаком, вполне естественно объединиться и попробовать найти место, где их никто не станет преследовать. Что, собственно, и было проделано.
— Да, но все-таки: ведьмы, колдуны, волшебство… — она неопределенно покрутила рукой. — Звучит как нелепая сказка.
Перед ответом я взял чайную ложечку и поставил ее на стол. Стоймя, самым кончиком острой ручки вниз.
— Сказки, разумеется, нет. Есть способность вырабатывать, собирать и использовать энергию без посредников механического или любого иного типа. Магия — это наука, подчиняющаяся природным законам, примерно как рисование подчиняется математике. Вы знаете, что рисунок можно описать функцией?
Миссис Эванс осторожно потрогала ложку, попробовала уронить ее на стол сначала пальцем, потом всей ладонью. Под конец она ухватила ее обеими руками и с силой дернула, пытаясь сдвинуть с места. Безуспешно.
— Магический мир реален, — маленький фокус забирал много сил, так что ложечку я отпустил и аккуратно положил перед женщиной. — Только не нужно путать его со страной прекрасных розовых пони, где нет зла и всегда побеждает дружба. Он сильно отличается от привычного вам, пусть там и говорят по-английски.
Думаю, больше всего ее поразила обыденность чуда. Детские выбросы дочери сопровождались криками, смехом или слезами, сильными эмоциями, после них наступали усталость и истощение. Магия для семьи Эванс ассоциировалась с чем-то неконтролируемым и потому подлежала запрету — доброму, ласковому, но запрету. Им удалось убедить в том же Петунию, если бы не Сев, наверняка со временем убедили бы и Лили.
— А нам ты такого не показывал, — тихо сказала брату подружка.
— Правильно, что не показывал, — ответил я. — До одиннадцати лет осознанно колдовать нельзя, легко надорваться.
— Но я же колдую, — озадачилась девочка.
— Нет. Стихийные выбросы это… Скажем, как чайник лишний пар стравливает, чтобы крышка не слетела. Магическое ядро избавляется от излишков энергии.
— Вы хотите сказать, вокруг Лили всю жизнь будут происходить странные вещи? Летать предметы, оживать картинки, из ниоткуда появляться кексы с вишневой начинкой?
— Мама!
— Есть два варианта. Первый — ядро слабенькое и с возрастом затухнет. Тогда у Лили останутся кое-какие способности, но заклинания она использовать не сможет. Таких людей у нас называют сквибами и они, в большинстве случаев, уходят жить в мир обычных людей, или магглов. Если же ядро развивается нормально, то примерно в одиннадцать лет оно стабилизируется, в этом возрасте магглорожденным ученикам приходит письмо из Хогвартса с предложением учебы. К слову сказать, бесплатной.
— Мы можем отказаться? — напряженно спросила миссис Эванс.
— Можете, но не стоит. Понимаете, волшебник должен колдовать, иначе он рискует рассудком. Попалась мне как-то на глаза статистика, что из пяти отказавшихся от силы магов всего один не сходит с ума. Из оставшихся четырех один полностью сумасшедший, а трое хоть и не сидят в сумасшедшем доме, но со странностями.
— Например?
— Впадают в религиозный фанатизм, ненавидят людей, уезжают в Африку и посвящают жизнь изучению редких бабочек, — пожал я плечами. — Социально они не опасны, просто с придурью.
Вполне естественно, что Северус, рассказывая о магическом мире, представлял его в выгодном свете. И похвастаться хотелось, и просто ребенку там интереснее, особенно сравнивая с мрачными реалиями Паучьего тупика. Кроме того, до конца ему не верили, списывая рассказы на разгулявшуюся фантазию. Мое подтверждение и коротко описанный расклад будущего, помноженный на уверенную манеру держаться, ошеломили миссис Эванс. Она, разумеется, тревожилась о судьбе дочери, и вдруг перед ней появился человек, явно владеющий информацией, причем готовый этой информацией поделиться. Неясно только, о чем его спрашивать.
Поэтому хозяйка молчала. Осмысливала новости.
— Ха! — воскликнула Петуния. Она услышала в моих словах подтверждение своих мыслей и теперь торжествовала. — Так я и знала, что от ваших странностей один вред!
— Вовсе необязательно.
— Почему это?! Вы же сами сказали, что маги часто становятся чудиками!
— Неверно. Я сказал, что сила ищет выхода, и находит его обязательно. Не надо передергивать.
— Ну да, конечно! — фыркнула девочка. — Теперь вы скажете, что Лильке обязательно надо поехать учится в этот ваш Хогвартс, потом она станет настоящей ведьмой и сможет творить чудеса!
Мелкий хотел сказать что-то обидное, но напоролся на мой запрещающий взгляд и промолчал. Не стоит ему лезть, разговор серьезный, вон с каким вниманием старшая Эванс слушает. Не время сейчас для детских обидок.
— Обладание магическими способностями — это не хорошо и не плохо, это просто есть. Овладеть ими сложно, потерять легко. Кроме того, магглорожденных не любят и многого они не добьются по умолчанию. К серьезным знаниям их не допустят, карьеру сделать не позволят. Общество магов — сословное, и Лили всегда будет в социальном плане пусть не на самом дне, все-таки хогвартское образование ценится, но где-то близко. Вряд ли она поднимется выше заместителя начальника управления в Министерстве или, скажем, хозяйки собственной булочной.
— А как же Лич? — то ли удивился, то ли возразил Сев.
— Министр Лич ничего не решал и был обычной марионеткой. Его поставили на пост, а когда он начал мешать, сразу сняли.
Мы гостили еще два часа, причем большую часть времени я говорил. Младшие убежали, им быстро надоело слушать, и они предпочли засесть в комнате Лили за какими-то играми. Зато миссис Эванс собралась с духом и засыпала меня вопросами. Да, многое отличается. Нравы похожи на английские, только середины прошлого века, вежливых полицейских и понятия неотъемлемых прав человека нет. Мораль жесткая, христианское милосердие не в почете. Происхождение важно, почти все магглорожденные не способны к высшей магии, а значит, хорошими специалистами им не стать… Аж горло пересохло.
Я тоже смотрел и делал выводы. Мы приехали неудачно, глава семьи отбыл в командировку и познакомиться с ним не вышло, но в целом составить впечатление удалось. Обычная среднестатистическая семья обывателей, отец работает, мать домохозяйка, дети ходят в школу и учатся на хорошие оценки, по праздникам дарят друг другу подарки и старательно держатся подальше от дурных компаний. Такие люди не станут влезать в авантюры, но будущее дочерей постараются устроить наилучшим образом. Магия Лили их пугает и в то же время заставляет гордиться своей необычностью. Петуния ревнует, отсюда ее насмешки и колкости.
Сама Лили мне в целом понравилась. Хорошенькая, умненькая, энергичная, но привыкла следовать правилам и доверять авторитетам. Их дружба с Севом очень хорошо укладывается в концепцию «барышня и хулиган», столь любимую книжными романтиками. Посмотрим, выдержит ли она испытание временем.

В чем-то Петуния права, обвиняя магов в ненормальности. Обычные люди зимой в лес не ходят.
С тех пор, как мы из-за переезда лишились доступа к каминной сети, навещать Косой стало сложнее. Последний раз я приезжал сюда в середине ноября на недоброй памяти «Ночном рыцаре», продал кое-какие находки, закупился ингредиентами и поболтал со знакомыми на рынке. С тех пор в загашнике скопилось достаточно всякого барахла, за которое мастера-гоблины или их человеческие коллеги заплатят золотом, так что имело смысл снова навестить анклав магов. Кроме того, послезавтра у Сева день рождения и мне хотелось подарить ему что-нибудь полезное.
После небольших поисков, купил у Хитроглазки Фрэнни защитную маску на лицо. Пары  некоторых зелий чрезвычайно токсичны и работать с ними без предосторожностей нельзя, а Сев поговаривал, что хочет сварить Алое Стекло — отвар, предназначенный для выявления замаскированных чарами проходов. Мелкий с чего-то решил, будто в пещере неподалеку от нашего дома спрятано нечто древнее, ценное и могучее.
Знакомых, пусть и шапочных, на базаре много, с каждым требовалось перекинуться хотя бы парой словечек. Для поддержания хорошего знакомства, и чтобы быть в курсе событий. Покупать ничего кроме маски не собирался, но все-таки заплатил галлеон букинисту за кипу непрошитого пергамента на гаэлике — старик утверждал, что автор описывал ритуалы еще пиктского происхождения. Обычно подобные вещи стоят в тысячи раз дороже, просто часть важных листов отсутствовала и найти их не представляется возможным. Если повезет, что-нибудь да выцеплю… Долго болтал со Старой Мэй, узнал у нее последние сплетни и получил предложение зайти вечерком в паб «Серебряная рука», послушать пение настоящего барда. Увы, сегодня не получится, вечером я должен быть дома.
Тут-то меня и поймал Джошуа.
Зарабатывая в основном очисткой домов и разных мест от слабоопасной живности, он не брезговал и другой работенкой. В частности, собирал и продавал ингредиенты аптекарям. Для человека общительного (точнее, сверхобщительного) долгое пребывание наедине с природой по эффекту напоминало медленный круциатус, поэтому наличию возможного слушателя Джошуа безумно обрадовался. Он немедленно предложил мне сходить, насобирать мороженной рябины, обещая показать «просто безумно щедрую рощицу». Идея мне приглянулась. Волшебная рябина стоит дешево, примерно пять сиклей за фунт ягод, однако используется в огромном количестве простеньких зелий и потому брали ее охотно. Точно так же в цене кора дерева и сама древесина, еще на рябине лукотрусы обитают, другие существа — одним словом, знать, где она растет, всегда полезно. Да и в принципе я ни разу не выбирался в магические леса, хотя бы посмотрю, чем они отличаются от простых.
Учитывая принадлежащую мне сумку с чарами расширения пространства и облегчения веса, добычу планировали поделить по-честному. То есть мне — треть, остальное Джошуа. Хотя я бы пошел и бесплатно, исключительно ради информации. Например, прежде я не знал о существовании общественных порталов, включенных в каминную сеть. Выглядели они как старая, заросшая мхом каменная арка в укромном уголке леса, с наложенными антимаггловскими чарами и периодически пополняемым запасом дымолетного пороха. Бросаешь монетку на полку, деньги исчезают, а взамен в проеме появляется зеленое пламя портала. Удобная вещь.
Цель нашего короткого путешествия находилась где-то на севере, не удивлюсь, если уже в Шотландии. От портала до рощи ходу было минут пять, причем до нас здесь явно появлялся кто-то еще — на снегу отпечатались следы не одной пары ног. Джошуа наличие конкурентов не смутило, он уверял, что «там на всех хватит». Так оно и вышло.
— Видал! — голос мужчины звучал гордо, словно деревья принадлежали ему в личную собственность. — Что я говорил?!
Местами роща казалась красной от усыпавших ее ягод. Частично деревья были обобраны и сверкали голыми серыми ветками, но эти проплешины почти терялись на фоне остальных, стоящих рядом.
— Да, много, — согласился я. — А с лукотрусами что делать? Их, вроде, мокрицами задабривают?
— Перебьются, — отмахнулся мужчина. — Делать мне больше нечего, кроме как мокриц собирать. Идем.
Стоило нам подойти поближе, как похожие на сделанных из прутиков и коры кукол создания заволновались, начали издавать угрожающие звуки и грозно потрясать маленькими кулачками. Джошуа хмыкнул и вытащил из-за пазухи обычную пастушичью дудочку. Он с гордостью помахал инструментом перед моим лицом, но ничего объяснять не стал, просто сплюнул, поднес к губам и принялся играть. Точнее говоря, начал издавать звуки, чем-то напоминающие дыхание незабвенного Дарта Вейдера и с некоторой натяжкой складывающиеся в мелодию. С ощутимой натяжкой.
Удивительно, но лукотрусам этого хватило. Они дружно принялись зевать, потягиваться, удобнее устраиваться на ветвях, цепляясь тонкими прутиками-ручками, и спустя минут пять после начала сипения колония крепко спала. Все-таки магия воистину творит чудеса.
— Видал! — горделиво улыбнулся Джошуа. — Как я их!
— Потрясающе, — ни капли не покривил душой я. — Это артефакт?
— Ага, сам делал.
Не нужно принадлежать к чистокровному роду, чтобы владеть массой полезных приемов и способов работы с силой. Достаточно иметь два-три поколения предков, живущих в магическом мире и стремящихся его познать. На определенном этапе сумма знаний концентрируется и перерождается в нечто большее, превращаясь в семейный стиль, традицию, дальнейшие поколения только развивают и совершенствуются в ее рамках. Джошуа не получал формального образования, он не сдавал ни СОВ, ни ЖАБА, дорога в министерство была для него закрыта. Зато его воспитывали бабушка с дедом, неплохим артефактором, отец и мать поставляли ингредиенты половине зельеваров Косого, а дядя считался хорошим специалистом в области сигнальных чар и сейчас проживал где-то в Америке, потому что на родине его ждал срок в Азкабане за кражу со взломом.
Непосредственно к сбору ягод мы приступили через десять минут, заполненных яростным торгом. За десять сиклей наставник согласился показать процесс изготовления дудки и объяснить, почему делают ее именно так, а не иначе. Артефакт в самом деле примитивный, иначе взял бы дороже — знания ценятся высоко.
Работа проходила просто. Джошуа из подобранных палок трансфигурировал (не с первой попытки) нечто вроде острого лезвия на очень длинной рукояти и срезал крупные гроздья рябины, я подбирал и складывал их в сумку. Когда уставали или если лукотрусы начинали шевелиться, делали перерывы. Мой гуру временами прикладывался к фляжке с чем-то горячительным, отчего становился веселее и начинал резво размахивать инструментом.
Спустя пару часиков у нас появился коллега. Со стороны портала подошел представительный такой дедушка, высокий подтянутый мужчина с короткой седой бородкой, в маггловской куртке, но с зачарованной сумкой на плече. Джошуа соседу обрадовался. Несмотря на то, что пожилой джентльмен прошел в самый дальний конец рощи, напарник периодически обращался к нему с вопросами, предлагал вместе выпить, перекусить, давал советы и вообще всячески выражал симпатию. Увы, не обоюдную.
К слову сказать — дедушка играл на варгане. Причем лукотрусы засыпали быстрее, чем от звуков дудки.
Примерно на десятом обращении Джошуа к молчаливому собеседнику мне показалось, что тот чертыхнулся, спустя еще какое-то время он поднял голову к небу и тихо спросил: «Господи, за что?». Тут я не выдержал:
— Вы говорите по-русски?
— Да, — удивленно и даже недоверчиво обернулся мужчина ко мне. — Я родился в России. Вы тоже?
— Нет, я англичанин, просто язык изучал, — честный, хотя и не совсем правдивый ответ. Но не рассказывать же про реинкарнацию? — Меня зовут Хальвдан Снейп.
— Валентин Иванович Чохов, — представился сосед. — Ваш старший товарищ всегда так энергичен?
— Да, это его обычное состояние.
Сложно описать, что я в тот момент испытывал. Здесь же ни с кем по-русски поговорить нельзя, в Англии шестидесятых коммунистов боятся до потери пульса. А мне безумно хочется на Родину или хотя бы речь послушать. Я, особенно в первые года четыре, до рождения Сева, часто думал, что со мной произошло, не брежу ли, в каком мире нахожусь, что дальше будет. Может, я-старый и не появлюсь в этом мире, родители друг с другом не знакомы пока, отец только-только из армии вернулся и на завод пошел работать, мать еще в школе учится. Книги с описанием исследований времени покупал, «Река времени», серьезное исследование теории хронополя, до дыр зачитана.
Пообщаться не удалось. Рядом стоял Джошуа, старик, хоть и заинтересовался необычным подростком, явно хотел побыстрее закончить свои дела, а меня поразил какой-то иррациональный страх. Слишком неожиданной оказалась встреча. Хотелось вцепиться в Валентина Ивановича и не отпускать, и в то же время непонятно, о чём спрашивать-то. Как там Москва? Так стоит, что ей сделается. В общем, я попросил у соотечественника разрешения время от времени ему писать, якобы чтобы иметь возможность совершенствоваться в языке, и продолжил заниматься рябиной.
Сумка у меня большая, пять кубов пространства. До самого вечера провозились.

Ночью опять не спал, вспоминал нового знакомого. Думал, как он оказался в Британии, каким ветром его сюда занесло. Складывал фразы, которые напишу завтра ему в письме и буду целый день ждать ответа. Перебирал в памяти прочитанные книги по истории, я ведь скупал все, что видел в продаже о родине.
Россия-матушка, с которой стороны не посмотри, традиционно идет своим путем. Маги не стали исключением. Сразу нужно отметить принципиальный момент — несмотря на подчинение одной Великой Думе, в России три четко выраженных центра силы. Три группировки, разделенные не столько географически, сколько идеологически. Их представители учатся в разных школах, служат в разных приказах, к ним даже суды относится по-разному. То есть, к примеру, преступление, за которое представителя «каменного согласия» посадят в тюрьму, представителя «нового порядка» отправит на плаху. При этом государство одно и законодательство тоже одно.
Причины сложившихся парадоксов исторические. После завоевания Руси Золотой Ордой новые властители неуклонно требовали двух вещей: беспрекословного подчинения власти хана и запрета религиозных войн. Все. Что там князья или колдуны делали внутри указанных границ, правителей улуса Джучи не волновало совершенно. Междоусобицы они даже поощряли. Тем не менее, такие широкие рамки устраивали далеко не всех, и в числе недовольных видное место занимали маги. Не сложились у потомков волхвов отношения с православной церковью, плохо понимали друг друга священники Единого и жрецы языческих богов. В обычной ситуации одна из сторон пересилила бы, собственно, до татаро-монгольского нашествия дело шло к уверенной победе церкви, но вмешательство степных шаманов заморозило ситуацию на два века.
Устранять противников физически стало нельзя, борьба шла на идеологическом и экономическом фронтах. Постепенно волшебники Руси разделились на два лагеря. Первый, с центром в Китеже, предпочитал с церковью дружить, в городе стояли православные храмы, а жившие в нем маги многое переняли из византийской традиции. В основанной здесь школе использовались заклинания на древнегреческом, ученикам преподавали чтение, письмо, счет, пение и танцы, старшеклассники изучали чисто магические дисциплины и медицину. Демонстративное отдаление от княжеских свар и неплохие, хотя и нестабильные, отношения с христианством позволяли чародеям Китежа развиваться, постепенно наращивая влияние на землях центральной Руси.
Иначе поступили непримиримые. Медленно отступая под натиском сначала киевских, потом новгородских архипастырей, в конечном итоге они добрались аж до Урала, где и закрепились, создав мощную, укрытую сложнейшими заклинаниями общину. Несмотря на тот факт, что взять твердыню силой монголы так и не смогли, перед черным колдовством волхвов спасовали и призванные шаманами демоны, и хитроумные заклинания китайских магов, позднее уральцы предпочли добровольно пойти под власть великого хана, выбив определенные льготы. В частности, им гарантировали безопасность на Руси, тем самым обеспечив доступом к старым сакральным местам и позволив вести пропаганду среди оставшихся соплеменников. Надо сказать, язычники прекрасно нашли общий язык со своими золотоордынскими коллегами, переняв у них множество приемов и ухваток, браки и взаимное ученичество не были чем-то редким. Особенно много степняков перебралось на север в четырнадцатом веке, после того, как хан Узбек силой заставил Орду принять ислам.
Вплоть до конца семнадцатого века случалось всякое, Китеж и Камень то враждовали, то мирились, их вожди травили друг друга ядами и создавали Великую Думу, цари даровали магам право суда над себе подобными и пытались контролировать их с помощью церкви. Много чего происходило, история у страны бурная. Точку в отношениях официальной власти и колдовского сообщества поставил Петр Великий. Благодаря царю-реформатору многие молодые потомки старых родов отправились на запад, где познакомились с иной, европейской традицией, ведущей происхождение от Рима. Кроме того, Россия приросла территориями, и если финны как-то быстро скорешились с общиной Камня, то лифляндцы и славяне с новых земель традиционно ориентировались на Дурмштранг.
Таким образом, в Думе появился ряд Коллегий, чьи лидеры были тесно связаны с элитой простецов (так русские называют магглов) и в то же время впитали в себя традиции западного мира. Напряжение в магическом сообществе мгновенно возросло на порядок. Новички пользовались непропорционально большим влиянием, многие из них принадлежали к неродовитым семьям и не могли похвастаться ни знаниями, ни силой, зато на их стороне стоял административный ресурс. Неизвестно, чем бы дело кончилось, однако Петр умер, не оставив сына. На престол взошла Екатерина, бывшая маркитантка, проигнорировав наличие у покойного мужа внука мужского пола.
Думцы, раздраженные политикой последних трех десятилетий, воспользовались сложившейся двусмысленностью и не стали приносить присягу новой государыне. Объявили о самостоятельности, переименовали коллегии обратно в приказы, всех несогласных с такими крутыми нововведениями частично наказали, частично зачистили. Начиная с одна тысяча семьсот двадцать пятого года, маги России даже формально не подчиняются правителям простецов. После смерти Екатерины пошли было разговоры снова вернуться к привычному образу правления, но пока рассуждали, Петр Второй скончался, а вместе с ним прервалась династия.
С тех пор маги и простецы существовали рядом, вроде бы по-отдельности и в то же время вместе. Империя пришла на юг — и в составе Великой Думы появился Приказ Дел Кавказских, чей боярин не столько правил, сколько служил третейским судьей в раздираемом вечными сварами регионе. Император Александр запретил русской церкви проповедовать за рубежом — через пять лет министерства магии сопредельных держав получили немыслимое, небывалое «Письмо примирения», подписанное московским митрополитом и первожрецом Чернобога. Завоевание Средней Азии привело к появлению в Москве посольств местных структур , обладавших тысячелетними знаниями и историей. Освоение тихоокеанских рубежей обернулось конфликтом с китайскими кланами и огромной кровью, Особый Дальневосточный округ и сейчас считается наиболее подготовленным в военном отношении регионом страны.
Бурное начало века двадцатого, разумеется, отразилось на судьбах русских магов, но в меньшей степени, чем на простецах. Гражданской войны удалось избежать, несмотря на тот факт (или, может быть, благодаря ему), что первое правительство большевиков едва ли не на четверть состояло из сквибов. Волнения были, и волнения серьезные, часть семей «западной традиции», наиболее тесно связанной с простецами, бежала за границу, и тем не менее — обошлось. С новой властью заключили соглашение о невмешательстве, договорились вместе действовать против внешних врагов и, в целом, не мешали друг другу. Отдельные инциденты во что-то крупное не перерастали. Конфликта не желали обе стороны, тем более что в магическом сообществе преобладало мнение сторонников изоляционистской политики, а точек соприкосновения было мало. Положение изменилось благодаря Гриндевальду.
Изначально к Великому Темному русские колдуны относились нейтрально. Свойственным европейцам радикализмом в отношении темной магии они не страдали, громкие политические заявления считали популизмом и привычно игнорировали. Восточный Поход Гриндевальда не стал неожиданностью, однако никто не ожидал от него настолько чудовищных методов ведения войны. На Руси очень давно не убивали сдавшихся врагов, не вырезались рода, не расплачивались душами с призванными демонами. Даже община Камня, печально известная лояльностью к черноте, считала, что есть определенная черта, переступать через которую нельзя. Впервые за долгие годы общество стало едино.
Итогами войны русские остались недовольны. Они вынесли на своих плечах большую часть тягот, переломили хребет военной машине сильнейших европейских родов, а им даже не разрешили воздать Гриндевальду по заслугам. Вместо длинного списка пыток — заключение в относительно комфортной тюрьме, вместо геноцида обидчиков — мирная конференция и предложение войти в Международную Конфедерацию Магов. Разумеется, отношения с западными странами испортились. Вот уже больше двадцати лет лица, совершившие преступления в Европе, загадочным образом испаряются в России, а по всему миру погибают потомки соратников Темного мага.
Дамблдор, несмотря на активную политическую деятельность, Россию не навестил ни разу. К нему там есть претензии , причем такие, что неизвестно, уедет ли обратно.

Глава 6

Поехал бы в Хогвартс, заканчивал сейчас второй курс. Рядом были бы знающие преподаватели, готовые ответить на любой вопрос, старшеклассники, у которых можно спросить совета, знаменитая библиотека с богатейшим собранием книг. Бытом занимаются домовые эльфы, большую часть ингредиентов школа предоставляет бесплатно, под боком Запретный лес, патрулируемый кентаврами. Лепота!
Из минусов — тотальный запрет на изучение темной и просто не разрешенной магии и полное отсутствие источников по магии неклассической. Вот так вот. Хогвартс с самого начала создавался с двоякой целью. Первая заключалась в предоставлении возможности учиться сиротам и магглорожденным, в те времена называемым «подсвинками», вторую видели в пропаганде латинской школы колдовства. Саксы давили, наследие римских времен постепенно выхолащивалось, знания забывались, и наиболее прогрессивная часть волшебников стремилась сохранить эффективную и полезную традицию. Потому и посылали знатные роды наследников в Хогвартс, что существовало четкое разделение: классике учат в школе, всему остальному — дома. Собственно, с тех пор ничего не изменилось.
С программой я более-менее справлялся, кое в чем даже опережал. Трудности заключались в нехватке времени. Если бы мне не приходилось крутиться, как белке в колесе, изыскивая различные способы раздобыть денег, то я бы сосредоточился на учебе и наверняка разобрался со всеми неясностями, включая ненавистную трансфигурацию. Так ведь некому, кроме меня! Отец весь ушел в стройку, мать готовится к ритуалу привязки к источнику и попутно изучает гостиничное дело: либо целыми днями пропадает у соседей, либо с учебниками сидит. Северус пошел в школу (точнее, его заставили пойти в школу), экстренно догоняет программу и, если чего не понимает, бежит ко мне. Хорошо еще, что Тобиас сдал в аренду наш кусок пляжа, так что какая-то денежка капает, но она почти вся уходит на строительство. Промахнулись мы с расчетами…
Непростые жизненные обстоятельства вынуждают принимать спорные решения. Я снова связался с контрабандистами, на сей раз из магов. Ничего особо криминального в этом бизнесе нет, в Лютном каждый первый так или иначе промышляет контрабандой, спасибо родному правительству. Перевозку ценных вещей мне не поручали, да я и не просил, потому что влезать слишком глубоко в криминал не хотел. Заказы поступали примерно раз в неделю и приносили чистыми около одного-двух галлеонов, бонусом шли полезные знакомства с информированными личностями и знание некоторых лазеек, позволяющих проникать в лондонский магический мир в обход «Дырявого котла».
Коуквортские мальчишки остались в прошлом, в Лютном я освоился, ничего опасного давно не происходило — короче, расслабился и забыл, с какой клоакой имею дело. Умом понимал, а неприятностей не ждал. За что и поплатился.
Мы с мистером Филипсом, хозяином небольшого букинистического лотка на рынке, сотрудничали давно. Я, если судьба заносила в Уэльс или Корнуолл, привозил ему кое-какой товар, старик в свою очередь делал мне неплохие скидки на книги. По роду деятельности Филипс разбирался в различных нестандартных вещах или, по крайней мере, мог подсказать, к кому обратиться за консультацией. Именно к нему я подошел, когда во время очередной вылазки на раскопки голем нашел фонящий темной магией нож. Крабик, разумеется, прикосновения к проклятой вещице не пережил, пришлось делать нового, а за ножом возвращаться на следующий день, с перчатками из драконьей кожи и зачарованной шкатулкой.
Старик при виде находки поцокал языком, похвалил мой вкус в выборе украшений, намекая на впервые в жизни надетые перстни и прочие защитные амулеты (я решил перебдеть и нацепил то немногое, что у меня имелось) и с сожалением сообщил, что в данной сфере магии не компетентен. Ибо здоровье дороже. Зато он знаком со специалистом, чрезвычайно заинтересованным в покупке артефактов данного профиля. Сделав это многообещающее заявление, Филипс сказал никуда не уходить и принялся резво сворачивать торговлю. После чего повел за собой в глубь Лютного.
Мы шли какими-то закоулками, в которых мне прежде бывать не доводилось. Есть здесь места, посещать которые без проводника не рекомендуется, да и с проводником лучше не задерживаться. Народ тут лихой, промышляющий откровенным разбоем, полно сквибов и предателей крови, из-за проклятий почти не способных колдовать. Магическому миру они не нужны, маггловский их пугает, вот и не столько живут, сколько выживают несчастные парии, берясь за любую работу и готовые убить за пару сиклей. Не стоит к ним спиной поворачиваться.
Путь наш окончился возле халупы, выглядящей, словно готовой развалиться от слишком громкого чиха посетителя. Только вряд ли ей грозит упасть в ближайшее столетие. Покалыванием пальцев и ледяным холодком, бегущим вдоль позвоночника, организм сигнализировал, что домик, вполне возможно, атомную бомбардировку переживет. Мистер Филипс остановился перед входом и, прежде чем взяться за дверную ручку, дал последние наставления:
— Хозяина называть «мэтр Солано» или просто «сэр». Веди себя вежливо, на вопросы отвечай по существу, не вздумай лгать. Все понял?
— Понял, — пожал я плечами. Чего не понять-то?
— Тогда пошли.
Внутри лавка выглядела совершенно иначе, чем снаружи. Прямоугольное длинное помещение, справа стеллажи с книгами, слева — полки и манекены с различными предметами. Черное дерево, особый библиотечный запах, чистый пол, покрытый толстым ковром, скрадывающим звук шагов. В самом конце комнаты находился стол, скорее, даже кафедра с тусклым источником света справа.
Пятно тьмы за кафедрой чуть шевельнулось.
— Здравствуй, Грэхем. Ты давно не навещал меня.
— Повода не было, сэр, — с ощутимым почтением ответил мистер Филипс. Шапку он снял и держал в руках. — А без повода в ваши края соваться страшновато.
— Что поделать, издержки образа жизни. Кто это с тобой?
Взгляд скользил по мэтру Солано, отказываясь задерживаться на затянутой в черную ткань фигуре, попытка сосредоточиться обернулась острой резью в глазах. Впрочем, рассматривать хозяина лавки не хотелось. От его присутствия, от мягкого шипящего голоса волосы дыбом вставали и хотелось найти норку поглубже. Сильный маг, очень сильный. Его аура заполняла помещение, холодом жаля гостей, наждаком проходя по коже и заранее подавляя любую попытку сопротивления.
— Молодого человека зовут Хальвдан Снейп, сэр. Он занимается поиском различных вещей и сегодня принес кое-что, как мне кажется, способное вас заинтересовать, сэр.
— Любопытно. Покажите свою находку, юноша.
Деревянными пальцами я вытащил шкатулку из сумки, приоткрыл ее, сделал два шага к кафедре. Наверное, то, с какой торопливостью я вернулся на прежнее место, выглядело смешно, только никто не засмеялся.
— Ааа, да, да, — довольно протянул мэтр Солано. — Занятная вещица. Вижу, вы не трогали ее руками, юноша. Очень правильно с вашей стороны.
Он вытряхнул нож на стол, протянул руку… На мгновение мне показалось, что вместо худой бледной кисти над ножом нависает сморщенная когтистая лапа. Похожая на птичью лапа. Да ну, глупость какая. Показалось. Не может быть.
— Скажите, где-нибудь поблизости от ножа не валялось серебряного колечка, выполненного в том же стиле?
— Нет, — голос пустил петуха, и мне пришлось откашляться. — Нет, сэр. Я очень внимательно все осмотрел, сэр, больше там ничего не было.
— Жаль, — протянул мэтр. — Принеси вы мне весь комплект, и я заплатил бы за него тысячу галлеонов. С одним ножом придется повозиться… Сотня вас устроит?
Торговаться с тобой?
— Конечно, сэр!
— Договорились. Сто галлеонов! — Он стукнул пальцем по стоявшему сбоку блюду. Звук был таким, словно с металлом столкнулось нечто очень твердое, например, кость, пластик. Не обычная человеческая плоть.
На блюде немедленно появился полотняный мешочек, взмывший в воздух и подлетевший ко мне.
— Спасибо, сэр!
— Если вдруг вам попадется еще что-либо подобное, обращайтесь, — радушно предложил хозяин. — Грэхем вас проводит. Грэхем?
— У меня все, сэр.
— В таком случае, я вас не задерживаю.
Мы попрощались и вышли из лавки. За несколько минут разговора мэтр Солано не угрожал, не говорил ничего оскорбительного, наоборот, он всячески демонстрировал дружелюбие и вел себя крайне вежливо. М-мать! Что же меня так колотит-то!
— Мистер Филипс, — я вытащил из кармана платок и вытер с лица крупные капли пота. — Он кто?
— Очухался? — внимательно осмотрел меня мужчина. — Потом поговорим. Пошли.
Далеко мы не ушли. Район, как уже говорилось, опасный, неприятности могут случиться на каждом шагу. Даже местные старожилы, знакомые со всеми правилами и отнорками, не застрахованы от удара свинчаткой по голове. Одним словом, мы влипли.
Мистер Филипс шел, периодически поглядывая по сторонам, меня потряхивало от пережитого, и я пялился под ноги. Нежданные проблемы пришли примерно на полпути, стоило нам завернуть за угол и войти в узенькую улочку. Дома здесь стояли плотно, едва не смыкаясь крышами, так что сразу не заметили, а потом стало поздно.
На земле лежало тело, около него на корточках копошились двое мужчин в лохмотьях. Кому-то не повезло. При нашем появлении парочка дружно подняла головы и замерла, пристально глядя на свидетелей. Мы тоже остановились. Лезть не в свое дело мы не собирались и ушли бы, не встревая в разборки местных, если бы один из грабителей вдруг быстро и нервно не вскинул палочку.
Точнее, это сейчас, вспоминая тот инцидент, я понимаю, что с момента, как они нас заметили, прошло максимум пара секунд. А тогда кипящий в крови после недавнего знакомства адреналин заставлял видеть иначе. Вот грабитель, оборвыш с лихорадочно блестящими глазами, медленно поднимает худую руку с судорожно стиснутой палочкой. Рот открывается, под неряшливыми усами видны гнилые зубы. Дергается кадык на тонкой шее, и ушей достигает совсем не страшный, растянутый звук:
— Ааааввваааддааа…
Я успел первым.
— Секо!
На землю падают отсеченные пальцы и обломки палочки, брызгает кровь. В глазах чернота, ничего не вижу, чьи-то руки хватают за плечи и отдергивают назад, слышатся крики. Топот убегающих ног. Спиной скольжу по чему-то твердому.
— Эй, парень! Хальвдан! А, Мерлин и Моргана, держи! — в ладонь тыкается деревяшка. — С чистым сердцем, творя только добро! Бери же!
Из палочки вверх по руки поднимается тепло, доходит до сердца, в голове постепенно проясняется, из глаз уходят черные пятна. Я сижу, привалившись к стене, рядом примостился Филипс, смотрит тревожно. Вскинет голову, остро резанет взглядом по сторонам — и снова глядит на меня.
— Пришел в себя? — он спрятал палочку в наручные ножны. — Вставай, пойдем отсюда.
— Эти?
— Сбежали. Пошли скорее.
Он вздернул меня на ноги и не столько повел, сколько потащил к рынку. Под конец я не мог идти, постоянно спотыкался и фактически висел на плече у мужчины. В глазах снова плавала темнота, что творилось вокруг, было не разглядеть, и в чувство меня привело только ощущение холодного стекла у губ и едкий вкус зелья на языке. Оказывается, мы сидели на задворках лавки Джека Райана, одного из рыночных «бугров». Около меня стояла женщина с пустым флаконом в руках, а мистер Филипс обнаружился неподалеку, беседующий с самим Джеком. Закончили они быстро, Джек куда-то ушел, и мистер Филипс развернулся ко мне:
— Молли, приготовь нам, пожалуйста, кофе. Ему с медом, и побольше.
Женщина молча кивнула и отошла.
— Хорошо тебя потрепало. Сейчас отдохни немного и сходи в Мунго, пусть осмотрят.
— Что со мной?
— Истощение, — пожал старик плечами, будто говорил о чем-то общеизвестном. — Вроде не надорвался, но сегодня лучше не колдуй.
Я посидел, пригубил чертовски крепкого и сладкого кофе из возникшей перед носом чашки. Выходит, денек еще не закончился.
— Он ведь хотел Аваду кинуть?
— Да, дурак какой-то, — подтвердил Филипс. — Последние мозги потерял. Ладно бы ступефай, так сразу непростительными швыряться начал! Не любят у нас таких…
И я прекрасно понимаю, за что. Впрочем, ну его, этого нервного идиота, тут бы до Мунго добраться. Вот сейчас руки дрожать перестанут, и пойду понемногу.
— А ведь ты, парень, мигнул, — внезапно сообщил Филипс.
— Что сделал?
— Мигнул. Усилил локальный хронопоток или, говоря по-простому, ускорил личное время. Не доводилось слышать?
— Нет, — я с некоторым трудом порылся в памяти. Полезное умение, если Филипс не врет. — Оно редкое?
— Какое там! — скривился старик. — Ускоряться способен любой мало-мальски стоящий боевой маг. С разной эффективностью, правда. Кто-то двигается в два раза быстрее по отношению к общему времени, кто-то в десять. Есть такой аврор, Аластор Грюм, у него коэффициент равен, дай Мерлин памяти, восемнадцати. Только этот прием очень энергоемкий, долго его использовать невозможно. Неудивительно, что ты вымотался — сначала стихийное мигание, потом беспалочковое «секо». Сходи в Мунго обязательно.
Совета я послушался. Угроза перегореть, превратиться в сквиба пугала в должной мере, чтобы мобилизоваться и доползти до ближайшего камина. Проходивший мимо волшебник оказался достаточно любезен, чтобы кинуть горсточку пороха вместо меня (ядро сегодня и так пострадало, не стоит его нагружать лишний раз). В больнице персонал, услышав жалобу, действовал быстро. Пришедший в сопровождении медсестры колдомедик долго махал палочкой, хмурился, диктовал помощнице длинные фразы на латыни, но, в конце концов, сообщил, что все не настолько плохо, как могло бы быть. Заклинания, способствующие заживлению поврежденных областей, он наложил, остальное сделают зелья. График их приема он тут же написал на клочке бумаги. Всего осмотр обошелся мне в пять галеонов, в основном за счет купленных здесь же зелий, и я искренне считаю, что дешево отделался.

Деньги, полученные от мэтра Солано, действовали на нервы. Знаю, это глупо, но мне почему-то казалось, что они проклятые или что-то в том же духе. Поэтому использовать их не спешил. Возможно, стоило обменять их на фунты и отдать на благое дело, то есть на покупку мебели и прочие траты для гостиницы, только нужно ли? На обстановку деньги у родителей отложены.
Надо сказать, жизнь понемногу налаживалась. На Имболк мама провела ритуал привязки к источнику и теперь выглядела намного лучше, болезнь отступила. Почему на Имболк? Время очень удачное. Источник водный, ритуал проводит рожавшая женщина, просит об исцелении — словом, грех столько совпадений разом не использовать. Она снова начала варить сложные зелья на заказ и брать другие подработки, связанные с нумерологией, так что призрак бедности, нависавший над нами последние три месяца, наконец-то развеялся. Кроме того, отец тоже начал зарабатывать. Он покрутился, осмотрелся, восстановил связи с антикварами и принялся скупать у местных всякие странные вещицы, в изобилии лежащие на чердаках. Еще костями динозавров начал подторговывать, это, оказывается, популярное увлечение, даже клубы любителей существуют. На заработанную сумму он слегка отремонтировал ту развалюху, в которой семья сейчас живет, только не слишком усердствовал. Домик, оказывается, имеет историческую ценность, с ним много чего делать нельзя, например, крышу шифером нельзя покрыть или газовое отопление провести. Вроде бы можно сделать электрическое отопление, но электрика от магии страдает и быстро портится. Понятно становится, почему участок мы с такой легкостью купили. Будем дальше разбираться.
Немного подумав, решил открыть счет в Гринготтсе. Хранить мелкие суммы в банке коротышек нет смысла, но у меня-то доходы постепенно начинают расти. Кроме того, на территории банка не действует магическое законодательство, отношения гоблинов с министерством регулируются договорами, поэтому в сейфе можно хранить запрещенные артефакты или книги. Учитывая мой интерес к теме крестражей, это очень актуально.
Внутри банка мне бывать доводилось, но тогда речь шла о простом обмене фунтов на галлеоны или наоборот. Кроме того, сначала меня сопровождала мать, а потом я не демонстрировал палочку, таким образом, считаясь ребенком. К ребенку требования значительно ниже, чем ко взрослому. Человек, желающий заключить договор с гоблинами, должен выказать хотя бы минимальное уважение и знание традиций, в противном случае они имеют право отказать. В теории, на практике случаев отказа вроде бы не случалось.
Таким образом, прежде, чем соваться в банк, следовало навести кое-какие справки. В Лютном злобные коротышки устойчиво пользовались репутацией существ, дорогу которым лучше не переходить, не хотелось бы случайно оскорбить их в начале знакомства. С простыми магами они ведут себя совсем не так, как с аристократами. Некогда гоблины проиграли схватку за власть чистокровным родам и до сих пор не оправились от поражения, данные тогда клятвы позволили им сохранить жизнь, однако жестко ограничили в возможностях. Их сложнейший кодекс чести заставляет их уважать победителей и только победителей, остальные люди проходят по категории «слабосилков» и должны доказывать право на уважение.
К счастью, я был знаком с человеком, способным прояснить некоторые вопросы. Хотя называть его человеком не совсем корректно, в жилах Вителия Стаффса текла четверть гоблинской крови, он являлся квартероном. Согрешила бабка с нелюдью. Что сами дед и бабка, что их потомки от жизни натерпелись — наличие в жилах крови волшебных существ маги не приветствуют. Недостатков много. Потомство от нелюди неизбежно ограничено в некоторых аспектах магии, в зависимости от расы предка, часть путей развития закрыта навсегда. Вителий, к примеру, никогда не станет сильным трансфигуратором или зельеваром, с чарами у него не все ладно, человеческие руны подчиняются неохотно. Знаменитый Флитвик, преподаватель в Хогвартсе, получил звание мастера чар за совершенствование щитовых и успехи в боевке, а в остальном он твердый середнячек. Кровь русалок обеспечивает склонность к стихии воды, в обмен отнимая успехи в других стихиях, потомство великанов неспособно к работе с менталом и так далее.
Лавка семьи Вителия находилась в малопрестижном районе Косого, здесь торговал и селился волшебный средний класс. Мы познакомились, когда я искал покупателей серебряного и золотого лома. Вителий давал неплохую цену, не задавал лишних вопросов и с готовностью шел на взаимозачеты, чего другие ювелиры обычно избегали. Люди крайне ревностно относились к секретам профессии и делились ими неохотно. Зато четвертьгоблин, по-видимому, особыми тайнами ответы на мои вопросы не считал и мог объяснить, почему созданный по учебнику артефакт не работает или работает не так, как надо. Вот с Вителием я и общался почти два часа, узнав за это время про банкиров-коротышек больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Перед привратниками следовало на мгновение остановиться и кивнуть каждому, склонив голову и показав зубы. Тем самым демонстрировалось уважение их воинским навыкам, потому что стражами первых врат  неопытных бойцов не назначают. В то же время, лично я или кто-то из моих близких знакомых с ними в бою не сходился, поэтому на данный момент мы равны и глубокий поклон неуместен. Далее. Войдя в общий зал, надо сделать несколько шагов вперед, чтобы не мешать остальным людям, и простоять хотя бы десяток секунд в хорошо освещенном месте, позволяя себя осмотреть. Таким образом, посетитель выказывал мирные намерения. И только после того, как проделаны эти ритуальные танцы, имеет смысл подходить к одному из клерков.
Выбрал того, что помоложе. Раз пуговицы на сюртуке каменные и черные, значит, положение во внутренней иерархии невысокое и возможные косяки обойдутся дешево.
— Удачи и крепости достойному, — надеюсь, я угадал, и он не «многодостойный» или «уважаемый». — Мое имя Хальвдан Снейп.
— Силы и знания познающему, — с легким удивлением и одобрением ответил гоблин. Уф, угадал! — Люди называют меня Клещеруком.
Значит, права открывать настоящее имя посторонним он еще не получил, что в его возрасте нормально. Я приободрился. Наиболее сложная часть квеста по открытию счета состоялась, знакомство прошло успешно, и теперь можно приступать непосредственно к делу.
— Я хотел бы открыть счет в вашем банке.
— Это возможно, — кивнул гоблин. — Любой волшебник, справивший первое совершеннолетие, имеет право воспользоваться услугами Гринготтса. Счет временный или постоянный?
Временный счет открывается на определенный, строго оговоренный срок либо до наступления конкретного события. Пролонгация невозможна, если счет по каким-либо причинам не закрыт, он автоматически переквалифицируется в постоянный. Детские сейфы наследников благородных родов принадлежат именно к этой категории.
— Я хотел бы заключить стандартный постоянный договор.
Бланк стандартного договора, настоящую книгу в палец толщиной, я изучил заранее. Последнее изменение в него вносилось в конце восемнадцатого века и с тех пор гоблины во всех спорах с министерством руководствуются исключительно им. Конечно, волшебник при желании имеет право вносить уточнения или дополнительные пункты, но уже имеющиеся статьи править нельзя. Потрясающий документ. Благодаря ему чистокровные могут безнаказанно проводить запрещенные ритуалы, использовать сомнительные методы обеспечения сделок, хранить темные артефакты и делать многое другое, недоступное не-клиентам Гринготтса.
— Прекрасно, — сказал Клещерук. — Банк Гринготтс рад каждому новому клиенту. Прошу пройти за мной.
Он соскочил со стула, немедленно занятого новым клерком, и направился вглубь операционного зала. Я, только с другой стороны стойки, последовал за ним. Возле массивной дубовой двери, при всей ее монументальности упорно не желавшей привлекать к себе внимание и ускользавшей от взгляда, Клещерук подождал меня и лично открыл дверь, первым пройдя вперед. За дверью обнаружился зал с четырьмя гоблинами, сидящими за конторками. Провожатый поклонился и что-то пролаял на гоблидуке, я тоже склонил корпус, так как статут у четверки явно повыше, чем у простого клерка. Впрочем, Клещерук остался стоять согнувшись, в отличие от меня. Гоблины бы не поняли, опусти волшебник взгляд перед побежденными не из вежливости.
Ритуал прошел просто и быстро. Из шкафа вытащили три экземпляра документов, разложили их на столе и старейшины на крови поклялись честью и жизнью, что данные договоры ничем не отличаются от одобренного соглашением с министерством экземпляра. Спустя минуту, когда стало очевидно, что умирать они не собираются, приступили непосредственно к подписанию бумаг. На стол водрузили страхолюдного вида чашу, внутрь кинули заготовку под ключ, из ларца достали каменный нож (он очень органично смотрелся бы в лапе неандертальца) и, передавая его по кругу, нанесли себе рану на правой руке. Под немелодичное пение, кровь смешалась в чаше. Винца добавить и отпить, и можно брататься.
Полученной смесью подписали три экземпляра договора. Все, теперь я их клиент, патрон и союзник — нет в человеческом языке соответствующих понятий, точно переводящих с гоблидука «врххащ». Четверка поздравила меня с эпохальным событием, пожелала благ и процветания, выслушала ответную благодарность и невозмутимо уселась обратно за столы. Зато снова зашевелился Клещерук, все действо простоявший у входа.
— Желаете ли вы, мистер Снейп, осмотреть свой сейф?
Тонкий момент. Нельзя просто согласиться, потому что это будет истолковано, как недоверие. Гоблины всегда щепетильно относятся к взятым на себя обязательствам и предположение, что услуга, предоставленная ими, некачественна, их жутко оскорбит. Отказаться тоже не лучшая идея — отказ будет означать незначительность события в глазах клиента и тут в действие вступает универсальный императив «ты меня уважаешь?».
— Думаю, первые деньги моего будущего состояния должны быть положены моими собственными руками.
Ответ Клещеруку понравился. Многие современные волшебники не утруждали себя изучением обычаев гоблинов, исключение составляли сотрудники некоторых отделов министерства и аристократы. Поведение магглорожденных еще можно оправдать, но почему выросшие в магическом мире юноши и девушки не желают потратить немного времени и тем самым здорово упростить себе жизнь в дальнейшем, мне непонятно.
Раз приличия соблюдены, Клещерук проводил меня до вагонеток. Новые сейфы, если только в договоре не прописывалось иное, располагались на втором подземном этаже и перемещались на другие позднее, в зависимости от вложенных сумм и предметов. Честное слово, по лестнице и пешком мы добрались бы быстрее, но не спорить же с традициями. Действительно ли катание на тележках так ужасно, как описывают в книге, я понять не успел — ехали недолго. Сели, короткий рывок и уже торможение. Только что изготовленный ключ подошел идеально, дверь открылась, стоило вставить его в замочную скважину.
Клиентам с высоким статутом гоблины сейфы лично открывают. Увы, пока сам, своими ручками.
Пустая комната в виде куба с ребром два метра выглядела сиротливо, и высыпанная на пол кучка золота положения не исправила. Будем надеяться, все у нас впереди, и со временем на прикрученной к стене бронзовой табличке появятся четырех- и пятизначные цифры. Пусть сейчас не ясно, чем буду на жизнь зарабатывать (кстати, пора бы уже определиться), но в нищете прозябать не стану точно. Долго мечтам не предавался, обстановка не располагала.
— У вас есть еще какие-нибудь дела в банке, мистер Снейп? — уже наверху, в общем зале, остановился Клещерук.
— Нет, спасибо, Клещерук, я собирался только открыть счет.
У гоблинов нет общего уважительного обращения типа «мистер», «господин» или «товарищ». Если кто-то из них достиг определенного уровня в иерархии или получил звание, то его называют конкретно по заслугам. Скажем, мастер Богрод или вождь Агер. Раз Клещерук представился просто по имени, точнее, по внешнему прозвищу, то и обращаться к нему надо именно так.
— В таком случае, позвольте откланяться. И должен сказать — был рад знакомству, мистер Снейп. — Он улыбнулся, не разжимая губ.
Ну что же, все прошло удачно, раз напоследок со мной простились, не показывая клыков. Похоже, я сумел произвести хорошее впечатление.

Отношения в семье неявно изменились.
Раньше родители считали меня ребенком. Очень умным, самостоятельным, рассудительным, добавьте еще сотню хвалебных эпитетов — но ребенком. Они за меня отвечали. Для того, чтобы добиться того же разрешения оставаться дома одному, в свое время пришлось целую комбинацию-многоходовку проводить. Причем такое отношение не вступало в противоречие с моими высокими заработками и самостоятельным поведением, они оба росли в сложной обстановке и привыкли вкалывать с детства. Отец с раннего возраста работал на ферме, мать училась на Слизерине, факультете весьма непростом, да и в целом маги предъявляют к подросткам высокие требования. В волшебном мире одиннадцатилетних детьми не считают, с этого возраста можно получить эмансипацию и возглавить семью, стать главой рода. В Визенгамоте заседать.
Поход в Гринготтс стал чем-то вроде черты, разделившей в глазах родителей детство и взрослую жизнь их старшего сына. Мама точно подметила — раньше я был маленьким мужчиной, а теперь стал большим. Ответом ей было невнятное блеяние. Не станешь же объяснять, что так и должно быть, потому что память о прошлой жизни никуда не делась, и привычка отвечать за близких — тоже? Раз уж раньше не признался, то теперь говорить глупо.
Свободы прибавилось. Раньше я спрашивал разрешения, прежде чем куда-либо уйти, теперь просто уведомлял о маршруте. Разница тонкая, но существенная. Говорил родителям, что еду в такой-то район по своим делам, и отъезжал, в основном на автобусе. Обычном, не магическом. Желание навестить Косой или иное поселение магов на время притихло, задавленное открывшимися реалиями.
Местечко-то страшненькое, этот волшебный мир. Дело не в том, что здесь могут кинуть в незнакомого человека Аваду — тут как раз ничего необычного нет, у магглов тоже полно районов, соваться в которые без поддержки тяжелого вооружения не стоит. Ненормальные отморозки или просто наркоманы в любом обществе найдутся. Нет, напугало меня осознание того факта, что кроме Старой Мэй, Джошуа, Дамблдора, Волдеморта и других волшебников, учившихся в Хогвартсе или нет, собирающих ингредиенты по лесам или живущих на проценты с накоплений, сторонников министерства или Визенгамота есть и другие. Такие, как мэтр Солано. Малоизвестные, равнодушные к политике, таящиеся в тени.
Чего еще я не знаю о магическом мире?

Глава 7

Если история этого мира совпадает с историей моего, то через два с хвостиком месяца Нил Армстронг произнесет свою историческую фразу. Я, пожалуй, ее перефразирую: маленький шаг для человечества, но гигантский скачок для семьи Снейпов. В гостинице поселились первые постояльцы.
Потенциальные отдыхающие начали появляться с начала апреля, когда основные работы закончились и шла отделка комнат. Кто-то что-то слышал, видел, решил заехать и спросить, прицениться… Открылась гостиница пятого мая, а уже восьмого в нее въехала пожилая семейная пара. Их привлекли низкие цены, выставленные родителями ради рекламы и просто из опасения, что новичков станут игнорировать.
Впрочем, гостиница меня интересовала постольку поскольку. Мы с Севом помогали родителям по мелочам, но в основном занимались своими делами и в обслуживании постояльцев не участвовали. Нет, конечно, мы были рады, все-таки большое дело сделали! Просто для Сева переезд затевался в первую очередь ради привязки мамы к источнику, и стройка казалась чем-то второстепенным, а я изначально считал, что гостиницей будет заниматься Тобиас, на мне лежит поиск дохода и сведений в магическом мире.
Мы перебрались из развалюшки (очень даже неплохо выглядящей благодаря нашим с мамой усилиям) в новый дом. Он стоял в дальнем конце участка и, вместе с парой сараев, надежно закрывал источник от досужих глаз. Магглы, разумеется, узел энергий не заметят, но при проведении некоторых ритуалов лишняя подстраховка не повредит. На первом этаже разместились кухня, ванная с туалетом, небольшая столовая и гостиная комнаты, на втором устроили четыре спальни. Точнее говоря, одна комната должна была стать спальней, но так как родители спали вместе, ее превратили в гибрид библиотеки и кабинета. Еще имелся подвал, половину которого мы с Севом оттяпали в личное пользование под мастерскую и зельеварню. Ничего серьезного здесь не варили, мамины котлы и ценные ингредиенты находились в подвале старого дома под надежными запирающими заклинаниями. Так по технике безопасности полагается, да и просто здравый смысл говорит, что не стоит испарениями дышать.
Естественно, в новом доме подключили камин к сети. За тот же полтинник. Рвачи, могли бы скидку сделать постоянным клиентам.
Я регулярно переписывался с Чоховым. Нельзя сказать, что он воспылал ко мне любовью, но о реалиях русского магического мира говорил охотно и подробно. Чувствовалось, что ему хочется поностальгировать. Мы даже встречались однажды, когда ему потребовалось по делам навестить Косой, посидели часок в кафе. Дети Валентина Ивановича открыли собственную фирму и торговали ингредиентами из Южной Америки, сам он занимался переводами, неплохо разбирался в рунах, консультировал по вопросам шаманизма — словом, крутился, как мог.
Думаю, я ему приглянулся, потому что попыток прервать общение он не делал и даже пригласил вместе посетить Хогсмит. Он давно обещал внучке показать единственную в Британии полностью магическую деревню и решил, что в компании веселее. Поскольку рядом находился Запретный лес и погода стояла теплой, также планировалось нечто вроде пикника, совмещенного с уроком гербологии. Против присутствия Северуса Чохов не возражал.
— Круто! — обрадовался мелкий. — А правда, что в Запретном лесу мантикоры живут?
— Правда, но ты их не увидишь, — я пакостно разрушил сладостные детские мечты. — Возле деревни опасных существ повыбили.
— Ну и ладно, — Сев не выглядел расстроенным. — Там еще единороги должны водиться, или еще кого найдем.
Последние слова Северуса натолкнули меня на неприятную мысль. Хищных зверей вокруг Хогсмита действительно нет, равно как и плотоядных растений, зато ядовитых или обладающих неприятными магическими особенностями хватает. Эффекты некоторых из них безоар не снимает.
— Надо бы тебя кое-чему научить, — озвучил я итог своих размышлений. — Пошли.
Колода карт нашлась в гостиной, лежала в шкатулке на полке. На столик легло около десятка картинок с одинаковыми рубашками, больше не требовалось. На глазах у предвкушающего Сева я взял одну, ногтем прочертил на лицевой стороне руну Соулу и отдал мелкому вместе с остальной пачкой:
— Перемешай и разложи в ряд.
Когда брат выполнил указание, я демонстративно медленно провел над раскладом ладонью и выбрал карту:
— Вот эта.
— Здорово! — восхитился Сев. — Как ты это делаешь?
— Магу не нужны инструменты, чтобы почувствовать магию, — для начала мне пришлось прочесть небольшую лекцию. — Палочка, всевидящие очки или прочие артефакты обеспечивают более тонкую настройку или помогают работать с какой-то конкретной областью. Но понять, что какой-то предмет или местность излучает энергию, организм способен самостоятельно. Рядом с привидениями чувствуется холод, вызванный оттоком силы, проклятые вещи не хочется брать в руки, живых источников магии — единорогов — наоборот, хочется погладить, приласкать. Минимальный уровень чувствительности есть у всех, даже у магглов, просто некоторые его развивают, а некоторые предпочитают полагаться на костыли. Сильными волшебниками последние не становятся никогда.
Собиратели растений способны почуять нужную травку на расстоянии полностью развернутой ауры, то есть от двух до пяти шагов. Опытные зельевары определяют качество ингредиентов и зелий без дополнительных проверок. Это, конечно, высший пилотаж, до которого работать и работать, но изучить до пятницы основы мы успеем. Давай, приступай.
Северусу пока незачем знать, что чувствительность к магии взломщики проклятий тренируют в первую очередь. Да, умение само по себе очень полезное, но при их профессии — жизненно необходимое. Ни к чему брату такие специфические подробности, парень и без лишних стимулов показывает увлеченность чернотой. Кровь Принцев дает себя знать плюс желание понять, чем мать болеет, сверху накладывается мальчишеский интерес ко всему запретному, в результате имеем потенциального темного мага. Или, как минимум, человека, готового пойти по скользкой дорожке.

Деревушка Хогсмид считается единственным местом Британии, где живут только маги, хотя это не совсем верно. В Сноудонии есть поселение волшебников, куда не пускают посторонних, давно известна община на острове Мэн, магглы из Годриковой лощины обязательно связаны родством с той или иной магической семьей. Деревни оборотней тоже стоят уединенно, подальше от досужих глаз.
Магазинов, лавок и лавчонок в Хогсмиде много, и они все разные. С Лондоном, разумеется, не сравнить, но с точки зрения школьника выбор более чем богатый. Хогвартс оказывает большое влияние на жизнь деревни, она возникла и существует благодаря выпускникам, не желавшим удаляться от своей альма-матер. В средние века магглорожденным, закончившим ученичество, особо идти было некуда. Среди магглов свирепствовала церковь, в магическом мире без покровителя тоже легко жизни лишиться, вот и кучковались грязнокровки неподалеку от могучих стен, за которыми рассчитывали найти защиту в случае чего. Строили дома, женились, заводили детей и внуков. Со временем выросла целая деревня.
Местом встречи Валентин Иванович назначил отделение совиной почты, где находился общественный камин. Мы прибыли заранее, минут за пятнадцать. Разумеется, внутреннее шило Сева немедленно побудило его искать подвигов, и он потянул меня в ближайшую дверь, по странному совпадению оказавшейся черным входом в ратушу. Надо же, здесь есть местное самоуправление, они даже мэра выбирают. К сожалению, знакомство с цитаделью туземной политики вышло коротким — нас поймал и вытолкал на улицу какой-то клерк, обвинив в попытке пробраться в архив с неясными, но безусловно преступными намерениями. Пришлось идти обратно на почту.
Практически одновременно с нашим нетриумфальным возращением камин полыхнул, и оттуда выбрались две фигуры в дорожных мантиях. Девочка, на вид ровесница Сева, и несущий в руке рюкзак Чохов. Они отряхнули пепел (неизбежный спутник путешественников по каминной сети), огляделись и подошли к нам.
— Здравствуйте, Хальвдан, — этикет в части знакомств у магов и магглов отличается слабо, первым здоровается старший. — Разрешите представить вам мою внучку, Анну Чохову.
— Рад знакомству, мисс Чохова.
Слегка смущенная девочка сделала книксен и выразилась в том духе, что ей тоже приятно.
— В свою очередь, позвольте представить вам моего брата Северуса Снейпа. Северус, это Валентин Иванович Чохов, мой добрый знакомый. Мисс Анна Чохова.
— Чрезвычайно польщен, сэр! — мелкий с серьезным видом поклонился.
После процедуры знакомства мы вышли на главную улицу деревни и направились куда глаза глядят. Младшие немного дичились, посматривая друг на друга с интересом и настороженностью, что совсем меня не волновало — зная брата, уверен, девчонку он разговорит. Все-таки среда оказывает колоссальное влияние на личность ребенка, чему Северус живой пример. Профессор Снейп, показанный в фильмах, был желчным, язвительным, саркастичным ублюдком, хотя и с принципами. Мой брат тоже не лапушка, язычок у него острый, но ненависть к миру из него волнами не прет.
Определенной цели у нас не было, бродили по деревеньке просто так. В пятницу здесь народу немного, только местные да еще немногочисленные посетители, они же покупатели. Кто-то приезжает ради магазинов, предлагающих широчайший выбор ширпотреба, другие договариваются с мастерами, третьи нацелились на Запретный лес. Весна же, самая пора растениям силой наливаться. Жители глубинки шли за покупками в «Шапку-невидимку», торговавшую одеждой более дешевой, чем мадам Малкин или тем более «Твилфитт и Таттинг». Влюбленные парочки сидели в кафе мадемуазель Паддифут, менявшей название своего заведения не реже одного раза в год и оттого никем не запоминаемое. Неприметная дверь между двух лавок оказалась входом в общественную библиотеку, на задворках обнаружился уютный бар с неплохой кухней. Такое впечатление, что хогсмидские заведения неявно делятся на две категории — для учеников Хогвартса и для всех остальных. Нам больше понравились вторые.
Оказалось, в местных лавках тоже можно найти кое-что интересное, надо только поискать. Северус застрял в магазинчике зельевара, убеждая меня купить котел с полыми стенками и залитым внутрь маслом в подарок маме. Идея неплохая. Котел мастерский, для зелий, требующих равномерного нагрева, Эйлин с недавних пор начала готовить такие и специализированный инструмент ей нужен. Валентин Иванович долго приценивался в лавке артефактора к сундуку с наложенными защитными чарами, но со вздохом отказался. Дороговато.
— Сыновья получили в министерстве лицензию на поставку ингредиентов четвертой степени опасности, — пояснил он. — Теперь ищем, в чем перевозить.
— В Лондоне, в Косом, есть лавка мистера Холмса, — отрекламировал я знакомого продавца. — У него не смотрели?
— Он запросил двести галлеонов за ящик с ребром три фута, — поморщился Чохов. — Нам кажется, тара должна стоить поменьше.
— Почему же? Защищенный сундук объемом в один куб работы мастера примерно столько и стоит. Подмастерье возьмет галлеонов сто тридцать — сто пятьдесят. Конечно, можно нанять специалиста без официального звания, они берут значительно дешевле, только их изделия, скажем так, без гарантии качества.
— Петр нашел одного такого и остался им недоволен.
— Вы могли бы и сами изготовить нужный артефакт, — заметил я. — С вашими-то познаниями в рунах.
— Мне никогда не давалось зачарование предметов, я больше ритуалист.
Мелкий подергал меня за рукав.
— Твоя шкатулка пятерку держала, так? — заговорщицким шепотом уточнил он.
— Да, но я убил на нее четыре месяца.
Причем переделывал два раза. И все равно шкатулку пришлось выбрасывать после того, как в ней меньше суток пролежал безымянный ножик.
— В вашем возрасте это просто прекрасный результат, — прищурился Чохов. — У кого вы учились?
— У нашей матери, — сообразить, с какой целью задан вопрос, было несложно. — Хотите предложить ей заказ?
— Если ей подойдут наши условия.
— Я передам маме ваше предложение, но должен сразу предупредить — она в первую очередь зельевар.
— Моя мама тоже зелья варит, — тихо сказала Аня. — И одежду с оберегами шьет. Вот такую.
По рукавам и короткому вороту мантии девочки плавно извивались чуть заметные линии орнамента из трав, складывающиеся в символы огамы. Распространенный метод, древнейшая женская магия, известная всем народам. Похоже, мать заботится о дочери, раз и одежду заговорила, и браслетик на руке болтается непростой, и косички перетянуты шнурком с узелками. Не удивлюсь, если ткань она тоже ткала сама.
— Хорошая работа, — похвалил я. — Мы как-то привыкли обходиться амулетами.
— Еще волосы мажем, — вставил Сев. — Чтобы порчу на выпавшие не навели.
— Я не люблю, когда волосы слипшиеся.
— Тогда носи венчик, который тебе папа подарил, — посоветовал Ане дедушка.
— У меня от него голова болит!
На вдумчивое изучение деревни ушло два с лишним часа, причем мы не заходили в одиозные места наподобие «Кабаньей башки» или лавки Гнуса Сандерса, редкого поганца, периодически сбывавшего товар на рынке в Лютном. Прошли мимо ожидаемо пустого домика Мэй — весной вся ее семья пропадала в лесу, собирала растения на продажу. У старухи две дочери, обе неудачно замужем, и сын-шалопай в Австралии, из четырех внучек старшая учится на Хаффлпаффе, остальные еще малы. Хотя уже работают.
Для нас сбор ингредиентов не критичен, но лишними те же корни одуванчика или соцветия беляники не будут. Впрочем, что я говорю — волшебник обязан понимать дикую природу и не бояться ее, иначе он никогда не почувствует себя частью мира. Надо мне с Севом, пожалуй, летом в поход сходить… У магглов палатки не такие комфортные, зато надежнее, заклинания расширения пространства с них в самый неожиданный момент беспричинно не слетают.
После Хогсмида, недолго отдохнув в кафешке, пошли в лес. Отходить от деревни далеко не имело смысла, мы же фактически просто гуляли, поэтому маршрут выбрали вдоль тропинки, ведущей в Хогвартс, подальше от озера. И безопасно, и с двинутыми на голову кентаврами не встретимся, в то же время, кое-какие травки по пути соберем. Младшие, как и предполагалось, нашли общий язык и шли чуть впереди, рассказывая друг другу дичайшие истории и периодически привлекая нас в качестве арбитров. Мы с Чоховым непроизвольно разошлись в стороны, прикрывая. Да, считается, что зона леса вблизи от человеческих поселений чиста. Ну и что?
Замок открылся внезапно. Буквально только что мы шли, переговариваясь, дети хвастались находками друг перед другом и вдруг деревья расступились, открывая вид на могучее строение. Серый камень стен внушал уважение, массивная центральная башня не намекала — прямо говорила о военном прошлом здания. Чувствовалось, что изначально Хогвартс создавался как укрепление, более изящные башенки и часть корпусов пристроили позднее и они не несли печати голой функциональности.
— Красиво! — выдохнула Аня.
— Ага, здорово! — присоединился Сев. — Я здесь буду учиться!
— Я тоже!
Для впервые увидевшего средневековый замок ребенка Хогвартс действительно выглядел невероятно, особенно учитывая восемь этажей высоты. Аня стояла, замерев, и буквально впитывала чудесное для нее зрелище. Навещавший Лондон Сев проникся в меньшей степени, хотя он тоже любовался видом. Это вы, ребята, баварский Нойшвайнштайн не видели, вот где настоящая сказка, причем без капли магии. Или Кенигштайн недалеко от Дрездена — мощь, воплощенная в камне.
— Невестка настаивает, что мы должны отправить Аню сюда, — тихо сказал Валентин Иванович. — Наверное, так и сделаем.
— Хогвартс дает не столько знания, сколько связи, — прокомментировал я. — Его выпускники с гарантией найдут работу, у них есть знакомства в любом отделе министерства. Если не планируете уезжать из Англии, то учеба здесь действительно имеет смысл.
— От добра добра не ищут, — на русском ответил глава семьи. — В Англии, по крайней мере, спокойно.
Да, спокойно. После принятия «Кодекса согласия» междоусобные свары знатных родов сошли на нет, последняя крупная свара случилась больше ста лет назад. Гриндевальд обломал об остров зубы, два десанта служащих ему магов потерпели поражение и были уничтожены. По сравнению с кипящей Югославией или сборной северо-американской солянкой у нас и впрямь тишь, гладь, да божья благодать. Есть, правда, честолюбивый мистер Риддл с грандиозными планами…
Но тут все зависит от меня.

Стоит ли принимать предложение Чохова, мы с матерью думали вместе. Несмотря на все мои успехи, как рунист она все-таки посильнее, зато я лучше разбираюсь в материалах и имею практический опыт создания хранилища. Задача лежала почти на пределе наших умений, хотелось попробовать и в то же время было боязно опозориться. Обсуждали долго, к определенному решению так и не пришли. Нужно уточнить у Валентина Ивановича, в каких условиях собираются использовать сундук, каковы точные характеристики перевозимого груза и тому подобное, и только тогда можно давать ответ.
Зачарованием предметов занимаются все волшебники, у кого ни спроси, хотя бы один примитивный артефакт создал. Девяносто процентов таких поделок теряют вложенные свойства в течение ближайшего года, цена им невелика. Серьезные вещи, служащие поколениям и не нуждающиеся в ремонте, изготавливаются профессионалами, с большим пиететом относящимися к своему труду. Высоко котируются изделия гоблинов, но, к примеру, думосбросы сделать они не в состоянии, пророческие шары тоже лучше заказывать у людей.
С давних времен возникла проблема: как отличить качественную вещь от халтуры? Про китайцев в Европе еще не слышали, а с подделками уже пытались бороться. Наиболее простым и успешным выходом стало объединение мастеров в Гильдии, следившие за качеством изделий и присваивавшие звания на основании аттестации. То есть так предполагалось в теории — на практике стать сначала подмастерьем, потом мастером без протекции было очень сложно. Для борьбы со злоупотреблениями веке в восемнадцатом министерство ввело нейтральный институт оценки и включило в свою структуру отдел выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов, но не сказать, чтобы они идеально работали.
Короче говоря, я отослал Чохову письмо с вопросами и предложением новой встречи, а сам отправился в Лютный. Навестить Мэй.
Бизнес старухи шел хорошо. Она установила нормальный прилавок, ассортимент расширился и теперь включал не только сезонные товары или ручные поделки непонятного назначения, но и вещи, чье назначение доступно пониманию неподготовленного разума. Перья, чернила, зачарованные тетради и прочие письменные принадлежности лежали в отдельном уголке, дожидаясь своего покупателя. Разумно — стоят они дешево, зато спрос есть всегда.
Приятно видеть, что заплаченными тобой деньгами распорядились с умом.
Моему появлению Мэй обрадовалась, и не только потому, что лелеяла некие планы в отношении меня и своих внучек — вполне возможно, я параноик и никаких планов нет. Просто ей приятно видеть своего ученика, и она чувствует мое к ней хорошее отношение. Старая Мэй ведь неплохой человек, трудится с утра до ночи и о семье заботится. Внучки ее одеты просто, но добротно, и сережки-обереги носят из настоящего серебра работы умелого ювелира. Дом у них старый, давно не крашеный, по первому впечатлению насквозь продуваемый… Только я теперь, после самостоятельного ремонта «здания исторического значения», будь оно проклято, знаю, на что внимание обращать. Крепкий у Мэй дом, еще не один десяток лет простоит.
И плевать, что старуха иногда, пользуясь Голосом, втюхивает покупателям лишний товар. У каждого свои мелкие недостатки.
— Явился, — пропела Мэй, накидывая «полог невнимания». Теперь лавку увидит только тот, кто направляется конкретно сюда, остальные пройдут мимо. — Совсем забыл старую.
— Тебя не застать. Вчера мимо вашего дома проходил, так он пустой, даже собака не брехает.
— Что ж ты хочешь? Самое время в лес идти!
Рядовому мага присутствие при разговоре двух владеющих Голосом доставляет колоссальное эстетическое удовольствие. Мы не возбуждаем похоти, как вейлы, не погружаем в сладкий сон, подобно сиренам, нас просто очень приятно слушать. Людям хочется сидеть, прикрыв глаза, они превращаются в меломанов, услышавших арию в идеальном исполнении. До тех пор, пока не прозвучит приказ, они с места не сдвинутся. Сильный маг способен закрыться от воздействия или сбросить его силой воли, хотя в той или иной степени поддаются все, за исключением опытных окклюментов.
Чем опытнее мастер Голоса, тем сложнее ему сопротивляться и в то же время крепче его собственный иммунитет. На Мэй мои жалкие потуги не действовали вообще, мне приходилось периодически напоминать себе о необходимости сосредоточиться.
— Почему только лес? Ты сильная ведьма и хороший герболог, могла бы завести свою теплицу, и не одну.
— Да было у меня все, — махнула рукой старуха. — И теплицы, и ферма своя, где мы с мужем жили. Все пришлось продать. Сначала дочь старшенькая, Келли, под бомбежку попала, и на лечение много денег требовалось. Муж со злости записался в ополчение, так его во время битвы под Лох-Лейном гриндевальдовы маги убили. Потом Алекс, голова дурная, дел наворотил, все имущество на взятки аврорам ушло. А все равно я Арианрод в Хогвартс отправила! Время придет, она еще род возродит!
Прежде Мэй ни разу не упоминала, из какой семьи происходит, и я заколебался — стоит ли расспрашивать? Среди волшебников не принято уточнять, если человек не хочет оглашать фамилию. Тема происхождения сама по себе очень деликатна, и вдвойне осторожнее нужно вести себя с возможным изгнанником. Мало ли, по какой причине произошел разрыв? Далеко не все ушедшие признаются предателями крови, этот титул еще надо заслужить.
— Не для передачи, — поняла мои затруднения Мэй. Когда я согласно кивнул, она начала объяснять. — У нас, Бриннов, наследование по женской линии идет. Мать моя из дома с игроком сбежала, оттого род ни ее, ни меня не принял. Келли и Гладис может и подошли бы, да только силенок у них маловато, не переживут они принятие наследия. А внучка справится.
— Если только ей не объяснят, что родовая магия — ненужный пережиток прошлого. Не любит Дамблдор старых традиций.
— Не объяснят! — расхохоталась наставница, и ее смех незримыми волнами ударил по стенам лавки. — Она у меня такая! Сама кому хочешь объяснит!
Ее Голос продавил мою защиту, пришлось немного подождать, пока не пройдет навеянная эйфория и я снова не начну соображать.
— Очнулся? — Мэй выглядела довольной. — Не зевай!
— Ладно, ты опять выиграла, держи свой кнат, — медная монетка перекочевала из рук в руки. — Вот так и складываются состояния.
— Еще воровством, но тут сноровка нужна.
— Тоже верно.
Проболтали мы еще полчаса, затем к Мэй пришел покупатель и она меня выгнала. Устроила наставница сегодня день открытий, ничего не скажешь. Если наследование идет по женской линии, то это минимум вторая волна, больше полутора тысяч лет истории. Правильно их семья хочет вернуть наследие, с такой силой вопрос получения собственной усадьбы и безбедной достойной жизни становится чисто техническим. Тем более что шансы Арианрод надеть перстень главы рода Бринн велики. Четвертое поколение все-таки.
Наша мать Принцем не станет никогда. Ни при каких условиях. Мы с Севом… Крайне маловероятно. А вот наши дети или тем более внуки при соблюдении кое-каких условий вполне способны возродить род Принц со всеми полагающимися атрибутами — доступом в мэнор, подтверждением долгов и обязательств, креслом в Визенгамоте и всем остальным. Главное, проклятий не насобирать и от кровных врагов уберечься.
Хотя в нашем случае все будет не так просто. Чем могущественнее род, чем чаще его представители становились мастерами или даже великими магами, заключали договора с сильными иномировыми сущностями, разрабатывали собственные заклинания и влезали не в свои дела, оставляя яркий след в истории, тем более высокие требования предъявляются к претенденту.
Солнышко стояло высоко, темнота наступит не скоро. Дома меня так рано еще никто не ждал, и я решил побродить еще по рынку. Желание оказалось очень правильным, потому что Ник-Проныра буквально только что продал мистеру Филипсу Единый атлас каминных сетей. Книжка была потрепанной, но рабочей, то есть обновлялась в соответствии с министерским реестром и точно отображала состояние того или иного камина. Не знаю, у кого ее Ник спер, обычно такие справочники хранят в кабинетах или защищенных библиотеках, а взломом Проныра не занимается. Сам он клялся-божился, что нашел книгу на помойке, и только поэтому Филипс согласился у него, стукачка аврорского, что-то купить. Ну и мне, соответственно, с небольшой наценкой перепродать.
В магическом мире нет налогов. Вообще. Ни подоходного, ни прибыли, ни НДС или любого иного. Стоило мне узнать об этом потрясающем факте, как в голове немедленно сформировался логичный вопрос: на какие шиши существует министерство? Оно ведь работает, его сотрудники получают зарплату, и неплохую, покупаются разные материалы, да хоть те же чернила и пергамент, здание чинится, подрядчики выполняют заказы и все в том же духе. Стал разбираться. Оказалось, источников дохода целых два. Во-первых, монополия на производство ряда товаров. Изготовление дымолетного пороха, частей заготовок для метел, выращивание некоторых магических существ вроде драконов строго запрещено частным лицам, правом на эти виды деятельности обладает только министерство. Во-вторых, широко распространено лицензирование. Провоз товаров внутрь страны и за рубеж облагается пошлинами, на изготовление зелий выше второго класса выдается патент, право изготавливать определенные артефакты или, скажем, работать с пространственными чарами тоже оплачивается в казну. Конечно, нарушений масса. В Лютном народ за сикль удавится, отдавать свои деньги незнакомым дядям считается здесь жутким моветоном. Неудивительно, что их постоянно трясут авроры — среди которых мало боевиков, зато очень много хороших следователей.
Мама недавно купила патент зельевара, просто отослала сову с письмом и деньгами, а обратно получила справку с печатью. Всего два галлеона, срок неограничен. Правда, нельзя работать с ингредиентами закрытого списка и варить зелья мастерского уровня, но и то, и другое в доме появляется редко.
Одним из видов услуг, оказываемых министерством, является издание разных сборников и справочников. Статистика, бюллетени, кодексы, постановления, пособия для магглорожденных или путешественников по другим странам — чего там только нет. Каждый начальник стремиться напечатать нечто свое, потому что часть прибыли от реализации книги пойдет на нужды его отдела. Правда, купить можно далеко не все и не всем. Некоторые вещи издаются ограниченным тиражом и продаются ограниченному кругу лиц, например, только чиновникам или только в определенном магазине с закрытым доступом. Есть такой, на уровне один расположен.
Атлас, купленный мной за полцены, принадлежал именно к «закрытой» категории. Информации в нем содержалось слишком много. Полный список каминов, общественных и частных, с фамилиями владельцев, графики отключения, привязка общественных каминов к карте Англии — лакомые сведения для мошенника или интригана. Года через три-четыре они мне ох как понадобятся. Ну а пока…
Пальцы раскрыли книгу на нужной странице и слегка постучали по одному из адресов. Малфой-мэнор, Абраксас Малфой.
Не пора ли познакомиться?

Глава 8

Карманный памятник архитектуры, снести который нам по-прежнему запрещали бюрократы, в теории удалось приспособить для чего-то полезного. Не считая маминой лаборатории, разумеется. Родители решили устроить на первом этаже своеобразный исторический уголок и приглашать туристов на экскурсии, даже предварительно договорились с парочкой местных гидов. В этом году привести здание в надлежащий вид мы не успеем, да и денег маловато, зато в следующем нас ожидает нашествие скучающих старушек и влюбленных парочек, страдающих избытком свободного времени.
Я спустился вниз по лестнице, ведущей в подвал, где с удивлением обозрел странную картину. Перед чуть приоткрытой дверью на коврике, подогнув ноги и зажав в руке палочку, сидела мать и напряженно высматривала нечто в щелочку.
— Что там такое интересное?
— Пока ничего, — обернулась на голос мама. — Пытаюсь завести пепловея.
— На яйцах хочешь сэкономить? — догадался я.
— Просто прикинула, сколько зелья для пропитки понадобиться, и меня, как ты выражаешься, принялась душить внутренняя жаба.
— А, кстати, сколько?
— Примерно три литра.
Предложение Чохова мы приняли, но с оговорками. После изготовления сундука изделие будет представлено в комиссию по артефактам в министерстве, и, если заключение тамошних экспертов окажется положительным, тогда договор посчитается выполненным. Срок работы согласовали в один месяц. За все про все нам заплатят двадцать галлеонов, что отобьет затраты на материал, вдобавок Валентин Иванович обязался выступить репетитором и подтянуть меня по трансфигурации до уровня уверенной сдачи СОВ. Он, оказывается, неплохо ей владел. Сделка для нас выгодная, потому что обычно репетиторы брали не меньше галлеона за занятие.
— Так тебя лучше не отвлекать? Я могу позже подойти.
— Присаживайся, — слегка подвинулась мама, заодно увеличивая коврик в размерах. — Ты чего-то хотел?
— Поговорить. — Я уселся, скрестив ноги по-турецки, лицом к ней. — У меня два вопроса, точнее, вопрос и предложение. Во-первых, мне все надоело. Жизнь полна страданий, ее наполняют тусклые серые будни. Мы идем по дороге, в конце которой есть только смерть. И лишь редкие минуты бытия расцветают яркими красками, позволяя и дальше влачить тяжкую ношу … мнээ… В общем, ты поняла.
— Прелюдию я оценила, но не поняла, к чему она.
— Хочу в отпуск!
В ответ на прозвучавшее заявление мама иронично улыбнулась и поощряющее кивнула. Продолжай, дескать.
— Совершенно серьезно говорю. Усталость накопилась, хочу отдохнуть. Я же никуда не выбираюсь, если приглядеться, все время по одному маршруту: дом, Косой-Лютный, иногда Хогсмит.
— В то время как тебе хотелось бы съездить во Францию, — поджала губы мать.
Ну, сколько можно вспоминать! Всего один раз-то и было! Тем более что перевозили мы не какую-то тяжелую дрянь, а вполне себе элитный кокаин, стандартное топливо европейской богемы. У нас тоже есть принципы.
— Не подскажешь, откуда в твоей лаборатории взялись эти балки?
— Не увиливай от темы! — возмутилась, даже не покраснев, мама.
Изначально в доме подвала как такового не было, имелся только небольшой ледник для хранения продуктов. Потом пришла Эйлин Снейп с палочкой, убрала несколько десятков кубометров породы, укрепила стены и потолок, пробила отверстия для вентиляции и наложила искусных мороков, получив в результате надежно укрытую от глаз магглов лабораторию. Причем потолок она укрепляла не одними чарами, но и железобетонными подпорками, о происхождении которых старательно умалчивала.
— Да нет, я хочу сходить в поход с палаткой. Мелкого прихвачу, заберусь куда-нибудь в глушь, где можно спокойно костер жечь и рыбу ловить без лицензии.
— В дикую местность?!
— Откуда в Англии дикая местность? Народ на головах друг у друга сидит. Впрочем, на всякий случай возьму с собой палочку и каждый вечер обязуюсь отчитываться через сквозное зеркало.
— Все равно опасно.
— Было бы опасно, мелкого я бы дома оставил. Мама, не переживай, мы всего на несколько дней уйдем. — Недовольное и скептическое выражение не желало покидать её лицо. — Словом, принимай свое положительное решение и перейдем к следующему вопросу.
— Что еще ты придумал?
— Мне просто нужны кое-какие сведения личного характера.
Все-таки у нее невероятно живая мимика. Вот как можно, не произнеся ни слова, взглядом выразить возмущенное «Ты какие вопросы матери задаешь!!!»?
— Северус — не я, ему хочется пойти в Хогвартс, — пришлось зайти издалека. — Он уже сейчас готовится к поступлению, даже программу изучил. Мне кажется, будет лучше, если в школе к моменту поступления у него будут свои знакомые. У тебя остались какие-нибудь подруги в магическом мире, желательно со своими детьми?
— Нет, — печально ответила мама. — Хонор умерла, Бетси вышла замуж и уехала в Италию, остальные… Эйлин Снейп — вовсе не то же, что Эйлин Принц.
— Понятно. Ты как-то раз упоминала фамилию Малфой?
— Абраксас, муж Хонор. Она нас и познакомила. Только перед самой свадьбой с Тобиасом мы с Абраксасом жутко поругались, я ему много чего наговорила, он тоже в долгу не остался… Забудь про него.
Извини, мама, не получится. Не знаю как, но вы с лордом Малфоем помиритесь, пусть сейчас ты и считаешь иначе.
— Извини, что побеспокоил, — поднялся я с коврика. — Всего лишь хотел понять, насколько часто таскать с собой мелкого в Косой.
— В Косой можешь, в Лютный не заходите. И про поход я еще ничего не решила!

Тем же вечером Сев дал родителям честное слово во всем слушаться старшего брата, в чем необходимости не было совершенно — старшего брата он будет слушаться в любом случае. И, разумеется, сразу нас не отпустили. Отец потребовал сказать, куда конкретно мы пойдем, на сколько дней, что с собой возьмем, мать вспомнила о немногочисленных английских стаях оборотней и снова начала сомневаться.
Подготовка растянулась на месяц с лишним. Сначала мы с мелким внимательно проштудировали каминный кодекс и отметили на большой карте Великобритании все поселения магов, кое-какие мэноры и поместья, принадлежащие магическим семьям (правда, эту информацию составители не указывали, и потому отметок было всего ничего) и общественные порталы вне селений. Выбрали десяток каминов, стоящих в лесах. Сходили в местную библиотеку, где обложились справочниками по географии и туризму, выясняя, живут ли магглы в избранных местах и если да, то насколько плотно. Купили двухместную палатку, крепкие походные ботинки, плащи-дождевики и кучу всякой мелочи, которая вроде и не нужна, а лучше пусть будет. Я посетил министерство, в бюро регистрации и контроля оборотней уточнил, не проживают ли их подопечные в районе нашего предстоящего отдыха. Можно было бы ограничиться письмом, но я с недавних пор старался использовать каждую возможность для знакомства с чиновниками. Магический мир держится на личных связях, да и просто полезно знать, как система работает.
Ответственности за исполнение контракта с Чоховым с меня никто не снимал, и это тоже удлинило сроки подготовки. Очень сложный заказ, причем как с точки зрения мастерства, так и в организационном плане. Одни только дубовые доски чего достать стоило! Англия — не Россия, здесь нельзя взять топор, отъехать подальше в лес и срубить, что тебе нужно. Мгновенно лесник прибежит и штраф выпишет. В маггловских магазинах дерево либо уже обработано химией, либо неподходящих пород, либо срублено неизвестно когда, кем и чем, то есть для наших целей не подходит. К счастью, нашлась лавка в Хогсмиде, продававшая доски нужных размеров.
Будущие стенки сундука на двенадцать дней положили пропитываться зельем и приступили к стальным частям. Сначала расплавили на магическом огне килограмм гвоздей, полученный слиток на три дня зарыли в землю, в специальном месте, принеся в жертву кровь, молоко и мед. Потом очищенный металл вынули, разделили на части и магией придали им нужную форму, одновременно выгравировав на поверхности подходящие комбинации рун. Дело происходило в полнолуние, так что рунескрипты получились очень сильными. Достали доски, проверили на крепость, — отец бил по образцу шестнадцатикилограммовой кувалдой, никаких следов не осталось — еще дополнительно зачаровали от внешних воздействий. Наконец собрали сундук, поставили его в источник, и мама провела ритуал единения, превращая отдельные куски в нечто большее, чем сумма деталей. Устали жутко, весь следующий день отсыпались.
И только после того, как готовый артефакт под расписку сдали в министерство, на проверку, мы с мелким отправились в поход.
— Сейчас раннее утро, и солнце встает на востоке, — объяснял я азы ориентирования. — Значит, нам в ту сторону. Пошли.
— Как думаешь, в речке купаться можно?
— Посмотрим, когда дойдем.
Лето в Шотландии, мягко говоря, не похоже на египетское. Или турецкое, или любое другое, если брать курортные страны. Солнышко светит, и море относительно недалеко, однако холодные ветра с гор и близость к Ледовитому океану придают климату особую изюминку, превращающую аборигенов в ходячий идеал призывной комиссии. Недаром шотландцы прославились в европейских войнах как прекрасные наемники, здоровье у них крепчайшее.
Топать пришлось часа три. Северус к долгим переходам не привычен, я тоже на длинные дистанции в новой жизни не ходил, поэтому шли не торопясь, с перекусами. В обществе мы не нуждались и единственную ферму, попавшуюся на пути, обошли по широкой дуге, не потревожив собак. Небо затянуло облаками и солнышко грело не сказать, что очень сильно. Впрочем, если продавец в Лютном не врал, с данным обстоятельством можно бороться.
Устроиться мы хотели на речке. Карта утверждала, что здесь должна протекать небольшая такая речушка, собиравшаяся из горных ручейков и впадавшая в море. Еще неподалеку имелось озеро с рыбалкой и кемпингами, но там вся земля принадлежала частным владельцам. К сожалению, вышло немного иначе.
— Ничего, теплая, — мелкий проверил воду рукой. — Купаться можно.
— Сначала место подходящее для лагеря найдем, потом искупаемся.
— А что тебе здесь не нравится?
— Ветер. Место открытое, — объяснил я. — Костер издалека видно. Можно в тех холмах устроиться, но, если дождь пойдет, лагерь подтопит. Давай-ка пройдемся вдоль реки, впереди, кажется, рощица имеется.
— Маленькая она какая-то.
— Чего ж ты хочешь от предгорья?
Лесок вырос слегка на отшибе, подходя к воде узким клином. Почва каменистая, кроме вереска на ней почти ничего не растет, только такие рощицы изредка попадаются. Среди деревьев оказалось намного веселее и интереснее, мы быстро нашли крохотную полянку и принялись устанавливать палатку.
Эта зараза вытянула из нас все нервы. Палатка (двухместная, напомню) мало того, что оказалась жутко тяжелой — ладно, с безразмерной сумкой вес не критичен. Так в ней еще и элементов куча! Трубки полые, колышки, шнурки, мутного назначения сетки. Пошили ее из брезента, материала не влагостойкого, поэтому еще дома мама наложила на ткань водоотталкивающие чары. Счастье великое, что в чехле лежала инструкция! Только благодаря рисунку нам удалось разобраться, что куда втыкать и привязывать, и то мы возились больше двух часов. Сначала место готовили, очищали от шишек и веток, потом палатку растягивали и окапывали, еще будущее кострище камнями обложили. С непривычки вымотались просто зверски.
Банку разогретых консервов, рис с тушеной говядиной, мелкий смолотил не прожевывая. Только ложка стучала. На подстилку из пенки он отвалился с надувшимся брюшком и тяжело отдуваясь.
— Объелся?
— Ага, — Сев устроился поудобнее, укрывшись пледом и подставив спину пробивавшемуся между ветвей солнцу. — Что дальше делать будем? На рыбалку пойдем?
— Рыбачить пойдем завтра с утра, сегодня лагерь до конца обустроить надо.
— Так мы ж вроде все сделали уже?
— Мы не знаем, насколько здесь задержимся, поэтому нужен туалет, — объяснил я. — Потом лесок и ближайшие окрестности обежим, проверим на предмет всяких неожиданностей. Искупнемся, выберем место для завтрашней рыбалки, потом ужинать захочется. Ночь быстро наступит.
— Нее, мне хотя бы минут двадцать поваляться, — выдохнул мелкий. — Пока все не переварится.
— Подвинься, — я растянулся рядом. — Устроим себе тихий час. Если хочешь, поспи, я вот книжку почитаю.
— Это у тебя что? — немедленно сунул он любопытный нос в прошнурованную тетрадь, брошенную мной на пенку.
— Исследование одного мага рыбацких традиций управления погодой. Он жил в прошлом веке и часто путешествовал по Шотландии, Норвегии, русскому северу, по Балтике много плавал. Часто наблюдал за тем, как местные волшебники высвистывали нужный ветер или успокаивали море, находили рыбные косяки или пропавших сородичей. Все, что слышал и видел, чему его научили, записывал в тетрадку, даже нашел музыканта, который мелодии свиста переложил на ноты. Ну а потом его записи неведомыми путями оказались в Лютном, где я их и купил.
— Ты же нот не знаешь.
— Зато их знает руководитель твоего школьного ансамбля. Он по моей просьбе насвистел призыв южного ветра, а я запомнил и попробую повторить. Народа здесь нет, никто не заметит, тренироваться можно спокойно.
— А Надзор?
— Он в основном на палочку реагирует. Не заметит.
— Я тоже хочу! — заявил Сев.
Пришлось пообещать:
— Когда освою — научу.
Заклинание Надзора обойти легче легкого, надо только понимать, как. Для детей ведь разрабатывалось, особых изысков в нем нет. Два следящих компонента, на палочке и на доме, с гарантией сообщат министерству о любых трепыханиях магглорожденного и позволят принять соответствующие меры. Почему магглорожденного? Потому что чистокровный или полукровка практически всегда имеет возможность воспользоваться палочкой родителей или, если он не особо законопослушен, приобрести вторую, без следилки, как это сделал я. В мэнорах или родовых поместьях с их веками накладываемой защитой можно и основной колдовать, все равно сигнал без хозяйского разрешения никуда не уйдет. Второй компонент, контролирующее заклинание на доме, на жилищах магов накладывать не принято, вроде бы даже соответствующее постановление Визенгамота от тысяча семьсот какого-то года есть.
Существуют артефакторные системы отдела тайн, отслеживающие применение на территории Англии призывов демонов, шаманских обрядов гоблинов, практику магии смерти и прочую чернуху. Известно о них мало, только то, что они есть и работают. Но, опять-таки из личного опыта, обмануть их можно, хотя и посложнее, чем обычный Надзор.

Все-таки устали мы сильно. От непривычно долгой ходьбы ноги болели, с пенки слезали с трудом, со стонами, шевелиться и что-то делать не хотелось совершенно. Увы, пришлось, причем справились без зелий. После того, как мы соединенными усилиями выкопали за дальними кустами яму и устроили примитивный туалет, стало полегче, и мы отправились на короткий обход территории.
Дикие звери стараются людям на глаза не попадаться, поэтому их мы не боялись. Но нужно же знать, куда стоит ходить, а куда нет, где здесь овраги, скалы, полянки с цветами, читай ингредиентами. Время свободное будет, насобираем.
Пусть лес, как я уже говорил, особыми размерами не отличался, все-таки на его обход потребовалось время. Мелкого носило по буеракам, просто удивительно, как он себе ноги не переломал. Нет, бегает, залезает во все дыры, даже в совсем темные.
— Халь!
Голос спокойный, значит, ни во что не влип.
— Что тебе?
— Здесь какая-то магия!
Сначала я хотел возразить, мол, откуда ей здесь взяться, но в последний момент осекся. Всякое бывает. Артефакты бесхозные валяются, драконьи кости в маггловских музеях под видом динозавров выставляют, в местах силы растет разное. Лучше перебдеть.
— Стой на месте и ничего не трогай! Я сейчас!
Чтобы добраться до Сева, пришлось переходить через ручей и проходить сквозь довольно густые заросли дикого шиповника. Нормальный человек сюда бы не полез, это мелкого шило в попе притянуло. Я остановился рядом с братом, расслабился, впитывая окружающую энергию, и согласился:
— Что-то есть. — Проверил еще раз, сосредоточившись более тщательно, и с удивлением сообщил. — Похоже на чары сокрытия.
— Здесь что-то спрятано? — в глазах Сева горел азарт.
— Да, только неясно, что именно. Давай-ка попробуем по кругу обойти.
Морок выглядел как кусты, при попытке проникнуть в них плавно разворачивавший идущего обратно. Граница чар проходила совсем не по гладкой дороге, ветки и колючки неплохо потрепали нашу одежду, но кое-кто удалось выяснить. Диаметр сокрытого составлял примерно пятьдесят метров, значит, это не просто тайник, внутри находится нечто массивное. Дом, капище, другое строение. Причем, судя по отсутствию человеческих следов или хотя бы тропинок, ведущих к реке, люди там давно не появлялись.
Пробиться сквозь чары сокрытия для нас нереально. Возможно, после долгой подготовки, используя палочку и специализированные зелья я бы снял обманку, но не в текущих условиях. Тем более что палочка у меня с собой только официальная, на случай вызова авроров для эвакуации. Впрочем, организовать себе «замочную скважину» и подглядеть в нее одним глазком мы все-таки можем.
— Возвращаемся в лагерь, — объявил я Севу. — Пора с родителями связаться.
— Внутрь не полезем, да? — расстроенным голосом поинтересовался мелкий.
— Во-первых, чары слишком сильные, с наскока их не снять. Во-вторых, местные хозяева вполне могли поставить сигналку, и чужое вторжение им вряд ли понравится. И, в-третьих, выяснить, что за барьером, мы все-таки выясним. Как придем в лагерь, выворачивай карманы — прикинем, какие у нас есть ингредиенты и что мы из них можем сварить.
— Здорово! — мгновенно повеселел брат. — А маме скажем?
— Зачем же ее нервировать? Мама и так за нас переживает. Дома расскажем.
Планы на вечер оказались скомканы. Пока я общался с мамой, заверяя ее в нашем полном порядке, накормленности, крепком здоровье и пассивной жизненной позиции, мелкий проводил ревизию запасов. Из карманов и рюкзаков на пенку выгребалось все, потенциально имеющее отношение к магии и способное помочь в труде начинающих взломщиков заклятий. В плане собирательства особенно отличилась безразмерная сумка. Я, конечно, подозревал, что достаю из нее не все, но не предполагал, насколько. Листки бумаги неведомого происхождения, веточки, ягоды, засушенное сено, хрустальный флакон под яды восьмого класса опасности, крохотная баночка меда, деревянные заготовки рун — словом, настоящий склад потерянных вещей. Тут же лежали книжки и мимоходом собранная сегодня добыча, в частности кора и палочки из разных сортов деревьев.
Нормально, можно работать.
И до самой ночи, при неверном свете костра, на укрытой от людских глаз поляне шла подготовка к колдовскому действу. Какая, к черту, рыбалка! Пока я ломал голову и насиловал память, составляя рунескрипт, Сев варил в отмытой консервной банке зелье проявления, заменив половину ингредиентов на аналоги и отмеривая дозы «на глазок». Для начала, так сказать, первым этапом, следовало определить, по какому принципу составлялась защита и что с ней можно сделать. Если она многослойная, то даже проанализировать ее — задача для специалиста, потому что с нашими силами реально перегрузить один, хорошо два первых слоя. К счастью, чары сокрытия очень энергоемки и обычно устанавливаются либо монолитным щитом, либо, при наличии мастерства, по образцу пчелиных сот, то есть сегментами. Во втором и третьем случае я сумею ненадолго организовать в защите «мертвую» зону, и мы заглянем внутрь.

Маги прежних времен придавали много значению фазам солнца, луны, приурочивали проведение ритуалов к восходу и закату и любили начинать сложную работу, предварительно рассчитав гороскоп. Они думали, что свет разгоняет мрак и поэтому благоприятствует чарам прорицания, луна покровительствует призыву духов и справедливой мести, а каждая звезда имеет свое имя и свою сферу деятельности. В принципе, правильно думали. В девятом веке один араб экспериментально доказал различие в энергетике дневного и ночного светила, а также вывел формулу их влияния на проведение ритуалов.
Разработанный в спешке обряд следовало проводить в тот момент, когда первый солнечный луч упадет на сокрытое и чары слегка ослабнут, перестраиваясь под изменившиеся внешние условия. Совсем немного, но для нас любая мелочь существенна. Вот и стояли два подростка, позевывая и ежась от утренней сырости, ожидали восхода.
— Кажется, небо алеет, — Сев пристроился на пригорке, с которого в просвет между деревьями виднелся небольшой участок неба.
Я с огромным трудом, чуть не вывихнув челюсть, подавил очередной зевок.
— Тогда начинаем.
Рабочее место мы подготовили заранее. Начертили защитный круг на случай возможных неприятностей, свечки разместили, на песке прокопали глубокие канавки в виде рун, ограничивающие стороннее наблюдение. Основными элементами системы являлись небольшой плоский камень, лежавший в центре рисунка и густо покрытый символами футарка и огамы, и стоявший рядом пузырек с зельем.
Я взял в руку другой камень, поменьше, и кивнул мелкому:
— Давай!
Под мой речитатив Сев окропил содержимым пузырька плоский камень, отбросил бутылочку в сторону и положил руки мне на плечи. Я, не прерывая заговора, примерился поудобнее, широко размахнулся и с силой ударил по месту распила. Камень треснул, от него отвалился небольшой осколок, который я немедленно подхватил и швырнул в сторону защиты.
— Сработало! — восхищенно выдохнул мелкий, глядя на оставшуюся часть.
Закон подобия, один из базовых законов магии, не подвел и на этот раз. Пересекая линию чар сокрытия, осколок впитал сведения о наложенном заклинании и передал их на оставшийся массив, который, в свою очередь, отразил полученную информацию в виде рун на поверхности. Мы подошли поближе и принялись разглядывать камень. Прежде на его поверхности, тщательно исписанной разными значками, оставался свободный участок. Сейчас там тускло переливались остывающим серебром три символа.
— Рябина, скала, райдо, — прочитал я. — Неприятно.
— Почему?
— Откуда здесь рябина понятно, — в рунах мелкий разбирался не особо хорошо, пришлось объяснять. — Она символизирует защиту от колдовства, порчи, дурного глаза и в широком смысле означает защиту вообще. Скала в данном случае показывает монолит, то есть методику установки чар. Для нас это удачно, потому что на другие виды щита у нас силенок не хватит. Проблема в последней руне, Райдо. Ну-ка, вспомни ее толкование?
— Эээ, энергия, намерение, начало пути, — припомнил Сев. — Дорога.
— Именно. Это предостережение. Если мы залезем внутрь, то простой молнией в лоб не отделаемся. Человек, прошедший сквозь чары сокрытия, запустит цепь событий, которая приведет его на новый путь и необратимо изменит. Может, что-то даст, может, что-то отнимет, неизвестно.
— Нам-то что делать?
— Продолжать, что планировали раньше. — Я поднял каменную табличку с земли, затушил и сунул в карман свечки и тщательно затер ногой остальные символы. — Мы все равно внутрь лезть не собирались.
— Ха! — запрыгал мелкий. — Будем «зеркалку» варить!
План правильный, только нуждается в уточнении.
— Сначала пойдем к реке, выбросим камушек в текущую воду. Потом вернемся, отоспимся, позавтракаем и только тогда, с ясной головой, станем варить. Понятно?
— Угу, — он задумался, почесал шнобель и выдал. — Хана котлу.
— Ерунда, за неделю отчистим.
И мы потопали.
Зелье Отражения потоков не требовало каких-то особенных ингредиентов, зато было на диво чувствительным к мастерству изготовления. В Хогвартсе его изучали на пятом курсе. Для двух подростков с мощным даром зельеварения (тот факт, что маму из Принцев выперли, на дары не повлиял) задача не представлялась сложной даже с учетом того, что части ингредиентов у нас не хватало. Просто заменили кровь саламандры на болтушку из черного перца и собственной крови, а вместо корня растопырника кинули морковку, все равно суп варить не в чем.
Котел пожертвовали на благо любопытства, он стальной, ну да ладно, сойдет. На внешней стороне процарапали символы поглощения энергии, повесили над костром и по очереди, в течение восьми часов, помешивали зелье, периодически добавляя ту или иную травку. Сидели лицом на север и крутили ольховыми палочками туда-сюда, туда-сюда. С нормальным котлом варево можно было бы оставить доходить самостоятельно и только проверять время от времени, но с нашим оборудованием поток силы скакал, словно пьяный заяц, и его приходилось постоянно корректировать вручную. Начали в полдень, закончили в восемь, и выглядели оба — краше в гроб кладут.
Второй день закончился ужином из печеной картошки, хлеба и разогретой банки мясных консервов. Одежда пропиталась дымом и перепачкалась в золе, завтра хочешь — не хочешь, а надо устраивать постирушку. Лица мы отмыли, но, по-видимому, надышались испарениями, потому что мама во время сеанса обязательной связи смотрела тревожно и несколько раз уточнила, все ли с нами в порядке. Надо завтра с ней подольше поговорить, успокоить.
Снова встали рано, исходя из тех же соображений. Правда, на сей раз никакой предварительной подготовки не понадобилось, всю работу предстояло сделать зелью. Единственная сложность заключалась в том, чтобы не перевернуть котелок, бредя по лесу в темноте и спросонья. Тем не менее, справились, и теперь стояли в знакомой точке, ежась и тихо кляня собственную неуемность.
— Пора, вроде?
Вместо ответа я размахнулся и выплеснул густое красноватое варево на морок.
Метрах в двух пространство плеснуло светом, разошлось волной, оплывая по краям и превращаясь в прокол, широкое окно, позволяющее заглянуть внутрь сокрытого. Мы ринулись поближе, вытягивая шеи. Справа обзор загораживали все те же проклятые кусты, а вот слева… Слева виднелось какое-то строение.
Каменный дом с высоким чердаком и двумя печными трубами. Не замок и даже не поместье, скорее, жилище семьи зажиточного сквайра века примерно семнадцатого, заботливо восстановленное руками любителей старины. Впрочем, с учетом возможностей магии можно предположить, что за прошедшее с момента создания сокрытия время в доме никто не появлялся и он так и стоял в неизменном виде. Старение, конечно, происходило, стены выглядели изрядно пошарпанными, а крыша прохудившейся, но в целом здание казалось крепким.
Рассмотрели мы немногое, «зеркалка» обеспечила не больше пяти секунд открытого окна. Потом чары пересилили действие зелья, и то место, где только что стояла половина дома, снова затянул морок шиповника, а нас плавно и неумолимо выпихнуло к самому краю границы.
— И это все?! — возопил мелкий. — Да мы же не видели нифига!
— А чего ты хочешь от криво сколоченного зелья? Скажи спасибо, что оно вообще подействовало.
— Я думал, у нас хотя бы минута есть!
— Наплюй. Мы увидели достаточно, больше и не требовалось, — малость покривил я душой. — Если в сокрытом находится дом, значит, чары завязаны либо на источник, либо на алтарь, и в том, и в другом случае простоят они еще долго. Здание не выглядит жилым, то есть хозяев нет, или они очень давно его не навещали. Чего ты еще хотел? Клад найти?
Судя по общей шкодливости пополам со смущением, написанными на лице, действительно хотел.
— Даже не рассчитывай. Без нормальной подготовки соваться в жилище мага — самоубийство.
— Так что, мы просто уйдем и все?
— Нет, конечно. Вдруг внутри действительно лежит что-то ценное? Запомним место, тщательно подготовимся, я найду специалистов, посоветуюсь с ними. Вернемся с четким планом и вскроем сокрытое. Лет через десять.
— Сколько?!
— Хорошо, через пять. Сев, головой подумай, сколько там может быть ловушек.
Уговаривал недолго — мелкий и сам прекрасно понимал, насколько нам повезло, так что успокоился быстро. В конце концов, у нас ведь все получилось, не так ли? Разведка проведена успешно, сделать больше не в наших силах, а что ждать столько… Извини, братишка, я туда в любом случае полезу без тебя.
Мы провели в том лесочке еще четыре дня, вернулись домой загоревшие, одичавшие и довольные. Магией больше не занимались, не тянуло. Сходили-таки на рыбалку, накупались, подхватили простуду и потом дымили паром из ушей, жарили рыбу на костре, играли в карты, дурачились, наблюдали за семьей барсуков, живущей недалеко от лагеря… Вроде бы ничего не делали, а впечатлений хватало. Сев забрался на дерево и вымазался в смоле так, что дома его отмывали лютой маггловской химией, зато познакомился с совершенно безумной белкой (животина таскала хлеб прямо из палатки). Залезли на холмы, обнаружили развалины совсем древней башни чуть ли не римских времен. Сходили на озеро, посмотрели на катающихся людей, лениво поспорили насчет Несси, есть она или нет. Ничего не делали, просто отдыхали и трепались. Мы бы еще задержались, да только взятые с собой запасы закончились на пятый день, рыба надоела, а найти еще что-то съедобное во второй половине июня в Шотландии сложно. Короче говоря, голодуха нас выгнала.
Хорошее было время.

Глава 9

Живя рядом с морем, глупо не задумываться о том, сколько кораблей оно поглотило. Биремы, когги, каравеллы, шлюпы, яхты, океанские лайнеры… Стихия не щадит никого. Корабли разных рас и народов находили пристанище на дне, и вместе с ними тонул везомый ими груз, иногда непредставимо богатый. В начале восемнадцатого века возле Флориды затонуло одиннадцать испанских галеонов, под завязку нагруженных серебром. Когда британский пароход «Египет» пошел ко дну, на нем находилось сорок три тонны серебра и восемь золота, большую часть так и не смогли поднять. Еще можно вспомнить «Черный Принц», лежащий в Балаклавской бухте, «Консепсьон», «Эдинбург», «Виктория», «Нуэстра Сеньора де ла Мерседес» и многие, многие другие.
Логичное и естественное желание наложить лапу на сокровища затонувших кораблей столкнулось с чисто техническими проблемами. Море — не река, пусть и полноводная. Большие глубины, иной состав воды, течения, нападающие на големов агрессивные обитатели, на порядок более жесткая энергетика. Вопросы множились, одна решенная загадка ставила две новых, концепция глубоководного собирателя постоянно совершенствовалась и обрастала подробностями. Нельзя сказать, что успехов не было совсем, но пока что результаты не слишком радовали.
С целью отвлечься вступил в ряды сторонников научного прогресса и соорудил ловушку на золото. В океанской воде растворена вся таблица Менделеева, содержание ценных металлов составляет тысячные доли грамма на десятки тонн. Магглы так и не нашли приемлемого способа извлекать золото из воды, хотя очень старались, мои достижения показывают немного лучший КПД. Материалы для изготовления ловушки обошлись мне около галлеона, за месяц работы она принесла примерно четверть грамма золота, глядишь, еще через три месяца окуплю полностью, потом начну получать прибыль. Если не сломается, конечно.
К сожалению, мастерить подобного рода забавные безделушки не было ни желания, ни времени — мой график плотно оккупировал господин Чохов. Да, министерство присвоило нашему ящику пятую степень безопасности, то есть даже выше, чем предполагалось по договору, и теперь Валентин Иванович желал сколь можно скорее расплатиться с долгом. Для меня его благой порыв вылился в частые многочасовые занятия и сложные домашние задания, временами парализовавшие деятельность мозга. Трансфигурация мне упорно не давалась, чем-то мы друг другу не подходили…
Иногда мы с Чоховым успешно ставили друг друга в тупик.
— Что это?
Человек сдержанный, Валентин Иванович редко проявлял яркие эмоции. Приоткрытый рот и широко раскрытые глаза вкупе с выражением изумления на лице для него не характерны. Впрочем, понять его можно — разноцветная (с преобладанием розового) переливающаяся гадость, один раз в четыре секунды превращающаяся в набор деревянных плашек и мгновенно возвращающаяся в исходное полужидкое состояние, выглядела сюрреалистично. Словно продукт творчества душевнобольного дизайнера.
— Домашнее задание, сэр, — объяснил я. — Каскадная трансфигурация пуговицы в множественный объект с заданными свойствами.
Чохов достал палочку, провел над тазиком, в котором находилось нечто, нахмурился, проверил еще раз.
— Потрясающе, — признал он спустя какое-то время. — Я даже не представляю, как вам удалось добиться подобного результата. Рассказывайте.
Подробное описание попыток выполнить задание из учебника за третий курс ясности не добавило — выходило, что я все делал правильно. Вроде бы. Чохов пробовал новые заклинания познания, приказал повторить опыт при нем, нашел пару мелких недочетов и в конечном итоге с грехом пополам мне удалось превратить канцелярскую кнопку в две однотипные вилки. Материал пока что решили не менять, для начала отработать то, что уже получается.
Розовое желе продолжало колыхаться в тазике, бросая Валентину Ивановичу вызов. Тот не понимал, каким образом могло получиться ЭТО, отчего раздражался.
— Сколько часов оно находится в подобном состоянии?
— Около двенадцати, — прикинул я. — Со вчерашнего вечера. Скоро вернется в начальную форму.
— Много силы использовали, не поскупились, — отметил наставник. — Не стоит компенсировать количеством качество. Вот что, Хальвдан, не отвлекайте меня пару минут, посидите тихо.
Чохов устроился в кресле поудобнее, впервые за все время занятий откинувшись на спинку. Мы находились в его доме, который с недавних пор я навещал трижды в неделю. Понедельник, среда, пятница, два часа, адрес камина «Буковая роща». Кроме самого Валентина Ивановича и Анечки, здесь проживали миссис Мередит, жена старшего сына Петра, и два других их ребенка — пятилетний Александр и годовалая София. Обычно они занимались своими делами, и мы общались только за обязательным чаем. Усадьба у них красивая, побольше нашей, расположена в глухом уголке на границе с Шотландией и по стилю очень напоминает классическое патриархальное хозяйство. Есть свой сад, огород, пара коровок, куры с утками, в пруде рыбы плавают.
Пальцы Чохова начали отбивать по столу замысловатый ритм, дышать он начал тяжело, с присвистом, в такт постукиванию. По коже прокатилась покалывающая волна жара, предупреждая о творящейся рядом магии. Качнулись занавески, чуть вздрогнул пол, словно принимая невидимую тяжесть, повеяло запахами листвы, талой воды и леса, влажной шкуры и свежесорванных трав. Глаза Валентина Ивановича пожелтели, тело чуть изменило пропорции и выглядело так, словно некто большой втиснулся в неподходящую для него тугую оболочку.
Наваждение ушло так же неожиданно, как и началось. Стук прекратился, в кресле напротив снова сидел обычный худощавый мужчина лет пятидесяти на вид. Устало потирал лицо ладонью.
— Кажется, я понял, что вы сделали, — он не глядя махнул рукой, и желе превратилось в обычную пуговицу. — Только убей меня бог, если понимаю, как.
— Что это было? — Слов не хватало, и я невольно объяснялся жестами. — Чье-то присутствие?
— Мой покровитель, дух Лося, — отвлеченно, думая о чем-то своем, ответил Чохов. — Он разрешает смотреть своими глазами, очень полезный дар. В большинстве случаев.
По собственному признанию Валентина Ивановича, шаман он слабенький, но для Британии сойдет. Островные маги никогда не любили призывать духов, во многом из-за постоянных конфликтов с гоблинами, собаку съевших на данной ветви Искусства. В девятнадцатом веке к шаманизму возник интерес благодаря переехавшим из Индии и Китая колдунам, вышли некоторые исследования, вроде бы даже в Хогвартсе шли факультативы. К сожалению, азиаты не торопились делиться с чужаками секретами своих традиций, а потом популярность спала, возникли законодательные ограничения и все заглохло. Тем не менее, своя ниша у течения есть.

Развлечения в магическом мире менее разнообразны, чем в маггловском. Из подвижных игр запредельно популярен квиддич, на континенте и среди аристократов многие увлекаются спортивными дуэлями, проводятся чемпионаты по плюй-камням. На бытовом уровне играют в карты, кости, домино. Певцов мало, кроме Селестины Уорбек вспомнить некого. С другой стороны, танцевать умеют практически все волшебники, причем танцы как простые, так и ритуальные, многие складывают висы и ниды.
Особую категорию составляют барды. В Англии они появляются довольно редко, народ у нас их искусство не привечает и в целом относится подозрительно. Почему? Сложный вопрос. Истоки недоверия лежат в тех далеких временах, когда саксы резались с кельтами и певцы активно вдохновляли воинов-магов Ирландии на бой. В прямой схватке барды слабы, а вот воодушевить, наслать порчу, сглазить, заморочить они могут даже сильного волшебника. Это, кстати, второе, за что их не любят. К проклятьям население привычно, всякой мелочевкой вроде Чесоточного даже детишки балуются, зато арканы музыкального характера народ пугают. Они не являются заклинаниями в точном смысле термина, они, скорее, напрямую обращаются к реальности. Отложенная Смерть иссушает человека за месяц, если магия признает его виновным — и уничтожит певца, если тот ошибся. Заворот Судьбы отнимает у жертвы будущее, Пустой Путь напрочь лишает удачи. Такие сильные песни, разумеется, действуют при соблюдении множества граничных условий, и выпеть их способны единицы, но сам факт наличия этих умений внушает страх. Потому что бороться с ними крайне сложно.
Тем не менее, периодически в Лютном в том или ином трактире хозяева вывешивают объявление, что определенного числа вечером у них будет петь бард.
Мне на этих вечерах прежде бывать не доводилось, хотя собирался сходить давно. То времени нет, то внезапно образуется срочное дело, то еще что. Но сейчас я был полон решимости довести задуманное до конца и даже на всякий случай договорился с Мэй, что пойдем вместе. Из практических соображений — поговаривают, попасть на выступление барда можно только в сопровождении того, кто уже слышал их пение. Может и глупость, конечно, только в обществе магов глупости часто оказываются правдой.
Прежде, чем попасть на рынок, я заглянул в лавку Вителия. Примерно раз в пару недель появлялись разные находки, всякие мелкие штучки, которые имело смысл предложить ювелиру, и сейчас я принес кусок янтаря с пол-ладони величиной на продажу. Выменял у матросов на бутылку дешевого виски. Хозяин общался с каким-то клиентом, поэтому я не стал его отвлекать, а прошел во внутренние помещения, выложил товар на столик и приготовился ждать.
— Мистер Снейп! — неожиданно окликнул меня Вителий. — Можно вас на минутку?
Я вернулся в основной зал, где Вителий представил мне покупателя:
— Мистер Снейп, это мистер Фоули, мой давний клиент.
Мы кивнули друг другу. Рукопожатие не принято среди волшебников, если только речь не идет о близких друзьях или родственниках, хотя в последнее время маггловский этикет используется чаще. Впрочем, Фоули, одетый в дорогую мантию и с алмазной булавкой в галстуке молодой человек примерно моих лет, явно был чистокровным.
— С мистером Фоули произошла неприятная история в Лютном переулке, — продолжал мистер Стаффс. — У него похитили кольцо, не слишком дорогое, но имеющее большую историческую ценность. Нет ли возможности вернуть его, за разумную сумму?
Ювелир прекрасно знал сам, кто занимается скупкой краденого и к кому нужно идти и в подобных случаях. Схема-то отработана веками — ищущий острых впечатлений юнец получает ступефай, с него снимается ювелирка, а потом через определенных посредников драгоценности возвращаются за выкуп. Посредниками служили хозяева некоторых лавок и рода деятельности они не скрывали. Посему я слегка приподнял бровь, изображая немой вопрос.
— Мистеру Фоули срочно требуется дубликат, — пояснил Вителий. — У меня просто не останется времени, чтобы заниматься поисками одновременно с изготовлением заказа.
— Хорошо, — согласился я. Просьба была несложной и ничем меня не обременяла. — Гарантировать ничего не стану, но поискать поищу. Как выглядело кольцо?
— Я принес мастеру Стаффсу изображение, думаю, имеет смысл сделать копию, — ответил Фоули. Голос у него оказался тихий, но хорошо поставленный.
Серебряный перстень на рисунке выглядел массивным, да еще и с крупным камнем. Наверняка артефакт старой работы, поэтому я уточнил:
— Он точно недорого стоит? Ценные вещи в Лютном не оставляют, их надо искать во Франции или Нью-Йорке.
— Перстень важен только для нашей семьи, для остальных он останется простой безделушкой.
Неужто он умудрился родовой артефакт потерять? Нет, вряд ли. Родовые вещи в чужие руки не даются.
Задав еще несколько вопросов и уточнив адрес для связи, мы распрощались. Фоули покинул лавку, я, получив за янтарь свои честно заработанные десять сиклей, тоже. Теперь можно и на концерт сходить. Менять свои планы я не собирался — скупщики работают круглосуточно, издержки профессии, к ним можно зайти и после выступления. Да и Мэй не поймет, если внезапно выяснится, что ей придется отказаться от редкого удовольствия, до которых она так охоча. Одной ей, видите ли, идти скучно.
Трактир, в который уверенной поступью привела меня несгибаемая старуха, находился неподалеку от рынка и полностью соответствовал духу района. Не пять звезд, иными словами, и даже не две. Крепкие дубовые лавки и столь же надежные столы, наверняка на одном из них, если тщательно поискать, найдется надпись «Салли и Годри были здесь»; закопченные стены, изначальный цвет которых не определит и рубанок; огромный камин, способный принять тушу Каледонского вепря плюс парочку куриц в придачу. Парадоксально чистый пол и свежий воздух странным образом дополняли картину, придавая местечку флер респектабельности. На стенах ярко горели магические светильники, струи дыма закручивались плавными спиралями и, не рассеиваясь, аккуратно втягивались в небольшие отверстия под потолком.
К нашему приходу в зале собралось человек десять, и народ еще прибывал. Обслуживали гостей две официантки, женщина средних лет и миловидная девушка чуть меня постарше. За стойкой стоял бармен, у входа с отрешенным видом сидел худощавый мужчина, придерживавший рукой короткую дубинку. Судя по характерному строению костей черепа и специфической форме носа, даже в человеческой форме чуть шевелящегося от запахов, вышибалой здесь работал оборотень.
В магическом мире оборотни по большей части зарабатывают, добывая ингредиенты или служа силовой поддержкой волшебников. Впрочем, основная их масса предпочитает наниматься на службу богатым магглам в качестве телохранителей, менее законопослушные идут в мафию или воюют по всему миру. С деньгами у них обычно проблем нет, если, конечно, не сидеть на попе ровно, горестно вздыхая о трагической судьбе. Колдуны их недолюбливают, но ценят за устойчивость к слабым воздействиям и потому часто используют в междоусобных разборках. Опять же, темные твари есть темные твари, одних только крови и мяса им для нормального самочувствия недостаточно, нужно принимать боль и агонию жертвы. В последнее время оборотни покидают страну — Министерство приняло несколько законов, ограничивающих их права. Опять пытается поставить независимые стаи под контроль.
Мэй повертела головой и уверенно направилась к боковому столику, за которым сидел Оливер Стайл, тоже торговец с рынка, и незнакомый мне пожилой маг с густой черной бородой до середины груди.
— Привет, Брендан, — поздоровалась Мэй с бородатым. — Давненько тебя не видела.
— Да я, почитай, с прошлой весны в Лондон не выбирался, — хмыкнул мужчина. — С внуками дома сидел.
— Эния ж вроде давно вернуться должна была?
— Куда там! Сразу после экзаменов рванула в какую-то Боливию, я даже не знаю, где это, учится там узелки вязать. Обещала в сентябре приехать.
— Ну, тоже дело хорошее. Вот, познакомься — Хальвдан Снейп, мой ученик. Халь, это мастер Брендан МакИбер, муж великих знаний и многих достоинств, зачастую, увы, глубоко спрятанных.
— Польщен знакомством, сэр.
Мужчина обезоруживающе улыбнулся, весело сверкнув ярко-зелеными глазами.
— Ну, что ты! Сэры в этот трактир не ходят. Зови меня просто мастером Бренданом.
Легкости разговора хорошо поспособствовал принесенный подавальщицей эль. Кормили здесь, в «Боярышнике», пище простой и сытной, вроде картошки и ростбифа, дамам предлагали салатики и легкое винишко. Постепенно трактир наполнялся голосами. Мэй и Оливер обсуждали общих знакомых с рынка, периодически сообщая мастеру Брендану те или иные новости, тот, в свою очередь, рассказывал разные байки о жизни своей семьи в Уэльсе. Время от времени он задавал мне вопросы, и будь я простым подростком тринадцати лет, не заметил бы, насколько умело он вытягивает информацию. Скрывать мне было нечего, поэтому отвечал честно.
Наконец появился бард. Мужчина в зеленой накидке и с арфой в руках вышел из прохода, ведущего во внутренние помещения трактира, встал возле основного входа и закатил прочувствованную речь, восхвалявшую как гостеприимство хозяев, так и тонкое чувство прекрасного собравшихся. Не знаю, какой из него певец, но говорит он красиво. Его приветствовали одобрительным гулом и аплодисментами, бард улыбнулся, уселся на высокий стул, пристроил поудобнее арфу…
Я считал, что занятия Голосом подготовили меня ко всему. Я ошибался.

Преклонили головы Айлиль и Медб на королевское ложе, и завели они разговор промеж собой, споря о том, кто превзойдет в богатстве, добре и довольстве. И мерялись они сокровищами, среди которых были украшения золотые и серебряные, железные кубки и яркие одежды, привели им отары овец, табуны коней и стада свиней, но во всем равны были те сокровища и те стада. Наконец увидела Медб, что есть у ее супруга чудесный бык по имени Финдбеннах, и ни один из ее быков не сравнится с ним по красоте, мощи и стати. Тогда послала она Мак Рота, верного своего слугу, в дом Дайре сына Фиахна из края Куальнге, дабы привел он, Мак Рот, оттуда Донн Куальнге, быка большего и лучшего, чем Финдбеннах. Но не справился слуга, разгневал он доблестного Дайре, и отказал тот в просьбе. Так началась война. 

Певец прервался, звуки арфы затихли и люди постепенно зашевелились. Не понимаю, как такое возможно. Баллада не вгоняла в транс, я осознавал все, происходящее вокруг, и одновременно видел каждого из героев, помнил корону, украшавшую чело Медб, мог разглядеть широкую пряжку ремня, обвивавшего Мак Рота, слышал гневные слова Дайре, чувствовал брызги воды на лице, когда всадники пересекали бурный поток. Мир реальный и мир сотворенный были равны, иллюзия барда жила своей жизнью и оставила свой след даже после того, как ее создатель умолк.
Невероятное искусство. Настоящая магия.
— В первый раз всегда так, — понимающе смотрела Мэй. — Воздействие скоро ослабнет.
Она оказалась права. Когда отдохнувший бард продолжил пение, события баллады не казались такими же яркими, хотя по-прежнему представали вокруг живыми картинами, почти неотличимыми от реальности. Первый шок прошел, тем не менее, слушать и одновременно пить пиво, как поступали некоторые, я не мог. Дыхание перехватывало.
Концерт с перерывами продолжался часа два и, думаю, из сидевших в зале людей никто не пожалел, что пришел. Под впечатлением находились все. Когда бард отставил арфу в сторону и уселся за стол, показывая тем самым, что с этого момента является не певцом, а обычным посетителем, многие слушатели ушли — они не хотели смазывать впечатления от прекрасной сказки посиделками в трактире. Мои собеседники тоже принялись собираться. В другой день я, скорее всего, предпочел бы вернуться домой и в тишине заново пережить ощущения сегодняшнего вечера, но не сегодня. Непривычный взрыв эмоций пугал, прежде я не замечал за собой особой чувствительности.
Выйдя из трактира, я немного постоял, подставив лицо ночной прохладе и пытаясь успокоиться. Мысли постепенно обретали ясность, в памяти всплыла просьба Вителия. Да, точно, я же обещал поискать то кольцо.
Прогулка пошла на пользу мозгам, шок прошел, и я снова начал посматривать по сторонам. Очень полезная привычка, особенно в глубине Лютного. Моя персона успела примелькаться и местные в теории не должны напасть (вдруг иду по поручению кого-то из своих?), но всякое случается.
Ближайшей лавкой, торгующей краденым… Уточнение — ближайшей лавкой, специализировавшейся на торговле краденым, был подвальчик Сандерса. Ворованным подторговывали все, у той же Мэй часть ингредиентов происходила из нелегальных источников, просто старик Сандерс скупал вещички у бандитов и перепродавал их втридорога. Между прочим, пользовался немалым авторитетом в Лютном, с ним стоило вести себя вежливо.
— Здравствуйте, мистер Сандерс, — здесь я бывал трижды, и всякий раз закутанный в потертую мантию старик сидел за конторкой, делая отметки в гроссбухе.
— Мистер Снейп, — он подслеповато прищурился. — Рад вас видеть. С чем пожаловали?
— Некий господин утерял принадлежащее ему кольцо во время визита в Лютный. Пустяки, дело житейское, — мы понимающе переглянулись. — Взгляните, не попадалось ли вам чего-то подобного?
Сандерс уткнулся носом в выложенный на столешницу рисунок и дребезжаще кашлянул. Смех у него такой.
— Вам повезло, мистер Снейп. Только сегодня принесли колечко, мальчишки нашли в канаве.
— Разумеется, мистер Сандерс. Возможно ли его у вас выкупить?
— Отчего же нельзя? Можно, все можно, — он с кряхтением достал из-под конторки небольшую картонную коробку, порылся в ней и вытащил кольцо на свет. — Оно?
Я сравнил артефакт с рисунком. Внешний вид в точности совпадал, а быстрая проверка подтвердила, что предмет не трансфигурированный.
— Да, оно. Сколько вы за него попросите?
— Восемь галеонов, — выдал скупщик, немного повертев колечко в руках.
Нормальная цена. Два возьму себе за посредничество, Фоули всего заплатит десять. Самое то за ворованное, новые и «чистые» артефакты, разумеется, стоят дороже. Наличных у меня при себе не было, зато имелась чековая книжка Гринготтса, позволявшая напрямую перекидывать деньги из сейфа в сейф. Сандерс предпочел бы золото на руках, однако учел наше давнее знакомство и согласился на чек.
Вот теперь можно и домой.

Хочется подольше поваляться в кровати, а не получается. Мама, ранняя пташка, не позволяет, и свободного времени нет совсем. Ученики школ хотя бы летом имеют возможность отдохнуть от учебы, у меня же утро начинается с часовой медитации возле источника и заканчивается поздним вечером в мастерской.
Выстроившая беседку возле ручейка, сердца источника, слова «медитация» мама не использовала. Она говорила о слиянии и развитии ядра. Вдох — и сила втягивается в тело, укрепляя и физическую, и энергетическую составляющую, выдох — и магия вырывается наружу, попутно совершенствуя контроль. Через месяц таких занятий цикл проводился неосознанно и постоянно. В сильных источниках наподобие хогвартского дети не нуждались в упражнениях, там концентрация энергии позволяла обходиться без тренировок, мне же приходилось заниматься самому. Оно и к лучшему — эффект проявится четче.
Встать с постели, выпить с вечера приготовленный стакан сока. Помыться. Прихватив книжку по истории, пойти в беседку, по пути отправив совой письмо Фоули с уведомлением о кольце и предложив встретиться вечером. Отсидев положенный час, вместе с мелким идем завтракать. Мама уже отнесла утренний перекус постояльцам и спокойно кормит нас, расспрашивая о планах на день. Ну какие у меня могут быть планы? До обеда жуткая трансфигурация и чары, после обеда снова засяду за учебники, на сей раз артефакторики. Если сегодня от Фоули ответа не будет, из дома ни ногой. Надо сказать, что занятия с Чоховым, несмотря на их продуктивность, лишили меня большей части возможностей подработать. Приходится выбирать, что важнее: заработок сейчас или мастерство потом.
Конечно, знания важнее. Тем более что деньги в семье водятся — основную часть приносят постояльцы гостиницы, отец постоянно где-то халтурит, вот и сегодня он с самого утра усвистал на деловую встречу. Недаром я ему втайне от матери зелья доверия варил.
Примерно до шестнадцати лет молодые волшебники стремятся охватить максимально широкий спектр магических искусств. Изучать глубоко те же чары или зелья нельзя, потому что в первом случае легко превратиться в сквиба, пытаясь создать слишком энергоемкое заклинание, а во втором не хватает контроля или терпения. Богатые семьи, помимо обучения в закрытых школах, нанимают для своих детей репетиторов по самым разным направлениям магии, иногда экзотическим. Вряд ли британскому магу понадобиться умение ловить птиц, обитающих на единственном острове в Галапагосах, или точное понимание уникального стиля письма китайских иероглифов. А ведь учат.
Так что напрасно Северус надеется, будто бы в Хогвартсе он станет учиться и отдыхать дома. Его ждет сюрприз.
Мелкий молодец. Он умудрился относительно недалеко, в получасе езды на велосипеде, найти семью магов и теперь иногда их навещает. Катался со знакомыми из школы и возле одного из домов почувствовал отвлекающий барьер, позднее вернулся и познакомился. Неплохие люди. Стивен оказался сквибом из рода Фишеров, его жена Бриджит была магглорожденной, ей в магическом мире тоже ничего не светило, поэтому оба решили попытать счастья среди магглов. К чести старших Фишеров, о сыне они не забывали. Из рода они его, разумеется, исключили, иначе нельзя, но с образованием помогли и денег подкидывали. В результате сейчас Стивен служит третьим помощником капитана на крейсирующем по Балтике и Северному морю лайнере, пока его жена нянчит годовалую дочурку.
Летом Северуса стараются не нагружать. Он помогает родителям с гостиницей, мама с ним занимается, я кое-чему учу, но в основном пацан пропадает на море с приятелями. Меня и радует, и огорчает, что близких друзей у него нет. Радует, потому что меньше шансов получить проблем из-за несоблюдения Статута секретности, огорчает, так как самые верные друзья появляются в детстве. Впрочем, он с пеленок грезил магическим миром, чем часто огорчал отца, и жизнь среди обычных людей воспринимал чем-то вроде временного этапа, который обязательно пройдет, и вот тогда!!! Что именно «тогда», он точно не знал, но очень хотел. Думаю, из-за этого он часто созванивался с Лили, переписывался с Анечкой и всякий раз просил взять его с собой, когда я собирался в Косой.
Хорошо, что он возвращение совы не заметил.
Зато вечером, стоило мне взять в руку горшок с каминным порохом, мелкий немедленно заныл:
— Я тоже хочу в Косой! Я там давно не был!
— Думаешь, я туда развлекаться иду?
— Откуда мне знать?! — и тут же без перехода. — Я не буду мешать, честно!
— Хватит, не скули. Сегодня тебе со мной нельзя, в следующий раз возьму. Лучше потренируйся пока, — палочка скакнула мне в руку, и я быстро наколдовал на Сева простенькую «следилку». — Почувствуй заклинание и сними его. Зельями или любыми инструментами пользоваться нельзя.
— Это как? — на остренькой мордахе проступило недоумение.
— Чужие чары ощущаются как чужеродная энергия, найди ее и избавься. Выбрось, сожги, раствори — в общем, что придумаешь, то и сделай. Все, я пошел.
Пусть учится снимать чужие заклинания, в жизни этот навык пригодится. Некоторые чистокровные от обычного «петрификуса» избавиться не могут, только стоят, статуи ожившие, глазами злобно хлопают. Задание сложное, займет Сева надолго. Во-первых, энергия у нас родственная, организм к ней относится лояльно, во-вторых, заклинания слежения сами по себе тонкие, незаметные. Ничего, если не получится, дам ему подсказку.
Судя по скорости реакции Фоули на мое письмо, кольцо ему действительно очень нужно. Иначе он не предложил бы встретиться тем же вечером, в шесть. Ждал он меня в малоизвестном кафе в начале Косого, причем на сей раз мантию надел не от «Твилфитт и Таттинг», а кроем попроще.
— Взгляните, — после взаимных приветствий на стол лег полотняный мешочек. — Я проверил, предмет не трансфигурирован, но подтвердить подлинность можете только вы.
У него чуть дрожали пальцы на руках, когда он потянул завязки. Чего ж он так нервничает-то? Колечко настолько важно?
— Это действительно оно! — Фоули не удержал лицо и широко улыбнулся. — Вы не представляете, что вы для меня сделали!
Я только слегка пожал плечами. Да, не представляю. Может, оно и к лучшему, меньше знаешь — крепче спишь.
Фоули еще некоторое время полюбовался колечком, потом осторожно, чуть ли не благоговейно нацепил его на палец. Выдохнул, усилием воли возвращая себе спокойствие.
— Благодарю, мистер Снейп, — по столу скользнул небольшой кошелек. — Ваша помощь неоценима. Если вам когда-нибудь потребуется помощь, знайте: Эдвард Фоули будет рад ее оказать.
Пересчитывать деньги я не стал. Вес у кошелька приличный, и аристократы в мелочах не обманывают. Выказать сейчас недоверие означает оскорбить, чего не хотелось бы.
— Мне приятна ваша благодарность, но она совершенно излишня. Найти пропажу не составило абсолютно никакого труда. Не удивлюсь, если кольцо само стремилось вернуться к законному владельцу.
— Вполне может статься, — согласился Фоули. — Оно давно принадлежит нашему роду. Моя матушка расстроилась бы, узнай она о пропаже, а мне не хотелось бы волновать ее. Откровенно говоря, я совершил глупость, взяв его с собой в Лютный.
— Лютный переулок — довольно непростое место, — нейтральным тоном заметил я. — Он, образно выражаясь, существует по своим правилам. Без их понимания неприятности гарантированы.
— Да, я курсе репутации этого места и лично убедился в ее справедливости, — скривился Фоули. — К сожалению, у меня не было особого выбора. Мне срочно требуется одна книга, и знакомые посоветовали обратиться в лавку некоего Каспара Мура. Вроде бы у него широкий выбор литературы по нужной тематике.
Что ж вас всех на чернуху-то тянет?
— Ну, лавку мистера Мура вы бы не нашли, как ни старались. Она находится под одним из вариантов Фиделиуса и попасть в нее можно либо по личному приглашению хозяина, либо в сопровождении одного из его доверенных лиц. Человек, давший вам совет, плохо разбирается в вопросе или неумно пошутил, — После этой фразы глаза у него стали задумчивые-задумчивые. — А вам, собственно, какая книжка-то нужна?
Прежде чем ответить, Фоули усилил чары от подслушивания, накинутые в самом начале беседы.
— «Трактат о духах болезненных» Бернара Леонского.
— И вы ради него пошли к Муру?! — невольно вырвалось у меня.
— Во «Флорише и Блоттсе» торгуют только разрешенной литературой, а других книжных лавок в Лондоне я не знаю.
Даже не знаю, как прокомментировать. «Трактат о духах» не относится к запрещенным, во всяком случае, пока, министерство не рекомендует его к распространению из-за ссылок в тексте на некоторые сомнительные факты и все. Парню следовало зайти в любой книжный и там если не нашли бы трактат сразу, так посоветовали бы, к кому обратиться.
— Поверьте, ради Бернара Лионского соваться в Лютный смысла нет. Его с радостью продадут вам в соседнем доме.
— Где?!
— Пойдемте, провожу, — вздохнул я, поднимаясь. Чем-то мне паренек был симпатичен, хотелось ему помочь, тем более, что это мне ничего не стоит. — Семи нет, они должны еще работать.

Пару деньков спустя разговорился я с Вильямом Фицсиммонсом, бывшим репортером «Пророка», ныне неплохо закладывающим за воротник пенсионером. Ну, бывший то он бывший, но связи и мастерство у старика остались. Про Фоули он много чего рассказал.
Старый и знатный род чистокровных магов сильно пострадал во время войны с Гриндевальдом. Мэнор Фоули служил одним из опорных узлов обороны британских чародеев, и во время первого десанта его уничтожили полностью, не пожалев сил. Призвали Караккала, князя огня, магглы до сих пор гадают, что именно там взорвалось. От некогда большой семьи осталась только младшая дочь главы, в тот день гостившая у подруги. В силу неизвестных причин леди Фоули не стала принимать наследство, она объявила себя хранительницей и уехала в Америку, навязать ей опеку любящие родственники не успели. Там девушка поступила в Салемский университет, вышла замуж и до недавних пор на родине не появлялась.
Таким образом, Эдвард Фоули оказался наследником рода, не слишком богатого после недавних событий, зато уважаемого и с хорошей репутацией в обществе. Парень учится в Шармбатоне, на третьем курсе. Поговаривают, его возвращение связано с желанием матери восстановить мэнор и необходимостью заключить статусный брак. Звучит правдоподобно.
Интересное знакомство. Выйдет из него что-нибудь?

Глава 10

Ноябрь шестьдесят девятого начался с открытий. Оказывается, это первый учебный год, когда во главе Хогвартса официально встал Дамблдор.
Я не поленился, сходил в библиотеку и пролистал пошивку «Пророка» за последние два года. Ой какие любопытные вещи открываются при тщательном изучении! В газетных статьях, помимо прочих званий, Дамблдора называли «представителем Хогвартса», «ведущим специалистом школы», «известным профессором», поясняли, что «уважаемый мастер совмещает активную законотворческую деятельность в Визенгамоте с руководством школой», и нигде, подчеркиваю, нигде не указывали его точную должность. Возможно, в других газетах дела обстояли иначе, не смотрел, для оценки картины хватило официального рупора. Определенная логика здесь есть, последние несколько лет Диппет сильно болел и большую часть обязанностей свалил на замов, и все равно — такая упорная последовательность не случайна. Похоже, пост директора Дамблдору обеспечили заранее.
Оставил газеты в покое и прошел к полке, покряхтывающей от веса официальных талмудов. Из сборника биографий старших министерских чиновников скопировал краткое жизнеописание великого светлого волшебника, заодно порылся в «Справочнике древнейших и благороднейших фамилий Британии», более полном, чем поделка Кантакеруса Нотта. Род Дамблдоров в списке фигурировал и только, существенных подробностей не приводилось. Еще я точно знал, что у нового директора есть младший брат Аберфорт, потому что пару раз заходил в принадлежащий ему бар, но никаких сведений о нем не нашел.
Стало очевидно, что я ничего не знаю об одном из лидеров предстоящего конфликта. Сосредоточенность на Риддле с присными и главах министерства отодвинула на задний план влиятельнейшую фигуру, а это — непростительная ошибка. Надо срочно ее исправлять.
К счастью, у меня есть Джошуа.
Пересказанную им биографию дедушки Альбуса я изучал трижды. Первый раз — просто слушал, запоминая двухчасовой монолог, включающий не только сплетни о семье Дамблдор, но и реалии магического мира конца прошлого века, личные предположения, комментарии, отступления и все в таком же духе. Потом, уже дома, записал очищенную от шелухи версию на бумагу. И последний раз, переговорив с мамой, Мэй и стариками на рынке, приступил к осмыслению полученных сведений спустя неделю, на свежую голову и слегка «остыв» от первых впечатлений.
По традиции любое явление следует анализировать ab ovo, а в нашем случае яйцом назовем семью. Персиваль, третий лорд Дамблдор, взял в жены американку по имени Кендра, чем изрядно удивил тогдашнее общество. Дело в том, что Северная Америка с точки зрения чопорных традиционалистов-англичан является сущим вертепом, где смешались китайские традиции и школы ирландских иммигрантов, европейские беглецы соседствовали с боккорами вуду, на юге, в Мексике, успешно работает крупнейший в мире рынок темномагической направленности. Иными словами, брак Персиваля являлся настоящим мезальянсом, даже если Кендра была чистокровной, что далеко не факт. Ну, ладно, всякое в жизни бывает.
Первым родился Альбус, следом за ним Аберфорт, последней, в восемьдесят пятом, девочка, Ариана. Вроде бы ничего обычного, счастливая семья, каких много. К сожалению, дальнейшие события заставляют сомневаться в красивом фасаде и предлагают заглянуть глубже, где все не так просто. Больно уж странные вещи происходят. Официальная версия гласит, что в шестилетнем возрасте маленькая Ариана стала жертвой нападения трех мальчишек-магглов, в результате которого бедняжка сошла с ума. Разъяренный отец погнался за подонками и убил всех троих, за что был приговорен к пожизненному заключению в Азкабан, где и скончался. Этого. Не может. Быть.
На дворе конец девятнадцатого века. Даже у магглов, с их тред-юнионами, суфражистками, революциями и борьбой за избирательные права, представитель знати, да еще в состоянии аффекта, при наличии смягчающих обстоятельств, в худшем случае отделается коротким тюремным сроком. В магическом мире — галлеонов сто штрафа, не больше. Тем не менее, Персиваля отправляют в Азкабан. Возможно, у него имелись враги, умело использовавшие подвернувшуюся оказию, но пожизненное… Судьи Визенгамота не вынесли бы настолько строгий приговор хотя бы из одной классовой солидарности. А то ведь сегодня одного приговорили, завтра другого, послезавтра, глядишь, тебя самого в камеру ведут.
Дамблдор-старший сел по максимуму, хуже только поцелуй дементора. Причем скончался он подозрительно быстро. Лично я вижу только одну причину, по которой аристократы могли сдать своего: Персиваль совершил нечто, считающееся отвратительным даже по их меркам. И, если предположить, что убийство магглов на самом деле было не местью, а неудачной попыткой избавиться от свидетелей, то странности той истории получают объяснение. Вопрос в том, какое именно преступление совершил глава рода Дамблдоров, что от него отвернулись все?
Рассуждаем дальше. Итак, Персиваля арестовывают и сажают в тюрьму, причем лепят неправдоподобную, зато благопристойную версию преступления. Настолько сильно не желают огласки? Спустя короткое время Альбус поступает в Хогвартс, в то время как его родные продают дом в Насыпном Нагорье и переезжают в Годрикову впадину. Магический мир мал. Каково было мальчишке в обществе тех, кто прекрасно осведомлен если не о подоплеке, то об официальной трактовке событий вокруг его семьи, можно только догадываться. Думаю, клеймо сына преступника прилипло к нему надолго. Аберфорту было проще — когда он поступал, скандал успел позабыться.
Тем временем мать и дочь уединенно живут в Годриковой впадине, причем Ариана выходит на улицу только ночью. Говорили, что очень пугается людей. Я подчеркнул последнюю фразу в блокноте, отложил его в сторону и откинулся в кресле. Вампиры тоже выходят на улицу только ночью, как и ламии, и ряд других существ. Учитывая мои подозрения насчет Персиваля… Нехорошо получается. Мать чужестранка, защиты рода не имеет, старший сын неприкосновенен (за причинение зла наследнику соборный дух предков по головке не погладит), второго считают слабым магом, дочь, возможно, не совсем человеческой природы. Маги с пониманием относятся к попыткам получить больше силы или продлить срок жизни, но эксперименты над потомством не одобряют.
Или я запутался? Высосал из пальца правдоподобную теорию, опираясь на несколько противоречивых фактов?
Потом в тюрьме умирает Персиваль, и спустя не очень долгое время в доме Дамблдоров происходят два несчастных случая. Сначала от стихийного выплеска дочери погибает Кендра. У Арианы и прежде случались вспышки агрессии, но тогда их как-то удавалось купировать, однако в этот раз умевшего ладить с сестрой Аберфорта рядом не оказалось, и мать не справилась. Месяц или два спустя умирает уже Ариана, причем в истории непонятным образом отметился Геллерт Гриндевальд, будущий Темный лорд и великий маг. Тоже случайность, ага.
На похоронах младший брат сломал Альбусу нос. То ли психанул, то ли было за что.
Следующие сорок лет будущий Великий Светлый либо учился, либо преподавал. Он получил известность в научном сообществе, причем его репутация ученого прочно соседствовала с репутацией философа-гуманиста, борца с Тьмой во всех ее проявлениях. В принципе, человека можно понять, с таким-то детством. Надо полагать, именно его необычность и нестандартность привлекла внимание Николаса Фламеля, тоже большого любителя порассуждать о любви, нравственном императиве и втором шансе для каждого. Но Фламель-то в политику не лезет, он спокойно сидит у себя в поместье и давно предпочитает любить людей на расстоянии, чем больше расстояние, тем крепче любовь.
Затем начался мятеж Гриндевальда. Знаковый факт — в боевых действиях Альбус не засветился. Ни во французской экспедиции, ни во время отражения обоих десантов официально он не участвовал, что совершенно не означает, будто он тихо сидел в Хогвартсе и не дергался. Мобилизовали тогда всех сильных магов, и если какой-нибудь затворник еще имел шанс спрятаться в глубинке, то уж никак не один из идеологов светлых сил. Тем более что на последнем этапе, когда врага добивали в логове, Дамблдор продемонстрировал впечатляющие боевые навыки, которые на одних тренировках получить нельзя. Завалить монстра уровня Гриндевальда без реального боевого опыта невозможно.
Ну а дальше — дуэль, слава, почести, предложение занять кресло министра и демонстративный отказ. Дескать, считает своим долгом работать с детьми, воспитывать в них дружественность, доброту, любовь к окружающему миру и терпимость к его недостаткам. Поэтому Хогвартс, поэтому преподавание. Насколько на решение остаться в школе повлиял тот факт, что здесь расположен сильнейший в Европе магический источник, знает только сам Дамблдор.
Непростая биография.
Беда в том, что человек такой судьбы равно может быть и святым, искренне радеющем о благе человечества, и фанатиком, готовым безжалостно выжигать малейший намек на темные искусства, и потрясающе искусным лицемером, способным обмануть даже ближайших друзей. Куда уж мне надеяться определить, кто есть Дамблдор на самом деле. А надо, очень надо. Директор станет лидером одной из сторон в предстоящем конфликте, собственно, он уже сейчас сам по себе величина, идеолог нарастающего противостояния. Когда наступит момент для вмешательства, надо четко понимать интересы всех игроков, представлять ситуацию в целом, просчитать все последствия. Потому что второго шанса у меня не будет.

Странная история семьи Дамблдоров меня заинтриговала. Пригодится она в будущем или нет, но разобраться в ней стоит хотя бы ради понимания, на что в принципе способны темные маги. Как далеко способен зайти чистокровный, жаждущий… Чего? На что колдун согласится обменять собственных детей?
— Здравствуйте, мистер Филипс.
Рынок в Лютном авроры навещают редко, хотя знают, что здесь всегда можно найти запрещенный товар. Причем, когда рейды все-таки случаются, то продавцов, пойманных с поличным, в девяти случаях из десяти отпускают «в связи с отсутствием доказательств». Дело в том, что существование негласного института посредников выгодно всем — и Министерству, и охранителям закона, и тем, кто его нарушает. Законы у нас дурацкие, а спрос на услуги есть, так пусть лучше игра идет по правилам и не выходит за более-менее пристойные рамки. Тем не менее, местные не наглеют и понимают, что их полунищее благополучие постоянно висит на тоненьком волоске.
Мистер Филипс знал многих, погрузившихся во тьму. И его знали многие.
— Здравствуй, Хальвдан, — поздоровался старик. — Посиди минут пять, я сейчас.
Пока мастер заканчивал общаться с клиентом, я расположился за крошечным столиком в глубине лавки. Кстати, называть Филипса стариком не совсем корректно, выглядит он лет на пятьдесят. Большинство сильных волшебников на определенном этапе жизни словно застывают, внешне не меняясь и сохраняя крепость и гибкость тела, так что истинный возраст собеседника угадать можно не всегда.
— Принес что-то? — поинтересовался Филипс, присаживаясь рядом.
Крошечный, на две чашки, жестяной чайник трудолюбиво зашипел, нагреваясь. Лавка у мастера хорошая, не открытый прилавок, а утепленное помещение со сложными климатическими чарами, поддерживающими установленную влажность и температуру. Книги требуют особого ухода.
— Нет, не принес, — ответил я. — Мне бы посоветоваться.
— Да ну? Польщен, польщен. А к наставнице своей чего не пошел?
— У нее несколько другой круг знакомств.
— Да, с этим не поспоришь, — улыбнулся Филипс. — Так что у тебя за вопрос?
— Меня интересует, — медленно подбирая слова, сформулировал я, — в каких случаях ребенка из чистокровной семьи могут выпускать из дома только по ночам.
Улыбку словно стерло с лица мастера. Он помолчал, потом уточнил:
— Чисто теоретически или с конкретной фамилией?
— На данный момент — теоретически.
Мистер Филипс тяжело вздохнул, достал чашки и принялся готовить чай. Заваривал долго, со вкусом, сосредоточившись на своем занятии и не глядя на меня. Наконец, выставив на столик блюдце с чуть засохшим печеньем, спросил:
— Тебе сколько лет?
— Тринадцать, весной исполнится четырнадцать.
— Ты понимаешь, что на этой дороге обратного движения нет? — на лбу у него собрались глубокие складки, и вообще смотрел мастер мрачно, хмуро. — Мэтра вспомни. Начинается все с невинного любопытства, желания узнать чуть больше, чем позволено, хочется заглянуть на самую малость глубже, чем остальные. Потом отвлеченного знания становится недостаточно, и пробуешь сделать что-то сам. Наложить, или призвать, или получить. Со временем аппетиты растут, плата тоже повышается. Сам не заметишь, как изменишься. Оно тебе надо?
— Надо, — твердо ответил я. — Не хочу лезть, а надо. Время утекает.
В лавке снова воцарилась тягучая тишина. Мы сидели, пили чай, размышляя каждый о своем, изредка перебрасываясь короткими репликами. Не знаю, о чем подумал Филипс, а я вспоминал Волдеморта, его крестражи и надвигающуюся войну, которую некому, кроме меня, предотвратить.
— Аврорат?
— Авроры таких не трогают даже с ордером.
— Сплетню пустить?
— Найдут. Точно.
Еще помолчали.
— Ну хорошо, — со стуком поставил кружку мастер. — Рискну. Представлю тебя одной леди. Идем.
Вот так я впервые оказался во Внутреннем Дворике, настоящем прибежище некромантов, темных ритуалистов, демонологов и прочей малоизвестной публики. Попасть сюда сложно и в то же время легко, всего-то надо получить разрешение от одного из проводников и, соблюдя простенький ритуал, пройти по определенному маршруту. Противосолонь обойти по кругу несколько зданий, постепенно погружаясь на более глубокий пласт пространства. Местные обитатели не любили нежданных визитов и отличались развитой степенью паранойи, поэтому сотворили себе уютный мирок, куда допускали только проверенных клиентов.
— Леди Алексия снисходительно относится к манерам современной молодежи, но фамильярности не потерпит, — давал короткие инструкции мастер. — Между вами пропасть, запомни это. Цену за свои услуги она всегда дает справедливую, торговаться с ней бессмысленно и опасно. Все, пришли.
Мы стояли на площади, плотно окруженной домами. Мутное марево в одном из уголков отмечало место входа и выхода в пространственный карман, других проемов или переулков не было видно. Равно как и вывесок, или растений в горшках на подоконниках, или ярких цветных пятен. Мистер Филипс уверенно потянул меня ко второму справа дому, к двери с тусклой бронзовой табличкой «А.У.Б.».
Стоило нам войти внутрь, как рядом возник домовой эльф.
— Доложи леди Алексии, что пришел Грэхем Филипс со спутником.
По-прежнему молча и без поклонов домовик испарился, чтобы появиться спустя минуту.
— Госпожа примет гостей в синей гостиной, — уведомил он. — Прошу следовать за мной.
Серьезно его вышколили. Обычно эти тварюшки не упускают случая произнести собственное имя и побиться головой о стенку. Должно быть, тот маг-экспериментатор, додумавшийся скрестить ларов и обезьян, здорово с ними намучался.
Во встречавшей нас женщине чувствовалась порода. То выпестованное веками селекции чувство собственного достоинства и молчаливая властность, заставляющая людей без слов признавать чужое превосходство. Лет сорок на вид, густые черные волосы, пронзительно синие глаза и тонкие черты лица, идеальная осанка подчеркнута дорогой мантией и невесомой диадемой, достойной возлежать на королевском челе. Потрясающая харизма, я без всяких дополнительных понуканий склонился в почтительном поклоне.
— Рада видеть вас, Грэхем, — чарующе улыбнулась хозяйка. — Хотя и не ожидала, что вы вернетесь так скоро.
— Для меня всегда великая честь посещать ваш дом, миледи, и я пользуюсь малейшей оказией.
— О, вы всегда были льстецом! — хрустальный смех рассыпался по комнате, ударив по сознанию не хуже Голоса. — Надо полагать, оказией мы обязаны этому юноше? Представьте же нас!
— Да, миледи. — Он сделал мне знак подойти поближе. — Хальвдан Снейп, очень многообещающий молодой маг.
— Снейп? Не припомню такой фамилии.
— Я полукровка, миледи, — стесняться происхождения я не собираюсь, кроме того, стоит сразу расставить все точки над «й». — Мой отец маггл, мать принадлежала к роду Принц.
— Ах да, я что-то слышала об этой истории. Прошу вас, господа, присаживайтесь. Чаю?
За время неспешной беседы о погоде, последнем урожае виноградников семьи Прюэтт и экспериментах кондитеров Косого с заменителями сахара, якобы способствующими похуданию, время текло незаметно. Отчасти потому, что приходилось тщательно следить за словами, одновременно удерживая на лице маску вежливого восхищения. Держать спину прямой, не облокачиваться, поддерживать светский разговор ни о чем и обо всем, одновременно тщательно отслеживая возможные намеки. Амулеты, защищающие от легилименции, нагревались дважды, сигнализируя об аккуратных атаках. Кроме того, ручка моей чашки была смазана какой-то гадостью, от которой я избавился с помощью беспалочкового колдовства. Просто выжег чужую магию своей, не анализируя.
Должно быть, я прошел испытание, потому что после окончания чаепития нас не выставили вон.
— Итак, мистер Снейп, чем же вам может помочь скромная затворница?
— Мне крайне неловко беспокоить вас, миледи, своими нескромными вопросами, но отчаяние вынуждает быть назойливым. Остается лишь надеяться на снисхождение, потому что речь идет действительно о важных для меня вещах. — Раз уж подвернулся случай, следует использовать его на полную. Только бы не зарваться. — Моя мать страдает от наложенных на нее кровнородственных проклятий. Пусть сейчас они не доставляют особых хлопот, тем не менее, нам хотелось бы избавиться от них окончательно. Скажите, возможно ли это?
— Отчего нет? — слегка повела плечиком леди. — За соответствующую цену возможно все. О каких именно проклятьях идет речь?
— Варианты иссушения силы, снижение концентрации и интеллекта, общая неудача. В связке, миледи.
— Разумеется, накладывать их по отдельности смысла нет, — чуть усмехнулась колдунья. — Так они и действуют надежнее, и снять их тяжелее. Насчет того, как от проклятий избавиться…
Красивая женщина с манерами матерой аристократки спокойно говорила о черной магии. О размене судеб на исполнение желаний. О жертвоприношениях, в том числе человеческих. На примерах показывала, почему Поттеры с возрастом слепнут, почему у Малфоев всегда один ребенок, причины уродства Селвинов и в чем истоки безумия Гонтов. Подробно рассказывала, как грехи родителей отражаются на детях, отчего ненависть разрушает душу и методы ее восстановления. О том, что душу нельзя продать, зато легко подарить или потерять. На чем держится власть главы рода и в каких случаях она обращается против самого главы.
Не знаю, смог ли я удержать лицо. Не уверен.
Предложение купить у нее книжки по тематике разговора я принял, хотя и с оговоркой. Миледи хотела получить за них (и за консультацию тоже) пятерку акселевых пиявок, цена меня устраивала, только варить их ни я, ни мама не умели. Проблема решилась просто — еще за пять леди Алексия вручила рецепт. Сделкой она, кажется, осталась довольна, ибо не намекала гостям прогуляться в сторону выхода, а поинтересовалась, не способна ли помочь чем-то еще?
— Возможно, я задам глупый вопрос, миледи, — красивая головка чуть кивнула, поощряя, и я продолжил. — Тем не менее, он не дает мне покоя. Скажите, нет ли ритуалов, проводимых волшебниками над собственными детьми, в результате которых дети испытывают агрессию, боятся солнечного света, становятся похожи на умалишенных?
— Дайте-ка подумать… Отец жив?
— Умер, миледи.
— Речь идет о девочке или мальчике?
— Девочке, миледи.
— Странно, обычно предпочитали мальчишек, — выразила удивление хозяйка дома. — Ваш вопрос ничуть не глуп, мистер Снейп, просто сейчас тралов встретить практически невозможно. Они и раньше были редки, все-таки на их рождение решались единицы, а уж теперь-то, в век поразительного смягчения нравов, о них и вовсе забыли.
Раньше, до усиления роли Министерства, великие Дома часто враждовали друг с другом. Кровная месть была обычным делом, ее не скрывали и учитывали в ежедневных гаданиях. Как вы понимаете, лорды стремились защитить свой род — превращали замки в неприступные крепости, нанимали бойцов, старались обрести вассалов, искали способы увеличить собственную силу или мастерство домочадцев. Черная магия тогда использовалась намного чаще и, кроме того, то, что сейчас находится под запретом, до принятия статута секретности считалось нормой. Одним из способов, позволяющих получить идеального защитника, является создание трала. Или, может быть, правильнее сказать рождение, в данном вопросе мнения авторитетов разнятся.
С соблюдением необходимых ритуалов маг, ищущий силы, зачинал ребенка. Обычно бралась наложница, так как в большинстве случаев роженица умирала, но следует учесть, что трал от законной супруги сильнее и обладает лучшими характеристиками. Все время беременности женщины плод подвергался воздействию определенных зелий и сложных обрядов, призванных направить его развитие в нужную сторону. Результатом становилась тесная связь между создателем и его творением, тралы не только до безумия преданы своему отцу, но и способны мысленно с ним общаться невзирая на преграды или, что особенно ценно, отдавать ему часть своей силы. Да, они обладают рядом свойств дементоров. Высасывают энергию души из жертвы, правда, кормятся с несколько разных диапазонов.
Взрослели они примерно с той же скоростью, что и обычные люди, зато когда входили в полную силу, сравниться с ними не мог никто! Быстрые, как высшие вампиры, с огромной физической и магической силой, внешне ничем не отличимые от человека, выносливые и живучие, с долгим, теоретически бесконечным сроком жизни. Если облик не имел значения, то тралам прививалась неуязвимость к стальному оружию. Однако имелся и недостаток — чувствительность к солнечному свету. Они, разумеется, не рассыпались прахом и даже обходились без ожогов, но их боевые качества днем значительно уступали возможностям ночью.
Интеллект у тралов невысокий, где-то на уровне хорошо дрессированной собаки. Они понимают команды членов семьи, выполняют их с разрешения хозяина, складывают слова в примитивные фразы, носят одежду. Проблемы возникают, если хозяин гибнет. Потеряв смысл существования, трал впадает в апатию, перестает реагировать на любые воздействия и умирает в течение нескольких часов. И, должна сказать, это лучший выход. Потому что в тех случаях, когда к этому существу семья привязывается и начинает испытывать совершенно ненужные родственные чувства, дело всегда заканчивалось трагедией. Да, можно заново создать связь «мастер-раб», но она будет отличаться от изначальной. Трал физически нуждается в присутствии нового хозяина, он ревнует его ко всем знакомым, стремится избавиться от любой угрозы, даже мнимой. С его возможностями дело всегда заканчивается смертями. Кроме того, они намного острее реагируют на свет, громкие звуки, нуждаются в очень дорогостоящих специфичных зельях… Позволить им умереть и проще, и гуманнее.
— Благодарю, миледи, — поняв, что она не собирается продолжать, откашлялся я. — Очень познавательно. Это единственный вариант?
— Нет, но остальные менее вероятны. Согласитесь, никто не станет создавать ламию или эринию, тем более из собственного ребенка, когда есть возможность купить взрослую.
— Полагаю, вы правы, миледи.
— Конечно же я права, юноша! — очаровательно улыбнулась женщина. — Люди похожи друг на друга, они хотят всего и сразу. Впрочем, об этом мы поговорим в другой раз. Господа, вы скрасили мой досуг.
Мы немедленно поднялись из кресел и, дружно склонившись, забормотали нечто восхищенно-почтительное.
— Грэхем, вы, как всегда, знаете, чем меня порадовать. Мистер Снейп, — следом за мистером Филипсом она протянула руку мне, и я снова поклонился, целуя воздух над узким запястьем. — Приятно видеть молодежь, задающую умные вопросы. Теперь, когда вы знаете дорогу, буду рада видеть вас в своем доме снова.
На сем аудиенция закончилась. Все тот же молчаливый домовик проводил нас к выходу. Задерживаться на площади, заполненной тусклым серым туманом, мы не стали и сразу направились к выходу, словно опасаясь задержаться в этом странном и пугающем месте. Возвращались той же дорогой, только посолонь, и по пути никого не встретили.
Уже в обычном мире, остановившись на полпути к рынку, просто чтобы послушать звуки человеческой деятельности и рассмотреть, впитать в себя живые краски яркого мира, избавиться от ощущения пропитавшей легкие тусклой хмари, мастер спросил:
— Ну, что? Ты доволен?
Хороший вопрос. Многозначительный.
— Да. — Ухмылка вышла кривой, стоило вспомнить изящные жесты, сопровождавшие лекцию о превращении детей в чудовищ. — Да. Доволен.

В ту ночь заснуть не смог, сон не шел. Сначала ворочался, считал овец, даже накапал себе валерьянки, потом махнул рукой и спустился вниз на кухню, заварил чая с лимоном. Так и сидел, пока родители не проснулись.
Тьма есть зло. Не в том смысле, что ее слуги кушать не могут, так хотят уничтожить наш мир или хотя бы превратить жизнь его обитателей в ад. Причина в эгоизме, равнодушии к чужой боли. Настоящему темному магу плевать на все, кроме своих желаний, у него нет друзей, нет близких, родственные узы ничего не значат. Проявляется это по-разному, результат один.
Мэтр Солано, оживший кошмар, заставлявший волосы шевелиться от страха, пугал меня меньше, чем обладательница идеальных манер леди Алексия. Рядом с мэтром четко понимаешь, чего ждать. Дай ему то, что он хочет, и уйдешь целым. Миледи иная, она пострашнее будет. Ты сидишь, разговариваешь с ней, наслаждаешься беседой с умной красивой женщиной, впитываешь новые знания — и нет уверенности, что ты выйдешь из ее дома живым. Или, как минимум, не завороженным. Даже тот факт, что ты ей полезен, не дает никаких гарантий, потому что ей может вдруг понадобиться тело с определенными характеристиками, и твое подходит.
Стоило ли вообще с ней знакомиться? Филипс ведь не дурак, не зря он привел меня именно к леди.
Я скосил глаза на сумку, в которой лежали перевязанные цепями книги. Сумку, похоже, придется менять — злобная энергия артефактов успешно разъедала плетения пространственных чар. Ладно, бог с ней, все равно собирался купить что-то приличнее.
От знакомства вроде бы сплошные плюсы. Литература, с помощью которой мы сможем окончательно определиться, надо снимать с мамы проклятья деда или достаточно их заблокировать. Все-таки есть определенная черта, переступить через которую я не готов. Посмотрим, какими методами можно снять проклятья, и решим, устраивает нас цена или нет. И я, и мама давно искали трактаты по ее проблеме, но у обычных продавцов их купить невозможно, леди была первой, кто согласился.
Во-вторых, она рассказала мне о тралах. Интересно, но бесполезно. Я и раньше знал, что в прошлом Дамблдора много туманных пятен и что в темной магии он разбирается куда лучше, чем показывает. С практической точки зрения ничего не изменилось, мотивация старика по-прежнему оставалась неясной. Тем более что версия с тралом-Арианой не объясняла некоторых фактов, например, каким образом Кендра выжила, выносив чудовище? Или почему она так отчаянно защищала дочь, если та была ей не родной? Словом, информация ценности сомнительной и поводов откровенничать с господином директором у меня по-прежнему нет.
Что еще? Рецепт полезный получил. Акселевы пиявки запрещены, срок в Азкабане за их изготовление дают немаленький, и все равно спрос есть всегда. От ста галлеонов и выше за штучку. Собственно, пиявками они только называются, это скорее железа, стимулирующая развитие тех или иных способностей у живого организма. К людям их применяют редко, разве что психи какие-нибудь, обычно используют для усиления фамилиаров. Помимо общего укрепления тела, у лягушек, к примеру, кожа начинает выделять яд, безвредный для хозяина и членов его семьи, кошки становятся быстрее и могут коготками процарапать стальную пластину ну и так далее. Если Сев задумает обзавестись зверушкой, пригодится рецептик.
Ладно, проехали. Учитывая, кем является Волдеморт, чтобы с ним разобраться без контактов с «соратниками по партии», сиречь магами того же цвета, не обойтись. Будем считать, я просто свел знакомство с дальним прицелом. Неприятное, но необходимое.
Кухонное бдение продолжалось до самого утра, прервали его шаги матери. Обычно она просыпалась первой и готовила завтрак для постояльцев и на всю семью, так что сейчас при виде старшего сына — засони удивилась. Да, я люблю поспать. Удалось отговориться бессонницей и увлеченностью учебой, в общем-то, почти не солгал. Потом отец спустился, с ним потрепались немного, потом утренняя медитация возле источника вместе с братом. Мелкий, кстати, против ранних побудок не возражает.
К десяти часам утра все, кто должен был разъехаться, разъехались. Постояльцы (четверо музыкантов с менеджером, снявшие домик на ночь) позавтракали и укатили по своим делам, отец тоже уехал, у него намечалась очередная сделка, Сев отправился в школу. Я приготовил флакон успокоительного, взял перчатки из драконьей кожи и отправился на кухню. Объясняться с матерью.
— Опять статут секретности нарушаешь?
— Прекрати издеваться, — Эйлин, урожденная Принц, чуть прикрутила огонь под алюминиевой кастрюлей. — Картошка надоела, кашу поедим. У нас холодильник пустой, в магазин сбегаешь? Список на столе лежит.
— Мне сегодня в Лондон надо, по больницам пробежаться.
— Зачем это? — насторожилась мать.
— Я вчера в Лютном приобрел две книжки, — на стол легли два перевитых цепями, злобно рычащих талмуда. — По нужной нам тематике. Кровнородственные проклятья и способы их снятия, наконец-то удалось найти продавца.
— Так.
Мама погасила огонь на плите и требовательно протянула руку. Забрав перчатки, она, мрачно поглядывая на меня, осторожно размотала цепи и капнула на обложку каплю крови. Приношение удовлетворило фолиант, потому что он затих и позволил себя читать. Я молча позавидовал — мои навыки окклюменции пока не позволяли работать с подобными книжками напрямую, требовалось их сначала усмирить, что получалось не всегда.
Бегло изучив содержимое, мать отложила покупки в сторону.
— Чем платил?
Не «сколько», а «чем». Быстро соображает. Не говоря ни слова, я выставил на стол флакон с успокоительным, Эйлин чуть слышно застонала и махом выпила содержимое.
— Десяток акселевых пиявок. Рецепт мне дали.
— Ты с ума сошел!!! — от крика звякнула посуда на столе. — Ты хоть читал, из чего их варят!!
— Нужные ингредиенты будут вечером.
Мама посмотрела на меня… странно.
— И где ты их достанешь?
— В больницах. Детская смертность в Лондоне невысокая, но сам город большой, хотя бы двое младенцев умерли. Два сердца я найду, не волнуйся.
Внезапно она закрыла лицо руками и зарыдала. Вот просто сидела, уставившись на меня, и вдруг принялась выть. Я, честно сказать, растерялся. Да в чем проблема-то? Необходимые сведения получили, убивать никого не надо, цена приемлемая. Что не так?
Присел рядом, обнял, принялся неловко утешать. Наверное, опять что-то не то сделал, потому что мама резко обхватила меня руками и крепко прижала голову к груди. Не переставая плакать, да еще и говорила при этом что-то вроде «все будет хорошо» и «бедный мой, бедный». Я так и не понял, чего она психанула, хорошо, хватило ума не вырываться. Минут двадцать сидел в неудобной позе и терпел, пока она не наревелась.
Потом мама встала, умыла холодной водой лицо, шлепнула меня полотенцем и, ничего не объясняя, погнала во двор.
Не понимаю.

Глава 11

Своего катера или яхты у нас, конечно же, нет. Отец в последнее время посматривает на соседские с этаким задумчивым прищуром, но молчит. Не по карману удовольствие. Поэтому лодку мы взяли напрокат у одного из знакомых, сославшись на желание просто покататься по морю. Дескать, пусть зимой и недалеко от берега, зато сезон откроем.
Разработка и сборка голема для работы в море потребовала немалых усилий, не столько магических, сколько интеллектуальных. Он, зараза такая, аналогов не имел. То есть где-то кто-то может быть и создал нечто подобное, только с окружающими открытием не поделился. В доступных источниках информации нет. Думаю, если поискать в запасниках старых родов, нужный артефакт в состоянии, близком к критическому, найдется, однако сомневаюсь, что за последние лет пятьдесят в Британии аналог моего детища использовался.
В лодке мы уместились с трудом, все-таки «Морской Змей» (я не особо мучился, выбирая название) почти два метра длиной, да еще управляющий маяк пришлось изготавливать и с собой тащить. Не от хорошей жизни, просто без маяка голем выходит слишком громоздким и туповатым, вот и понадобился внешний блок.
Короче говоря, отплыли мы в тихое местечко, выбросили голема за борт и принялись ждать. Какие-то корабли внизу точно есть, поисковые заклинания показали наличие кучек железа. На роскошную добычу не рассчитывали, в планах стояла проверка «Морского Змея» и, возможно, картографирование района будущих поисков.
— Ты зачем ему усы присобачил? — поинтересовался отец.
— Это манипуляторы с переменной жесткостью. На тот случай, если понадобиться дверь открыть или амфору какую подцепить, или еще что-то сделать.
— Понятно. С матерью у тебя что?
То есть он заметил напряженность в наших отношениях и захотел поговорить. Ясно. Впрочем, «напряженность» не совсем точное слово, я просто не знаю, как точнее описать ситуацию. Мама перестала обучать меня всему, связанному с темной магией даже потенциально, зато начала больше времени уделять окклюменции и семейным хроникам Принцев. Ингредиенты к пиявкам она доставала сама и к процессу варки меня не подпустила, тоже показатель. И всякий раз, когда я ухожу через камин, уточняет, где буду и когда вернусь.
Почему она налегла на окклюменцию, понятно — время пришло. Обычно защите разума, равно как и легилименции, учат годов с пятнадцати, но учитывая мое раннее развитие и общую предрасположенность энергетики, некоторые упражнения мама дает уже давно. Просто сейчас началось полноценное обучение. Насчет истории рода Принц скажу, что выбирает она наиболее мрачные страницы, рассказывающие о предках, связавшихся с Тьмой и потому плохо кончивших. Я имею в виду, по-настоящему плохо.
— Мама считает, что я слишком увлекся чернотой, — из груди невольно вырвался тяжелый вздох.
— А ты увлекся?
— Сложно сказать. Некоторые вещи проще увидеть со стороны.
— Так может, перерыв сделаешь?
— Это само собой, загрузили меня знатно. Пап, я тебе сейчас одну вещь скажу, только не для передачи, хорошо?
Отец немного подумал и кивнул.
— В магическом мире сейчас не все ладно. Министерство наращивает влияние, а чистокровные терять власть не хотят. Дело идет, ну, может, не к войне, но столкновения и разные террористические акты точно будут.
В этом году ИРА уже устроило несколько взрывов. Особого резонанса они не вызвали, жертв было мало, тем не менее, кое-какое представление о терроризме Тобиас имел.
— Мы в группе риска. Чистокровные требуют окончательного разрыва с обычным миром, запрета на смешанные браки и прием магглорожденных в Хогвартс, тотального усиления статута секретности. Полукровкам, если они победят, несладко придется. Пока все тихо, но напряжение растет.
— Это все, конечно, плохо, только ты-то здесь причем? — Отец не выглядел особо впечатленным. — Пусть бандитов власти ловят.
— Я случайно оказался владельцем сведений, одинаково ценных для всех сторон, — горжусь формулировкой, обтекаемая получилась. Причем ведь не солгал! — Самому их использовать нельзя, убьют, промолчать и отступить в сторону тоже не получится. То есть можно, конечно, только я себя потом уважать перестану. Вот и тыкаюсь в разные щели, пытаюсь понять, что и как делать.
— Ты все-таки влип, — сделал неприятный вывод Тобиас.
— Пока нет. Пока я только смотрю, слушаю, запоминаю и никуда особо не лезу. Ни семью подставлять, ни сам подставляться не буду. Ты не волнуйся, еще лет пять у нас в запасе точно есть, а там, глядишь, само рассосется.
Последняя фраза его приободрила, во всяком случае, хмыканье приобрело некий одобрительный оттенок.
Правильно ли я поступил, чуть «приоткрывшись», не знаю. Просто молчать надоело. После войны с Гриндевальдом маги расслабились и не допускали мысли о новых конфликтах, борьба группировок шла исключительно в политическом русле, никто даже в теории не предполагал, во что выльется поддержка аристократами Риддла. Министерство исключает саму возможность бунта и давит на Визенгамот, проталкивая в него своих людей. Один я смотрю на их суету и вижу первые признаки гражданской войны.
Надоело все.

По субботам, да еще зимой, в Хогсмиде лучше не появляться. Затопчут.
Старшие курсы, исполненные осознания собственной важности, передвигаются чинно, вальяжно, парочками или небольшими группами, зато третий-четвертый курсы оттягиваются вовсю. Носятся по улицам, как сумасшедшие, сметают всякую фигню с прилавков, вопят, ссорятся, признаются в любви. Сев восторженно таращил глаза, глядя на школьников, и неосознанно жался ко мне.
Деревню я навестил по делу. Участок у Старой Мэй большой, намного больше, чем занимает дом и хозяйственные постройки. Остается достаточно места для огородика и небольшого сада, с которого семья не то, чтобы кормится, но кое-какая прибавка к столу идет. Наставница давно подумывала срыть грядки и поставить вместо них теплицу, в которой выращивала бы дорогие ингредиенты на продажу, да только денег не хватало. Магическим растениям для полноценного созревания нужен источник или, самое меньшее, лей-линия поблизости, стекла повышенной прозрачности, сложные климатические чары и много чего еще. Лей-линию, положим, Мэй притянула, с чем-то помогли бы мы с матерью, однако без помощи дорогостоящего специалиста было не обойтись.
У старухи имелось триста галлеонов, еще двести добавил я в обмен на право скупать ингредиенты из этой теплицы (не больше трети урожая) за половину рыночной стоимости. Договор распространялся на всю семью Снейпов и действовал, пока я жив. Учитывая скидку, которую Мэй и так мне давала как своему ученику, с моей стороны вклад больше походил на благотворительность. Да просто хотел помочь бабке, вот и нашел предлог, и от денег Солано заодно избавился.
Откуда такая щедрость? Хотелось бы сказать, что удача приходит к терпеливым, но в голове вертится сакраментальное «дуракам везет». Во время второго испытания чуть доработанный Морской Змей наткнулся на уничтоженный немецкими бомбами лайнер. По-видимому, затонул корабль быстро, потому что многие пассажиры первого класса не успели спастись, а плыло их на том корабле не мало. Голем собрал почти килограмм ювелирных изделий, причем хорошего качества, не ширпотреб, дополнительно в сейфах нашлись серебряные доллары и золотые слитки почти на пять тысяч фунтов. Мародерство? В каком-то смысле — да.
В гости мы пришли примерно в десять, а уходить собрались в районе двух часов. Пока я торговался и утрясал формальности с Мэй, мелкий выставлялся перед девчонками, рассказывая им о жизни среди магглов. Сев правильно уловил, что для маленьких магичек мир обычных людей похож на сказочную страну, и умело привлекал внимание, описывая Лондон, телевидение, самолеты и прочие чудеса. Девчонки фыркали, но слушали внимательно. Где они бывали, за пределами окрестностей Хогсмида, Косого и еще пары домов? На их фоне брат смотрелся опытным путешественником, он даже в поход ходил!
После обеда у хозяев намечались свои дела, поэтому мы не стали надоедать им своим присутствием и предпочли побродить по деревеньке. Зашли в пару магазинчиков, побродили по улицам, обменялись понимающими взглядами с парочкой местных, покидались снежками с толпой хаффлпафцев. Они задавили нас числом, в отместку я поставил отражающий щит и мы с Севом сбежали, пока школьники не сообразили применить что-либо из своего арсенала. Продрогли, как цуцики. Возвращаться домой по-прежнему не хотелось, и мы направились в сторону тихой малоизвестной кафешки, погреться и отдохнуть.
До знакомой двери с нарисованным красной краской калачом оставалось шагов десять, когда она внезапно распахнулась и на улицу с хохотом выскочили два одинаковых парня в школьных мантиях. Близнецы, редкое явление среди магов. Громко переговариваясь, они пробежали мимо нас в сторону выхода к Хогвартсу.
— Однако.
Мы с Севом переглянулись, синхронно пожали плечами и вошли внутрь.
Интересные дела творились в кафешке. Первое, что бросалось в глаза, это фигура Мариуса Флинта, капитана слизеринской сборной по квиддичу и просто здоровенного лба, в данный момент неподвижного, только глаза бешено вращаются. Рядом с ним суетились две девушки: Мередит, официантка и хозяйка кафе, и незнакомая молодая леди в светлой зимней мантии. Последняя раз за разом взмахивала палочкой, безуспешно накладывая «финиту» на Флинта.
— Здравствуйте, мистер Флинт, — коль уж мы здесь, глупо не вмещаться. — Мое почтение, леди, Мередит. Хальвдан Снейп к вашим услугам. Мистер Флинт, моргните, если вы меня понимаете.
Флинт моргнул, а незнакомка расстроенно опустила палочку и пожаловалась:
— Близнецы Прюэтт наложили на Мариуса какое-то проклятье, которое я никак не могу снять.
О, так вот кем были те двое. Наслышан, как же, известные хулиганы. Я снял перчатку с правой руки, приблизил кисть вплотную к телу парализованного, чуть расслабился, разбираясь в ощущениях, и довольно хмыкнул.
— Северус! — мелкий, сверкая глазенками на любопытной мордочке, мгновенно оказался рядом. — Попробуй. Незамкнутые контуры чувствуешь?
— Ага, теплые такие.
— Они могут быть разными, главное, чтобы нельзя было проследить, куда они уходят. Если в структуре есть похожие, значит, заклятье наложено с помощью родовой магии и простой финитой его не снять, — я опустил руку и последнюю фразу проговорил специально для прекрасных слушательниц.
— Вы считаете, Мариуса надо переправить в Мунго?
Вообще-то да, надо. Но мне давно хотелось проверить один нестандартный способ избавления от проклятий, да подходящая жертва подвернулась только сейчас.
— В принципе, если здесь найдется кожаный шнурок, я готов попробовать…
Шнурок, разумеется, нашелся.
Традиций работы с узелками хватает по всему миру. Наиболее сильной считается чилийская, идущая от инков, хотя у нас на севере тоже найдется, чем удивить исследователя. Под мерный речитатив заговора, погрузив кисти в ауру Флинта, я принялся наматывать шнур на безымянный палец правой руки. Слова в данном случае не имели значения. Специалист, делавший перевод заговора, утверждал, что в нем записана норвежская народная песня. Когда шнурок полностью смотался, я начал медленно разматывать его обратно, попутно выплетая узлы. Один, другой, третий… Каждый соответствует опорной точке заклинания, наложенного на бедолагу Мариуса. Принцип символизма — древнейший закон магии, то ли открытый людьми, то ли поведанный им богами.
Шнур закончился, и я перестал петь. Осторожно потянул за концы, с трудом преодолевая сопротивление. Сила, плотным коконом окружавшая временный амулет, колыхнулась, стоило узлам проскользнуть от натяжения и развязаться, одновременно дернулась аура Флинта. Будто невидимая струна, на самой грани слуха с тихим стоном распалось заклинание. Ха! Получилось!
— Ой! — Сев подхватил начавшего заваливаться вперед Флинта.
Впрочем, парень почти сразу подхватился и крепко встал на ноги. Покрутил головой, разминая шею, успокаивающе кивнул встревоженной спутнице.
— Спасибо, мистер Снейп. Вы в который раз меня выручаете.
— Не стоит благодарности, мистер Флинт. Могу я поинтересоваться, в чем причина вашего конфликта с Прюэттами?
— С тех пор, как Дамблдор стал директором, грифифиндорцы решили, будто им все дозволено! — Он гневно фыркнул, невольно становясь похожим на рассерженного жеребца. — Прюэтты и раньше вели себя отвратительно, но сейчас они перешли все границы!
— Они окропили метлы нашей команды Замедляющим бальзамом, — девушка успокаивающе положила ладонь на локоть Флинта. — К счастью, Мариус вовремя разобрался в ситуации, и мы все-таки выиграли.
— И они решили отомстить, мисс…?
— Ох, я же не представилась! — мило покраснела незнакомка.
— Элизабет Гэмп, моя невеста, — немедленно сообщил слизринец. — Лиз, позволь представить тебе моего доброго ангела-хранителя, мистера Хальвдана Снейпа. Мистер Снейп ниспослан самим Мерлином, чтобы выручать попавших в беду людей, в чем ты только что могла убедиться.
— Вы слишком щедры, оценивая мою скромную помощь. В свою очередь, хочу познакомить вас с моим младшим братом Северусом. Через два года он тоже поступит в Хогвартс.
— Приятно познакомиться, мисс Гэмп, мистер Флинт!
Мелкому раньше не доводилось встречаться с аристократами, обычный круг его общения состоял в лучшем случае из детей маггловского среднего класса. Однако мамины усилия не пропали даром, держался он неплохо. Молчал, когда нужно молчать, говорил вежливо, вульгарных выражений, свойственных простонародью, не употреблял. Руками не размахивал и спину держал прямо, то есть манеры демонстрировал приличные. Неудивительно, что впечатление он произвел хорошее и на его слегка наивные вопросы о школе отвечали охотно.
Если все-таки поступит в Слизерин, знакомства среди старшекурсников ему помогут.

С Флинтом нас свел Фоули.
После той памятной истории с кольцом я не ждал скорой встречи с Эдвардом Фоули, поэтому слегка удивился, получив от него письмо. Ему требовалась небольшая услуга, юноша хотел заказать амулет с определенными характеристиками и справлялся насчет репутации одного мастера. Я ответил, он поблагодарил, постепенно завязалась переписка. Его интересовали реалии магической Британии, мне был нужен источник сведений из среды знати, причем как родной, так и с континента. Одним словом, мы оказались друг другу полезны.
Конечно, он мог бы найти другого гида при желании, но со мной он чувствовал себя комфортно. Нас лепили по одним лекалам, правда, я-то осознанно следовал этикету, в то время как ему прививали манеры жесткой дрессировкой чуть ли не с младенчества. Результат примерно одинаков. Полагаю, Фоули считает меня джентльменом, волею случая попавшим в затруднительное положение, и относится соответственно.
Примерно в начале декабря он пригласил меня в маленький уютный ресторанчик в престижном районе Косого. Здесь, на самом деле, много таких полузакрытых или закрытых клубов для своих, попасть в которые без рекомендации почти невозможно. Тот факт, что меня допустили в один из них, пусть и на птичьих правах, можно расценивать как победу.
Думаю, в маггловском мире на нас бы оборачивались. Сидят два подростка, чинно беседуют, попивают вино из хрустальных бокалов, о чем-то договариваются. В этом месте мы особого внимания не привлекали — собравшейся тут публике хватало дорогих мантий, палочек в кобуре из драконьей кожи и правильных причесок, чтобы признать нас взрослыми. Или, как минимум, самостоятельными.
Наконец, официант подал кофе, и Фоули перешел к делу.
— Скажите, мистер Снейп, вы могли бы достать ингредиенты вот по этому списку? — он отдал мне четвертушку бумаги.
Я пробежался глазами по строчкам, прикинул, для чего можно использовать данный набор, и позволил себе легкое хмыканье.
— Мистер Фоули. Мне, в общем, нет дела до того, для чего вы намерены их использовать, однако должен заметить, что зелье фей-танцоров принадлежит к мастерскому уровню, а составитель данного списка мастером никоим образом не является.
— Почему вы так считаете? — улыбнулся собеседник.
— Потому что в списке фигурирует ствол узкопалочника, мастер же уточнил бы, что узкопалочник нужен малазийский. Кроме того, для снижения токсичности в зелье на последнем этапе добавляют порошок пемзы, который тут не указан. Малейшая ошибка в дозировке приведет к взрыву, поэтому его использовать рискуют только опытные зельевары.
О том факте, что зелье относится к числу запрещенных, мы оба тактично умолчали. В самом деле, экая нелепица!
— Ингредиенты нужны не мне, — признался Фоули. — Их попросил купить один мой родственник. Так вы можете это сделать?
— Конечно. Комплект обойдется вам в пятнадцать галеонов. Хотя, на мой взгляд, намного логичнее раскошелиться и заказать уже готовое зелье. Риск получить серьезное отравление не стоит пятидесяти, ладно, шестидесяти золотых.
Мама брала пятьдесят, но она никогда много не запрашивает.
— Пожалуй, в таком случае стоит сначала поговорить с моим родичем, — чуть подумав, определился Фоули. — Предложу ему вариант с покупкой уже готового зелья. Если он согласится — пришлю сову, если же нет, то обойдемся ингредиентами.
Фей-танцоров обычно покупали дуэлянты, охотники либо квиддичисты. То есть люди, которым требовалась хорошая координация и повышенная скорость реакции. До определенного момента зелье совершенно свободно продавалось в аптеках, правда, большинство аптекарей требовали предъявить справку от колдомедика об отсутствии противопоказаний. Побочные эффекты больно уж неприятные, отравиться легко.
Потом сумрачный министерский гений произвел на свет очередного выкидыша, и зелье попало в разряд запрещенных. Квиддичисты взвыли, профессиональные команды начали вдвое чаще выезжать за рубеж и там задерживаться «для проведения общеукрепляющих процедур», по стране прокатилась мелкая волна отравлений. Все напрасно, закон не отменили. Как следствие, у торговцев из Лютного появилась новая номенклатура, а цена на фей-танцоров возросла вдвое. Причем покупателей меньше не стало.
Сова от Фоули прилетела в тот же вечер. Быстро он обернулся, ничего не скажешь. Его родственник в принципе не возражал купить готовую продукцию, по-видимому, тоже сомневался в силах своего зельевара, но сначала хотел бы встретиться и обсудить какие-то детали. Хорошо, встретимся.
Уже по одному месту, предназначенному для серьезного разговора, многое можно было сказать о личности пока неизвестного покупателя. Школьник Хогвартса. Старшекурсник, с высокой степенью вероятности слизеринец или гриффиндорец. Представители остальных факультетов в «Кабанью башку» не заглядывают, рейвенкловцы и хаффлпафцы тайные делишки предпочитают проделывать в более комфортных местах.
Когда в бар вошли двое, Фоули и его спутник, я мысленно переложил виртуальный выигрыш из одного кармана в другой. Слизеринец-старшекурсник, да еще и фанат квиддича, на последнее указывал особый крой мантии.
Нас представили друг другу, покупателя звали Мариусом Флинтом и он оказался капитаном слизеринской сборной. Высокий парень, с очень хорошо развитым плечевым поясом, правда, лицо малость подкачало — красавцем его назовут разве что родители. Не урод, нет, просто внешность слегка негармоничная. Мы уселись за столик в углу и Флинт уже начал было разговор, когда я его остановил:
— Одну секунду.
На стол, вытащенная из моего кармана, опустилась маленькая костяная сфера. От прикосновения пальцем она еле заметно засияла и начала медленно вращаться. Сидящие напротив подростки настолько одинаково мимикой выразили удивление, что в их родстве даже у незнакомого с генеалогией благородных семейств человека не осталось бы сомнений. Пришлось объяснять.
— Этот зал обладает довольно любопытной акустикой. В балках, — я пальцем постучал по проходившей рядом подпорке, отозвавшейся звонким гулом, — выдолблены пустоты, звук по которым передается до стойки бармена. Никакой магии, просто точный расчет. Мастер Аберфорт не особо разговорчив и с братом у него отношения напряженные, но я предпочитаю в делах конфиденциальность.
Если Фоули просто кивнул, привыкнув к моей осведомленности в разных областях, то в глазах его родича отразилась паническая работа мысли. Давай-давай, соображай, сколько и чего вы здесь наговорили.
К чести Флинта, справился с собой он быстро и принялся закидывать вопросами по поводу зелья. Да, мастер опытный, это зелье уже готовил. Полный курс составляет десять доз. Скидки есть, шестьдесят галеонов за курс, по пятьдесят пять за три и пятьдесят золотых, если покупает вся команда. Конечно, вы получите подробную инструкцию с противопоказаниями, методикой применения и отдельными моментами, касающимися влияния зелья на женский организм.
— В нашей команде нет девушек, — мимоходом заметил Флинт.
— Тем проще.
— Так! — слизеринец, наконец, определился и поднял голову от листка бумажки, на котором что-то прикидывал. — Нас устроит примерно двадцатое декабря. На каникулах, так и быть, обойдемся без тренировок, — честное слово, его передернуло! — раз феи-танцоры с костеростом реагируют. Тем более что семейные колдомедики рядом будут. Вам требуется задаток, мистер Снейп?
— Сотня галеонов на покупку ингредиентов, остальное после окончания работы. И, полагаю, поскольку в сделку замешано большое количество людей, нам стоит заключить договор с пунктом о неразглашении. Это стандартная практика, когда речь идет о нелицензированном зелье, в данном вопросе нам стоит ориентироваться на опыт менеджеров профессиональных команд.
— Вы хотите сказать, они тоже заказывают зелья в Лютном? — мгновенно сделал стойку Флинт.
— Далеко не все, — уточнил я. — У команд уровня «Татсхилл Торнадос» или «Нетопырей Ньюкасла» есть собственные базы в Швейцарии или Франции, где они под присмотром колдомедиков принимают зелья, тренируются, проводят ритуалы по изменению организма. А вот мелочевка вроде «Пушек Педдл», эти — да, их представители часто связываются с частнопрактикующими мастерами.
Как ни хотелось Флинту хоть краешком прикоснуться к миру большого спорта, пришлось сидеть, обсуждать договор. Магический контракт является официально признанным поводом молчать на допросе в аврорате, поэтому используют его часто, если предполагают проблемы с законом. Кроме того, его наличие ослабляет действие веритасерума или заклятья правды (в тех случаях, когда допрашиваемый искренне намерен молчать), позволяя выдавать следователям отредактированную версию событий. Наш договор получился трехсторонним, Фоули признавался третейским судьей на случай возможных недоразумений. Впрочем, лично я проблем не предвидел. Покупатели нормальные, состав знакомый, аврорат за него наказывает не слишком рьяно — чего еще желать? Просто неожиданности потому и называются неожиданностями, что приходят нежданно.
Вот так мы и познакомились.

Мелкий рос ловеласом.
Впервые я об этом задумался, когда Северус перечислял, кого он хотел бы видеть на своем дне рождения. Лили Эванс, Анечка Чохова, внучки Мэй… Парней не было. Точнее, он назвал пару приятелей из маггловской школы, но уточнил, что тогда по-настоящему повеселиться не получится.
То, что у мелкого нет проблем в общении с девочками, радовало. Огорчало другое — его преувеличение возможностей волшебников и пренебрежение магглами. Приходилось вправлять мозги.
— Ты напрасно грубишь Петунии.
— Ха, да что она понимает! Обычная маггла!
— Во-первых, не маггла, а сквиба, раз «Ночного рыцаря» видит, — поправил я. — Во-вторых, магглы правят миром и загнали волшебников в тюрьму.
От неожиданности мелкий даже остановился.
— Это как?!
— Ну а как еще назвать магический мир, если не тюрьмой? Мы не можем колдовать, где угодно, мы должны скрывать сам факт наличия волшебства, обязаны подчиняться статуту секретности и свободно используем свои способности только в тщательно укрытых гетто вроде Косого или Хогсмита. Наша тюрьма очень комфортабельная и большая, но это все-таки тюрьма.
На Сева было жалко смотреть, настолько потерянно он выглядел.
— Но почему?!
— Потому что в свое время волшебники недооценили простых людей. Им казалось, что если у них есть магия, то они всемогущи и могут творить все, что угодно. Оказалось — нет, не все, одной магии недостаточно. Магглы сделали ставку на ум, взаимодействие, анализ, техническое развитие, хитрость, искали разные пути и в конечном итоге вынудили магов прятаться. Статут секретности приняли не от хорошей жизни, сначала в Европе, потом по всему миру.
Волшебники проиграли, Сев. Причем тогда, в семнадцатом веке, не было снайперских винтовок, синтетических ядов, телефонной и радиосвязи, тяжелой артиллерии, нормальных карт, спутников, психологии, гипнотизеров — да почти ничего не было. И все равно победа досталась обычным магглам. Ты можешь возразить, что недавно Европой правил Гриндевальд, великий темный маг. Да, правил, пусть и тайно. Но власть он получил из рук финансистов Германии, мечтавших о реванше за Первую Мировую войну, и из тех финансистов магией не владел никто. Кто там кого использовал, вопрос большой.
Одной лекцией дело не обошлось, на эту тему мы говорили еще не раз. С книгами, выписками, искали в библиотеке факты, подтверждающие наши предположения. Что интересно, в Британии серьезных исследований истории возникновения статута секретности или прихода Гриндевальда к власти не проводилось, все хорошие работы принадлежали перу иностранных авторов. Спорить Севу было сложно, хотя он искренне пытался. В процессе поисков мы неплохо изучили новую историю магического мира, познакомились с парой сдвинутых на изучении прошлого чудиков и приобрели навык научной работы. Мне даже предлагали статью в журнал написать.
В конце концов, мелкий признал мою правоту. Причем глаза у него в тот момент были такими, что я почувствовал себя охотником, завалившим мать Бэмби.
— И все равно Петька — дура! — помолчав, закончил он покаянную речь. — Ай! За что?!
— Если бы тебя мать слышала, вымыла бы рот с мылом, — хороший щелбан получился, аж ноготь болит. — Следи за языком. И, чтоб ты знал, Петуния вовсе не дура. Просто она завидует сестре, слегка ее ревнует к тебе и к материнскому вниманию. Будь терпимее.
— Она обзывается, — обиженно буркнул Сев. — И дерется.
— Сделай так, чтобы не обзывалась. Наладь отношения. Учись превращать врагов в друзей, очень полезный навык.
— Скажешь тоже! Какой она мне враг? Мы просто ругаемся.
— Ну, пока что враг из нее действительно никакой, — пришлось признать ради справедливости. — Только времечко-то идет. С каждым разом ссориться станете сильнее, пока однажды не разругаетесь насмерть. Оно тебе надо? Ты же будущего не знаешь, возможно, однажды от нее твоя жизнь будет зависеть.
— От Петьки?! Не, не может быть.
— Ладно, согласен, — невольно рассмеялся я. — Пусть не жизнь, пусть что-то другое. Но в любом случае: зачем тебе лишний недоброжелатель? Поверь, их и так хватает.
Мерлин знает, принял он новую точку зрения полностью или нет. Время покажет. Лично я намерен и дальше подкидывать ему темы для размышлений, чтобы интеллект не простаивал. Причем если Сев попадет на Слизерин (а он нацелился на этот факультет), не исключено, что все мои труды пропадут даром и домой из Хогвартса вернется помешанный на превосходстве магов болванчик.
Не хотелось бы. Поэтому надо объяснять сейчас.

Глава 12

Старые европейские календари отсчитывают новый год от начала весны. По-настоящему старые, я имею в виду, существовавшие до прихода христианства. В моем случае традиция не подвела — март семидесятого начался с перемен.
В Москве умер Суслов. Меня, честное слово, затрясло, когда я прочитал коротенькую заметку в «Таймс» о русских делах. Несколько раз перечитывал, чуть ли не носом уткнувшись и гадая, не однофамилец ли? Я ведь точно помнил, что в моем времени Михаил Андреевич Суслов, главный идеолог и серый кардинал КПСС, скончался намного позднее, примерно тогда же, когда и Брежнев. Нет, не однофамилец, и опровержения газета позже не дала. Зато в течение нескольких недель периодически публиковала некрологи неизвестных мне советских деятелей, тоже связанных с идеологией. Это что же получается — мир другой? Не тот, в котором я родился в первый раз?
Впервые в жизни спер у отца пачку сигарет и выкурил дрожащими руками. Потом тошнило, мама встревожено бегала вокруг, отпаивала зельями. Пришлось соврать, что отравился пирожком в забегаловке в Лютном, и дать клятву никогда больше там ничего не есть.
В конце концов, оклемавшись, плюнул на все и решил просто жить дальше. Напутал я чего-то или память подвела, а может, действительно в другой мир попал — ну их всех нахрен! Одному человеку развал Союза не предотвратить, процессы распада уже начали действовать и остановить их могут только внутренние силы. Так что соваться туда я не буду, разве что лет через пять-десять съезжу, Чикатило разыщу.
Ближе к апрелю состоялся неприятный разговор с Чоховым. Неприятный для него — мужчина получил возможность вернуться на родину и не хотел оставлять в Англии долги. Договор с нами вынуждал его остаться и продолжить репетиторство, потому что мой уровень трансфигурации оставался далек от требуемого. Да и просто не любил он нарушать обещания. В то же время, второй возможности съездить в Россию ему может и не представится (он не говорил, но, похоже, там все сложно) и терять шанс он не хотел. В результате Валентин Иванович готов был пойти на многое, вплоть до выплаты крупной неустойки или заключения чрезвычайно выгодного контракта по доставке ингредиентов из-за океана.
Вот если вдаться в конспирологию: связаны ли эти два события? Смерть главного идеолога страны Советов и поступившее беглому иммигранту предложение? Если удастся масонов или всемирный еврейский заговор приплести, то связаны.
В качестве отступного я — мать взяла самоотвод — захотел стать шаманом. Ну не деньги же брать, а к общению с духами у меня давний и стойкий интерес. Те, кто с ними договорился, получают очень полезные и, образно выражаясь, слабо классифицируемые способности. Духи индивидуальны, даже если принадлежат к одному виду, и дары их тоже пусть на самую малость, но отличаются друг от друга. Предрасположенность у меня есть, как родовая, то есть работа с иными пластами реальности, так и личная, на что указывает успех в рунах. Значит, пробовать можно.
Договорились. Серьезных знаний Чохов не даст. Во-первых, не успеет, во-вторых, имена, призывы и способы их контроля стоят дорого, их передают членам семьи или признанным ученикам. Однако провести ритуал посвящения и пару занятий, посвященных основам шаманского ремесла, он согласился. Ему не сложно, а для меня цена адекватная — где я найду другого мастера, согласного провести ритуал? За небольшие деньги, имеется в виду.
В целом обряд занял три недели. Сначала я постился три дня, питаясь только молоком и болтушкой из вареной муки без соли, потом меня представили духам, как бы символически предлагая им нового жреца. С шаманской точки зрения, духи изначально знают, кто может им служить, а кто нет, вопрос в степени готовности кандидата. На первом этапе Чохов зарезал белого козленка и принес в жертву его кровь (мясо мы съели на последовавшем пиру), моя жертва ограничилась молоком, медом и ячменем. Потом снова был пост, длиной в неделю, с обязательным омовением в ледяной купели с травами и очищением огнем. Попутно я ручками рыл глубокую яму, в которой мне предстояло просидеть не менее трех суток непосредственно перед посвящением. Весной, в мерзлой земле.
После того, как яма была готова, Валентин Иванович снова вопросил обо мне духов, получил в целом благожелательный ответ и голышом скинул в собственноручно выкопанное место для самосозерцания. В прямом смысле скинул с высоты в три метра, да еще и выход досками перекрыл. Из вещей со мной осталась шкура того самого невинноубиенного козленка, самую малость выделанная и чуть годная в качестве подстилки под попу, на использование магии запрет, счастье еще, что почва сухая и на дне вода не скапливается.
Колдовать нельзя, света нет, звуков тоже почти не слышно. Сиди, думай, размышляй о вечном.
Да, умом я знаю, что просидел в одиночестве, в полной темноте, без крошки еды трое суток. Умом понимаю — самому кажется, будто прошел месяц. Когда Чохов спустил вниз сучковатое бревно, по которому я с трудом вскарабкался наверх, мне было на все наплевать. Дамблдор, Волдеморт, суета британских магов, противостояние Востока и Запада, люди в космосе, коммунизм, история и география, нобелевская премия и проблемы коровьего ящура… Да фигня это все. Значение имеет только обрушившийся водопад звуков и красок, пение птиц и шелест листьев, запахи дыма костра и свет звезд над головой. Облака в небе, прикосновение ветра к обнаженной коже. Проблемы людей не важны.
Важен только мир.
И вот в таком измененном состоянии, пошатывающемуся от голода ученику Чохов преподнес чашку вонючего отвара смутного происхождения. Потом я выяснил, что там было, и, поверьте, счел поганки не самым убойным ингредиентом. На сознание напиток оказал действие, сравнимое с хорошим ударом кулаком по голове — душу из тела вышибло напрочь.
Описывать дальнейшее посвящение бессмысленно. Мир духов не просто отличается от нашего, он существует на принципиально иных началах, и каждый наблюдатель не столько видит, сколько создает его заново. Валентин Иванович выглядел в нем как молодой мужчина в длинной темной хламиде и с посохом в руках. Он поочередно перемещал нас в различные «места», знакомя меня с тамошними обитателями, причем кто-то относился ко мне благожелательно, другим приходилось подносить дары, чтобы они согласились не препятствовать дальнейшему пути. Духи гор, похожие на почерневшие от времени камни, в целом отнеслись дружелюбно, огонь удалось задобрить пригоршней крови, непостоянная и изменчивая вода сама плеснула солеными брызгами, смывая усталость. Ветер, молния, дождь… Мы обошли всех князей девяти дорог, прежде чем вышли на огромную поляну, чьи края терялись в густом тумане. Только теперь, получив согласие более высоких сил, можно приступать к выбору будущего спутника.
Правда, выбирать буду не я, а меня.
— Стой здесь и жди, — приказал Чохов, медленно исчезая. — Когда кто-либо из духов признает тебя, обряд закончится и ты вернешься в свое тело.
О том, что будет, если никто не признает, он не уточнил. И так ясно, что ничего хорошего.
Первым пришел кабан. Посмотрел издалека бездонными антрацитовыми глазами, похожими на провал в саму ночь, и, не подходя, убежал прочь. Белый волк чуть покрутился вокруг, оставляя за собой дорожку заледеневшей травы, и тоже ушел, равнодушно отвернув морду. Лис принюхивался долго, словно что-то пытаясь понять, разочарованно тявкнул и сбежал, напоследок мазнув по ногам хвостом. Ворон, заяц, змея, пес, олень, тигр, медведь, синица, белка…
Темная гибкая тень не сомневалась ни мгновения. Куница стрелой промчалась через луг, взлетела по ноге, телу, пробежалась по плечам и, не давая опомниться, диранула клыками шею. Там, где вена проходит по горлу. Струя крови окатила зверька, я вскинул руки, зажимая рану. Колени ослабли, я упал на землю и, безуспешно пытаясь остановить кровь, застонал от навалившейся слабости. Куница сидела в паре шагов, неподвижно, пристально рассматривая меня нечеловечески-мудрыми глазами.
Сил не оставалось, я упал на бок, потом на спину. Зверек немедленно вскочил мне на грудь и, недовольно укусив пытавшуюся согнать его руку, приблизил морду к лицу. Тонкий розовый язычок облизал мне нос, губы, слегка сдвинувшись, куница цапнула за правое ухо. Снова уселась на грудь, перебирая лапками и чуть вонзая коготки в неподвижное тело. Затем высоко подпрыгнула и, сделав кульбит, со всей силы рухнула вниз.
Последнее, что я чувствовал, умирая — теплый комок в животе, пульсирующий в такт сердцу.

После отъезда Чохова расписание занятий здорово упростилось. Раньше занятия трансфигурацией отнимали уйму времени, с их прекращением появилась возможность заняться чем-то другим. Например, подтянуть ЗОТИ.
Теория бессмысленна без практики. Это понятно любому идиоту, даже если он работает в министерстве. Другое дело, что логика нормальных людей вынуждена пасовать перед логикой политической борьбы, и в результате на свет появляются декреты, вызывающие оторопь и желание срочно связаться с Мунго. Впрочем, речь сейчас не о законотворчестве.
Лютный и его обитатели обеспечивали меня очень хорошими навыками, причем именно с практической стороны. Думаю, среди моих сверстников по части темных искусств сравнятся со мной единицы. Однако существовала область, в которой я откровенно признавал свою слабость и не видел путей ее исправить. Дуэльное мастерство.
Всего в Британии существовало три, вернее, два с половиной клуба дуэлинга. Первый, «Фазанье перо», принимал только по рекомендации и служил скорее неформальной площадкой общения аристократов, высших чиновников и просто влиятельных людей. Попавший туда подросток твердо мог рассчитывать на успешную карьеру и в другой ситуации я, вероятно, стремился бы заполучить приглашение любой ценой. Только у меня совершенно другие намерения, хотя Сев, скорее сего, посещать «Фазанье перо» захочет.
Настоящие спортсмены собираются в «Палочке и мече». Формально клуб считается спортивным, и отсюда действительно вышли многие известные дуэлянты, тот же Флитвик здесь занимался. В то же время, в «Палочке» тренируются многие боевики и наемники, то есть люди, ориентированные на схватку без правил. Хорошее место, полезное, один недостаток — за ним плотно присматривает аврорат. Стоит походить туда хотя бы месяц, и список с твоей фамилией уйдет в министерство, которое регистрирует потенциальных боевых магов. Наследие войны с Гриндевальдом, чтоб его. Само по себе не опасно, но светиться не хочется.
И, наконец, оставалось заведение мастера Джемса. Располагалось оно в относительно приличном районе Лютного и служило чем-то вроде подготовительного класса для «пехотинцев» местных боссов, ну и все желающие тоже там занимались. Красивым стойкам мастер с помощниками не учили, упор делался на эффективность и грязные приемчики. Я б туда походил, только публика подбиралась больно уж стремная, не всегда с головой дружащая.
Подводя итог, можно сказать, что, исключая всякие экзотические варианты вроде обучения в Академии Авроров, остается только одно — учеба у наставника. Спектр широкий, от полноценного ученичества с договором и едва ли не принятием в семью (если у мастера есть дочь, то без всяких «едва ли») до обычного найма инструктора за деньги. Которых сейчас, увы, нет. Тобиас оценил потенциал нового голема и рьяно взялся изучать вопрос приобретения мореходного катера, получения документов на право управления судном, страховки, дока, причала и тому подобного. С прежней игрушкой, автомобилем, он уже наигрался, теперь ему хотелось чего-то покрупнее.
Все финансы уходили на гостиницу, которую родители решили слегка переделать по итогам первого года работы, и на предстоящую покупку катера. Или яхты, там видно будет.
Таким образом, на дуэлях меня натаскивала мать. Боевиком она была никудышным, показать могла разве что основные стойки, базовые принципы и обучить дуэльному кодексу, чье знание обязательно для любого чистокровного. Неудивительно, что вскоре учиться у нее мне стало нечему. Безусловно, мама по-прежнему знала больше заклятий и умела их применять, просто делала это не вовремя. Не умеет она драться, нет в ней инстинкта убийцы или мастерства тактика.
Я, безусловно, нашел бы выход, не вмешайся Мэй. Старуха предложила неплохую, по ее утверждению, халтуру по нетипичному профилю.
— Брендана помнишь? На вечеринке с бардом познакомились.
— Это который «не сэр»? Да, помню.
— Он не сэр, потому что лорд, — усмехнулась Мэй. — Лорд МакИвер из дома МакИверов долины МакИвер. Входит в Золотой отряд, между прочим.
Маги Уэльса всегда находились на особом положении. У них действовало свое законодательство, частично отличающееся от общебританского, существовали выборные должности, кое-какой отдельный бюджет. Одним из элементов, обеспечивающих автономию, являлась сотня магов из знатнейших родов, так называемый Золотой отряд. Они считались сильными боевиками и, скорее всего, были таковыми на практике, потому что сражаться чистокровных учили в обязательном порядке.
Старая Мэй знала о моих затруднениях с дуэлингом. И с удовольствием обломала возникшие было надежды:
— Драчун из него плохонький, в отряд Брендана взяли за древность рода и мастерство портальщика.
— Очень рад за него, — кисло ответил я.
— Ты губы-то не криви, а слушай внимательно! Как думаешь, чем он на жизнь зарабатывает?
— Лакунами и холдами, чем же еще? Ну, может, сумки делает.
Порталы сейчас не в чести, требуется их обязательная регистрация и оплата пошлины за использование. Поэтому денежки мастера получают другими способами. Лакуной называется часть обычного пространства, попасть в которую без разрешения хозяев невозможно. Существующими маггловскими методами она не обнаруживается в принципе. Наш мир, со всеми его галактиками, черными дырами и квазарами, можно поместить в чайной чашечке, если только найдется мастер, сумеющий его свернуть правильным образом. Чтобы создать лакуну, сворачивать приходится намного меньше, поэтому умельцев хватает. Косой, например, целиком находится в лакуне, дома многих семей тоже.
Холды встречаются реже, но и стоят дороже. За кубический метр лакуны мастера берут сто галеонов, у холдов цена за куб начинается от пятисот. Сложность работы намного выше, безопасность тоже, равно как и удобство. Представьте себе одно и то же место, только расслоенное на пласты, на первом из которых живут магглы, на втором стоит дом магов, на третьем родовой алтарь с источником и так далее, вплоть до дюжины. Причем им одинаково солнышко светит, дождик поливает, звезды сияют и маггловские самолеты можно разглядеть во всех подробностях, хотя бомба из того самолета если упадет, то только на первый пласт, остальные не пострадают. Если, разумеется, настройки установлены правильно. Мэноры абсолютно всех старых родов расположены внутри личных холдов, что в сочетании с личными источниками превращает их в мощнейшие крепости, взять которые без предательства невозможно.
— Скажешь тоже, сумки! — сухо рассмеялась Мэй. — Нет, он другим промышляет…
Оказывается, на рынке услуг мастеров-пространственников царит жесткая конкуренция. Крупные заказы появляются редко и быстро расхватываются гильдейцами, всякую мелочевку под тайник или скромное подсобное помещение способны создать многие чародеи. Есть еще артефакты по примеру моей сумки, но ниша по их изготовлению тоже плотно забита. Вот и приходится мастеру Брендану крутиться всеми возможными способами, зарабатывая внукам на подарки.
— Ты знаешь, что лакуну можно вскрыть снаружи?
— Никогда не задумывался, но звучит логично. Ломать проще, чем строить.
— Смотря что, — уточнила Мэй. — Если защита лакуны настроена на внутренний источник, взломщику придется повозиться.
— Мастер Брендан именно этим промышляет? — удивился я. — Помогает грабить особо защищенные дома?
С откровенным криминалом мне не по пути, о чем Мэй прекрасно знала. Поэтому знакомить с человеком, промышляющим воровством, вряд ли бы стала, хотя следовало уточнить.
— Насчет грабежей не слышала, вряд ли Брендан до такого опустится. Взламывать домишки ему приходилось, да, только обстоятельства там были особые.
Хоть что-то светлое.
— Брендан за любую работу берется, семья-то большая, — продолжала наставница. — Знакомых много, заказов тоже. Он, так сказать, специалист широкого профиля, вот и тянется к нему народ с вопросами. На днях приволокли старую карту с отметкой ухоронки, он сходил, проверил, вроде действительно есть. Вскрывать хочет.
— Коллега-кладоискатель, значит. Что ж, желаю удачи.
— Поучаствовать хочешь? — обыденным тоном вдруг спросила Мэй.
Я чуть изогнул бровь в молчаливом вопросе. Старуха только улыбнулась, и пришлось спросить вслух:
— Неужели ему нужен помощник?
— Ему нужен помощник с големом, — разъяснила Мэй. — Когда Брендану притащили карту Камбрии с отметкой тайника, он вспомнил, как ты монеты искал. Ну и решил, что такой талантливый парень может пригодиться.
— Ах, Камбрия, — протянул я, — и, небось, к северу от Карлайла?
— На северо-востоке.
— Ты серьезно считаешь, туда стоит соваться?
— Безусловно. Ты ж в лакуну влезать не будешь, да Брендан тебя и не пустит. Долю даст малую, если вообще даст, зато кое-каким приемам научит. — Она хмыкнула и откинулась на лавке назад. — Наблюдать за работой мастера само по себе полезно, а если он еще и объяснять согласен…
Аргумент весомый, не спорю. Однако прежде чем принимать решение, надо переговорить с самим мастером.
Поговорили, на следующий день. Брендан, который не сэр, а лорд, честно признался, что я ему, по большому счету, не очень-то нужен. Разве что в качестве «подай, принеси, не путайся под ногами», да и то — для этого у него внуки и зятья есть. Просто с некоторых пор он в тайники самолично лезть опасается. «Понимаешь, — объяснял он, — вскрывал я раз нечто похожее. Защиту установил, проход сделал, и только хотел внутрь идти, как вдруг из лакуны инферналы вылезли, целых шесть штук. Я их сжег, конечно, но перетрухнул здорово.» Поэтому сейчас, не желая наступать на старые грабли, мастер Брендан хотел подстраховаться и первым послать в тайник наблюдателя.
В принципе, он был готов просто арендовать голема, но такой вариант не устраивал уже меня. В текущем виде мои поделки не подходили и требовалось сначала их доработать под заявленные цели, кроме того, управлять ими тоже надо уметь. Доводы мастер принял. Мы договорились, что примерно за неделю я усовершенствую куклу, после чего мы вместе вскроем тайник, причем Брендан честно, без утайки объяснит, что он делает и зачем. Секреты, само собой, оставит себе, но теорию даст полностью. На деньги и материальные ценности я не претендую, зато имею право сделать копии любых книг, если таковые найдутся в схроне. Копии предназначены для личного пользования и в течение пяти лет не могут быть проданы или показаны лицам, не принадлежащим к семье Снейпов.

Современные ритуалы, во избежание ненужного внимания посторонних лиц, начинаются с заклинаний сокрытия. Надзор не дремлет, тревожная группа департамента магического правопорядка всегда готова переместиться на место потенциального преступления. Поэтому первое, что сделал мастер Брендан — установил защиту от внешнего наблюдения вокруг тайника.
Глядя на его действия, я испытал лютую зависть. Мастер не стал возиться с ритуалами, заклятьями, высчитывать нужное время и заниматься тому подобными вещами. У него имелся комплект из двенадцати ножей с нанесенными на них рунами, которыми он окружил лагерь, после чего просто активировал систему. Потрясающая работа, сложнейший артефакт, я даже теоретически не представляю, как такой создать.
Следующим этапом стала установка защиты вокруг тайника. У создателей лакун, по словам мастера, фантазия бурная, сюрпризы незваным гостям они готовят изощренные, начиная от банальных проклятий и заканчивая привязанными к месту демонами. Когда лорд Карнарвон гробницу того фараона вскрывал, не помню имени, так египетские маги влежку лежали — в последний момент успели чуму остановить. Поэтому к моменту появления прохода следует подготовиться тщательно, чтобы ничто изнутри в большой мир, особенно к нам двоим, не вылезло и не прицепилось.
Снова в дело пошли артефакты. Длинная веревка из шерсти единорога, медальоны с иероглифами на восьми сторонах света, тонкой работы статуэтка танцующей девушки со свирелью в руке. Устанавливал их мастер быстро, уверенными движениями, выдавая тем самым долгую практику. Попутно объяснял, какой элемент за что отвечает. Единорожья шерсть, вымоченная в магическом источнике и сплетенная девственницей, против тьмы, медальоны на случай стихийных ловушек, амулет от духов, амулет от болезней, оберег на случай прорыва из нижних пластов… Блин, сколько у него всего! Добиться того же эффекта можно с помощью рун, но становится страшно при мысли, сколько времени займет создание рисунка.
Установив блокаду, МакИвер на этом не успокоился. Смесью песка и пепла, извлеченной из сумки, он очертил еще один круг, причем двойной, и в промежутке между кольцами атеймом вырезал руны. Тоже защитные. Здесь, в закрытом от внешнего влияния месте, предстояло стоять и ждать результата мне. Рисковать мастер не собирался, равно как и позволять дилетанту путаться у него под ногами. Сам он с головы до ног облачился в комплект из драконьей кожи, став похожим на нечто среднее между водолазом и брутальным рыцарем из компьютерной игрушки, причем с сережками в ушах и с кольцом на каждом пальце. Я бы назвал его параноиком, но человек явно знал, что делал.
Начали мы ранним утром (мы — потому что я тоже внес скромную лепту в качестве носильщика-подавальщика) и закончили примерно в районе семи часов вечера. Солнышко на небе светило ясно, часовой отдых и обед позволили восстановить силы, так что особых препятствий для начала Брендан не видел. Время особой роли в данном случае не играет, разве что ночью тайники вскрывать не принято.
Я залез в предназначенный мне круг и приготовил голема, мастер встал возле будущего входа в лакуну и принялся колдовать. Его палочка двигалась медленно и плавно, выплетая непрерывную вязь заклинаний, сопровождавшуюся монотонным речитативом на гаэлике. Впрочем, периодически в речи проскакивала и латынь, и неизвестный мне мелодичный язык. Над землей, примерно на высоте колена, наливалась синевой и постепенно превращалась в воронку расплывчатая клякса, вслед за взмахами палочки увеличиваясь в размерах. Кляксу снаружи прикрывал односторонний прозрачный щит, на тот случай, если воздух внутри отравлен (да, и такие подарки случаются). Наконец мастер Брендан, не прерывая песнопения, взмахнул свободной рукой, подавая мне знак, и я направил голема в проход, к тому времени достигший тридцати сантиметров в диаметре. Калиточка есть, а вот дверь делать еще рано.
Внутри игрушка пробыла недолго. Благодаря разработанной для Морского Змея системе внешнего наблюдения мы могли осмотреть содержимое лакуны, не подвергая себя угрозе, максимум, что грозило наблюдателям — треснувшее зеркало, один из элементов системы. Попутно голем обнаружил наличие мощного магического фона и несколько сложных заклятий на основе рун, тут же идентифицированных мастером. Тайник оказался маленьким, три шага в длину и примерно метра два в высоту, все его содержимое состояло из массивного сундука и стоящей сверху шкатулки.
— Кажется, ничего серьезного, — тихо пробормотал мастер. — Можешь посмотреть, что за сундуком?
Я послал голема в обход. Костяной шпион с трудом протиснулся между бортом сундука и темно-серого цвета пленкой, служащей стеной, и с его помощью мы тщательно осмотрели пол.
— Ничего. Странно.
— Почему?
— Ловушек не вижу, — пояснил взломщик. — Ни механических, ни совмещенных. Я не помню ни одного случая, чтобы создатель тайника ограничился одними проклятьями.
Иными словами, ловушки очень хорошо спрятаны.
— Голем может прикрепить веревку к сундуку, и мы сдернем его с места. Прямо отсюда.
— Давай попробуем, — почесав бороду, согласился Брендан. — Вдруг что полезное получится.
За веревку мастер тянул сам, мне по-прежнему не разрешалось выходить за пределы личной защиты. Сундук развернуло, от рывка накренившаяся шкатулка соскользнула с крышки и упала на землю, оставшись закрытой. Впрочем, своей цели мы добились, потому что взлетевшее в воздух облачко серого порошка ничего приятного нам не сулило.
— Повезло, что огненные зелья долго не хранятся, — выдал мастер, глядя на раскрошившееся зеркало. Голем, надо полагать, придется делать новый. — Отделались легким испугом.
— Думаете, сундук и шкатулка не пострадали?
— Они хорошо защищены, Прах Мертвеца с ними не справится. Ладно, что отсюда можно сделать, мы сделали, — он поднялся и вышел из круга, встав напротив продолжающего сиять густым синим светом прокола в никуда.
Если вы думаете, что он вот так просто расширил лазейку и превратил ее в полноценный проход, то глубоко ошибаетесь. Сначала внутрь полетели заклинания — против ядов, патронус, от болезней, очищающие и многие другие, по большей части мне неизвестные. И только закончив весь комплекс, к слову, весьма сложный и энергоемкий, мастер Брендан расширил калиточку до полноценной двери. Причем внутрь он по-прежнему не заходил и щит не снимал до последнего. Да что я говорю! Он издалека обвязал сначала шкатулку, потом сундук веревкой, с помощью заклинания, и вытащил их в обычный мир, убедился, что лакуна пуста, и снова запечатал ее обратно.
— Взломщики проклятий, Хальвдан, — глухо усмехнулся из-под маски мужчина, — бывают двух видов: осторожные и мертвые.
— Мне уже можно выходить? — уточнил я.
— Подожди еще немного.
Добыча обвязывается еще одной веревкой, точнее говоря, опутывается целой сетью, сверху мастер кладет порт-ключ в виде свечки. Активация, и без хлопков или иных внешних эффектов получившийся сверток исчезает. Брендан опять начинает размахивать палочкой, убирая магический фон.
— Вот теперь все, — спустя несколько минут он устало садиться на пенек.
Мастер только теперь стягивает маску, открывая вспотевшее, с глубокими синими кругами под глазами лицо. Борода свалялась и висела комками, румяное лицо побледнело, скулы заострились и торчали углами. Еще бы, столько колдовать! Даже с учетом родовой магии, подпитывающей своего носителя, нагрузка на мага шла огромная.
— Вы не будете вскрывать сундук и шкатулку здесь?
— Они наверняка заговорены от воровства и откроются только хозяину или истинному наследнику, — вяло махнул рукой мастер. — Чужие руки откусят, или содержимое уничтожат. Все дома.
— Стоило ли использовать порт-ключ? Он зарегистрирован?
— Нет, но его не засекут, — мужчина порылся в кармане, вытащил флакон с укрепляющим зельем и быстро опустошил. — Собирай артефакты. Сейчас отдохну немного, и можно уходить.
Любопытство меня глодало, но не слишком, ибо меньше знаешь, крепче спишь. Да, хочется посмотреть, какие трофеи вытащил Брендан из ухоронки, очень хочется, и что? Я и так сегодня получил достаточно. Наблюдал за работой профессионала, выслушал хорошие объяснения увиденному, позже, когда мастер разберется, смогу сделать копии всех найденных книг. Обмана я не боялся — магический договор не позволит утаить ни листка литературы. А что там еще в сундуке навалено… Перебьюсь. Сгоревшего, вернее, превратившегося в набор мертвых деталей голема жалко, доставать его останки мы не стали, ну да ладно. Сделаю еще.
Артефакты я собирал и укладывал в сумки в полной темноте, причем внешний круг, те самые рунные ножи, оставил нетронутыми. Завтра мастер Брендан вернется сюда и подчистит возможные следы, до тех пор защиту от надзора лучше не снимать. Уборку закончил часов в одиннадцать и мы аппарировали в поместье МакИверов, опять-таки с помощью порт-ключа. Вот очередной пример того, что систему можно обмануть, если понимать, как она работает, и обладать нужными умениями.
Незарегистрированные порт-ключи. Запретная магия. Вскрытие чужой лакуны без разрешения, да еще и в зоне особого внимания аврората. Самолично, меньше чем за сутки, с сомнительной помощью одного подростка. Не потревожив заклинаний отдела тайн и, уверен, не оставив следов.
И ведь таких добродушных дедушек, избегающих популярности и тихо растящих внучков в родовых поместьях, в Британии не один десяток.

История сия, поучительная и таинственная, продолжилась ровно через неделю.
Я редко приглашаю кого-либо к нам домой. Отец волшебникам не доверяет, побаивается, его страх выливается в агрессию, приводящую к скандалам. Мама рада видеть только тех, кто не поминает всуе имя Эйлин Принц, а таких мало. Мелкий, разумеется, от гостей из магического мира в восторге, тут ничего не скажешь. В результате навещают нас немногие и желательно по делу, исключение составляет Мэй, умудрившаяся найти общий язык со всеми членами семьи, да еще и в соседний с нашей гостиницей ресторанчик куриные яйца продавать.
Брендан МакИвер (подозреваю, у него есть еще несколько имен в промежутке, которые он не любит) куда дружелюбнее. Его дом, судя по косвенным признакам, посещают намного чаще, и не обязательно близкие друзья. Знакомые, клиенты, учителя детей, поставщики ингредиентов или кто там еще может быть, но точно — не чиновники. Люди, никоим образом не связанные с официальными структурами. Это может быть связано и с тем, что жители Уэльса всегда стояли наособицу, и с нежеланием светиться перед министерством. Все-таки бизнес у мастера специфический, если не сказать противозаконный.
Поэтому беседовали мы на его территории, в комнате, служившей одновременно и кабинетом, и гостиной, и частью библиотеки. Да, планировка дома далека от классической.
— Книжек в той ухоронке нашлось ровно две.
Мастер затянулся длинной трубкой, выпустил клуб ароматного дыма и задвигал ящиками стола. В ответ на его поиски магия вокруг колыхнулась.
— С первой вопросов никаких, обычный травник, разве что страницы ядом пропитаны. Ну, разберетесь. А вот со второй возникли сложности…
На столешницу легли две книги в массивных кожаных переплетах. Мастер Брендан руками, одетыми в перчатки, придвинул одну из них поближе, пробежался пальцами по корешку, нажимая на драгоценные камни в определенной последовательности. С сухим щелчком расстегнулся железный замок.
— Ума не приложу, парень, как ты будешь ее копировать.
Я провел рукой над чистыми листами, достал палочку, проверил с ее помощью. Сглотнул внезапно пересохшим ртом.
— Это же не кодекс, нет?
— Нет! — расхохотался мастер. — Конечно, нет! Но определил ты правильно, книжка одушевленная.
Не сказать, что мне сильно полегчало.
Хотя все-таки полегчало.
Существуют области магии, которые, несмотря на колоссальное количество исследований, давших практические результаты, по-прежнему остаются загадкой. Как правило, все они так или иначе связаны с душой. Почему некоторые люди (или, может быть, все?) способны перерождаться? Что происходит с личностью после смерти? Нет ответа.
Люди, посвятившие себя искусству, причем не обязательно маги, при соблюдении некоторых условий способны в прямом смысле вложить душу в свое творение. Создать шедевр, несущий отпечаток личности творца. Это не имеет ничего общего с созданием крестража, вложение души считается светлейшей магией и человек, сотворивший хотя бы один одушевленный предмет, пользуется почетом и уважением. Художники, рисующие живые портреты, известны наперечет, но каждый такой художник способен сотворить не более семи-восьми портретов за жизнь. Душа восстанавливается медленно. Точно так же кузнец не может выковать больше десятка одушевленных мечей, а мастер артефактор создаст примерно столько же амулетов.
Ситуация с книгами еще веселее. Изредка находятся маги, достаточно честолюбивые, чтобы желать оставить после себя весомое наследие, достаточно опытные, чтобы понимать, как это проделать, и достаточно безумные, чтобы решиться. В книгах хранится знание создателя. Все или частично, зависит от его желания. Ритуал, исходя из описания, сложный и опасный, велика вероятность сойти с ума или потерять память, и все равно проводят его регулярно. Почему? Желание получить бессмертие, пусть и в специфической форме, желание найти преемника, даже после смерти. Как ни парадоксально, часто одушевленные книги создают темные маги. Когда понимают, что пришла пора лечь в земельку, а достойного ученика нет, книга становится для них лучшим выходом. Вроде и знания оставил, и в то же время кому попало они в руки не дадутся — слабого мага книжка превратит в пускающего слюни дебила.
И, да. Копировать их нельзя.
— Так что делать-то будем, парень?! — откровенно усмехался мастер.
Убивать он меня, похоже, не собирался. Заключенный между нами договор гарантировал конфиденциальность, рассказывать третьим лицам о находках я не имею права под угрозой лишения магии или, как минимум, ее ослабления. Но мы не рассчитывали, что найдем одушевленную книгу! Я понятия не имею, сколько она может стоить, ни разу не слышал, чтобы их продавали. Много, очень много.
— Я правильно понимаю, книгу вы продавать не намерены?
— Нет, конечно, — покачал головой Брендан. — Такое сокровище.
— Тогда предлагаю заключить дополнительное соглашение к договору, — предложил я. — Книга остается у вас, но я и члены моей семьи имеем право читать ее по первому требованию.
— Свихнуться не боишься? Амулеты здесь не прокатят.
— Лет через десять я намерен стать мастером окклюменции. Тогда и прочту.
— Хорошая цель, — согласился собеседник. — Полезная. Только те десять лет еще прожить надо. В тишине, спокойствии, желательно под непреложным обетом.
Короче говоря, мы сторговались. Брендан МакИвер разрешал читать одушевленную книгу, совместно найденную нами в лакуне, но не когда угодно, а не чаще одного раза в неделю, и не всем членам моей семьи, а только мне, матери и брату. Будущие дети не в счет. Со своей стороны, я дал непреложный обет молчать о самом факте наличия у него книжки (одного только договора мастер считал недостаточным, и его можно понять) и потребовать таковой же у родственников, если и когда поделюсь с ними знанием.
Повезло. Мастер Брендан оказался приличным человеком.

Глава 13

Для семей, в которых есть хотя бы один ребенок, приход лета помимо прочего означает наступление каникул.
Мама сделала выводы из прошлого сезона и в этом году наняла кухарку, миссис Фокс. Пожилая магла занималась обедом и ужином, приходила часам к двенадцати и уходила в восемь, накормив жильцов. В этом году мы повысили ценник, убедившись, что туристы с охотой едут в семейный отель, в результате клиентура стала более представительной и обеспеченной. Именно то, что нужно — гостиница маленькая, предназначена для семейного отдыха, много людей туда не заселишь.
С появлением миссис Фокс неизменными остались только завтраки, и слава богу. Ничего плохого не хочу сказать о маминой готовке, по сравнению с моим детством прогресс феноменален, но лучше бы ей в делах гостиницы ограничиться финансовой частью. Ну и уборкой, благо бытовые заклинания усилий требуют мизерных. Если в один прекрасный день Эйлин Снейп избавится от проклятий, то, по ее громкой клятве, в доме появится домовик, а до тех пор будем обходиться обычной прислугой.
С проклятьями дело двигалось, и неплохо. Снять их можно либо самостоятельно, либо за очень большие деньги. Первый путь разрабатывала мама, с недавних пор крайне трепетно относясь к моим попыткам принять участие, зато денежный вопрос понемногу решался в нужную нам сторону. И я имею в виду вовсе не доходы от гостиницы, весьма неплохие. Успешные испытания Морского Змея вдохновили отца на борьбу с маггловской бюрократией, и сейчас он в экстренном порядке изучал управление маломерными судами и рылся в архивах, выискивая наиболее перспективные кладбища затонувших кораблей. Приобретение катера тоже оказалось делом непростым и требовало соответствующего бумажного оформления. Если все пройдет, как надо, мы получим хороший источник дохода и наймем опытного ритуалиста, благо, выходы на нужных людей у меня уже есть.
Таким образом, пока родители были заняты, на мне оставался Сев.
Особого пригляда мелкий не требовал. Гулял с приятелями, показывал постояльцам окрестности, словом, развлекал себя сам. Тем не менее, мама оценила наш прошлогодний поход и намекала, что в этом году не худо бы повторить. Ей тогда понравились как мои разумные действия, так и довольная мордаха мелкого, взахлеб фонтанировавшего эмоциями.
И мы сели держать совет, куда отправиться на сей раз.
— С палаткой по Шотландии пройтись еще успеем, — объяснял я расклад Севу. — Там пока холодновато.
— Может, на континент съездить?
— В Париж, в магический квартал? Вариант, — согласился я.
— Еще можно в Карлайл поехать, — воодушевился мелкий. — В музей сходим!
— Мать не позволит. У Принцев с Камбрией особые отношения со времен прапрадедушки Огастуса, изучавшего Красный камень.
— Он что, погиб?
— Нет. Но и живым его тоже не назовешь. До сих пор.
— Это как? — озадачился брательник.
— Без понятия. Мама сказала, он очень плохо кончил.
Сидхе из нашего мира уходили долго. Первыми открыли врата правители обоих Дворов, Благого и Неблагого, следом за ними потянулись князья отдельных холмов, последними на дорогу вступили одиночки, уединенно жившие в лесах. Несмотря на упорные слухи о ходящих среди людей высших ши, последний задокументированный случай встречи с представителем дивной расы зафиксирован в одиннадцатом веке. Сидхе ушли.
Однако остались их ученики.
Полукровок сидхе в обычном понимании не существует, дети от связи старшей крови и человека наследуют физические черты только одной расы. Магически — да, они всегда одарены и сильно, но внешне они или однозначно люди, или однозначно ши. И если полукровки-дивные ушли вместе с дворами в иной мир, то полукровки-люди зачастую предпочли остаться здесь. Потомки Благих расселились по Англии и Ирландии, ученики и дети Неблагих обосновались в Камбрии, где создали нечто вроде подобия системы скрытых холмов.
За два века, девятый и десятый, злобные камбрийские засранцы настолько достали островных магов, что гасили их, не считаясь с потерями. Причем дрались все, в войне приняли участие даже нелюди, даже затворники из первой волны, запершиеся в горных шотландских долинах. Если кто из учеников Неблагих и уцелел, то был вынужден бежать на континент, во всяком случае, в Британии о них больше не слышали. Зато в Камбрии осталось их наследство — многочисленные лакуны и холды, частично разграбленные, а частично нет. Нормальные маги в них не суются, потому что фантазией их создатели отличались жутко извращенной и шансы исследователя погибнуть колеблются в районе пятидесяти процентов. Более того, ловушки, вроде бы обезвреженные, вполне могут внезапно сработать еще раз.
Мастер Брендан, к примеру, в Камбрии работает редко и по конкретным наводкам. Он сам признавался.
Вполне естественно, что такая специфическая область, веками служащая надежным источником артефактов темной направленности, находится на особом контроле у Министерства. Причем Визенгамот, по любому другому вопросу упоенно собачащийся с министерскими чиновниками, финансирование наблюдателям утверждает почти без рассмотрения. Однако ни центральный офис в Карлайле, укомплектованный штатом сильных волшебников, ни патрули, ни усилия отдела Тайн надежно перекрыть кислород самоучкам или незаконным исследователям не могут, инциденты периодически случаются.
— Знаешь, кроме как во Францию, надолго нас никуда не отпустят, — подытожил я короткий мозговой штурм. — Другие европейские страны отпадают, с ними нет постоянных портальных путей. В Ирландии англичан недолюбливают, в Штаты перемещаться дорого.
— А по Британии просто поездить?
— Один день, туда-обратно на «Ночном рыцаре». Если хочешь, в Уэльсе в драконьем заповеднике побываем.
— Хочу! — мигом заявил мелкий. — А во Францию надолго поедем?
— Там видно будет.

Отпустили нас на две недели.
Магическая география Франции принципиально отличается от британской. У нас на острове есть Лондон, центр деловой и общественной активности, и есть все остальное. Хогсмид, Годрикова впадина, Оттери Сент-Кэчпоул и другие деревни, безусловно, занимают важное место в жизни магического сообщества, но на общее состояние страны они не влияют. Во Франции дела обстоят иначе.
Париж. Марсель. Везуль. Столица, крупнейший торговый центр и, пользуясь маггловскими терминами, самый известный в Европе промышленный район.
Министерство Магии, расположенное в Париже, в своих решениях вынуждено учитывать мнение могущественной Гильдии Торговцев, чуть ли не с римских времен обеспечивающей доставку африканских и левантийских товаров в западную Европу. Торгаши, в свою очередь, периодически бодаются с Советом Мастеров Франш-Конте, крупнейшим объединением артефакторов Франции, Швейцарии и Германии, в прежние времена дело до войн доходило. Еще есть полувассальная Андорра, Лига Чистых Лангедока, общины нелюди, друиды Броселиана и другие силы, достаточно влиятельные, чтобы воздействовать на политику министерства. Жизнь бьет ключом, иногда кровавым. Собственно, только внутренняя разобщенность мешает французам диктовать Международной Конфедерации Магов, какие законы той следует принимать.
Я бы с удовольствием побывал в окрестностях Везуля. Несмотря на обоснованную гордость за свои изделия, объективно следует признать, что они не дотягивают до уровня хотя бы подмастерья. К сожалению, обзавестись полезными связями за короткий срок едва ли возможно, да и целью своей мы поставили отдых, поэтому решили ограничиться Парижем и Марселем. Впрочем, зарубку в уме я сделал.
Столичный магический квартал отличался от нашего, и сильно. Во-первых, в нем значительно больше выходов в маггловский мир, и они прилично выглядят. Никакого сравнения с «Дырявым Котлом». Не знаю, как обстоят дела с безопасностью, наш-то старина Том оказался неплохим спецом по невербалке и в целом личностью непростой, а здешние проходы тоже расположены по большей части в кафешках, но полагаю, местные справляются. Во-вторых, в волшебном Париже много улиц. Они в основном узенькие и короткие, буквально в пару домов, зато на их перекрестках расположены площадки с фонтанчиками, торгующими всякой съедобной мелочью киосками, булочными со свежим хлебом, памятниками и тому подобным. Заблудиться легко. Без трущоб наподобие нашего Лютного, конечно же, не обошлось, они расположены на окраинах квартала и туда мы не совались.
Поездка началась забавно. Бывалые люди в лице знакомых контрабандистов дружно уверили меня, что места в гостиницах найти легко и заранее заказывать ничего не надо. Мол, палочку зарегистрируй, а дальше все просто. Ничего подобного! Мы обошли все приличные гостиницы и везде нам отвечали, что все занято. У них, оказывается, проходят сразу два симпозиума по чарам, приезд делегации из египетского министерства, фестиваль традиций восточной Европы и четвертьфинал по квиддичу. Посмотреть дебильную игру притащилась куча народу, болельщики заняли две трети мест.
Не сказать, что день прошел зря — пока искали свободный номер, мы много где побывали и разного интересного посмотрели. Не в плане истории, а на практике. В портальном зале стоял киоск с путеводителями и сувенирной мелочевкой, так мы купили журнал и по нему ориентировались. На министерство поглазели, в местный филиал Гринготтса зашли, поинтересовались, можно ли снять деньги с английского счета. Оказывается, можно. Еще французские гоблины пересылают в головной офис посылки, беря за то приемлемую плату и не уведомляя власти о содержимом. Только проверяют, нет ли чего запрещенного законодательно. В ресторанчике посидели, отдохнули, по магазинам прошлись, вышли в обычный мир, залезли на Эйфелеву башню… Ближе к вечеру нам надоело без особого смысла шляться по городу, и мы переместились в Марсель.
Конечно, имея в загашнике незарегистрированную палочку, Голос Власти, способности начинающего легилимента и просто палатку в безразмерной суме, обеспечить себя ночевкой просто. Чисто технический вопрос, было бы желание. Но нам, обоим, хотелось на солнышко, поближе к теплому морю.
Гостиницу в Марселе мы нашли быстро, и по приемлемой цене. В последнее время отдыхающие полюбили курорты Греции и Туниса, министерства этих стран активно развивают туризм, не обращая внимания на пертурбации в политике магглов. Так что мы заселились, быстро поужинали и отправились спать, оставив изучение города на завтра.
Изучение началось в восемь утра с пляжа и, собственно, на нем же закончилось. Впервые в жизни попав на теплое море, мелкий не хотел вылезать из воды, приманить его удалось только огромной порцией арбуза. Наплававшись и обожравшись, он наконец-то успокоился и прилег в тенечке под тентом — действие противосолнечной мази тоже имеет свои пределы. Я валялся на шезлонге рядом, с удовольствием обозревая стройные фигуры девушек и прикидывая, на кого бы скинуть Сева. Он, само собой, скоро найдет себе приятелей, парень он общительный, просто хотелось бы, чтобы родители его новых друзей оказались людьми ответственными.
Кстати, по поводу купальников. Магическая мода консервативна, сама идея совместных пляжей для мужчин и женщин пришла от магглов и до начала двадцатого века считалась чем-то возмутительно-развратным. И это несмотря на проникшие в Европу с востока тантрические практики и древние кельтские ритуалы плодородия с обязательным сексом на алтаре, иногда групповым! Про темные обряды вообще молчу. Волшебники, похоже, тоже придерживались принципа «мухи отдельно, котлеты отдельно» и не смешивали магию и мораль, по-разному воспринимая одно и то же действие, но совершённое при разных обстоятельствах.
Поэтому сейчас на пляже девушек в раздельных купальниках не было, к несказанному расстройству мужской части. Представительницы старшего поколения вовсе щеголяли в легких платьях, подставляя под солнце в лучшем случае щиколотку, на их фоне закрытые «футляры» ярких расцветок на моих сверстницах смотрелись настоящим экстримом. Я уже слышал краем уха, что молодые маги все чаще предпочитают посещать пляжи обычных людей, и, вспоминая шествующую по планете моду на «бикини», прекрасно понимаю, почему. Да я бы и сам пошел, если бы не мелкий.
Справа от нас, тоже под тентом, расположилась семейная пара. Усатый пузанчик в полосатом трико до колена и с короткими рукавами, и его супруга — почтенная матрона в светлом платье. Между собой они переговаривались на каком-то из скандинавских языков, причем мужчина периодически эмоционально взмахивал руками.
— Вот сейчас сама убедишься, — внезапно перешел он на английский, разворачиваясь к потягивающемуся Севу. — Молодой человек, вы мне не поможете? Не знаете ли, какая вода используется в зелье забывчивости?
— Вода Леты, две капли, — о зельях Сев готов говорить всегда. — Хотя можно использовать обычную речную, в которую несколько раз пульнули Обливейтом.
— В самом деле?! — неподдельно удивился усач. — Никогда не слышал.
— Ну так рецепт усложняется, и личной магии больше вкладывать надо.
— Да, это не для начинающих. А чья слизь используется в усыпляющем?
— Вы б еще спросили, где найти безоар, — фыркнул мелкий. — Флоббер-червя, естественно!
Толстячок засмеялся и принялся задавать вопросы по зельеварению, постепенно поднимая сложность, Сев с готовностью включился в игру. Дошли они примерно до третьего курса Хогвартса, известного мелкому в основном теоретически (на практику не всегда хватало силенок), когда заспорили по какому-то малозначимому вопросу. Вроде бы обсуждали различия между морочащей закваской и дурманящей настойкой. Спор постепенно перерастал в ругань, я обеспокоенно зашевелился, готовясь вмешаться. Жена усача поймала мой взгляд и успокаивающе покачала головой, показывая, что все нормально и волноваться не о чем. Спорное мнение.
— Сообщите свой домашний адрес, — запальчиво предложил мелкий. — Я вышлю на него таблицу соответствия ингредиентов, вы, похоже, ее никогда не видели!
У толстячка от возмущения брови встали дыбом.
— Я не видел таблицу соответствия?! Я не видел таблицу?! Да я! — готовящийся спич прервало громкое покашливание жены. — Может, вы мне еще порекомендуете учебник Шкловского почитать?
— Шкловский — придурок! — выдал Сев.
— Точно, придурок. Так! — опомнился его взрослый собеседник. — Молодой человек! Не смейте оскорблять уважаемого мастера, пусть и пропагандирующего… э… нестандартные идеи!
— Северус.
Многоопытный мелкий, прежде чем обернуться, отодвинулся в сторонку. Предосторожность ему не помогла — я дотянулся.
— Ай!
— Что я говорил насчет языка?
— Я больше не буду, — Сев потер ладошкой лоб.
— Простите моего брата, сэр, — на правах старшего извиняться пришлось мне. — Он иногда увлекается.
— Ничего страшного, — махнул рукой толстячок. — Я тоже не всегда слежу за словами.
Курт и Клара Нильсены оказались именно теми людьми, которые были мне нужны. Взрослые, ответственные, не возражающие изредка посидеть с любознательным ребенком. Утро они проводили на пляже, обедали, часок отдыхали, потом гуляли по городу до ужина — устоявшийся график, тихий спокойный отпуск.
Мне в тот момент было четырнадцать. Поганый возраст, когда мальчик уже понимает, что ему нужно, а девочки вокруг хотят большой чистой любви. То есть мальчик, на словах, хочет того же, но на самом деле ему нужна маленькая и грязная. Общаться со сверстницами бессмысленно, на малейшие намеки они реагировали тотальным румянцем и обвинением в хамстве, более взрослым девушкам был неинтересен уже я. Разумеется, всегда есть бордели, тем более в портовом городе-то, однако посещать их мешала элементарная брезгливость. Пока не приперло, буду избегать.
Выручили хиппи. Их движение сейчас как раз переживало расцвет, количество коммун ширилось, они вырастали по Европе, словно грибы после дождя. Я вписался в ближайшую и по ночам, уложив Сева спать, оттягивался с веселыми беззаботными девчонками. Танцы на песке, восточная музыка, выпивка, наркотики, разговоры о естественном ходе вещей, природе и внутренней свободе… Трава продавалась по бросовым ценам и не считалась чем-то особенным, наркотой в коммуне называли мескалин, ЛСД и что-то тяжелое. Я ограничивался травкой, тщательно выверяя дозы — духу-покровителю нравилось смотреть на пляшущих людей.
Помимо приятного общения с девушками, у хиппи было, чему поучиться. Травы, массаж, акупунктура, шиацу, аюрведа, тай-чи, йога, суфийские танцы — вот далеко не полный список того, чем занимались ребята в коммуне. Не все, далеко не все, большинство ограничивалось триадой «секс-наркотики — рок-н-ролл», однако тех, кто реально пытался что-то понять, тоже хватало. Некоторые вещи работали. Ночные пляски здорово походили на ритуалы шаманов и оказывали схожий эффект, привлекая любопытных духов, практики йоги отзывались приятной болью в магическом ядре, а теория фен-шуй неплохо накладывалась на раздел ритуальной магии, обеспечивающий защиту жилища. Надо бы подробнее изучить, если возможность представится.
Неделя прошла быстро и весело. Обычно после завтрака мы шли на пляж, купались и валялись на песке, потом обедали, часок отдыхали и шлялись по городу до самого вечера. Иногда одни, иногда в компании. Познакомились с одним парнем из местных, так он поводил нас по умеренно-злачным местам магического Марселя, показал «достопримечательности», обычно туристам не демонстрируемые. Ничего особенного, просто кусочек жизни, скрытый от постороннего взгляда.
По лавкам прошлись, само собой. Очень много книг на арабском, не меньше, чем на латыни, в затылок лидерам дышат древнегреческий и иврит. Продавцы говорят, набирает популярность русский — после войны с Гриндевальдом европейские власти запретили исследования по ряду направлений, в то время как русские поступили строго наоборот. Загадочная славянская душа… Огромный выбор артефактов со всего мира, ингредиенты, наставления по редким видам магического искусства, животные в клетках, предлагающие свои услуги филиалы разнообразных Гильдий, больница, ритуальный зал, готовый принять гостей. Культурной программой пожертвовали в угоду покупкам, на развлечения денег не осталось.
Вечером, после ужина, наступало мое время. Уложив набесившегося Сева спать или сдав его надежным знакомым из числа родителей сверстников, я удирал к хиппарям. Мелкий дал слово не снимать следящие амулеты, не выходить за территорию отеля и при первых признаках опасности звать на помощь. Для своего возраста он очень разумный парень, рос в весьма непростом районе с богатыми криминальными традициями, плюс семья у нас, мягко говоря, не из святых состоит. Его можно было бы и одного оставлять. Тем более что в Марселе очень давно не случалось похищений детей, я специально узнавал.
И все-таки в данном вопросе лучше перебдеть. Дите должно находиться под присмотром! Официальная статистика может не учитывать пропаж магглорожденных или просто одиночек, а у нас в Лютном торговля частями тел магов — бизнес столь же рискованный, сколь и выгодный. Кроме того, любой ребенок обладает феноменальной способностью найти неприятности на ровном месте, поэтому я предпочитал отправляться решать свои половые и коммуникационные проблемы ночью, когда мелкий засыпал. Самому выспаться можно и утром, на пляже.
Мы, возможно, задержались бы еще на пару-тройку деньков. Родители не возражали. Если бы я не прочел ту статью в «Ежедневном пророке» и меня не залихорадило.
Понятия не имею, кто оставил газету на стойке, скорее всего, кто-нибудь из жильцов. Портье сказал, отель выписывает только местные издания. Я, разумеется, заинтересовался, увидав знакомое название, и быстро пролистал заголовки. Реформы Министерства, гастроли Селестины Уорлок, выписан ордер на арест Томаса Марволо Риддла… Глаза просто прикипели к последней статье. Короткая заметка, будто бы не сообщающая о чем-то особенном: аврорат получил приказ арестовать многообещающего консервативного политика Томаса Риддла, также известного как самозваный «Лорд Волдеморт». Краткая биография, напоминание о неизвестном происхождении, политическая программа.
Началось.
Первое побуждение — схватить Сева в охапку и рвануть домой, предупредить родителей. Я даже вскочил со стула, но вовремя остановился. Так, стоп. Спокойнее, спокойнее… Газета вчерашняя, еще ничего не произошло, время есть. Спешить не обязательно. Война начнется не сразу, напряжение будет нарастать долго, стороны сделают не один десяток ходов. А что сейчас делать мне? Не суетиться.
Холодный душ помог справиться с выплеском адреналина, я снова рассуждал здраво. О продолжении отдыха, разумеется, теперь речи не шло. Но и возвращаться в Англию раньше срока смысла нет, в нашем случае три лишних дня ситуацию не изменят. Что потом? Может, отправить мелкого в Дурмштранг? Тогда я не смогу отслеживать ситуацию в Хогвартсе и, следовательно, воздействовать на нее. Наложить на дом обереги посильнее? Само собой. Думай, голова, красивую кепку куплю.
Последствий короткая истерика не имела, мы вернулись в Британию вовремя. Перед отъездом даже зашли в марсельский филиал Гринготтса и переслали на основной счет в Лондоне сделанные за время отдыха покупки. Забавный юридический казус: проверка посылок проходит по законам страны отправления. То есть предметы, запрещенные в Англии, но разрешенные во Франции, можно совершенно легально переправить в личный сейф, и правительство о том ничего не узнает. Гоблины не сообщают, что конкретно передают по своим каналам, это считается банковской тайной.
Перед отъездом Северус получил от мистера Нильсена визитную карточку и разрешение обращаться при необходимости. Дескать, если вдруг возникнет умный вопрос по зельеварению и не только, на него с радостью ответят. На белом прямоугольнике четким шрифтом было написано: «Курт Нильсен, мастер зельевар, председатель Гильдии Зельеваров Дании и Шлезвиг-Гольштейна». Пляжные знакомства они такие… пляжные.

Глава 14

Итак, большой палец отвечает за целеуказание, в то время как средний служит заменой палочки. Движения минимальны, вербальный компонент значительно упрощает формирование рунной цепочки на последнем этапе и фактически служит спусковым крючком, запускающим заклинание. Сложновато, конечно, конструкция получается громоздкой и для боя не подходит, зато в качестве подленького сюрприза она идеальна.
Создание новых чар почему-то считается занятием сложным и доступным только мастерам. Да ничего подобного! Простейшие бытовые заклинания способен разработать обычный выпускник Хогвартса, при условии, что он достаточно внимателен, настойчив и осторожен. Последнее особенно важно, техникой безопасности, несмотря на малые концентрации задействованных энергий, пренебрегать нельзя. Еще требуется хорошее знание рун, потому что матрица разрабатывается на их основе и только потом конвертируется в вычурные узоры палочкой и словесную формулировку.
Материнская кровь сказывается. Принцы всегда хорошо разбирались в чарах.
— Папа, — испытания на манекене прошли успешно, следовало переходить на людей. — Тебе никому нагадить не надо?
— Смотря чем, — поосторожничал отец.
— Я заклинание придумал. Поток сжатого воздуха возникает у человека между ног и с силой выстреливается в пах, получается своеобразная «воздушная пушка». Проверить надо бы.
— Сын, ты садист, — помолчав, сообщил Тобиас.
— Садистом я был бы, рассказав и показав маме, — открестился я от характеристики. — Она бы точно нашла, куда эти чары применить. То есть к кому.
Отец поежился. Маму нельзя назвать вспыльчивой женщиной, просто иногда ее заносило, и тогда мужчины семейства Снейп предпочитали сидеть тихо, как мыши. Причем магию она не применяла, ей хватало подручных предметов. Но ведь все когда-нибудь случается в первый раз?
— Нет, Халь, — предпочел соскочить с темы Тобиас. — Таких врагов у меня нет.
— Повезло. Ну, придумаю что-нибудь, когда из моря вернемся. Так мелкого берем или нет?
— Берем. Погода хорошая, далеко отплывать не станем. Утром выйдем, возле бережка пройдемся и к ужину обратно.
— Он будет канючить дать у штурвала постоять, — улыбаясь, предупредил я.
— Дам, что же не дать? — не повелся на подначку отец. — Пусть привыкает.
Мы купили-таки катер. Продавец обзывал его моторной лодкой итальянской постройки и клялся, что состояние идеальное, хотя приглашенный в качестве эксперта знакомый отца сходу нашел несколько недостатков. С учетом ремонта и профилактики, покупка обошлась в тысячу фунтов. Мне катерок нравился: сорок футов длиной, мотор мощный, топливный бак большой. Правда, каюта маленькая и двухметровый голем поместился в ней с трудом, но ведь поместился же. Если дела пойдут нормально, через пару лет купим яхту побольше, а пока обойдемся тем, что есть.
На пляже раньше был собственный причал, к моменту покупки участка превратившийся в кучу бревен и бетонных блоков. Не ремонтировали его после смерти прошлых хозяев. Возможно, со временем построим новый, а пока катер стоит в местном яхт-клубе, там за ним и присматривают, и бумаги помогают оформлять, и общение с госорганами берут на себя. За смешные деньги.
Итак, событие, никакое в масштабах человечества и важное для семьи Снейпов, случилось четвертого июля. Отец лично вывел кораблик из маленького заливчика в открытое море. Сюда катерок пригнал продавец, так что Тобиас в первый раз стоял за рукоятками своего судна и потому выражение лица у него было неописуемое. Честное слово, такая широкая улыбка смотрелась как-то дико, я даже отвернулся, чтобы не смущать. Мелкий устроился на носу, в пробковом жилете и крепко держась за ограждение. На охоту за кладами его взяли с условием четко выполнять все команды и наловить рыбы для обеда, так что Сев заранее подготовил удочки и наживку.
Плыли мы примерно час. Моря вокруг Англии — место оживленное, рыбаков, пассажирских лайнеров, яхтсменов и грузовых кораблей здесь полно. Наличие посторонних с мощной оптикой приходилось учитывать, на голема навесили иллюзию крупного палтуса. Морского Змея осторожно спустили в воду, затем я уселся возле контрольного блока, похожего на выточенный из мраморной пластины монитор, и принялся ждать возможных запросов, а мелкий с отцом засели с удочками. На борту имелась крохотная кухонька, поэтому голод нам не грозил.
Если Сев ожидал романтики, то он жестоко разочаровался. Голем плавал возле дна, время от времени собирая всякую полезную мелочевку, да изредка запрашивал инструкции. Настроенные на драгоценные металлы и камни сенсоры позволяли ему довольно быстро находить мельчайшие предметы, а два гибких острых манипулятора-уса легко выковыривали их из грунта. Через три часа я решил, что хватит, пора провести профилактику, и Морской Змей поднялся наверх. Добычу оценили невысоко. В основном попалась всякая фигня — крошечные капельки серебра и золота, когда-то бывшие монетами, еще непонятные куски серебра, янтарь, колечко с полудрагоценным камнем. Последнее шло в комплекте с фалангой пальца, по-видимому, мы потревожили утопленника.
— Понятия не имею, сколько это все стоит, но явно небогато, — порывшись в кучке грязи, сделал я вывод. — Перейдем в соседний квадрат?
— Давай, — согласился отец. — Топливо-то хоть окупили?
— Из кольца можно сделать заготовку под амулет, галлеонов за пять продам. Думаю, всего фунтов на сорок наловили.
За один не слишком удачный день мы получили столько же, сколько неквалифицированный маггловский рабочий зарабатывает за месяц. Неплохо для начала.
— У меня есть координаты затонувших кораблей с ценным грузом, — заметил отец. — Только они далековато.
— Ничего, и до них доберемся.
— Пообедаем сначала.
Мама с собой надавала нам всяких закусок, плюс Сев выловил килограммовую треску (ну, мы назвали ее треской, кто там она на самом деле, неизвестно. Неядовитая, и ладно). Нарезали на куски и пожарили с овощами, до того вкусно, аж треск за ушами стоял.
Особой нужды в отдыхе не было, мы ничуть не устали, просто захотелось поваляться на солнышке после сытного обеда. Пока лежал, размышлял, насколько сильно мы изменились за прошедшее время. В Коукворте даже десять фунтов считались приличной суммой, некоторые соседи умудрялись прожить на нее в течение месяца, а сейчас мы оперируем совершенно другими цифрами. Или взять отца. Общаясь с антикварами и чиновниками, он постепенно перенимает их стиль общения, манеры, привычки в одежде. Тобиас не замечает, но у него речь изменилась, она стала более разборчивой и выразительной, меньше употребляется сленга, зато чаще проскакивают слова, характерные для высших классов.
Бытие определяет сознание, мнда.
Денег у семьи хватает, катер вот купили, не особо напрягаясь. Хотя тут скорее везенье — без того затопленного лайнера, на который мы наткнулись чисто случайно, копить пришлось бы намного дольше. Тем не менее, гостиница, спекуляции-подработки отца и продажа зелий матерью приносили неплохой доход, я все лично заработанное оставлял себе. Счет в Гринготтсе уверенно рос, там уже скопилась приличная сумма в триста золотых и материалы для своих изделий я покупал, не одалживаясь у родителей. Проблема в том, что мне нужно намного больше. Примерно сто пятьдесят-двести тысяч галлеонов.
Подстегиваемый мыслями о наживе, поднялся и пошел проверять голема. В сущности, тем днем мы ничего особенного не делали. Немного поплавали, искупались, рыбки к столу наловили, подняли со дна ценную и не очень мелочевку. Просто отцу надо было освоиться с управлением катером, чем он и занимался, я готовился к основной работе, мелкий просто отдыхал и развлекался. Серьезная работа началась завтра. На основе архивных данных, поисковых заклинаний, определяющих скопления металла, с отметками на картах и прочим инструментарием, необходимым профессиональному магу-кладоискателю.
Забегая вперед скажу, что в море мы выходили до середины сентября. Иногда удачно, иногда не очень, с ночевками и на пару часов. Промысел оказался выгодным и постепенно перед нами встала приятная проблема легализации доходов, причем в обоих мирах. Впрочем, это уже другая история.

Идеология многих чистокровных строится на отрицании своей принадлежности к людям. Они считают, что на планете есть две внешне похожие расы, маги и магглы, и скрещиваться они не должны. Во всяком случае, не чаще, чем с вейлами и другими разумными народами и только по острой необходимости. Маги являются высшей расой и в силу этого имеют право на власть над всеми остальными, и только из-за малой численности потерпели некогда поражение и теперь вынуждены скрывать свое существование.
Оставив в стороне ксенофобские высказывания, следует признать — рациональное зерно в теории есть. Маги действительно не совсем люди. Даже у сквибов найдены отличия в развитии лобных долей головного мозга, мы физически крепче, выносливее, дольше сохраняем молодость, большая часть болезней, поражающих обычных людей, магам не страшна. Причем чем старше род, чем меньше магглорожденных он принимает, тем дальше его члены отстоят от человеческого понятия нормы. Меняется внешность, из-за мутаций органов чувств меняется психика. Хорошо это или плохо, вопрос спорный. Одни рода считают, что следует регулярно разбавлять кровь, чтобы остаться хоть сколько-то людьми, другие, подобно Блэкам или Малфоям, желают пройти путь до конца и превратиться в некое совершенное магическое существо.
Но кроме физических критериев, есть и ментальные. Маги мыслят иными категориями, и тех, кто сохраняет обыденное состояние разума, вне зависимости от древности рода могут посчитать недостойным. Да, чистокровный, да, способен создавать сложные заклинания, и все равно за спиной шепоток — маггл с палочкой. Это вопрос воспитания, привитого с детства мировоззрения.
Например, волшебники всегда с особой настороженностью относятся к таким эфемерным понятиям, как Смерть, Судьба, Время, Удача. Их вроде бы нет, руками не потрогаешь, а на самом деле… Меня, пережившего смерть и возрождение, убеждать в реальности этих сил не надо. И в случайности я тоже не верю.
— Тут по рынку индюшка ходил, — сообщил мистер Стайл, знакомый торговец из Лютного. — Зельеваров спрашивал. Денег у него не особо, предлагал бартер. Готов учить невербалке, какой-то ёга, прости Мерлин, еще что-то варварское называл. Ты, вроде, экзотикой интересовался?
— Интересовался, — кивнул я. — Где его найти?
— Подходи вечерком, он часов с семи здесь крутится.
Совсем недавно, в Марселе, я думал, что надо бы поближе познакомиться с восточными мистическими практиками, и вот теперь судьба посылает встречу, дает шанс. Совпадение, сказал бы магглорожденный. Случайности неслучайны, любит повторять мать.
Индюшку звали Рахул Чатурведи и он принадлежал к маленькой колонии индийских магов, решившихся покинуть родину и поискать счастья на чужбине. У них не принято уезжать с полуострова, магия сильно завязана на энергетику местности. Не вся, разумеется, просто большая часть. Причем в свое время тамошние волшебники успешно противостояли более организованным и многочисленным европейским магам, вооруженным палочками и действовавшим в плотной связке с маггловскими войсками. Если бы они еще не так активно резались промеж собой, черта с два Ост-Индская компания завоевала бы Индию. Собственно, в магической среде англичане так и не стали полновластными властителями, их статус был скорее близок к третейским судьям. И фактическую независимость индийские волшебники получили не в сорок седьмом, а в тысяча девятьсот пятнадцатом, воспользовавшись Первой Мировой войной и ограниченностью британских ресурсов. Впрочем, они тут же переругались и на сегодняшний день в магической Индии не то десять, не то двенадцать самостоятельных держав, находящихся в состоянии вялотекущей вражды.
С деньгами дела у шри Чатурведи обстояли не очень. Большинство индусов занимались торговлей, перепродавали товары с родины и оказывали мелкие услуги нестандартного характера. Наложить сглаз там позаковыристее или снять, в зависимости от ситуации, и все в таком роде. К сожалению, последние указы нашего министерства слегка придавили прибыльный бизнес и номенклатура товаров, которыми оперировал Чатурведи, подсократилась. Поэтому, когда захворала его младшая дочка, и ей потребовалось сложное зелье, он решил сначала попробовать предложить свои услуги зельеварам, прежде чем распечатывать кубышку.
— Хорошо, господин Чатурведи, — я положил рецепт на стол. — Изготовление состава схожей сложности обычно оценивается в сорок-пятьдесят галеонов за пять доз. Сорок, если варить стану я, и пятьдесят, если согласие даст моя мать. Теперь давайте подумаем, что вы можете предложить в оплату.
— Ингредиенты, — достал еще один листок бумаги мужчина. — Еще я неплохой специалист в философии ньяя, у меня есть сертификат на право преподавания йоги. В маггловском Лондоне мне принадлежит собственный зал хатха-йоги, правда, учеников ходит мало.
— Боюсь, произнесенные вами термины мало что мне говорят.
— Да, английские колдуны не спешат перенимать чужие традиции, — вздохнул индус. — Ну, говоря простым языком, я разбираюсь в магии иллюзий и неплох в работе с внутренней энергетикой. По вашим меркам, владею своим тонким телом на уровне мастера.
— Вы специалист по развитию магического ядра?
— В том числе, — снова вздохнул Чатурведи и посетовал. — Европейцы почему-то считают, что развивать тонкое тело имеет смысл только в детском возрасте. На моей родине думают иначе.
— Думаю, мы договоримся, — подумав, сообщил я. — Ингредиенты нам без надобности, больно уж они специфичные, а вот практики представляют интерес. Тем более что моему брату в этом году десять лет исполнилось, самое время энергетикой заняться.
— Предлагаю год обучения, вам и вашему брату.
— У вас нет промежуточных экзаменов или чего-то подобного?
— Я, конечно, мог бы назначить ориентир и натаскать на него, — поморщился индус. — Например, сказать, что учеба закончится, когда вы научитесь облегчать свой вес до двадцати фунтов. Это неправильно, предки рассердятся. Нельзя выдирать кусок из целого и объяснять только часть, учить надо всему, либо не учить вовсе.
— Любопытный подход, — непривычный, точнее говоря. — Не сказать, что он мне не нравится.
— Западные люди суетливы и любят видеть результат, — улыбнулся мужчина. — Восток нетороплив. Зачем куда-то спешить? В этой жизни не успеем, в следующей дойдем. Я могу приходить к вам дважды в неделю, либо вы заходите ко мне, хоть каждый день. У меня дома постоянно кто-нибудь занимается.
— Думаю, лучше у вас. В таком случае, примерно через три дня, — я еще раз просмотрел рецепт, — да, через три, мы встретимся снова, и я принесу первую партию зелий. Какой у вас каминный адрес?
— «Сияющая вершина».
Вот примерно так и началось еще одно мое ученичество.
Семья Чатурведи, то есть Рахул с супругой, два его брата с женами, старенькая мать и не восемь, не то девять детей (при подсчете я сбился, а спросить постеснялся) жила на два мира и комфортно себя чувствовала. Торговала ингредиентами и пряностями, перевозила вещи на потрепанном грузовичке, одинаково приветливо общалась и с магглами, и с магами. Их маленький магазинчик работал на обе стороны, охотно принимая и галлеоны, и фунты, а среди учеников шри Чатурведи колдовать умели всего трое. Включая нас с Севом.
Для восточных магов в принципе характерно нежелание дистанционироваться от магглов. Они вполне спокойно живут среди обычных людей, проще относятся к статуту секретности, часто ведут совместные дела на протяжении нескольких поколений. Но при этом кровь не смешивают — волшебник женится только на волшебнице, причем к полукровкам относятся намного жестче, чем на западе. В Индии я бы считался чандалой, плодом связи представителей разных каст, место которого на самом низу иерархии. У китайцев своя специфика, хотя смешанные браки тоже очень редки, там существует целый регламент, кому на ком положено жениться. В арабских странах единодушия нет. На севере Африки свои традиции, подвергшиеся сильному влиянию почти исчезнувших ныне старых египетских магов и соседей-европейцев, Междуречье многое взяло от огнепоклонников-зороастрийцев. Впрочем, тем или иным способом за чистотой крови следят везде, разница только в степени консерватизма.
К нашему знакомству с индусом мама отнеслась в целом спокойно. Поначалу насторожилась, потом, расспросив мелкого о прошедших первых занятиях, расслабилась и решила, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Как и все англичане, ко всему, пришедшему из бывших колоний, она относилась с налетом снобизма. Не воспринимала всерьез. Дыхательные практики, мудры-асаны? Да и пусть, лишь бы в черноту не влезали.
Тот факт, что обычные люди занимались тем же, что и маги, мелкого смутил. Он даже подошел к мастеру Рахулу и спросил, как же так? В ответ получил короткую поучительную лекцию-историю:
«Некогда маг пришел к мудрецу, известному святостью, и начал рассказывать о своей жизни, прося совета.
— Наш мир сильно отличается от вашего, — сказал он. — В нем живут дэвы и великаны, ракшасы и пишачи. Силы стихий подвластны нам, дождь и ураган приходят по нашему зову. Мелкие демоны и духи служат магам, выполняя малейшие прихоти, урожаи на наших полях всегда обильны, а кладовые полны.
— Подожди, — попросил мудрец. — Скажи мне иное. Маги воюют промеж собой?
— Да, и часто.
— Быть может, сильные волшебники угнетают слабых, отбирая ценности и заставляя служить себе?
— И такое бывает.
— Испытывают ли обладающие даром гнев, зависть, похоть, гордыню?
— Увы, мы не свободны от этих недостатков.
— Ты ошибаешься, — грустно улыбнулся мудрец. — Мы ничем не отличаемся друг от друга».
Честное слово, одна эта притча стоила трех дней возни у котла.

Выписанный авроратом ордер на арест Риддлу не мешал. Судя по газетным статьям и циркулирующим в Лютном слухам, он по-прежнему вел активную светскую жизнь, посещал балы, приемы и прочие мероприятия. Только если раньше его объявляли по имени, то теперь домовые эльфы-мажордомы при его появлении кричали: Лорд Волдеморт!
Кличка-анаграмма не была тайной, с хогвартских времен она служила, скорее, опознавательным знаком для своих. Маленьким полушутливым секретом, в который посвящены немногие, намек на близкие отношения с владельцем прозвища. Однажды о кличке прослышали ушлые журналисты и прошлись в сатирическом опусе, да и в дальнейшем верная министерству пресса не упускала возможности пнуть неугодного политика. Теперь, когда появляться в обществе под собственным именем стало нельзя, детское прозвище превратилось в имя. Аристократы со спокойной душой отвечали на допросах, что никакого Томаса Риддла они в своем доме не видели, а принимали у себя лорда Волдеморта, могущественного мага и просто приятного собеседника. То, что объяснения шиты белыми нитками и не выдерживают малейшей проверки, никого не смущало — приличия соблюдены, и это главное.
Сильная личность. Превратить детское погоняло в официальный псевдоним и заставить всех его бояться… Уважаю.
Остаток лета и начало осени оказались очень насыщены событиями. Регулярные выходы в море, иногда продолжавшиеся сутками, обработка находок, их реализация (впрочем, кое-что удавалось продать по каналам отца), занятия йогой вместе с Севом, время от времени матери требовалась помощь с гостиницей, знакомые маги периодически подкидывали халтуры, от которых нельзя отказаться, чтобы не потерять контакт. Еще мелкий не забыл обещания поездить по стране с экскурсиями, тоже пришлось выкраивать время. Неудивительно, что учить хогвартский курс я банально не успевал.
Взваливать на себя слишком многое оказалось плохой идеей. Подростковый организм сам по себе хрупок, накопившееся напряжение однажды дало себя знать, и я рухнул в обморок. В тот момент я находился в лаборатории, тренировал чертову трансфигурацию, и, к счастью, меня никто не заметил. Стало понятно — темп надо снизить.
На осмотре в Мунго врач диагностировал магическое истощение, простое истощение и посоветовал отдохнуть недельку от волшебства. В месте с хорошей кухней и теплым климатом. Ну, колдовал я в последнее время действительно много, поддержание голема в рабочем состоянии требовало много энергии, плюс уроки Чатурведи оказались неожиданно выматывающими. Мы с Севом занимались по немного разным программам, но приходили домой одинаково выжатыми, словно лимон.
К совету колдомедика я прислушался и устроил себе отпуск. Валялся в кровати до десяти, плавал в городском бассейне, ел шесть раз в день и не притрагивался к палочке. В смысле, использовал магию по минимуму, даже ежедневные тренировки с невербальным секо прекратил. Единственной отрадой оставались книжки, и я целыми днями читал, сидя на веранде. Тем более, что в руки мне попалась «История Статута» Тиберия Николсона, в которой автор отстаивал довольно любопытную точку зрения.
По его мнению, самоизоляция волшебников была вызвана не столько внешними, сколько внутренними причинами. Да, конечно, существовало давление со стороны церкви и светских князей, причем давление это было подкреплено реальными возможностями (кое-какие вассальные договора, связывающие аристократию обоих миров, действуют до сих пор). Тем не менее, окончательное решение обособиться маги приняли под воздействием иных факторов. Накопилось слишком много различий, как на бытовом, так и более высоких уровнях.
Во-первых, все не-маги, с точки зрения волшебника, недоговороспособны. Заключая между собой сделку, два мага могут быть уверены, что без серьезных причин партнер ее не нарушит. Они клянутся магией, и магия их покарает в случае обмана. Понятия форс-мажора в маггловском значении этого термина не существует, если одна из сторон не выполнит взятые на себя обязательства, она либо пострадает, либо нет, без всяких судов и разбирательств. Причем степень наказания зависит от реальной вины.
Далее, следует учесть разницу в правах полов. Обычные люди, по крайней мере, большинство мужчин, считали женщину чем-то вроде личной собственности и относились к ней соответственно. У магов же колдунья почти всегда могла защитить свою гордость или хотя бы доставить обидчику, в том числе и собственному мужу, немало неприятностей.
Срок жизни. Прожившему сотню лет волшебнику банально неинтересно общаться с кем-то менее опытным, колдуну скучны детские рассуждения бабочки-однодневки. А ведь некоторые не то, что до двухсот доживали — Диппет прожил три с половиной века, Фламель вовсе бессмертен. Приятно ли видеть, как превращается в развалину тот, кого ты помнишь ребенком?
Уровень комфорта. Маги, особенно по сравнению с крестьянами, жили в раю. Даже сейчас слабый волшебник способен создать себе более приятные условия для жизни, чем львиная доля магглов. Нет, серьезно. По моему личному опыту, вне зависимости от дохода маг способен обеспечить себя вполне сносными условиями существования. Исключение составляют недоучки, сквибы или слабосилки, опустившиеся в результате каких-то событий неудачники или просто лентяи. Был бы кусок земли, не пустая голова и палочка, остальное приложится. Та же Мэй, несмотря на все удары судьбы, в самые черные годы умудрялась содержать дом в полном порядке.
Короче говоря, отличий было более чем достаточно, причем не в пользу лишенных дара. Естественно, возникала зависть. Разумеется, в ответ волшебники избегали контактировать с магглами — кому ж приятно ловить на себе ненавидящие взгляды? Не все, разумеется, и не всегда, но основная масса магических семей поэтому предпочитала селиться вдали от городов и деревень. На природе оно как-то поспокойнее. С детьми несчастные случаи реже случаются, камни в спину не летят, пустых обвинений меньше, да и вообще… Статут секретности довел тенденцию до логичного конца.
Итак, многие маги хотели свалить подальше, и у них имелись возможности. Автономность существования в те времена была нормой, это сейчас не каждый мужик гвоздь в стену забьет, так что уже к моменту принятия Статута процентов девяносто семей волшебников ушли в подполье, сиречь в холды и лакуны. Куда интереснее, почему они не ограничились параллельным существованием и принялись стирать память о себе. Тот же Запретный лес или драконьи заповедники изначально создавались именно как заповедники, то есть места с нетронутой дикой магической природой. Их ведь немного, волшебные создания от источников силы не удаляются.
Оказывается, во времена, предшествующие Великой Французской революции, в некоторые умы (преимущественно светлые) пришла идея поставить магию на службу человечеству. Пресловутое всеобщее благо, Гриндевальд тоже с этого начинал. Опасность вовремя заметили, ликвидировали вместе с мечтателями, а чтобы вредную затею пресечь на корню, решили уничтожить все материальные свидетельства, оставшиеся у обычных людей. Тексты летописей менялись, фрески уничтожались, история переписывалась.
Мнение Николсона, конечно, спорное. Он, в отличие от Бэгшот, не чурался политики и считался одним из ранних идеологов консервативной партии, поэтому беспристрастным его не назовешь. С другой стороны, его труд освещал многие вопросы, оставшиеся как бы за рамками официальной версии или получившие в ней неубедительное объяснение. Надо бы еще почитать, в идеале — расспросить очевидцев тех событий. Правда, их еще найти надо. Опыт выживания велит старичкам избегать публичности, да и мораль у них не особо гуманная. Опять же возраст, раздражительность, паранойя…

Книжка лежала у меня на животе, а сам я растянулся на диване, размышляя о вечном. Сиречь о том, чего бы пожрать, и не навестить ли нам Эвансов. Петуния ведь, в принципе, симпатичная девчонка. Не без заскоков, и планов я никаких не строю, просто пообщаться.
Со второго этажа спустилась мать. Присела рядом, расправила несуществующие складки на платье и словно мимоходом заметила:
— Я составила ритуал.
— Уже?! — не сдержал я изумления. — Так скоро?
— Мне всегда хорошо давалась арифмантика, — чуть помолчав, она недовольно признала. — Среди принесенных тобой книг оказалась одна очень полезная.
— Для того и покупалась.
Эйлин недовольно поморщилась. Она не любила вспоминать ту историю с пиявками и все, с ними связанное.
Проклятья снимаются двумя способами, вытягиванием и очищением. В первом случае происходит подмена объекта и проклятье переносится на другого человека или предмет, во втором оно уничтожается с помощью заклинания или ритуала. Кровнородственные «подарки» отчистить невозможно, они слишком глубоко проникают в тонкое тело, иногда саму душу опутывают. А вот вытянуть их, медленно и очень-очень осторожно, с долгим периодом реабилитации, вполне реально.
Вытягивают, в свою очередь, разными методами. Кто-то делает основной упор на рунах, другие предпочитают комбинировать их с зельями и артефактами, третьи придают особое значение месту и времени обряда. На чистых чарах не выезжает никто. Я не слышал о волшебнике, способном на голой силе и опыте вытащить качественное проклятие, впрочем, магический мир горазд на сюрпризы. Может и сидят где-нибудь пара-тройка человек. Тем не менее, основная масса магов при работе с проклятьями делают ставку на медленные и надежные ритуалы.
— Когда проводить будем?
— Не торопись, — осадила меня мать. — Сначала ты мои расчеты проверишь. Если ошибок нет, на Самайн все сделаем.
— Эээ, мам… Из меня ритуалист никакой.
— Значит, научишься, — с внезапной жесткостью отрезала Эйлин, урожденная Принц. — Ритуалы чужакам не показывают.
Пришлось кивнуть. Да, не показывают. Ритуалистика позволяет раздвинуть границы возможного, даже посредственный маг с помощью правильного ритуала способен совершать действия, в обычном состоянии для него недостижимые. Прыгнуть выше головы, образно выражаясь. Поэтому в свободном доступе можно найти только основы и общие принципы составления ритуалов, серьезные вещи семьи придерживают для внутреннего пользования.
Желание матери сохранить разработку в тайне я понимаю. И покажу расчеты постороннему только в том случае, если увижу, что не справляюсь сам. А я постараюсь разобраться, очень постараюсь.

Глава 15

Скептически отзываясь о своих способностях в ритуалистике, я ничуть не кривил душой. Эта грань магического искусства сама по себе сложна, прибавьте отсутствие практики, добавьте сюда противоречивые знания из учебников и на выходе получите человека, не знающего о предмете фактически ничего. Причем мне почти с нуля, за полтора месяца требовалось освоить знания, необходимые для анализа довольно сложного расчета.
Задача несколько облегчалась тем, что ритуал всего лишь нуждался в проверке, его не надо было составлять заново. Литература имелась, мать была готова проконсультировать в любую минуту, но все равно задача оказалась очень сложной. Пришлось отложить все остальные дела и сосредоточиться исключительно на ритуалистике.
Расчеты не стоило показывать посторонним еще и потому, что жертвоприношения в любых формах в Британии запрещены. До войны с Гриндевальдом под запретом находились только человеческие, после победы законы ужесточили и распространили действие на животных. Полный маразм. Стремясь ограничить возможности аристократии, министерство допускает ляпы, услышав о которых, остальной мир крутит пальцем у виска. Даже французы, сильнее прочих европейцев пострадавшие от войны, удивляются рвению наших светлых сил.
Поэтому число нарушителей закона растет.
Задание оказалось сложным, выматывающим и полезным в плане личного роста. Не знаю, сколько раз я просматривал расчеты — и по отдельности, блоками, и в целом. С первого раза не понял вообще ничего и зарылся в литературу, спустя неделю, уловив общую концепцию, пришел к матери со списком вопросов. На все, кроме одного, она ответила тут же. Единственный вопрос, оказавшийся не глупым, отправил меня в Лютный за партией книг по зельеварению мастерского уровня, а саму маму загрузил на два дня, и все это ради того, чтобы убедиться — да, все сделано правильно. Потом принялся проверять отдельные элементы, ради такого дела купив новейший калькулятор Canon. Они только-только начали продаваться. У арифмантов имелись специализированные чары и артефакты, но мне с машинкой как-то удобнее. Снова список с неясностями, новый визит в Лютный, очередная переработка уже вроде бы окончательно вылизанного алгоритма действий. Снова расчеты, книги, пента- и гептаграммы, астрономические чертежи, редкие ингредиенты, поездка в горы за водой из определенного источника, заказ в мастерской плиты из белого мрамора со сложным рисунком… К двадцать пятому октября мы закончили.
Мне казалось, мы учли все возможные нюансы, и все равно — в груди что-то зудело. Хотелось проверить еще, и еще, и вот этот момент выглядит подозрительным! Кто помнит свой первый экзамен, тот поймет. Правда, сейчас и здесь за неудачный ответ поставят не двойку, платить придется совсем другой ценой.
— Не переживай, — на моем фоне мама выглядела монументально спокойной. — Пока все хорошо. Пощусь я с начала месяца, подготовительные обряды провожу в срок, зелья варятся, жертва в сарае на привязи блеет. Все идет правильно.
— Мне бы твою уверенность.
— Маг обязан верить в свои силы, — мама достала из холодильника масло, сыр и принялась делать бутерброды. — Иначе удача отвернется от него. Если он твердо верит, что все у него получится, то даже неправильные чары сработают, как надо.
— Ты еще скажи, что сомневаться значит проиграть.
— Красивое выражение, — оценила она. — Что-то в нем есть.
Я только вздохнул и, в свою очередь, достал из холодильника сырое яйцо. После шаманского обряда у меня немного изменились вкусовые пристрастия, впрочем, траву я и раньше не особо любил. Кстати, холодильник у нас внешне ничем не отличается от соседского, только работает не на электричестве, и вместо лампочек установлены простенькие светильные артефакты под иллюзией. Все сам, своими руками.
— Мы могли бы подождать год.
— Мы много чего могли бы, но я не вижу смысла, — поднос с чайником, чашками и бутербродами поднялся в воздух и полетел в гостиную. Мама по-прежнему отказывалась принимать пищу на кухне. — Больше, чем сейчас, сделать нельзя.
— Ну, не знаю. Нанять колдомедика?
— Зачем?
— На всякий случай. Осмотреть тебя сразу после ритуала.
Мама поморщилась:
— Обо всех случаях черной магии служители Мунго обязаны сообщать в министерство. А наш ритуал в лучшем случае серенький, сам видел.
— Значит, надо найти целителя, не связанного обязательствами, — пожал я плечами. — Практикующего частно и умеющего держать язык за зубами.
— Почему-то у меня появилось странное чувство, что ты говоришь о ком-то конкретном, — вопросительно изогнула бровь мать.
— Ну, изначально я подумывал написать письмо лорду Малфою с просьбой прислать семейного врача, но потом пришел к выводу, что начинать знакомство в роли просителя будет неудачным ходом, — я жестом остановил гневно вскинувшуюся маму. — Да, это не мое дело. Безусловно. Поэтому завтра я навещу одного тактичного ирландца, широко известного в узких кругах, и договорюсь с ним о визите.
— Какая жалость, что мы так мало пороли тебя в детстве, — сверкая глазами, с каменным лицом посетовала Эйлин. — Не отучили проявлять дурную инициативу.
— Я просто стал бы лучше маскироваться.
От выслушивания нотаций меня спасло поспешное бегство. Зачем вообще понадобилось упоминать Малфоя? Не учитывая далеко идущих планов, мне кажется, матери не хватает общения. Подруг у нее нет, семья не считается, соседи сплошь обычные люди и откровенничать с ними нельзя. Разве что с Мэй можно поболтать, но они получили разное воспитание и многие вещи воспринимают по-разному. Старший Малфой мог бы послужить ниточкой, связавшей маму с кем-то из магического мира.

Обряд проводили в полночь. Самое время.
Опутывающие дом чары сокрытия постоянно усиливались, питаясь от источника, поверх них накладывались новые, и внимания Надзора мы не боялись. Тем более в Самайн, в ночь старых сил. Через обряд мать должна пройти сама, мое участие понадобилось только при подготовке и свелось к связыванию жертвенной овцы на алтаре, да и то отец помог.
Короче говоря, взгромоздили мы животину на плиту, обняли маму напоследок и вернулись в дом. Ждать.
Мне, наверное, было полегче, чем отцу или брату. Я-то представлял, что происходит на задворках и в какой момент пора начинать по-настоящему волноваться. Сначала мама нацедит крови животного в чашу, добавит равную долю своей, получившейся смесью обведет контуры сложного рисунка, нанесенного на плиту. Зельями начертит круг, защищая место проведения ритуала, другие зелья принесет в жертву стихиям, прося о благополучном исходе. Обреет овце шерсть, нанося на кожу нужные символы, немного другие выцарапает атеймом у себя на теле. И только потом, после всех приготовлений, посолонь пройдет по спирали к жертвеннику, чтобы в конце прикончить животное, вскрыв ему горло.
Жизнь за жизнь. В тот момент, когда сердце овцы дернется в последний раз, проклятья с матери спадут. Мы так думаем.
Мама назвала разработанный ею ритуал темным. Критерии министерства к ее оценке не имеют отношения — смешанная кровь издревле символизировала братание или принятие в род. Тот факт, что связь устанавливается с животным, значения не имеет. Убийство родичей, пусть и таких странных, всегда воспринимается магией негативно, так что очищаться мама станет долго, не один месяц. Впрочем, от человеческой жертвы эффект был бы хуже, хотя сам ритуал прошел бы проще.
— Долго еще ждать-то? — не выдержал напряженного молчания отец.
Мы, по традиции, собрались на кухне. Не знаю, в какой момент так сложилось, но с некоторых пор мужчины семьи Снейп сложные вопросы предпочитали обсуждать не в кабинете или гостиной, а возле плиты. Здесь отец объявил о покупке катера, здесь же я объяснял, почему хочу съездить в Броселианд на полгода, и рассказывал о принятом мамой решении. С поездкой, правда, не вышло — занятия в школе филидов начинаются второго ноября и продолжаются ровно шесть месяцев, мне сейчас нельзя покидать дом на такой срок.
— Часа два, не меньше. Не волнуйся, пап — если что пойдет не так, ты почувствуешь.
— Я не колдун, забыл?
— Это не важно, — улыбнулся я. — Вы больше пятнадцати лет прожили вместе. Тем более что обряд проходит на твоей земле, в твоем доме. Помнишь, как жеребца в жертву принес?
— Думаешь, это играет?
— Знаю. Пап, все хорошо будет, мама справится. Кстати, ты никогда не рассказывал, как вы познакомились.
Попытка перевести разговор вышла так себе, но на большее меня не хватило. Тоже нервишки пошаливают, меня бы кто успокоил. Впрочем, отец был рад отвлечься, да и мелкий заинтересованно поднял голову, прекратив мрачно созерцать дно чашки с чаем, так что рассказ мы услышали.
— Был у меня приятель из сквибов, Джонни звали, он нас и свел. Эйлин тогда только-только от родни сбежала, ну понятно, с чего, у дедули вашего характер был просто мерзкий. Хотя кто там кого допек, вопрос непростой. Короче, этот Джонни пристроил вашу маму в аптеку работать на полставки, в нашу аптеку, я имею в виду, обычную, там мы и познакомились. Мне в тот день в кабаке прилетело кружкой, она какой-то мазью голову намазала, кровь мигом течь перестала, я удивился, как так. В общем, слово за слово, и разговорились. Начал я за ней ухаживать, да только без толку — улыбается, а на свиданки не ходит. Долго марку держала… Сам удивляюсь, как уломал. Молодой был, море по колено, на все готовый, тем и взял, наверное.
О том, что она ведьма, я уже после свадьбы узнал. Тогда-то мы в первый раз и поругались. Вспылил, что мне сразу не сказала, она обиделась и поклялась сгоряча, что ни-ни, никогда и ни при каких условиях меня не околдует, наговорили друг другу много всякого. Помирились, конечно, ты через девять месяцев после того примирения на свет появился, Халь.
А потом папаша приперся. Не знаю уж, откуда он про свадьбу дочки узнал, они не переписывались, только заявился он к нам домой, дверь высадил и сходу зарядил по мне Круциатусом. Минут десять развлекался, пока сынок его не пришел. Ваш, соответственно, дядя. Тот мне тоже добавил, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы мать не вернулась. Повезло. Орали они друг на друга знатно, стекла из окон повылетали.
Короче, старикан под конец выдал, мол, ты мне не дочь, Эйлин его дешевым неудачником обозвала, братца тоже нашла, чем приласкать. Они и убрались к чертям собачьим. На больницу у нас тогда денег не было, зелья, которые Эйли готовила, мне пить нельзя, так что просто неделю отлежался и снова на работу вышел. Есть чего-то надо, верно?
— И больше ты их не видел?
— Да я и не стремлюсь, — скривился отец. — В Косом бывать приходилось, это правда. Там как видели, что я не в мантию одет, сразу нос воротили.
— А во Франции много людей обычную одежду носят, — заметил Сев. — Особенно в Марселе.
— Тамошние маги ценят выгоду и потому не столь консервативны, — объяснил я. — Те из наших, кто ведет дела с обычным миром, тоже умеют правильно одеваться.
— Только маловато их, — заметил Тобиас.
— Скорее, большая часть магов, свободно ориентирующаяся в мире обычных людей, предпочитает не распространяться о своих умениях, — уточнил я. — И, кстати, среди них очень много аристократов. Знатные семьи с удовольствием вкладывают деньги в стабильный бизнес.
— Да уж, денежки не пахнут. Не пора?
— Нет, ритуал только что начался.
Сила пульсировала вокруг меня в такт биению сердца. Мощь колебаний нарастала, волны энергии проходили сквозь тело, отражались от защиты и гасли, накладываясь друг на друга. Частота оставалась стабильной, и это хорошо — значит, все идет правильно.
— Чистокровные могут сколько угодно говорить о своем презрении к обычным людям, — лучше продолжить разговор и постараться не думать о матери. — Когда дело касается интересов рода, о красивых словах они забывают. Даже сторонники Волдеморта, которые на каждом углу кричат о своем превосходстве, и то владеют серьезными пакетами акций маггловских компаний. Некоторые фирмы принадлежат им на протяжении столетий.
— Двойную жизнь ведут, — хмыкнул отец. — Вслух одно, по факту другое.
— Да, в обществе об этом не принято упоминать. Точно так же, как и об участии магов в современных войнах.
— Когда это?! — хором удивились оба.
— Всегда. Согласно договора между короной и Визенгамотом от тысяча шестьсот какого-то года, потом в учебнике посмотрим, в случае объявления войны с иным государством волшебники обязаны предоставить в вооруженные силы страны определенное количество боевых магов. Правда, если война продлится дольше пятидесяти дней, их услуги хорошо оплачиваются, и они имеют право на долю в трофеях.
— Ну, про Гриндевальда я слышал, — заметил отец. — А Первая Мировая?
— Любая официально объявленная война, — повторил я. — Впрочем, в необъявленных маги тоже участвуют, только за отдельную плату. Сорвиголов хватает. Завоевание Индии во многом произошло благодаря полудобровольческим дружинам благородных родов, в Африке они хорошо отметились, в Китае. Правда, в прямые столкновения они с каждым веком вступают все реже — и оружие совершенствуется, и статут блюдут, да много причин.
— Я хочу в Индию съездить, — вдруг признался Сев. — Мастер Чатурведи очень интересно рассказывает. Он говорит, у них на севере под горами живут наги, это такая древняя раса, и они иногда принимают людей в ученики. А еще у них школ нет и если вдруг у простых людей рождается маг, его принимают в ближайшую семью волшебников на правах младшей ветви, и он сразу становится высшей касты! И учат у них не с одиннадцати лет, как у нас, а с пяти!
— Дома, небось, учат? — спросил отец. — Тогда нормально. Черта с два мы с матерью вас в пять лет куда-то отправили бы.
— Ну да, дома. Они в основном кланами живут, сразу несколько семей рядом.
— Может, и тебе так же? — развил мысль Тобиас. — Самостоятельно или учителей наймем. У Халя же получилось.
— Не-не-не! — испугался мелкий. — Хочу в Хогвартс! Один ребенок — одна школа! Я же не этот, не вундеркинд, мне нужна учеба в нормальных условиях с полноценным питанием и присмотром ответственных волшебников!
— Не повторяй за матерью, она хотя бы понимает, о чем говорит.
— Если тебе так уж хочется в школу, то почему именно Хогвартс? — не дал я разгореться спору. — Есть Шармбатон, Дурмстранг, Салерно, Падуя, Цюрих. Очень популярные школы, их выпускники котируются во всем мире. Тем более что тебе очень хорошо даются зелья, а Хогвартс никогда не был славен зельеварами.
— Эээ… — вопрос поставил мелкого в тупик. — Да я как-то не думал.
— Ну так подумай. И, знаешь, что — проведи-ка небольшое исследование. Табличку составь или иначе оформи, сам решишь. Сходства, отличия, преимущества, слабости школ, традиции преподавания и все в том же духе. Я помогу, мне тоже интересно.
Мы трепались, пытаясь отвлечься от гложущего нутро страха. Я уже десять раз пожалел, что не обратился к мастерам-ритуалистам. Мать была бы недовольна, единственная семейная тайна уйдет на сторону? Да и плевать. Лишь бы жива осталась.
Момент завершения обряда прочувствовали все. Невидимая волна толкнула в грудь, заставив поперхнуться наполовину произнесенной фразой, и тут же по нервам ударила оглушительная тишина. Энергия не пульсировала. Наступившую пустоту ощутил даже замерший отец, впрочем, как я и предсказывал.
— Идемте, — огромным усилием заставив себя спокойно встать, а не вскочить с табуретки, я первым вышел с кухни.
Мама лежала недалеко от алтаря. Отец первым подбежал к ней, упал на колени рядом, схватил в охапку и торопливо прижался ухом к груди, пытаясь услышать сердцебиение. Я предпочел издалека кинуть заклинание и с облегчением убедился — жива. Ослаблена, без сознания, но жива.
Вызванный врач, Джимми О’Коннел, констатировал средние повреждения тонкого тела, перенапряжение ядра и прописал месяц отдыха. Никаких проклятий он не нашел, так что цели, ради которой все затевалось, мы достигли. Выгнанный из Мунго за склочный характер ирландец прямо заявил, что дуракам везет, и чем бы мы тут не занимались, отделались легко. Магия восстановится, список нужных зелий он даст, через пару деньков проверит состояние больной на предмет выздоровления, а пока пойдет домой, потому как сил у него больше нет на идиотов любоваться.
Отец порывался дать ему в морду и врач, вроде, против драки не возражал. Развел я их с трудом.

Поправлялась мама долго. Прошла неделя, прежде чем она начала вставать с постели, и месяц, пока не начала снова потихоньку колдовать. Кровнородственная зараза сильно ее потрепала, перекосив энергетику, ядро восстанавливалось медленно, заставляя врача хмуриться и бывать в нашем доме чаще, чем он рассчитывал. На пределе своего мастерства я варил зелья, покупал редкие ингредиенты в Лютном, домашними делами и гостиницей занимались отец и Сев. Окончательно выздоровела мама только после дня рождения мелкого.
До тех пор мне пришлось побегать и посуетиться.
Нет худа без добра — воспользовавшись разрешением мастера Брендана посещать его библиотеку (открытую часть, разумеется), заодно прощупал его позицию насчет назревающего конфликта. Оказалось, Уэльс намерен жестко держать нейтралитет. Им не нравятся последние тенденции, продвигаемые Министерством, однако не до такой степени, чтобы позабыть многовековую вражду и объединиться с аристократами. Тем более что последние тоже не спешат предложить союз.
— Мы подчинились Визенгамоту не добровольно, и по сей день живо немало магов, помнящих былую независимость, — объяснял мастер. — Никто не хочет новой войны, тем более что Уэльс во многом самостоятелен и подчиняется Министерству только на словах. Да и не давят на нас особо.
— Пока не давят.
— Может и так.
— Радует, что вы хотя бы не на стороне Волдеморта, — задумчиво пробормотал я.
— Почему радует? Ты что-то против него имеешь?
Прежде чем ответить, я долго собирался с мыслями. В конце-то концов, хватит просто наблюдать, надо начинать действовать. Тихонечко, с умом, из теней сплетать свою паутину. Мастер Брендан доказал, что до определенного предела ему можно довериться. Человек он порядочный, и, несмотря на внешность бородатого колобка-переростка, тайны хранить умеет.
Кое-что ему рассказать можно. Правду, пусть и не всю.
— Только под клятву. Вы вольны как угодно распорядиться полученной от меня информацией, но при условии, что никоим образом не выдадите ее источника. Ни под веритасерумом, ни легилементу, ни под пытками, ни добровольно, ни иным путем.
— Даже так, — одетый в потертую мантию потомок благороднейшего рода задумчиво почесал бороду. — Узнал что-то жареное?
— Вроде того.
— Хорошо, — решился мужчина. — По саксонскому варианту сойдет?
Я не возражал — его желание принять возможный откат от нарушения на одного себя, не затрагивая семью, естественен. Поэтому принял клятву силой, кровью и жизнью, данную толстячком, дождался, пока мастер отдышится и придет в себя, и принялся рассказывать. Точнее, выдавать причудливую смесь информации и недомолвок. Мне ведь тоже придется поклясться.
— Что вы знаете о родовых дарах Принцев?
— Зельевары и чародеи, менталисты и мастера тонких сфер. Немного знаю — род старый, даров наверняка больше.
— Среди предков моей матери иногда рождались пророки. Примерно раз в пять-шесть поколений появлялся ребенок, способный видеть будущее или, правильнее сказать, с высокой степенью точности описывать неслучившиеся события. Я полукровка. У меня нет дара оракула. Тем не менее, будущее мне известно — его наиболее вероятная последовательность.
— То есть абсолютной уверенности нет? — уточнил мастер.
— До сих пор события, в которые я не вмешивался, в точности соответствовали предвидению. Снятие Лича с поста министра, Дамблдор на посту директора, Беллатрикс Блэк выходит замуж за Лестрейнджа, Томас Риддл становится лордом Волдемортом. Из того, что произойдет в ближайшее время, могу назвать побег Андромеды Блэк из дома и ее замужество за Тедом Тонксом. Их дочь станет сильнейшим метаморфом поколения.
Глаза моего собеседника остро блеснули. Метаморфизм ценился, и, выдав такую ценную информацию, я разом повысил ставки.
— Нынешний кризис не удастся погасить. Разразится гражданская война.
— С чего бы это? — неподдельно удивился мастер. — Ну, пособачатся между собой Визенгамот и министерские, убьют пару-тройку самых ретивых. Так не в первый раз.
— Напряжение будет нарастать постепенно, пик активных действий придется на семьдесят девятый — восьмидесятый года. Впрочем, убийства начнутся раньше. Пострадают все. На стороне Волдеморта выступит большая часть аристократии и нечеловеческие расы, он заключит союзы с великанами, оборотнями и вампирами, сумеет переподчинить себе дементоров.
— Вампиры? — недоверчиво хмыкнул Брендан. — Сомневаюсь что-то.
— Да, это безумие. Проблема в том, что к тому времени Волдеморт доэкспериментируется с черной магией и сойдет с ума, а следом за ним — его рабы, принявшие Метку. Так называется магическая татуировка на левой руке, знак особого благоволения Темного Лорда и символ верности ему.
— Чистокровные никогда не признают полукровку Темным Лордом!
— Да будет магия свидетелем моих слов — все, сказанное мной только что, правда! Люмос.
Мастер плотно сжал губы и с неудовольствием посмотрел на шарик мягкого желтого света, парящий над моей ладонью. Магия однозначно показывала, что я не лгу и ничего не выдумываю. Самое забавное, что так оно и есть.
— Эта война захватит всех, мастер, — наконец, разорвал я повисшее в комнате молчание. — Жертв будет очень много. Отсидеться в стороне не получится.
— Если твое предсказание верно, — напомнил мужчина. — Ложных пророчеств тоже более чем достаточно.
— Пока что все, мной увиденное, сбывается, — повторил я. — Насколько верно остальное, проверить нельзя. Посещение отдела тайн станет для меня смертным приговором, да и просто попытка повлиять на политиков окончится плохо.
Не сказать, что он мне поверил. Сейчас ничто не предвещает гражданской войны. Страна зализывает раны, нанесенные Гриндевальдом, группировки интригуют, пытаясь провести нужные им законы или перетянуть на свою сторону влиятельных чиновников и аристократов. Никто даже не предполагает возможности эскалации конфликта, игра идет исключительно на политическом поле.
По крайней мере, предупреждение я сделал. Когда обстановка начнет накаляться, мастер наверняка его вспомнит. И сообщит остальным лордам Уэльса.

В декабре стало полегче. Мама, хоть и не могла колдовать, уверенно передвигалась по дому и участку, я перестал тратить все силы на варку зелий и наконец-то избавился от сосущего чувства пустоты в животе, отец тоже успокоился и больше не кидался на людей. С доктором они подружились. Сближению помогла совместная попойка, во время которой оба щеголяли синяками и распухшими челюстями, но выглядели жутко довольными.
До девятого января оставалось немного времени. От намерения поступать в Хогвартс мелкий не отказался, мать мечтала о том же, отец выглядел смирившимся. Я колебался. Свои аргументы имелись и «за», и «против».
Основная причина, мешающая отправить мелкого в Хогвартс, заключалась в опасности превратиться в пешку одного из двух великих магов. Волдеморта или Дамблдора. Оба вербовали в школе сторонников, выбирая наиболее талантливых, оба отличались невероятной харизмой и были прекрасными лидерами. Для каждого из них ничего не стоило запудрить мозги подростку, чтобы перетянуть на свою сторону. Директору, разумеется, проще, у него даже на Слизерине открытые сторонники имелись.
С другой стороны… Ситуацию брату я разъясню, инструкции нужные дам, на что обращать внимание и от кого держаться подальше, тоже подскажу. Первый год можно не опасаться, первокурсников использовать бессмысленно и не рационально. Если бы Сев не был полукровкой, на него обратили бы внимание, а так он никому пока что не интересен. Тем более что оплатим мы только один год и, если что-то не понравится, сразу переведем в другое место.
Плюсов от обучения в Хогвартсе намного больше. Во-первых, школа обоснованно считается сильнейшей в плане преподавания трансфигурации и чар, с которыми у мелкого гарантированно будут проблемы. Наш родовой дар помогает в разделах чар, связанных с изощренными воздействиями и хорошим контролем, стихийная или популярная сейчас магия света даются намного хуже. Во-вторых, брат спит и видит себя в магическом мире. Он не связывает свое будущее с маггловским обществом, следовательно, ему понадобятся связи и знакомства среди магов. Чем больше, тем лучше.
Далее. Самостоятельно, или даже с репетиторами, учиться в моем темпе он не сможет. В любимых зельях и еще кое в чем Сев, вполне возможно, меня даже переплюнет, но в целом — нет. Вырастет парень недоучкой, не знакомым с общепринятой картиной мира, что здорово осложнит ему жизнь в будущем.
И вообще — пацан растет! Пусть привыкает к самостоятельности, не вечно же ему за родню прятаться. А я подстрахую. Знакомства в Хогвартсе есть, о возможных инцидентах сообщат сразу, да и мозги у него на месте. Не пропадет.
Тем более что остальные варианты обучения выглядят менее привлекательно.
— В Дурмстранг полукровок не принимают, — обстоятельно докладывал Сев результаты своего исследования, — только чистокровных с подходящими показателями развития ядра. Точнее, принимают любых чистокровных, но из-за постоянного отсева к пятому курсу остаются только ученики, способные к высшей магии. Программа очень насыщенная, считается самой сложной из всех европейских школ. Преподавание ведется на латыни. В Дурмстранге нет Домов, как в Хогвартсе, распределение по кафедрам происходит на шестом курсе и важную роль в жизни учеников играют землячества. Землячества существуют официально, их главы обладают определенными привилегиями и могут ненадолго покидать территорию школы. Где именно расположена школа, известно только директору и его замам. По основной версии, Дурмстранг находится в плавающей лакуне, привязанной к точкам выхода в Норвегии, на Кольском полуострове, в Карпатах и в Северной Швейцарии.
Основанная в двенадцатом веке, школа всегда лояльно относилась к изучению Темных искусств. Тут сыграло и близкое соседство с Россией, и постоянный натиск со стороны южных стран. В Дурмстранг охотно поступали колдуны Болгарии, Румынии, Югославии, Польши, Скандинавских стран, немцы и даже итальянцы тоже часто учились здесь. Все они были заинтересованы в качественной боевой магии, и школа ее давала. Положение немного изменилось после войны с Гриндевальдом, программу перекроили в сторону мирных направлений, тем не менее, до сих пор Дурмстранг подходит к процессу обучения очень консервативно.
— Забыл сказать, что они очень хороши в ритуалистике и у них преподаются основы медицины. Дальше что?
— Дальше идет Шармбатон. Старейшее в Большой Тройке учебное заведение, известное своими стихийниками. Лучшие дуэлянты выходят оттуда, еще школа известна сильным акцентом на магии иллюзий, окклюменции и обширным курсом подчиняющих волю зелий. Очень терпимое заведение, там много полукровок и смесков, они первые в Европе начали принимать магглорожденных. Помимо основных предметов, в школе много факультативов, причем в их число входят оккультизм, основы ритуалистики, магии крови и тому подобное. Это объясняется давним влиянием арабов и друидов Броселианда, упорно выступающих за традиционные формы обучения. Четыре факультета, распределение по стихийной направленности энергетики. Мне школа не нравится.
— Почему?
— Да странные они какие-то. Верховая езда, фехтование, изящная словесность, рисование, стихосложение… Все восемь лет обучения. Нет, я согласен, для общего развития пригодится, но не в качестве основных предметов.
— Некоторые традиции целиком построены на стихосложении, — заметил я. — В скандинавской, например, самые сильные проклятья налагаются именно стихами. Или наших бардов вспомни.
— Ну, да. Просто я их учебный план почитал, сравнил с хогвартским и особых преимуществ не заметил, хотя программа вроде разнообразнее. Мне кажется, в Шармбатоне не столько учат, сколько воспитывают. Рыцарство там, прекрасные дамы, все дела, — мелкий скривился. — Не для меня вся эта туфта.
Да уж. Из Коуквортских трущоб мы съехали давно, от наиболее неприглядных сторон нового места жительства старались Сева уберегать, и все равно полученная в детстве закваска давала себя знать. Иллюзий насчет таких прекрасных человеческих качеств как зависть, ненависть, жадность и прочие парень не испытывал. Он точно знал, что доверять можно только своим, и на доброту чужаков не рассчитывал.
— Думаю, что понимаю. Перейдем к следующему пункту?
— Следующим пунктом идут специализированные школы. Медицинская школа в Салерно, академия зельеварения в Падуе, чароплеты Каер Мон, колледж Ханедоар, заклинатели духов на Крите. Интересно, слов нет, только очень уж у них программа узкая. И многое из того, что там изучают, в Англии запрещено. — Северус пожал плечами. — Я же не планирую куда-то переселяться, а у нас только хогвартский диплом и котируется.
— Ты не сравнивал, где больше всего учится иностранцев?
— В Дурмстранге, — не задумываясь, ответил мелкий. — Со всего мира приезжают.
— После Гриндевальда репутация Дурмстранга только повысилась, — на лицо выползла кривая улыбка. — Грязное величие спать не дает идиотам.
— Ты о чем? — не понял Сев.
— Да так, не обращай внимания. Просто запомни на будущее: не каждому гению стоит подражать. Что еще накопал интересного?
— Есть еще частные школы, интернаты, пансионаты, — неуверенно ответил Сев. — Рассчитаны на детей с особыми обстоятельствами. То есть, например, если у кого-то редкий дар проснулся и больше нигде учителей нет, или кодекс запрещает учиться вместе с представителями определенного рода, или со здоровьем что-то не то. Или очень знаменитый маг набирает учеников и живет с ними вместе, тоже школа называется. Короче, я к ним не особо приглядывался — смысла нет.
— Значит, все-таки Хогвартс?
Вывод не столько для мелкого, сколько для себя. У меня еще остаются сомнения, я понимаю, что посылаю брата в осиное гнездо, но решение принято. Нельзя пацана всю жизнь за ручку водить. Он, конечно, шишек себе набьет, участь своей головой думать, но от самых крупных я его как-нибудь уберегу.
Моих мыслей Сев пока что прочитать не мог. И потому возмущенно завопил:
— Так я с самого начала говорил, куда хочу!

Глава 16

На Йоль, отпразднованный семьей, мама провела первый очистительный обряд. Выматывающие ритуалы снова уложили хозяйку дома в постель, зато оправилась она от истощения быстро и к ней начали возвращаться колдовские силы. Если до Йоля она ограничивалась слабыми бытовыми заклинаниями, то теперь речь шла о чем-то более серьезном. Среднего уровня.
Из России вернулся Чохов, усталый, потрепанный, но чем-то довольный. Мы поздравили всю его семью, потом поздравили с Новым Годом, затем нас позвали на гадания седьмого января (Коляду Чоховы отмечали только семьей, а вот гадать можно и с посторонними). Таким образом, ко дню рождения мелкого мы подошли с нулевым запасом бодрости. Мы — это я и родители.
С самого утра брат не находил себе места. Ему и в обычном состоянии шило в попе покоя не дает, что уж говорить о дне совершеннолетия. Сев с раннего утра забрался на крышу нашего «памятника архитектуры» и торчал там, высматривая сову, спустить его на обед удалось только угрозами суровой кары. Какой уж тут праздник! Долго за столом мелкий не усидел и снова выбежал на улицу, торчать под хмурым небом и высматривать летящую серую точку.
Как ни странно, высмотрел. Сову он заметил еще на подлете и заорал, привлекая внимание.
— Слава Богу, — выглянула мама в окно. — Может, теперь успокоится.
Да если бы! Переплясывания и крики продолжались до самого вечера. Мелкий позвонил Лили, по камину связался с Анечкой Чоховой, ей тоже похвастался, причем письмо зачитал вслух обеим. Попытался было уговорить меня сходить в Хогсмид, к Мэй и ее внучкам, но тут его ждал облом — время позднее, все завтра. Заодно и палочку купим.
Упоминание о палочке… Зря я напомнил. Пришлось вливать в Сева флакон успокоительного, иначе черта с два бы он заснул.
Отца от идеи посетить Косой передергивало, мама старалась дом не покидать, поэтому за покупками с мелким пошел я. Одежду пока покупать не стали, до осени Сев еще вытянется, приобрели только учебники по списку, телескоп и сову. Ингредиенты и принадлежности для зельеварения у нас есть, дополнительной литературой я его нагружу, осталось только палочку купить. Официальную, я имею в виду.
В Британии всего три сертифицированных министерством мастера-изготовителя палочек, но любой уважающий себя волшебник помимо основной имеет еще и запаску. Стоят нелегальные палочки дороже, чем работы Олливандера или Киддела, зато не сообщают в департамент правопорядка о кое-каких шалостях владельца. Иными словами, Империо или Круцио ими колдовать можно без боязни. В том случае, если вдруг волшебник с запаской попадется аврорам, особых неприятностей у него не будет — это ж не паспорт. Купил за рубежом, нашел, или сам сделал ради тренировки, и очень хотел зарегистрировать, вот даже в министерство понес, да злые «алые плащи» по пути прихватили. Что, повторить под веритасерумом? Исключено, я вам не доверяю, мало ли какие вопросы вы станете задавать, противные…
Учитывая, что мастер Хорсман работает исключительно под заказ и крайне редко, мы могли выбирать между Олливандером и Кидделом. Последний делал неплохие палочки, качеством похуже, чем у Олливандера, но и цена у них не превышала десяти галеонов. Еще в его лавке можно было купить посохи, шары, перстни и прочие медиаторы, используемые волшебниками для колдовства. Не сказать, что они особо популярны, хотя некоторые пользуются. Нас интересовала только палочка, недостатка в деньгах мы с недавних пор не испытывали, так что визит к Кидделу мы оставили до лучших времен.
Лавка выглядела как обычно — обшарпанное здание с полустертой позолоченной надписью и единственной палочкой в витрине. Олливандер не нуждается в рекламе. Львиная доля иностранных волшебников, приезжающих в Лондон, имеет целью покупку палочки известного на весь мир мастера. Их не отпугивает даже явная психическая нестабильность изготовителя. Мы вошли в поскрипывающую дверь и встали чуть справа от длинного стола, дожидаясь, пока пара клиентов — говорившие на французском женщина с ребенком — сделают выбор.
— Здравствуйте, господа, — мистер Олливандер быстро разобрался с посетителями и подошел к нам. — Мистер Снейп, бук и волос из гривы единорога. Вы привели своего брата?
— Именно, мистер Олливандер. Северус, это мистер Гаррик Олливандер, мастер палочек.
— Нет-нет, вы мне льстите, — его глаза на мгновения засияли ярким теплым светом. — Не мастер. Только сами палочки знают достаточно о палочках.
— Если вам будет угодно. Тем не менее, мы пришли именно к вам.
— Что ж, давайте посмотрим. Какой рукой вы предпочитаете колдовать, мистер Снейп?
— Я правша, сэр, — ответил Сев.
Мысленно я сделал пометку — научиться колдовать обеими руками. И брата научить.
— Протяните руку вперед, — Олливандер принялся измерять портновским метром расстояния от запястья до локтя, от плеча до кончиков пальцев, приговаривая: — Как нет одинаковых людей, так нет и одинаковых палочек. Есть похожие, да, но только похожие
Серебряный метр сам плясал вокруг Сева, проводя непонятные и, вполне возможно, ненужные измерения, а голос Олливандера доносился от дальней стены. Мастер скользил вдоль полок, вынимая коробки и бесшумно бросая их на стол.
— Для начала попробуем вот эту, — метр-лента упал на пол, а перед Севом легла первая палочка. Кажется, пространство здесь устроено не совсем обычно, потому что хозяин передвигается по лавке слишком быстро, выныривая из разных углов. Точно сказать не могу, концентрация магии высока и давит на виски. — Тополь и жилы дракона, десять дюймов.
Мелкий осторожно протянул руку и осторожно взял палочку в руку. Бросил на меня нерешительный взгляд и, ободренный кивком, чуть взмахнул снизу-вверх. В воздух взлетела пара красных крупных искр.
— Близко, но не то, — Олливандер выхватил у мелкого палочку и немедленно вложил в руку другую. — Ясень и перо феникса, двенадцать дюймов.
На сей раз искр не было, отчего мастер расцвел и засуетился. Кажется, ему нравились сложные клиенты. Мелкий перепробовал еще штук шесть, прежде чем нашел подходящую. Черный орешник и сердце дракона, девять дюймов, по всей длине идет насечка кельтским орнаментом, призванная улучшить контроль чар. Похоже, парень тоже обречен на проблемы с трансфигурацией.
Из лавки мы вышли, облегчив кошелек на десять галлеонов, зато счастливыми обладателями палочки в роскошной наручной кобуре из шкуры морского дьявола. Мелкий все время задирал рукав и восторженно косился на покупку.
— Халь, а почему она маленькая?
— Она не маленькая. Маленькими считаются палочки меньше восьми дюймов, так что у тебя нормальная, среднего размера.
— Ага. А насечка зачем?
— Помогает творить сложные чары. Кельтский стиль свидетельствует о склонности к иллюзиям, магии пространства и времени, непрямых проклятьях и благословлениях и тому подобному.
— Круто!
— С другой стороны, работать с энергоемкими заклинаниями будет сложнее, — добавил я ложку дегтя в бочку подростковой радости. — Нельзя быть сильным везде, какая-то сфера обязательно станет отставать.
Из Косого путь наш лежал к Мэй. Старуха столько всего накрутила в своем жилище, что колдовать детской палочкой в нем можно безбоязненно, министерский надзор ничего не узнает. Можно и у нас, защиту мама установила хорошую, но перед родными выставляться не так интересно, как перед знакомыми девчонками.
Пока мелкий хвастался и пытался сотворить свой первый «люмос», мы с Мэй обсуждали свои дела. Наставница прекрасно ориентировалась в мире слухов и сплетен, наполняющих Лютный, и часто рассказывала вещи, в газетах не публикуемые. Практическую экономику, у кого что купить и кому что продать, она знает назубок. Кроме того, круг знакомств у нее очень широкий, того же Чатурведи она знает давно, пусть и шапочно, как и многих других волшебников.
Рождественские каникулы уже закончились, Арианрод с младшей сестрой уехали в Хогвартс, и за неимением внучек я расспрашивал бабушку. Мэй решение отправить брата в школу одобряла и никаких причин отказываться от учебы не видела. Впрочем, ее семья традиционно училась на Хаффлпаффе, а это очень непростой факультет. Возможно, еще более закрытый, чем Слизерин, и более знающий, чем Рэйвенкло. При всей внешней простоте Хаффлпафф всегда оставался «вещью в себе» и влиять на себя посторонним не позволял, предпочитая действовать медленно, осторожно, но верно.

Являться к леди без уведомления не принято. Более того, это неприлично. Поэтому прежде, чем нанести визит леди Алексии, я отправил к ней совой письмо с просьбой о встрече, написанное в чрезвычайно почтительных выражениях. Ответ пришел на следующий день — меня ждали в пятницу, двадцать первого.
На сей раз я пришел без сопровождения. Хозяйка выглядела потрясающе, с первых минут общения заставив меня вспомнить о мимолетном знакомстве с вейлой на отдыхе в Марселе и мысленно вознести хвалу предкам, специализировавшимся на окклюменции. Думаю, если бы не привычка контролировать собственное сознание, я довольно скоро превратился бы в пускающего слюни восторженного идиота. Причем атаки на разум не было, воздействие осуществляло распыленное в воздухе зелье.
Леди давала понять: права общаться с ней заслуживают только сильные. Слабаки ей не интересны.
— …Так что же вас снова привело ко мне, мистер Снейп?
— Я оказался в тупике, миледи, и ищу совета, — вздохнул я без лицемерия. — Мне нужны сведения о правилах нанесения татуировок.
— Малораспространенная традиция, — заметила леди. — В наше время ей занимаются немногие.
— Причем в Британии, если судить по результатам моих расспросов, мастеров нет. Достаточно многие маги знают отдельные элементы, но объяснить, почему предупреждающая татуировка наносится именно на правое плечо именно стальной иглой, не смог никто. Или не захотел, я не отвергаю такой вариант. Хорошие специалисты живут в Ирландии, но со мной они вряд ли станут разговаривать, в хранилища древних родов чужака тем более не пустят. Вы — моя последняя надежда, миледи!
— Весьма сожалею, мистер Снейп, но я никогда не занималась татуировками, — покачала головой Алексия. — Вы верно отметили, в Англии рисунки на теле не популярны, сообщество относится к ним с пренебрежением. Пару моих знакомых можно назвать специалистами, однако они склонны вести уединенный образ жизни и откажутся от встречи с незнакомцем. Попробуйте поискать в Уэльсе или Шотландии.
Встречаться с вашими друзьями я и сам не тороплюсь.
— Очень жаль, миледи. Хотелось бы разобраться с этим вопросом побыстрее.
— Есть какая-то причина для спешки? — очаровательно улыбнулась женщина, заставив меня рефлекторно укрепить ментальные щиты.
— Возраст, миледи. Я очень рассчитываю к тридцати годам вплотную подойти к изучению высшей магии, каковая требует особых сил. Совершенно иной уровень, невозможный без поддержки внешнего источника в лице родовой магии или связи с некими чуждыми сущностями. Увы, миледи, я полукровка и доступа к магии Принцев лишен, остальные же способы невозможны без помощи покровителя.
— Вы рассуждаете очень разумно, мистер Снейп.
— Благодарю, миледи. Так вот, в моем положении следует очень тщательно отнестись к выбору друзей, врагов и покровителей. Поэтому вполне естественно, что я с особым вниманием слежу за действиями наиболее влиятельных магов, надеясь оказаться полезным и обрести протекцию. Желательно и в Визенгамоте тоже.
Леди Алексия еле заметно кивнула. Разговор никак не коснулся возможности восстановления рода Принц, ни слова вслух не прозвучало, и тем не менее, ее тень незримо витала вокруг нас. Поэтому женщина не спросила, зачем лезть в политику — одной магии недостаточно, чтобы полностью возродить влияние рода. А в протекции она не видела ничего странного или зазорного, в ее кругу протекция является нормой.
— Столь неординарная фигура, как Томас Марволо Риддл, также известный под именем лорда Волдеморта, не могла пройти мимо моего внимания. Он тоже полукровка и одновременно известен в качестве чрезвычайно могущественного мага, мастера сразу в нескольких сложных дисциплинах! Конечно же, я попытался узнать о нем побольше.
— И каковы успехи? — идеальные губы женщины тронула чуть заметная насмешливая улыбка.
— Их меньше, чем хотелось бы, миледи — признал я. — Тем не менее, мне удалось услышать описание так называемой метки, которую лорд Волдеморт ставит своим особо приближенным соратникам. В силу профессионального интереса я попробовал разузнать о ней побольше и пришел к выводу, что ничего не понимаю. Крайне необычное украшение, миледи. Метку называют знаком посвящения, призванным хранить тайны ордена и магистра, но, судя по некоторым признакам, речь идет о более глубоком подчинении. Сюзерена и вассала или, позвольте немного пофантазировать, хозяина и раба.
Женщина рассмеялась, запрокинув голову, одновременно полураскрыв веер и опустив его вниз.
— Невозможно! — продублировала она жест словами. — Вы зашли слишком далеко в своих фантазиях, мистер Снейп!
— Скорее всего, так оно и есть, миледи, и мне остается лишь смиренно признать собственную глупость. Вряд ли аристократы согласились наносить на тело себе или своим наследникам непроверенные рисунки магического характера. Тем не менее, есть пара моментов, не позволяющих мне окончательно признать эту версию абсурдом.
— Какие же? — забавляясь, спросила леди Алексия.
— Во-первых, ближайшее окружение лорда Волдеморта состоит из представителей четвертой либо пятой волны. Норманны никогда не были сильны в татуировках, саксы эту часть своей традиции утратили, так что мастеров, способных понять, чем конкретно является метка и каковы ее способности, среди меченых нет.
— При их возможностях найти нужных специалистов не так уж сложно, — возразила хозяйка.
— Если есть желание, а я не уверен, что оно имелось. До недавнего времени о самом существовании метки знали только свои, ее наличие и сейчас не афишируют. Тем более что тут вступает в дело вторая причина моей недоверчивости — лорд Волдеморт является змееустом. В символах парселтанга разбираются единицы, два-три волшебника, живущие в Азии. Таким образом, создатель вполне мог вложить в свое творение некие, назовем их так, незарегистрированные возможности, обнаружить которые можно только по косвенным признакам.
Темные маги слегка параноидальны. Они могут относиться к противникам с презрением, считать всех вокруг идиотами, издеваться, произносить патетические речи во время боя, стремясь унизить врага, и в то же время ждать удара в спину для них — привычка. Обычное дело. Они всегда готовы поверить в чье-то коварство, потому что сами коварны, готовы поверить в чужое предательство, потому что сами предатели.
Алексия была настоящей темной магичкой.
— Молва склонна преувеличивать способности змееустов, — тихо, словно про себя проговорила она. — Да и вряд ли бы он решился…
— Конечно, миледи, — согласился я. — У лорда Волдеморта репутация умнейшего человека и едва ли мои предположения, высказанные только что, имеет смысл рассматривать всерьез. Повторюсь, они вызваны не столько реальными опасениями, сколько недостатком знаний и излишне буйным воображением. Тем не менее, мне хотелось бы не предполагать, а точно знать, чем является метка. Я связываю с движением консерваторов определенные надежды, среди них довольно много сильных и влиятельных волшебников.
— Вы не рассматриваете в качестве возможных друзей верхушку министерства или окружение Дамблдора?
— Меня смущают их странные инициативы по ограничению магии, миледи. Скоро дойдет до того, что они запретят все, не включенное в школьный хогвартский курс!
— Вы перегибаете палку, мистер Снейп, — снова улыбнулась женщина, указав на меня веером. Ее позабавило высказывание.
— Конечно, я утрирую, но тенденцию описал верно. Поэтому, миледи, с министерством мне не по пути — предпочитаю общество людей, с большим уважением относящихся к нашим традициям.
Мы проговорили еще примерно полчаса, причем леди Алексия поведала несколько вещей, которые в книгах не пишут. Между нами бездна, правильно сказал Филипс. За то, что леди сочтет мелочью, иные волшебники отдадут левую руку и посчитают сделку выгодной. Алексия мыслит иными категориями, она видела и испытала столько, что обычные человеческие эмоции и страхи остались в прошлом, я даже не уверен, в какой степени она еще принадлежит к роду людскому. Чувствует ли она хоть что-то? Сколько игры в ее смехе, репликах, задумчивости? Понятия не имею.
Вполне возможно, что все мои потуги для нее — открытая книга. И она просто намерена использовать приглянувшегося юнца в своих целях, а сейчас забавляется, как кошка с излишне возомнившей о себе мышкой.
Домой я вернулся минут за десять до того, как закончилось действие бальзама «Холодное сердце». Поздоровался с мамой, потрепал по голове мелкого, старательно вычерчивающего тренировочные узоры палочкой, переоделся и спустился в мастерскую. Там-то меня и накрыло. Тело рухнуло мимо кресла на пол и само свернулось в комок, глаза застила кроваво-черная пелена, челюсть тряслась. Приступ ужаса был настолько силен, что я даже орать не мог, только скулил, обливаясь холодным потом. Валялся на досках, обхватив себя руками, и не мог думать ни о чем, застигнутый откатом. «Холодное сердце» не подавляет эмоции, оно их откладывает на потом. Повезло, что здоровье крепкое и сердечный приступ мне не грозит.
Не помню, через сколько времени я пришел в себя. Минут пятнадцать? Полчаса? Вряд ли больше. Семья ничего не заметила. Правда, пришлось помыться и сменить одежду, да еще немного поколдовать, чтобы очистить изгвазданный пол.
Минуты запредельного страха были платой. Ценой, которую пришлось уплатить за подброшенные аристократам сведения. Леди Алексия очень хорошо ориентируется в реалиях высшего света, упоминает о личном знакомстве со многими чистокровными, она наверняка и прежде слышала о метке. Просто не обращала на нее внимание, считала чем-то несущественным. Теперь, если я все правильно рассчитал, интерес возрастет. Возможности и связи леди таковы, что без особого труда позволят найти нужного специалиста, который подтвердит мои слова либо, само меньшее, тоже признает свою несостоятельность. И тогда информация через третьи руки начнет понемногу распространятся, мешая Волдеморту вербовать новых сторонников. Ну, я надеюсь.
Метка действительно сложна, мы с Мэй практически ничего не поняли о принципах ее работы. Где подсмотрели? Да приходил тут один, получил кастетом по башке, вот пока он валялся в отключке… Старуха потом проконсультировалась с парой своих более знающих коллег, но они тоже развели руками. Ювелирной тонкости колдовство, творение гения.
А мне следует демонстрировать неудачу и нежелание продолжать поиски. Кто его знает, не захочет ли миледи стать монопольным владельцем сведений, потенциально очень выгодных? Пусть считает, что я забыл об этой теме.
Мне так спокойнее.

Прошедшие пять лет принесли Снейпам имя.
В большей степени речь идет о маме, она восстановила навыки зельевара и сейчас ничем не уступала признанным мастерам. Первые клиенты нашлись случайно, кого-то привел я, и постепенно к ней начали обращаться чаще и чаще. У нее сложилась репутация специалиста по редким и условно-запрещенным зельям, берущего недорого, лишь бы работа была интересной. Обращались к ней в основном из Лютного, хотя чистая публика из Косого тоже не брезговала написать письмо с заказом.
У меня ситуация несколько иная, хотя кое-какая известность тоже есть. Меня считают молодым, но чрезвычайно перспективным рунологом, также обладающим очень широкими познаниями в области зелий. Более осведомленным личностям известно об артефактах и освоении «старых» традиций, единицы, вроде Мэй или Филипса, помалкивают о Голосе и черноте. С подачи Фоули некоторые аристократы слышали, к кому можно обратиться для решения деликатных вопросов — не совсем криминальных, а именно деликатных. Тех, решать которые желательно без огласки.
Учитывая, что с сентября месяца мы занимались маминым здоровьем, дел накопилось немало. Я разгребал основные завалы по мере возможности, и все равно часть клиентов ушли к коллегам. У тех же, что согласились подождать, терпение тоже не бесконечное. Поэтому приблизительно до февраля постоянно приходилось что-то варить, строгать и клеить, вырезать, зачаровывать, встречаться с людьми и общаться с ними на разнообразные темы. Хогвартская программа подготовки шла лесом, все силы уходили на практическую работу, а ведь мне в этом году СОВ сдавать. Летом, после того, как министерская комиссия разберется со школьниками.
Несмотря на общую загруженность, занятия у Чатурведи продолжились при первой же возможности. Магическое ядро набирает мощь и структуру наиболее эффективно примерно с одиннадцати до шестнадцати лет, затем эффективность развития падает и этот период надо использовать с максимальной пользой. Времени у меня оставалось не очень много, а практики, показываемые индусом, оказались на диво результативны. Кроме того, пропагандируемая им странная смесь трансфигурации, менталистики и чар, внезапно названная магией иллюзий, давалась с неожиданной легкостью и хотелось продолжать, пока есть кураж.
Еще одной причиной посещать занятия Чатурведи было сопровождение Сева. Недолго музыка играла, недолго брат любовался палочкой. Заклинаниям его не учили, остановившись на разработке кистей и упражнениям на контроль, для чего-то другого палочка не нужна. В результате мелкий быстро остыл, заскучал, и скучал примерно до тридцатого января, то есть до дня рождения своей подружки Лили Эванс. Поскольку праздник пришелся на воскресенье, отмечали его Эвансы с размахом, пригласив много детей и родственников. В толпу затесались и мы.
Забавно было смотреть на бывших соседей. Собравшаяся публика жила в «чистом» районе Коукворта и впрямую с семьей Снейпов пересекалась не часто, но переезжали мы с таким скандалом, что запомнили его многие. В устремленных на нас взглядах читалось жгучее любопытство и желание выспросить все-все, чтобы потом насплетничаться всласть. Жару прибавлял тот факт, что смотрелись мы на фоне обывателей как бы и не богаче. Во всяком случае, из детей Сев был единственным, одетым в костюм-тройку. Залезть в специально пошитый костюмчик его заставила мстительная мать, припомнившая несшуюся ей вслед брань.
Меня познакомили с пятеркой девиц, непонятно с чего считавших себя красавицами, и попытались пригласить на чай, от чего я отказался с внутренней дрожью. И в целом старался не отходить далеко от Петунии — у нее закидонов полно, но это знакомые закидоны, да и не слишком утомительные.
Сова к Эвансам прилетела вечером, часов в девять. Стандартное письмо, написанное зелеными чернилами, ожидаемо вызвало крики восторга Лили и едкие замечания со стороны ее сестры. Впрочем, конфликт заглох быстро. Петуния гордилась своей «взрослостью» и стоило ей намекнуть, что она ведет себя как ребенок, и она тут же стала тщательнее следить за языком.
По традиции первые шаги в магическом мире магглорожденные делают в сопровождении работника Хогвартса, иногда вместе или вместо учителя приходит сотрудник министерства. Вполне естественно, что Эвансы хотели взглянуть на мир, в котором предстоит учиться их дочери. Они обратились ко мне с просьбой о небольшой экскурсии, и мы договорились, что порядок нарушать не станем — сначала Лили одна побывает в Косом, затем уже я проведу остальную семью по наиболее интересным местам.
К чести Макгонагалл, приходила она дважды. Сначала, в первый раз, просто прочла лекцию на тему того, что представляет собой магический мир с ее точки зрения, приятно удивилась, услышав, что ее собеседники темой владеют, и согласовала дату следующего визита. Оказалось, ко всем магглорожденным посылают именно ее, потому что превращение в кошку почему-то очень качественно убеждает скептиков в существовании магии. Намного лучше, чем любой другой фокус. Во вторую встречу она аппарировала с Лили ко входу в «Дырявый котел» и провела девочку по Косому, закупившись школьными принадлежностями. Обычно это делается летом, ближе к сентябрю, просто профессор ухватилась за возможность скорее разобраться с рутиной.
Для экономии времени основным средством передвижения избрали камин. От нас до Коукворта ехать на машине не очень долго, намного меньше, чем до Лондона, поэтому в Косом можно будет провести больше времени. Если повезет, то и в Хогсмид успеем.
Сложности начались с первого шага, в самом что ни на есть прямом смысле. Энергию для перемещения камин берет из двух источников: из дымолетного порошка и, совсем немного, от перемещаемого волшебника. Порошок активирует систему, на что уходит львиная доля энергии, поддержание ее работы куда менее затратно, чем пользуются многие леди, болтая через камин часами. Отсюда часто возникающие при перемещении проблемы у неопытных магов и сквибов — они дают слишком много или, наоборот, слишком мало силы, внося в работу дисбаланс. Тем не менее, энергию они в любом случае дают. А что делать магглам, у которых ее нет?
Пришлось мне переходить в «Дырявый котел» и ловить Эвансов. Точнее говоря, сначала прошли Лили с Петунией, у них особых трудностей не возникло, если не считать легкой потери координации. Потом мама своей рукой бросила порох в камин, открывая проход, оставила руку в поле действия камина, передавая свою силу, и по одному провела родителей. Вот их действительно понадобилось подхватывать под локотки, чтобы избежать падения лицом на пол.
Особого внимания на нас никто не обратил. «Дырявый Котел» всегда оставался местечком специфическим, публика здесь разнообразная, как в Макдональдсе. Мало ли кто там из камина выпрыгивает? И одежда маггловская никого не смутила, некоторые люди за столами тоже сидели не в мантиях. Тем более что поначалу мы вышли в обычный Лондон.
— Для начала запомните, где находится вход в Косой, — объяснил я мистеру Эвансу. — Сами вы без посторонней помощи его не увидите, но Петуния, если понадобится, пройдет.
Старшие Эвансы чуть недоверчиво переглянулись. Впрочем, едва мы вышли за порог, как некая сила заставила их сделать несколько шагов в сторону, и сколько бы они не вертели головами, увидеть бар так и не смогли. После этого их сомнения словно водой смыло.
Проход в виде раздвигающихся кирпичей вызвал восторженные восклицания. Косой переулок, с его шумом, гамом, яркими надписями, летающими совами и фантомами, зазывающими покупателей вывесками даже на неподготовленных колдунов производил впечатление, чего уж ожидать от магглов. Северус смотрел на девчонок с довольным видом, будто вся улица принадлежала ему.
— Советую смотреть не столько на витрины, сколько на людей, — увидев, что гости немного пришли в себя, сказал им вполголоса. — Точнее, на их реакцию при виде вашей одежды.
— На людей? — чуть заторможено переспросила миссис Эванс. — Хорошо. Здесь всегда так шумно?
— Нет, что вы. Просто сегодня во «Все для квиддича» завезли новый товар, вот фанаты и толпятся.
— Это, кажется, какая-то игра? — припомнила женщина.
— Игра с культовым статусом, ее популярность намного превосходит футбол в обычном мире.
— Понятно. А куда мы сейчас идем?
— В банк Гринготтс. Обменяете фунты на галлеоны, и сразу пойдем в магазин мантий. Думаю, вам стоит купить по одной каждому — и чтобы сейчас не выделяться, и с прицелом на будущее.
Я специально не повел их сначала в платяную лавку и обратил внимание на взгляды окружающих колдунов, увидевших магглов. Мама говорила, каких-то тридцать лет назад к обычным людям относились не то, чтобы мягче — просто игнорировали. Считалось, что, если уж человек попал в магический мир, значит, какие-то основания здесь находиться у него есть. Магглорожденные или их родственники с большим уважением относились к традициям, не пытались переделать окружающих под себя, уровень образования у них, как правило, уступал коренным жителям. Да и было их не так уж и много. Хотя численность магглорожденных начала расти примерно в начале века, до войны с Гриндевальдом эффект не замечался, на него обратили внимание только после гибели большого количества мужчин-магов.
Еще следует понимать, что во времена до появления хиппи, купальника-бикини и детей-цветов даже самому упертому магглу не пришло бы в голову разгуливать по пристанищу консерваторов в кожаных сапогах до колена и золотых трусах. Заявилась тут полгода назад одна дамочка, о ней до сих пор вспоминают.
Короче говоря, при виде семьи Эвансов кое-кто кривился. Не демонстративно, а так, мимолетно.
Гоблины на входе в банк отреагировали по-разному. Один скользнул равнодушным взглядом, другой широко оскалился, с удовольствием попугав девчушек. Никого из тех, кого я знал бы по именам, среди находившихся в зале коротышек не нашлось, поэтому мы просто обменяли деньги и быстро прошли в магазин мадам Малкин. Кстати, банк уже принимал новые монеты. 15 февраля Англия наконец-то сподобилась перейти на десятичную систему, правда, пока только в денежном смысле, и сейчас в стране одновременно ходили старые шиллинги и пенни и новые пенсы. Так гоблины прекрасно ориентировались в курсах, мгновенно пересчитывая маггловские монетки в сикли и кнаты.
— Ну а теперь, когда вы готовы к первому знакомству с магическим миром, давайте взглянем по сторонам, — предложил я. — Слева от нас находится магазин «Флориш и Блоттс», в котором можно купить книги по хогвартской программе. Напротив виден вход в Лютный переулок. Соваться туда без сопровождения взрослых нельзя ни в коем случае, поняла, Лили? В то же время, если требуется найти какую-либо нелегальную литературу или ингредиенты, лучшего места нет…
Косой невелик, мы обошли его примерно за два часа. Могли и побыстрее, если бы я не хотел познакомить Лили с кое-какими продавцами. Ничего особенного, просто в одной лавке чуть дешевле книжки и чуть пошире выбор, в другой хорошими артефактами торгуют и прочее в таком духе. Эвансы все деньги спустили на покупки.
Чтобы передохнуть, мы зашли в маленькое уютное кафе на задворках Гринготтса. В вечернее время здесь не протолкнуться, а сейчас только пара министерских клерков сидели и обедали, тихо переговариваясь.
— Много необычного, — тихо проговорила миссис Эванс. — Вроде бы похоже на наше, но когда начнешь разбираться, то ничего общего. Спасибо, мистер Снейп.
— Всегда к вашим услугам, миссис Эванс.
— Меня попыталась укусить книга, — мелкий инцидент настолько потряс мистера Эванса, что тот до сих пор не мог успокоиться.
— Она не любит магглов, — пояснил я, — таких достаточно много издается. И радуйтесь, что она не прокляла вас чем-то серьезным.
— Например?
— Не хочу портить вам аппетит.
— Тот продавец, — внезапно подала голос необычно тихая Петуния. — Он так настойчиво совал мне книжку.
— Самоучитель по определению родовых даров? Сквибы часто их покупают. Впустую, разумеется.
— Почему?
Непростой вопрос, хотя и интересный.
— Отвечать придется долго, — предупредил я. — Дело в том, что девять сквибов или магглорожденных из десяти являются потомками какого-либо чистокровного рода. То есть почти наверняка кто-то из ваших, Петуния, предков в пятом, шестом, седьмом поколении был волшебником. Новая кровь появляется крайне редко и ее носителей с радостью примут в большинстве чистокровных родов.
Сквибы не способны колдовать, однако они являются носителями крови. Помимо того факта, что у их детей выше вероятность родиться волшебником, они в очень ослабленном состоянии несут в себе родовые дары и проклятья породившего их рода. Иными словами, у них есть наследие, которым они не в силах воспользоваться. Причем это наследие может перейти их детям. Поэтому девушки-сквибки, происходящие из древних семей, очень высоко котируются на брачном рынке — их с радостью берут в жены полукровки или даже чистокровные маги в третьем-пятом поколениях, потому что рожденные в таких браках дети почти всегда вырастают сильнее родителей.
Но со сквибами, не способными похвастать знатным происхождением, ситуация совершенно иная. Дары их крови давно выхолощены, они утратили стабильность и ценности не представляют. Тем не менее, существует упорное заблуждение, что с помощью некоторых ритуалов дары можно пробудить и тогда сквиб превратится в полноценного мага, способного колдовать. Совершенная глупость, дающая людям напрасную надежду! Мне не известен ни один случай, чтобы сквиб стал магом.
— Что, совсем никаких шансов? — недовольно поджала губы Петуния.
— Ну, почему же? — на лицо невольно выползла сухая усмешка. — Вопрос цены, Петуния. За все надо платить, а за силу платят по высшей ставке. Можно превратиться в вампира, мучиться вечным голодом и смотреть на людей, примерно как мы смотрим на котлету. Можно согласиться на контролируемую реинкарнацию и в следующей жизни, потеряв все, гарантированно родиться магом. Можно стать жрицей божества и, превратившись в марионетку чужой воли, творить чудеса. Способов много, все они неприятные.
Девушка замолчала, уткнувшись в чашку с чаем. Оказываемое сестре внимание давило на нее, заставляло ревновать и чувствовать себя неполноценной. Сегодняшний день ее потряс — прикосновение к магическому миру шокирует даже подготовленных гостей, — и в то же время разочаровал, показав, что своей она здесь не станет никогда. Чтобы жить среди магов, надо самому быть магом.
Впечатлений Эвансы получили на недели вперед. Они с восторгом вспоминали магазины и лавки, чинного старичка на балконе, в воздухе рядом с которым висели чайник и чашка, подравшихся сов, торопившихся поскорее доставить письмо одному и тому же адресату, домового эльфа, забиравшего покупки хозяина. Северус втолковывал что-то девчонкам, причем не только Лили, но и внимательно слушавшей старшей сестре. Их отношения если и не стали подлинно дружескими, то хотя бы без враждебности, большего пока что желать нельзя.
От Хогсмида придется отказаться, люди устали, хватит с них на сегодня. Еще немного посидим, и пойдем домой.

Глава 17

Сказать, что мамино выздоровление родителей обрадовало, значит ничего не сказать. Ситуация жутко на них давила, как стало видно задним числом, поэтому весь декабрь и январь они ходили довольные, непривычно улыбчивые и счастливые. Причем счастье их, скажем так, обрело материальное выражение, или обретет, примерно в октябре месяце.
Пока мама не готова сказать, кто у нас с мелким будет, брат или сестра. Диагностические заклятья на раннем сроке беременности могут плохо повлиять на ребенка, поэтому лучше подождать. Я надеюсь на мальчишку — никогда не имел дела с девчонками, не знаю, как их воспитывать.
Короче говоря, пока я горбатился и вкалывал, родители переживали второй медовый месяц или что-то вроде него. Внезапно. К началу апреля месяца страсти слегка поутихли, у меня появилось свободное время, зато отец начал пропадать возле катера, приводя его в порядок. Нам предстоял долгий выход в море, и суденышко следовало протестировать. В архивах нашлись примерные координаты затонувшего корабля с небольшим грузом серебра, и мы надеялись поднять хотя бы часть наверх. Реализовывать планировали через гоблинов, за серебро они всегда дают хорошую цену. Зубастые коротышки охотно скупают любые материалы, пригодные для изготовления артефактов, поэтому большинство добытчиков работает с ними.
Катер отец подготовит, с големом все в порядке, так что по поводу предстоящей экспедиции я не волновался. Переживал я по другому поводу. Министерская комиссия, принимавшая СОВ у находившихся на домашнем обучении волшебников, начинала работать в сентябре, действовала до мая месяца, потом уезжала в Хогвартс и уходила на каникулы вслед за учениками. Когда и кому назначать точную дату проведения экзаменов, она определяла сама. Я подал документы на сдачу СОВ в марте месяце, сразу после дня рождения, и рассчитывал встретиться с комиссией в сентябре-октябре, но не учел одного фактора. Волшебников — мало. Действительно мало. Не знаю точно, сколько их на всю Англию, но не больше тридцати тысяч. Причем в это число входят и валлийцы с шотландцами, и просто семьи-отшельники, дети из которых нигде не учатся и экзаменов не сдают принципиально. Глава рода сказал, что парень взрослый? Все, парень взрослый. Таких, упертых, выбирающихся в Косой раз в год и обладающих особым статусом, позволяющим плевать на декреты Министерства, куда больше, чем кажется на первый взгляд.
Мать, к сожалению, леди Принц не являлась, иначе я бы тоже давно считался совершеннолетним. Увы, придется сдавать. Причем на подготовку оставалось всего два месяца, потому что датой экзамена комиссия назначила двадцать четвертое мая. Сдавать экзамен можно сразу по достижении пятнадцатилетия, но я предполагал, что хотя бы полгода на подготовку у меня будет.
С зельеварением, чарами, астрономией и ЗОТИ проблем не предвидится. По первым двум предметам я и ЖАБА мог бы сдать; астрономию здорово подтянул в конце прошлого года, углубившись в ритуалистику; курс ЗОТИ в Англии откровенно слабый, его здорово порезали после войны на волне борьбы с Тьмой. Сложнее придется с историей, так как мои знания по ней далеки от министерской трактовки, и трансфигурацией, хотя в последнее время она дается мне легче. Сказывается ученичество у Чатурведи и возможность взглянуть на старые вопросы под новым углом. Плохо обстоят дела с травологией — я, конечно, знаю основы и много времени провожу в теплицах Мэй, да и Запретный Лес с добытчиками навещал, однако рассчитываю на «выше ожидаемого».
Из необязательных предметов сами собой напрашивались руны, маггловедение и нумерология. После знакомства с вопросами по каждому из них я понял, что этот примитив можно не учить, и ограничился перелистыванием учебника. Впрочем, маггловедение доставило пару приятных минут. Оказывается, электричество берется из розетки, а на телефонных станциях по-прежнему сидят барышни-телефонистки.
В оставшиеся два месяца время равномерно распределилось между двумя занятиями — подготовкой к экзаменам и морскими бдениями, причем вторые совпадали с первыми. В море делать особо нечего. Голем плавает возле дна, периодически подавая сигналы, вмешиваться в его работу почти не приходится, только надо выгребать из отсека на спине находки да раз в пять-шесть всплытий проводить профилактику. Серьезные поломки случаются редко. Так что сиди с книжкой и кружкой кофе, готовься, тренируйся, тем более что в море надзор действует слабо.
И, разумеется, за скобками оставались контакты в Косом и Лютном. Ради хороших клиентов приходилось идти на кое-какие жертвы.
«Морской Змей» столкнулся с трудностями, и я в очередной раз отложил учебник. Система наблюдения — моя гордость — уже не раз выручала нас из сложных ситуаций, помогая выполнить слишком сложную для голема задачу. Вообще-то говоря, будь у меня нормальные материалы и побольше опыта, Змея можно было бы сделать поумнее, но чего нет, того нет.
Что там у нас? Шкатулка какая-то. Вроде бы серебряная, раз детекторы на нее среагировали. Берем. А чего голему-то не понравилось? Ах вот оно что — слабый магический фон… Тем более берем.
— Пап, может, домой? — поинтересовался у сидевшего на соседнем стульчике отца. Он тоже читал, точнее, изучал антикварный каталог.
— Так до вечера время еще есть? Нырка три сделать успеем.
— Тебе охота в темноте плыть? Мы слитков килограммов на сто уже набрали, плюс сопутствующая ювелирка с команды и пассажиров. Хватит, не надо жадничать.
Отец посмотрел на небо, немного поколебался и пошел на нос, готовить катер к отплытию. Ему тоже хотелось домой. Тем более что поднятый сегодня груз стал крупнейшей нашей добычей и сначала надо реализовать эту партию. Вот странно — когда мы впервые испытали голема в открытом море и подняли всякого меньше чем на сто фунтов, так волновались, аж руки тряслись. А сегодня эмоций почти нет. Центнер так центнер, отец разложил его по ящикам и разбирать особо не стал, сидел, даже глазом не косил. Потом посмотрит, прикинет стоимость, сейчас возиться не хочет. Привыкли.
Мы подняли на борт «Морского Змея», отец повел катер домой, а я принялся осматривать шкатулку. И чем больше смотрел, тем меньше она мне нравилась. Во-первых, судя по внешним признакам, со дна голем поднял артефакт-хранилище высокого класса, на это указывали и материал шкатулки, и нанесенный на борта сложный рунескрипт, расшифровать который я с первой попытки не смог. Во-вторых, хранилище было запечатано, то есть внутри все еще находилось нечто опасное. В-третьих, не выбросить ли находку обратно за борт? Денег, конечно, жалко, зато на душе полегчает.
Не выбросил. Отложил в сторонку, предупредив отца насчет возможной опасности. Я и сам шкатулку голыми руками не трогал, надел перчатки из драконьей кожи и на всякий случай обмотал ее серебряной цепью.
Нашему раннему возвращению (мы пробыли в море два дня вместо трех) мать обрадовалась, а тому, что я притащил в дом какую-то гадость — нет. Она тоже решила, что шкатулочка не пустая.
— Ты с ума сошел! — орала она, торопливо вырезая на полу лаборатории обережный круг. — Почему не выкинул ее сразу обратно?!
— Печать крепкая, открывать ее сам не собираюсь, — по-военному четко доложил я. — Взял с целью перепродажи.
— Кому?! Кто такую дрянь купит?!
— В Лютном желающие найдутся. Успокойся, тебе волноваться нельзя.
Если мэтр Солано не купит, то леди Алексию навещу, или Филипс еще с кем-нибудь познакомит. Матери я этого, разумеется, объяснять не стал, в том состоянии она к голосу разума не прислушивалась и могла чем-нибудь приложить. Серьезно обсуждать находку не имело смысла, требовалось подождать, пока мама не успокоится.
На черноту в моих руках она все еще реагирует очень остро.
— Чего там? — поинтересовался отец, когда я поднялся наверх. Мама осталась зачаровывать вход, не доверяя моему благоразумию.
— Нервничает. Ругается.
— Так может, все-таки выбросим?
— Завтра решим, — чуть пожал я плечами. — Сами вскрывать точно не станем, не наш уровень. Выбрасывать не хочется, шкатулка минимум на двести галеонов потянет.
— Ого!
Или даже больше. В лавке Ноймана продается хранилище восьмого класса, очень похожее, так оно две тысячи галеонов стоит, причем исключительно благодаря малым размерам.
На следующий день мама стала адекватнее и согласилась поговорить. Собственно, вариантов действий всего три: вернуть, где взяли, продать или обратится к специалистам. Мама голосовала за первый, отцу нравился второй, я склонялся к третьему. Казалось мне почему-то, что ценность содержимого шкатулки стоит любых денег и риск в данном случае уместен.
— И что ты будешь делать, если там действительно что-то по-настоящему ценное? — насмешливо поинтересовалась мать. — В Сибири прятаться? Сильными вещами могут владеть только сильные семьи, с собственными мэнорами и вековой защитой. Слабых — убьют.
— Обратиться к гоблинам?
— Дурака родила, — она закатила глаза к потолку. — Что, поверил в сказочки об их честности и неподкупности? Да тебя сразу на выходе из банка возьмут!
— Припрятать до лучших времен?
— А вдруг ты прав и внутри нечто !? Его же не зря морю отдали, боялись, что на суше вырвется!
— Сын, может ее и впрямь выбросить? — внезапно выдал отец. — Ну а что? Использовать ее ты не можешь, хранить опасно, деньги нам не особо нужны, со вчерашним-то грузом. Затопи поглубже, а место запомни. Понадобиться — достанешь.
— Папа хотел сказать: достанешь, если сойдешь с ума окончательно, — любезно уточнила мать.
Найденный выход всех устроил. Действительно, подняли со дна морского один раз, поднимем и другой. Пусть полежит в безопасном месте, рано или поздно подвернется возможность и шкатулку получится вскрыть. Может, через год, может, через пятьдесят или сто. Спешка в таких делах совершенно излишня. Я, правда, надеялся обменять ее у мэтра Солано на что-нибудь полезное вроде трудов по ритуалистике или ментальным наукам, ну да ладно, переживу. Лишний раз с мэтром встречаться неохота.

Мой сейф в Гринготтсе постепенно наполнялся, после продажи слитков он пополнился еще на триста галеонов. Много это или мало? Земля с источником сто ит, начиная от тысячи, за трактат «О сущности людской обуздании» просят восемьсот, цены на сильные артефакты достигают заоблачных высот. С другой стороны, номер в гостинице стоит два галеона в неделю, а на один в Лютном иные личности умудряются прожить месяц.
Впрочем, в данный момент деньги меня волновали в последнюю очередь. Просто я вспоминал всякую фигню, чтобы отвлечься и не мандражировать перед первым экзаменом.
Сдавать СОВ в министерство сегодня пришло двенадцать человек. Внешне группа представляла собой этакий срез общества — от одетого в чистую потертую мантию юноши в дешевых ботинках до миловидной девушки с надменным лицом, носящую на пальце перстень наследницы рода. Последняя держалась слегка отстраненно и в общий разговор не вступала.
Любопытный штришок — отдела или департамента образования не существует, программу обучения для всей страны определяет аппарат министра. В середине прошлого века вроде бы попытались свалить сию почетную обязанность на директора Хогвартса, но Финеас Найджелус Блэк «порулил» настолько успешно, что привилегию отобрали и зареклись возвращать. Поэтому формально содержание изучаемых тем и список вопросов составляет Визенгамот по запросу министра, а по факту текучкой занимается Гризельда Марчбэнкс в кооперации со всеми заинтересованными сторонами.
Аудиторию нам выделили на первом уровне. Как удалось выяснить у общительной служащей, обычно экзамен занимал часов шесть, не считая обеденного перерыва. Сначала сдающие тянули билет с теоретическими вопросами, им давалось примерно двадцать минут на подготовку, потом они отвечали, показывали практику и шли в коридор дожидаться следующего экзамена. В первый день сдавали трансфигурацию и зельеварение, во вторник у нас чары и ЗОТИ, в среду история и гербология, четверг, пятница и суббота определены под астрономию и непрофильные предметы. Вот интересно, комиссия собирается раз в месяц или квартал? Или, может, по достижению некой критической массы экзаменуемых?
Помещение, предоставленное комиссии, носило следы долгого и частого использования. Несколько столов, стулья, стойка с котлами и вытяжками, шкафы с ингредиентами и дуэльный круг, вот и вся обстановка. И три старичка, глядящие на нас добрыми акульими взглядами.
— Что ж, господа, давайте познакомимся, — изумительно молодым голосом заговорила сидевшая посередине, похожая на сморщенную урючину старушка. — Меня зовут леди Гризельда Марчбэнкс, я являюсь председателем экзаменационной комиссии министерства. Справа от меня профессор Аурелиус Тофти, слева сидит профессор Анри де Сен-Симон, мы будем проверять ваши знания на соответствие СОВ. Выбирайте места удобнее и тяните билеты.
Первой спрашивали трансфигурацию. Я набросал список тезисов на теоретический вопрос — особенности клавдиевой системы трансфигурации жидкостей, — записал пару заковыристых формул и поднял голову. Оказывается, девушка-наследница пошла первой и уже вовсю отвечала леди Гризельде. Стул перед профессором оставался свободным, поэтому я встал со своего места и направился к нему:
— Разрешите, профессор?
— Уже готовы, мистер…?
— Снейп. Хальвдан Тобиас Снейп.
— Садитесь, мистер Снейп. Ваш билет?
Теоретическая часть мне досталась не слишком сложная, так, серединка на половинку, поэтому отвечал я достаточно уверенно. Профессор слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы и, наконец, взмахнул ладонью:
— Достаточно, перейдем к практике. Превратите этот камешек в стакан с водой. Замечательно. Теперь его же — в карандаш. Металлический. Очень хорошо. Вот эта статуэтка чем была изначально?
Мы на экзамене по трансфигурации, поэтому чарами пользоваться нельзя. Зато есть затратная методика Вальцмана-Болье, которая позволяет предмету на пять секунд принять изначальный облик. Он меня что, по материалу ЖАБА решил погонять? Не, не надо такого удовольствия. С другой стороны, хорошее впечатление стоит произвести.
— Интересно, — протянул Тофти. — Что это вы сделали, мистер Снейп?
— «Прикосновение Кали», профессор. Возвращает любой не-магический предмет к изначальному состоянию.
— Что-то индийское?
— Да, профессор. Вальцман-Болье мне не дается, а по Крижановскому сил слишком много уходит.
— Ну, то, что вы их знаете, уже хорошо. Я вижу, вы предпочитаете греческую школу?
— Мой учитель родом из России, профессор.
На сей позитивной ноте экзамен закончился, Тофти меня отпустил и вызвал следующего сдающего. Вроде бы, неплохо ответил. При подготовке на трансфигурации я сосредоточил основные усилия, некоторые темы просто от зубов отскакивали, поэтому со стороны могло показаться, что материал я знаю хорошо. В каком-то смысле так оно и есть. Да, экзаменационные вопросы знаю хорошо — трансфигурирую плохо.
Опрашивать по зельям начнут часа через три, надо бы потратить свободное время с толком. Пойти, что ли, в библиотеке посидеть, повторить вопросы? Да, у министерства есть библиотека, расположена в том же здании, где архивы. За один кнат доступ всем желающим, проход в закрытые секции только по предъявлении соответствующего пропуска. Всего не вспомню, но хотя бы мозги с трансфигурации переключу.
Сдававшая одновременно со мной девушка нашлась здесь же. По-видимому, в выборе места она руководствовалась теми же соображениями, потому что на столике перед ней лежал комплект учебников за первые пять курсов Хогвартса, и сейчас она перелистывала первый. При моем появлении девушка вежливо кивнула и снова уткнулась в книгу. Я устроился за соседним столом.
Не одни мы оказались умными — постепенно библиотеку навестили еще четверо магов из нашей группы, причем с одинаковыми запросами. Правда, выглядели они по-разному. Кто-то был спокоен, у другого напряжение прорывалось в излишней плавности движений, расстроенная девушка в синем платье вытирала платком заплаканные глаза, ее утешал знакомый доброжелатель. Не знаю, кому пришла в голову идея проводить сразу два экзамена в один день и в чем смысл такого решения. Хотя маги обожают усложнять себе жизнь, иногда самыми экзотическими способами.
Сдавали зелья мы чуть меньшим составом, чем утром — одна девушка поняла, что переоценила собственные силы, и предпочла нас покинуть. Пришла она к правильному выводу с помощью леди Марчбэнкс, по этому поводу находившейся в дурном настроении и вполголоса жаловавшейся коллегам на «тупых идиоток, не знающих азов». Коллеги поддакивали и приводили примеры из собственной практики. Профессор де Сен-Симон, оказывается, выступал здесь в ипостаси наблюдателя от Международной Конфедерации Магов, а экзамены принимал благодаря должности преподавателя Чар и Заклинаний в Шармбатоне. Понятия не имею, как они оформили его участие официально.
С зельями неожиданно возникли сложности, причем, как ни парадоксально, с практической частью. Я варил много и часто, под руководством мамы и в одиночку, поэтому ожидать проблем следовало бы с теорией. Тем не менее, рассказав профессору Тофти о роли кроличьей шерсти в зельях удачи, мне пришлось уточнять:
— Простите, профессор, эликсир Легкой Поступи варить по учебнику или правильно?
— О как! — удивленно вскинул брови вверх Тофти. — Что значит «правильно»? Вы, значит, утверждаете, что учебник предлагает неверный рецепт? Смелое заявление.
— Там доза чемерицы увеличена на треть, — я был готов отстаивать свою точку зрения. — Эликсир подействует, но ослабленно.
— Дайте-ка взглянуть.
Профессор взял лежавший на столе учебник, пролистал до нужной страницы и пробежал глазами рецепт. На чемерице он завис, пошевелил губами, что-то просчитывая, быстро вскочил со стула и подбежал к Марчбэнкс. Старуха была мастером трансфигурации и чар, но школьные рецепты помнила назубок.
— Ошиблись, бывает, — поморщилась та. — Издателя накажем. А вы, молодой человек, молодец, что заметили. Оборотку какой палочкой мешать станете?
— Кленовой, — чуть пожал я плечами. Все нормальные зельевары знают, что клен снижает токсичность.
— Ага. А в Весенний Поцелуй после угля что добавлять станете?
— Три-четыре капли переплавленного воска.
— Руки покажите.
Марчбэнкс долго рассматривала мои ладони, едва ли носом не водила, потом распрямилась и сообщила Тофти.
— Отпускай юношу, Аурелиус, тут все ясно. Кто ваш учитель, мистер Снейп?
— Моя мать, госпожа Эйлин, урожденная Принц.
— Ах, Принц! Ну, тогда понятно.
В целом я оценивал первый экзаменационный день как удачный. Самый сложный для меня экзамен, трансфигурация, прошел быстро и без видимых ошибок, на зельях фактически поставили «превосходно». Оставшаяся неделя пролетела стремительно. На чарах повезло — попался вопрос, связанный с иллюзиями, другой приятный момент возник при сдаче гербологии, когда профессор де Сен-Симон попросил рассказать о свойствах омелы. Я, не сходя с места, вывалил на него все, что знал, француз замахал руками и тут же перешел ко второму вопросу. Еще можно вспомнить Древние Руны, во время которых мы с профессором Тофти заспорили по поводу возможности использования санскрита при составлении рунных цепочек из футарка и несколько увлеклись. Марчбэнкс пришлось вмешиваться, потому что наши крики не давали ей услышать ответ сдающего.
Все прошло намного проще и легче, чем казалось. И чего было волноваться?

Экзамены у мелкого тоже закончились, и пришла пора подумать, как провести лето. Мама советовала Италию, отец напоминал, что сначала надо бы поднять весь груз с найденного судна, а потом отдыхать. Правильно напоминал, незачем серебру на дне без толку валяться. В результате мы решили оставаться в Англии до получения результатов экзаменов, а пока ждем, заниматься кладом.
Тобиас постепенно становился крутым бизнесменом. Желания вырастать в акулы бизнеса у него не было никакого, просто так получалось, что сначала ему потребовалось зарегистрировать фирмочку для удобства торговли антиквариатом, потом через нее же осуществлять мелкий ремонт и закупки для гостиницы, сейчас вот настала пора познакомиться с оффшорами. Налоги платить не хочется, потому и изобретал отец всякие схемы. Тем более что деятельность по подъему со дна всякого добра сплошь противозаконна, отсюда проблемы с реализацией среди магглов, а полагаться на одних только гоблинов не следует. Нужен запасной канал.
До конца июня основную часть времени я проводил в море. Делом занимались простым и муторным: прийти на точку, выгрузить голема в море, принять груз, повторить операцию несколько десятков раз, вернуться домой. Надоело. Надо было в «Морском Змее» вместительнее сделать грузовой отсек, хотя — когда еще найдем равный по объему клад? Отец рылся в архивах, но пока найденные места либо очень судоходные, либо глубины слишком велики.
После того, как в подвале нашего дома обрела временное пристанище почти тонна серебра, корабль встал на прикол. Основной причиной, по которой мы согласились с выходами в море «завязать», стало состояние матери. Беременность протекала не очень хорошо и вызванный из Мунго колдомедик (О’Коннел, при всем к нему уважении, специалист в немного иной области) советовал поменьше волноваться. Зная скептическое отношение Эйлин к судоходным качествам нашего катера, действительно не шибко приспособленного к долгим морским прогулкам, отец решил ее не нервировать.
Порадовало письмо из министерства — «Превосходно» по всем предметам. Отметками не гордился. На самых сложных предметах мне повезло с билетами, а мои сильные стороны вроде рун и чар давно превышают уровень СОВ. Кстати, Тофти настоятельно советовал написать статью в журнал, выражал согласие стать рецензентом. При наличии публикаций поступление в Гильдию значительно упрощается, да и вообще… Я обещал подумать. Заработки в Гильдиях выше и опереться на них можно, случись что.
В то время как мы с отцом болтались в море, мелкий оказался предоставлен самому себе. Теперь, после первого совершеннолетия, родители дали ему больше свободы и разрешили самостоятельно пользоваться каминной сетью при условии, что ходить он будет только по знакомым адресам. То есть к Чоховым, Чатурведи или Мэй. Старуха ничуть не возражала против чужих детей, ограничиваясь в присмотре за ними простейшими правилами: голодного накорми, упавшего подними, грязного отмой. Все. Место на рынке наставница передала старшей дочери и теперь большую часть времени проводила дома, занимаясь теплицей и внучками. Ее старшая, Арианрод, в этом году закончила Хогвартс и готовилась принять наследие рода.
На Хаффлпафе девушка была старостой. Свой факультет она любила и усиленно расхваливала:
— Конечно, репутация тупиц не особо радует. Мало приятного, когда с тобой разговаривают с пренебрежением, — тут она хитро улыбнулась. — Обожаю таких обламывать. Большинство старшекурсников уже понимают, что к чему, и глупеньким лицом не обманываются.
— Хитрые попадают на Слизерин, а самые хитрые — куда угодно, только не на Слизерин?
— Классно сказано! — рассмеялась Арианрод. — Да, мы похожи. Слизеринцы тоже тихушники, заботятся о своих, недоверчивые, злопамятные. Скрытные.
— Тогда почему считается, что вы с Гриффиндором дружите?
— Исторически так сложилось. Раньше, когда у Домов учебные программы различались, в Хаффлпаффе учились потомки второй волны, да и сейчас в основном идут выходцы из Уэльса и Шотландии. Слизерин облюбовала верхушка римлян, саксов и норманнов, которых мы не очень-то любим. А на Гриффиндоре тоже кельтов хватало, вот и объединялись против кровников. С тех пор многое произошло, но память осталась.
Звучит логично. Это сейчас маги перемешались, а во времена основания Хогвартса язык и принадлежность к народу значили многое. Шаманы и чародеи из первой волны, из самых старых племен, населявших Британию, пиктов, скоттов и других, укрылись в горах Шотландии, где скрытно существуют до сих пор. Вторая волна, кельты, еще не пала под напором саксов и данов, ныне называемых четвертыми. Третьими считаются римляне с сателлитами, те немногочисленные жрецы и предсказатели, которые не захотели покидать страну после распада своей державы. Выживали они с трудом и держались очень сплоченно, умудряясь отбиваться от наседавших со всех сторон врагов. Резня тогда шла страшная, и победил в ней, само собой, не участвовавший. Норманны, добившие ослабевших от междоусобиц противников. Они и по сей день являются самой многочисленной группой среди аристократов, пятая волна, пришедшая вместе с Вильгельмом Завоевателем или переселившаяся с континента по зову его ближайших потомков. Остальные, более поздние мигранты, на волны не делятся. Они не новички и могут занимать высокое положение в обществе наподобие тех же Розье или Паркинсонов, но старой кровью уже не считаются.
Да, клановость тогда была сильна.
— Только память? — внезапно пришла в голову мысль. — От той, старой программы ничего не сохранилось?
— Ну, мы у себя традиции бережем, насчет остальных факультетов не знаю, — задумалась девушка. — Просто у нас как-то не принято выносить внутренние дела на общее обозрение. Да и не лезут к нам особо.
— Никто не хочет рассориться сразу с целым факультетом.
— Это да, мы дружные, — улыбнулась Арианрод.
Осанну величию барсуков бывшая староста пела не зря — Северус, изначально настроенный к Хаффлпаффу пренебрежительно, кривиться перестал и всерьез задумался о выборе Дома. Мама подлила масла в огонь сомнений, сообщив, что дети рода Принц далеко не всегда шли в Слизерин, равномерно распределяясь между факультетами.
Мне одинаково не нравились ни зеленый с серебряным, ни идеологически выдержанный красный с золотом. В ближайшую пару десятков лет выпускники этих факультетов обречены оказаться по разные стороны баррикад или, самое меньшее, их окружение там окажется. Кроме того, Слизерин и Гриффиндор традиционно ориентируются на работу в Министерстве, большая часть чиновников являются выходцами с этих двух факультетов. Я не желаю брату судьбы чиновника. Он умный, талантливый мальчишка, способный стать самым молодым мастером-зельеваром в истории, могущественным магом, создателем собственного философского камня или его аналога. Работая в Министерстве, он растратит свои таланты впустую.

Глава 18

Путешествие в Италию прошло буднично. Безо всяких приключений, не как в прошлом году, добрались до гостиницы в Салерно, заселились в забронированном номере, позавтракали и поехали на пляж. Очень хороший приморский город-курорт с прекрасной репутацией в обоих мирах, огромное количество исторических памятников, большая лакуна прямо под улицей Купцов с богатейшим выбором товаров. Не Марсель, разумеется, но в торговых рядах мы зависали надолго.
Стайки хиппи в южной Италии встречаются редко, страна католическая, с давними традициями незаконной деятельности. Рядом Неаполь с его Каморрой, неподалеку Сицилия с влиятельной Коза Нострой, в самом Салерно расположена старейшая медицинская школа, магическое крыло которой выпускает известнейших в Европе врачей и отравителей. Надо сказать, распорядок дня сложился простой — с утра на пляже, потом обед и до самого вечера мы рыскали по городу в сопровождении сверстников-чичероне. Потом ужин и прогулка по набережной, засыпали в районе одиннадцати-двенадцати. Честно скажу, я бы предпочел более активный отдых в компании девушек, но, как уже упоминалось, страна католическая. Молодые девушки из числа туристов высматривали парней постарше, более зрелые дамы нетяжелого поведения искали спонсоров, готовых оплатить их отдых, так что я остался в пролете. В этот раз.
Ну и ладно. Зато с братом много где побывали. Наиболее древней и таинственной традицией Италии считается этрусская, ее следы можно отыскать практически во всех европейских практиках. Предсказатели и ритуалисты, маги смерти и призыватели оккультных сущностей, этруски оказали мощнейшее влияние на римлян, в конце концов растворившись среди них и передав свое наследие самой влиятельной цивилизации Средиземноморья. От них мало что уцелело. Тем не менее, старейшие итальянские семьи утверждают, что сохранили традицию, причем некоторые моменты заставляют их словам верить.
С собой в Англию (с любезной помощью неаполитанского филиала Гринготтса) мы увозили многое. Фолианты по зельеварению, за содержимое которых в Англии дают до трех лет Азкабана, кость-зародыш умкову, греческая гадальная игра, купленная мной ради незнакомой знаковой системы, сербские обереги и гора рукописей, с трудом поместившаяся в безразмерную сумку. Бумага продалась на вес и по большей части годилась разве что на растопку, тем не менее, я надеялся выловить из нее крохи ценной информации. Несмотря на хорошую погоду и в целом приятный отдых, задержаться не возникло желания. Двух недель хватило и накупаться до невозможности, и загореть, объесться незнакомых морских блюд, так сильно и в лучшую сторону отличающихся от английской кухни, что впечатлений после отдыха осталась масса. Тем более что дома у нас остались незаконченные дела.
Можете считать меня параноиком, но в словосочетание «подготовка к Хогвартсу» я вкладывал особый смысл.
— Садись в кресло, — указал я Севу, одновременно заканчивая расставлять на столике флакончики с красками, иглы, бритву и прочие необходимые инструменты. — Устраивайся поудобнее, сидеть придется долго.
— А зачем? — присев на самый краешек, брат наклонился вперед и уставился на столик блестящими от любопытства глазенками. Хорошо хоть, руки не тянул.
— Брить тебя будем. Налысо.
Находились мы в подвале, уже давно отданного родителями под нашу с Севом мастерскую. С момента возвращения из Италии прошло четыре дня, краска сварилась, настоялась, я успел сбегать в Косой и уточнить пару спорных моментов у магов, разбирающихся в нужной мне отрасли татуировок. Уточнение обошлось в пятьдесят галлеонов, но оно того стоило.
— Понимаешь, Сев, — принялся объяснять я, укутывая мелкого в простыню, чтобы волосы на одежду не падали. — Хогвартс, в который ты едешь — это не просто школа, и даже не просто школа магии. Это место, в котором три четверти года живут дети из семей, владеющих очень серьезными силами и знаниями. И если до конца пятого курса ничему особенному старшие родственники их не учат, то после стабилизации магического ядра кое-что начинают показывать. Возьмем, к примеру, окклюменцию. Курса до четвертого-пятого осваивать ее нельзя, поэтому дети из чистокровных семей обязательно носят артефакты, защищающие от чтения мыслей. А вот после пятого курса побрякушек на них становится меньше… Как думаешь, сколько в Британии легилиментов?
— Не знаю, — пожал плечами мелкий. — Вроде бы дар не очень распространенный.
— Официально, Северус, в стране двадцать восемь сертифицированных легилиментов. То есть считается, что всего двадцать восемь человек способны проникать в чужое сознание. На самом деле их намного больше, — я обошел кресло и присел перед мелким на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Принято считать, что на шестом и седьмом курсах Слизерина и Равенкло легилименцию осваивают все, у кого есть мало-мальские способности. То есть каждый пятый. Насчет остальных факультетов статистика мне неизвестна, но наверняка умельцы найдутся и там. Еще в Хогвартсе есть преподаватели, чьи возможности до конца известны только им самим, и директор, которому Устав школы прямо разрешает при необходимости читать мысли учеников. Конечно, он не имеет права просматривать родовые тайны и секреты и клянется не использовать сведения, полученные в силу должности, против их семей. Ну и что? Было бы желание, а уж возможность найдется. Должность директора Хогвартса не зря считается одной из самых влиятельных в магическом мире. Тем более что про Дамблдора рассказывают всякое. Старик он хитрый, пусть и выглядит клоуном.
Поэтому, Северус, я хочу установить тебе защиту. На всякий случай.
— Ага, — кажется, с этой стороны мелкий предстоящую учебу не рассматривал, вон какая мордаха серьезная. — А какую?
— Ну, во-первых, ты поклянешься магией, что не станешь распространять сведения о внутренних делах семьи Снейп. Формулировку тебе мама даст, клятва старая, ее все чистокровные приносят. Во-вторых, я не зря столько времени с татуировками возился. Блоки на сознании опытный легилимент обойдет или сломает, артефакты можно заставить снять, а правильно нанесенный рисунок на теле всегда с тобой. Особенно если сделан на голове и под волосами его не видно. Дополнительный плюс в том, что татуировки делают немногие, подзабыли их у нас, поэтому как с ними бороться, тоже мало кому известно.
Мелкий молодец, процедуру выдержал не пикнув. Краски вводятся под кожу не магией, а настоящими иглами, чтобы выступающая кровь усилила воздействие и связала узор с плотью, превращая первый в часть второго. Волосы отросли за ночь под действием примитивного состава, сваренного тоже заранее, после чего на наличие татуировки ничто не указывало. Теперь от легилименции брат прикрыт, зелий ему пока что можно не опасаться, хотя в следующем году придется озаботиться артефактами.

Лето в этом году выдалось не очень жарким. Так, серединка на половинку, с учетом английского климата. Самое подходящее время для прогулок и путешествий, чем мы с братом и пользовались, посетив все значимые для нас места как магического, так и обычного мира. Дополнительным стимулом пореже находиться дома служили перепады настроения у мамы — отец утверждал, предыдущие беременности проходили менее сложно. Точно девочка будет, не солгали заклинания.
Коукворт тоже навестили, посидели в гостях у Эвансов. Родители Лили были рады нас видеть, рассчитывая, что Северус присмотрит за их дочерью в Хогвартсе. Почему бы и нет? Парню будет полезно о ком-то заботиться, это отвлечет его от собственных проблем.
— Скажите, а нет какого-либо способа нам попасть на платформу? — спросила миссис Эванс, имея в виду платформу «9 и ¾». — Хотелось бы проводить Лили.
— Хотите воспользоваться нашим камином? Пожалуйста, только имейте в виду — уйти с платформы придется до того, как прибудет основная масса волшебников. Магглам вообще-то запрещено находиться по ту сторону арки перехода.
Отец пообещал, что придет проводить Сева в школу, но особо задерживаться среди колдунов он желания не испытывает. Мешают воспоминания о полученных круциатусах, о пережитом унижении. Вот все вместе и вернутся.
— Так странно отпускать дочь в незнакомое место, — тихо сказала женщина, глядя в окно на играющих детей. Сев что-то рассказывал про Италию, девочки слушали, скептически переглядываясь. — Тем более в интернат. Нет, профессор Макгонагалл выглядела достаточно компетентной, и все равно страшновато.
Да я вообще удивляюсь, почему большинство родителей-магглов отпускает детей в магический мир. Везунчиков вроде Лили, выросшей рядом с Севом, буквально единицы, остальные знакомятся с колдунами либо в день одиннадцатилетия либо, если не повезет, сразу после стихийных выбросов, когда на место происшествия аппарирует группа обливейторов. Людей, далеких от дипломатии и зачастую слегка расистов — в силу избранной профессии. Сдается мне, без толики зелий дружбы или легкой ментальной коррекции дело не обходится.
После обеда мистер Эванс тоже поднял тему школы. Похоже, ни о чем другом в семье не могли думать:
— И все-таки, какой факультет предпочтительнее?
— Нет такого!
Меня раздражает формулировка вопроса. Предпочтительнее для кого? Или чем? Или для чего?
— У каждого Дома есть свои достоинства и недостатки, выпускники каждого имеют возможность найти свою нишу в будущем.
— Нас больше волнует, где Лили будет проще учиться, — вздохнула миссис Эванс. — Где за учениками лучше присматривают. Ведь всего двенадцать взрослых на большую школу — это очень мало.
— Маги смотрят на ситуацию немного иначе, — попытался объяснить я. — Не всего двенадцать, а целых двенадцать наставников, которые присматривают за парой-тройкой сотен совершеннолетних волшебников. И, кстати сказать, на самом деле взрослых в школе больше, вы не учитываете хозяйственный персонал.
Ученики Хогвартса не являются детьми или подростками, это юноши и девушки, не очень хорошо умеющие отвечать за свои поступки. Для того их и отправляют в школу, чтобы научились. Тем не менее, требования к ним намного выше, чем к их сверстникам из обычных людей, причем требования эти оправданы. В Домах действует веками отрабатывавшаяся система управления, когда назначенные старосты решают большинство вопросов и только по самым сложным обращаются к деканам. Самоуправление работает настолько хорошо, что та же Макгонагалл, к примеру, почти не вмешивается в дела факультета. Впрочем, у нее и времени не остается.
— Почему?
— Потому что Дамблдор занимается политикой, свалив текучку на зама.
Эвансы кивнули. Они уже слышали достаточно много, чтобы понимать такие нюансы.
— Значит, сейчас оба высших должностных лица школы являются выходцами с Гриффиндора? — сообразил мистер Эванс.
— Да, и это идет вразрез с традициями. Обычно директора уравновешивал зам из другого факультета. Деканы всегда ставятся на должность разными группировками и выражают интересы разных сил. В нормальной ситуации наиболее влиятельным является Слизерин, но нынешний глава Дома, Слагхорн, заигрался в лавирование и потерял поддержку старых покровителей, не приобретя новых.
Главы Равенкло и Хаффлпаффа на должность зама не рвутся, у них другие задачи. За Флитвиком стоят Гильдии и Гринготтс, заинтересованные в росте своего влияния на континенте и потому пошедшие на компромисс с Министерством. Помона Спраут тесно связана с лордами Уэльса, которых текущая ситуация устраивает и мутить воду, пытаясь давить на Дамблдора, они не намерены. Вот и получается, что возможные конкуренты Макгонагалл либо не могут, либо не хотят претендовать на ее место.
— Хальвдан, давно хотела спросить — а почему Гриффиндор и Слизерин враждуют? — внезапно прервала паузу Петуния. До этого она тихо сидела и пила чай, не вмешиваясь в разговор, только внимательно слушала. — Вы их постоянно противопоставляете друг другу.
— Сложно сказать. Лично я считаю, что корень их вражды лежит в том, что и те, и те больше всего ценят верность. Только слизеринец верен семье, друзьям, близким, а гриффиндорец верен идее. Отсюда разное понимание предательства, разное понимание добра и зла.
— Так вроде бы самым верным считается Хаффлпафф?
— Именно что считается. Барсуки, пожалуй, самый социальный из Домов, у них масса знакомых, они не любят конфликтов. Но не стоит считать их беззащитными тугодумами! Барсук — тоже хищник, о чем многие забывают. Самый обманчивый из факультетов. И, говоря откровенно, Лили стоило бы пойти на Хаффлпафф, там очень хорошо относятся к магглорожденным и в то же время не забывают объяснять им реалии магического мира.
— Мне Равенкло нравится! — тут же заявила девчушка. — Или Гриффиндор!
— Для Равенкло ты слишком общительная. Вороны редко кого впускают в душу, зато если уж впустили… Выбирать тебе, Шляпа прислушивается к просьбам учеников, но я не рекомендую.
Я действительно считаю, что магглорожденным больше всего подходит Хаффлпафф. Дети обычных людей, приходя в магический мир, не понимают, что оказались примерно в том же положении, в каком находится англичанин в Техасе. Обычаев не знает, идиом не различает, то, что большинство народа ходит с оружием и готово пустить его в ход, не осознает. Язык почти одинаковый, и это смущает. А на Хаффлпаффе, рассказывала Арианрод, первый год старосты пятого курса с помощниками целенаправленно объясняют новичкам, чем новый мир отличается от привычного и откуда отличие берется.
Меня еще долго выспрашивали про Хогвартс, выпытывая подробности. На большую часть вопросов я мог ответить и отвечал, впрочем, кое-что умалчивая. Например, зачем Эвансам в точности знать, кто такой Пивз? Ученики часто считают его обычным полтергейстом со скверным характером, вот пусть и Лили думает так же. Тогда она не станет задумываться о том, что у древнего духа хаоса, заклятого еще основателями, с течением времени истерлись контролирующие элементы и даже власть директора над ним ограничена. Впрочем, есть еще призрак ученика Салазара, ныне зовущийся Кровавым Бароном. У него вполне могли остаться какие-то ключи к управляющим заклятьям.

Первого сентября больше всех истерила мама.
Северус с семи утра носился по дому, обряженный в мантию и крепко сжав палочку в руке, в то время как Эйлин в десятый раз перебирала чемодан, запихивая туда новые и новые вещи по принципу «а вдруг пригодится». Если бы не чары расширения пространства, чемодан бы давно треснул. Большая часть первогодок путешествуют с обычными сундуками, потому что для работы с пространственными чарами нужен определенный навык, но мелкий часто практиковался либо с моей сумкой, либо с артефактами у нас в мастерской.
Беременность маме не мешала, хотя в магическом смысле она стала слабее. Известный факт — беременная колдунья в целом испытывает отток сил, зато способна к необычайно мощным пиковым всплескам. Природа помогает женщине защищать свое дитя. Сейчас маму лучше не злить, поэтому мы с отцом засели на кухне и пили чай.
Настроение у Тобиаса было не очень.
— Пиво в холодильнике есть?
Я открыл дверцу:
— Есть. Может, подождешь, пока вернемся?
— С одной кружки мне ничего не сделается, — он собирался перелить пиво из бутылки в большую стеклянную кружку, потом махнул рукой и стал пить так. Я пододвинул к нему тарелку с сушеной рыбой. — Спасибо.
— Эвансы подъедут минут через пятнадцать. Немного посидим на дорожку и пойдем.
Ответом стал невнятный хмык.
— Ты бы переоделся.
— Успею еще.
— Пап, я понимаю, что тебе противно, но для Сева этот день очень важен. Не ломай ему праздник. Пожалуйста.
Еще один хмык, только с немного другой интонацией. Мол, отстань, без тебя все понимаю. Ну, будем надеяться на лучшее.
Примерно без четверти десять приехали всей семьей Эвансы. Судя по тоске в глазах главы семьи, сборы и для него стали серьезным испытанием, причем он не догадался спрятаться и попал под раздачу. Хмурая Петунья могла соперничать выражением лица с Тобиасом и закономерно составила ему компанию, правда, ограничилась чаем с кексом. Младшие начали тут же громко, эмоционально и слегка бессвязно делиться ожиданиями от предстоящей поездки, женщины от них мало отставали, и я понял, что дела снова надо брать в свои руки.
Перенес вещи к камину. Напомнил о мантиях. Налил мистеру Эвансу успокоительного, выдав его за ликер. Напомнил о мантиях. Наложил на Сева легкую фору «петрификуса», помог матери его причесать. Отправил маму в спальню, попросил отца помочь ей переодеться. Показал Эвансам, где они могут переодеться. Подождал минут пять и громко крикнул, что мы опаздываем…
Одним словом, на платформе мы оказались ровно в десять. За час до отправления поезда. От камина до самой платформы недалеко, минута ходьбы, и в обычное время здесь редко кого можно встретить. В середине девятнадцатого века министерства Европы планировали создать нечто вроде магической железнодорожной сети, потом проект заглох, и в Англии от него остался куцый огрызок под названием «Хогвартс-Экспресс». Не знаю, есть ли еще действующие маршруты, никогда не интересовался. Сейчас здесь было достаточно людно.
Новички и первокурсники по негласной традиции садились в последние три вагона. Взрослые в поезд войти не могли — пропуском служил билет, выдаваемый первокурснику, либо наличие мантии со школьной символикой. Хм, интересно, а если подделать? Я наскоро трансфигурировал одежду и тут же убедился, что защита сложнее, чем кажется — воздух перед лицом сгустился, не позволяя встать на ступеньки тамбура. Вероятно, есть настройка на ауру или нечто подобное.
Мама и миссис Эванс хлопотали над детьми, Петуния и ее отец больше вертели головой, восхищенно рассматривая постепенно заполняющих перрон магов, Тобиас держался неплохо, периодически потирая грудь. Магии здесь много, вот татуировка и сигнализирует о незнакомых чарах. Я раскланивался со знакомыми, удивляясь тому, сколько их, оказывается.
— Сев, — я вытащил из кармана полоску пергамента. — Выберите купе и прикрепите к ручке двери, тогда никто, кроме вас, в него не зайдет.
— Не увидят?
— Не обратят внимания.
Мелкий, покряхтывая, подхватил свой чемодан и большую сумку Лили, девочка взяла сумку поменьше и они зашли в вагон. Мама чуть пошатнулась и ухватилась за руку отца:
— Ох!
— Думаю, вам пора, — тут же воспользовался я моментом к вящей радости Тобиаса. — Скоро каминная сеть начнет работать с перегрузками, так что лучше успеть, пока основной вал провожающих не нахлынул. Не волнуйтесь, я прослежу за детьми.
— Уже пора… — протянула Петуния.
— Не волнуйся, ты здесь не в последний раз.
Последовавшая сцена расставания заняла еще минут пятнадцать и вполне могла бы служить основой для какой-нибудь слезливой мелодрамы. Сначала с Северусом и Лили попрощались на платформе, потом возле каминов, потом каждый, начиная с Петунии и заканчивая уходящей последней миссис Эванс, считал своим долгом обнять детей или хотя бы потрепать их по голове. Ну и кто кого тут провожает?
Ушли взрослые вовремя. На платформе начали появляться аристократы.
Несмотря на прошедшие годы, маму узнали, я кожей ощущал любопытные взгляды провожающих. Вряд ли кто-то еще из нашей компании их заметил, они были слишком сосредоточены на детях. Разве что отец. Но если рядовым магам, по большому счету, до изгнанницы Эйлин Принц дела не было, то реакцию знати на появление магглов в центре магического мира я предсказать не берусь. Вполне может статься, что найдется один-единственный говнюк, который испортит весь праздник.
Стоя возле поезда, я давал последние наставления мелким, заодно указывая на некоторых интересных личностей. Вон тот блондин — Люциус Малфой, староста Слизрина, рядом с ним Нарцисса Блэк, его невеста. Счастлив видеть вас, мисс Гэмп, да, провожаю брата и его подружку в школу. О, вы тоже здесь, мистер Смит! Мистер Янг, миссис Ли, мадам Макферсон… Северусу напомнил, чтобы тот держался подальше от лесника Хагрида, Селвинов и вообще любых потомков фоморов. У мелкого кровь сидхе пока не пробудилась, но мало ли. Мэй не советует учить его Голосу Власти, говорит, рановато.
Раздался свисток, школьники торопливо полезли в вагоны. Лили первой ушла в купе, задержавшийся Сев внезапно шмыгнул носом.
— Ладно, пойду я. Не пропадайте без меня тут.
— Сам не пропади, — я наклонился и обнял брата. Все-таки он мелкий, чтобы там не говорил. — Звони чаще.
— Ага, — он шмыгнул еще раз. — Ну что, последнее братское напутствие?
Я усмехнулся.
— В Хогвартсе ты никому ничего не должен.
— Чего? — не понял Сев.
— Ты же просил напутствие. В Хогвартсе ты никому ничего не должен. Старших слушать — надо, учиться хорошо и не проказничать особо, а если напроказничал, то не попадаться — тоже надо. Долгов там у тебя ни перед кем нет. Если же кто-то станет утверждать обратное — значит, тебя пытаются развести. Помни об этом всегда.
— Я запомню, — серьезно кивнул Сев.
Дай-то Бог. Или Мерлин, если он за магами присматривает.

Сквозное зеркало пробудилось поздно вечером. Северус поступил на Хаффлпафф, Лили принял в свои объятия Гриффиндор. Мать облегченно и капельку расстроено вздохнула — полукровкам на Слизерине приходилось сложно. Их не гнобили, но право учиться на этом факультете нужно было доказывать. Так что лучше уж барсуки.
Мне так спокойнее.

Примечание автора:  
Прочтение канона убедило меня в мысли о том, что при распределении Шляпа руководствуется в первую очередь пожеланиями ученика. Если тот нацелен на Равенкло, то его направят на Равенкло (при наличии минимальных качеств), ну а колеблющихся направляют в наиболее подходящие факультеты. Или же в те, которые кажутся подходящими. Еще на выбор влияет душевное состояние, погода, воля директора, вмешательство высших сил…
Короче говоря, я бросал кубик. 1–2 — Слизрин (Гриффиндор для Лили), 3–4 — Хаффлпафф, 5–6 — Равенкло. У Северуса выпала тройка, у Лили — единица. Да здравствует справедливость.

Часть 2
Тенета иллюзий

Глава 1

Точно определить место, занимаемое гильдиями в обществе магов, довольно сложно. Формально у них нет представительства в министерстве или Визенгамоте, они подчиняются, с некоторыми оговорками, общему законодательству, финансируются исключительно из собственных источников и в политику не лезут. В то же время, их неофициальное влияние весьма велико.
Получивший нормальное образование маг сам по себе является существом универсальным. Я не говорю о Хогвартсе, где, начиная с конца прошлого века, видна тенденция давать больше теории в ущерб практике. Так вот, правильный, получивший классическое образование маг способен в одиночку с комфортом выжить на необитаемом острове, то есть и дом нормальный построить, и пищу раздобыть, и от возможных опасностей отбиться. Чтобы потом, уже имея собственное укрепленное поместье, выбраться в обитаемые места, найти жену, вернуться и вместе с ней стать основателем нового рода. Общество ему не нужно — для выживания, я имею в виду, — ему нужны знания и сила.
Поэтому маги приветствуют универсализм, многие чистокровные банально не понимают магглов, идущих в магазин за полочкой для книг или нанимающих рабочих, чтобы сделать мелкий ремонт по дому. Такие вещи, по их представлениям, надо делать своими руками. Рынок услуг и товаров у магов весьма специфичен, потому что даже в аристократических семьях считается нормой обедать на собственноручно изготовленной посуде, выращивать растения и содержать животных для собственного стола, изготавливать мелкие бытовые артефакты и шить одежду. Исключение делается для особых случаев, например, посуду для приема гостей можно и купить, также как и выходную мантию или какой-либо сложный артефакт. Иными словами, деньги платят только за то, чего не могут сделать самостоятельно.
Вполне естественно, что к специалистам отношение особое. Уважением мастера пользовались нешуточным, тем более в прежние времена, когда их было не так уж много. Лучшие из них образовали гильдии, причем сделали это не столько из шкурных соображений, сколько по просьбе Визенгамота и с целью поиска перспективных учеников. Наличие родовых даров и тайных знаний закономерно привело к тому, что тон в гильдиях задавали представители старых знатных семей, вторые и третьи сыновья, имевшие достаточно времени для самосовершенствования, зато менее обремененные обязанностями, если сравнивать с главами и наследниками.
И все-таки вступить в гильдию мог каждый. Достаточно было продемонстрировать реальные результаты, талант, желание трудиться и обзавестись рекомендациями парочки членов. Непотизм существовал, полукровкам и, тем более, магглорожденным приходилось тяжелее, но не сказать, чтобы особо. Возня шла за кресла старейшин, а мастером мог стать любой, имелись бы мозги и работоспособность.
Предложение профессора Тофти составить мне протекцию в гильдии Рун легло на подготовленную почву. Я давно подумывал о вступлении в эту организацию. Во-первых, статус, во-вторых, поиск агентов влияния, причем последнее более важно. Дело в том, что после изучения министерской верхушки мне пришлось с сожалением признать — информацию о крестражах сообщать некому. Да, там хватает умных и могущественных магов, плохо относящихся к Волдеморту и способных поверить и проверить полученные сведения. У них есть нужные знания, финансы, связи… Еще у них есть амбиции, на порядок превышающие их реальные возможности. Они наверняка захотят упрочить свою власть с помощью какой-нибудь интриги, затеют «игру», не понимая, что с противником уровня мистера Риддла играть нельзя. Обыграет.
Гильдейцы лучше министерских понимают, что такое крестраж и как надо поступать с волшебником, его сотворившим. Возможно, среди них я найду союзника.
Вот для того, чтобы прийти в Гильдию с минимальным багажом, мне и требовалась статья в «Древних Рунах», популярном в северной Европе научном издании. Имея за душой хотя бы одну публикацию, можно рассчитывать на звание соискателя и сопутствующие ему плюшки — доступ в библиотеку Гильдии, консультации у мастеров, посещение семинаров и прочие мелочи, не сказать, что особо полезные, но для начала совсем неплохие. Поскольку в статье сравнивалась система футарка и ее индийский аналог, магглам вовсе неизвестный, попутно пришлось заняться изучением санскрита формы деванагари. Надо же читать первоисточники. Дело шло медленно, все-таки язык очень отличается от уже знакомых. Хм, сколько я их знаю? Латынь, гаэлик, английский с русским, худо-бедно понимаю французский и итальянский. Спасибо вам, стимулирующие зелья, если бы не вы, не бывать мне полиглотом…
Впрочем, работал я без особого напряжения, времени хватало и на другие дела.

***

Характер Мэй за годы знакомства я успел изучить неплохо, поэтому на слова «ты нужен мне как мужчина» отреагировал никак. Вредная старуха любила такие провокационные фразочки, с удовольствием наблюдая за смущением собеседника.
— Хочу навестить одну, хм, подругу, — не разглядев на моем лице ожидаемых признаков, со вздохом уточнила Мэй. — Боюсь, заворожит. А ты и полу нужного, и окклюменцией балуешься, так что удержишь наставницу.
— С чего бы ей тебя привораживать? И, к слову, уточни, чего конкретно ты опасаешься — чар, зелья, Голоса или какой-нибудь экзотики?
Напускное веселье слетело со старухи, словно листья по осени. Осталась сухая, мрачная решимость, приправленная горькой насмешкой.
— Искушения силой. Знаешь, бывают такие дары, отказаться от которых сложно, а принимать нельзя.
— То есть?
— Хелен — договорница . Слышал о таких?
— Конечно слышал, — тут в голове что-то щелкнуло, из памяти всплыли строчки трактата о наследовании способностей, и я, уже предчувствуя ответ, уточнил. — Она умирает?
— Именно. До последнего с передачей тянула, дура, теперь мучается.
Неприятное, должно быть, зрелище.
— И зачем ты к ней идешь? Если она договор на тебя перекинет, черта с два Арианрод род примет.
— Джину Уайт помнишь? — вопросом на вопрос ответила Мэй. — Ну, Джина-сквибка, у Френкеля в лавке подрабатывает.
— Помню. Приятная девочка. Хочешь предложить наследие ей?
— Сначала надо выяснить, чего договор требует, какую плату берет, — проворчала старуха. — За тем и идем.
По дороге до общественного камина я вспоминал еще одну девушку, жаждущую магии. Петунию Эванс. По всему выходило, что если Джина откажется (маловероятно, но вдруг), то можно предложить принять наследие ей. Только стоит ли? Старшая сестра Лили не разбирается в магическом мире, она понятия не имеет, какую цену с нее запросят за силу и чем придется расплачиваться остаток жизни. И, не исключено, после смерти тоже. Нет, не стоит Петунии ничего рассказывать, пусть и дальше считает, что дар получить нельзя, с ним можно только родиться.
В действительности дела обстоят несколько сложнее.
Волшебники всегда стремились получить как можно больше силы. Самым лучшим и безопасным способом повысить свои возможности является включение в род, по праву рождения или вхождения через брак, несколько реже практикуется усыновление, хотя тоже случается. Если эти пути закрыты, существуют и другие, менее удобные, начиная от частичного слияния со стихией и заканчивая массовыми жертвоприношениями. Все они имеют побочные эффекты, все запрашивают за силу высокую цену.
Заключение соглашения с теми или иными сущностями — духами, разумными элементалями, воплощениями концепций идей или кем-то еще, — практиковалось с древних времен. В принципе, весь шаманизм построен на идее договора, равно как и оккультизм с демонологией. Изредка заклинателям удавалось вступить в контакт с существами достаточно миролюбивыми, чтобы не попытаться сходу убить потревожившего их человечка, достаточно разумными, чтобы понять, чего он хочет, и достаточно мудрыми и сильными, чтобы согласиться на обмен. Они давали силу, в свой черед получая что-либо еще. Связанные с ними люди делились эмоциями, как положительными, так и отрицательными, или проводили определенные ритуалы с разной частотой, или выполняли кажущиеся бессмысленными задания… В Европе число магов-договорников постепенно сократилось, их немного осталось, а вот в России и Азии эта традиция сильна.
Обычно заключенный договор переходит по женской линии, фактически, династия ведьм одновременно является династией жриц, но, если прямая линия прерывается, наследницей может стать и чужая по крови девушка. Ей даже не обязательно быть магичкой, сквиб тоже подойдет.
Домик знакомой Мэй, цель нашего похода, стоял во впадинке между двумя холмами. Из окон было трудно разглядеть местность вокруг, хотя со слов наставницы выходило, что неподалеку расположены целых три деревеньки магглов. Причем о роде занятий хозяйки уединенной фермы они как минимум догадывались и без веской нужды ее не беспокоили. Обычное дело, в общем-то — сколько Статут не поддерживай, соседи все видят.
— Куда теперь? — спросил я, оглядев небольшую гостиную. Обстановка не бедная, не богатая, так, средний класс. Камин в ней смотрелся органично и вряд ли вызывал подозрение.
— Наверх, в спальню.
В комнату на втором этаже Мэй вошла первой и сразу остановилась, не решаясь шагнуть дальше. Хелен выглядела… ужасно. Примерно, как труп трех-четырехдневной давности. Собственно, она держалась в нашем мире исключительно за счет магии контракта, она умирала уже неделю и никак не могла умереть, постепенно зависая между Здесь и Там. Не знаю, что с ней станет, если она все-таки не найдет способ передать наследие. Может, смерть пересилит магию, и Хелен умрет, а может, контракт превратит старуху в высокоуровневую нежить. Обычным призраком не станет, это точно.
— Хреново выглядишь, — по обыкновению тактично заметила Мэй, поплотнее закутавшись в шаль.
Обтянутый кожей череп дернулся, повернулся в нашу сторону. С кровати донеслось кашляющее поскрипывание, я не сразу понял, что Хелен так смеется.
— Радуешься, небось? — кашель прекратился внезапно, как и начался. Тихое шипение наполняла злоба. — Довольна… Сама-то всю жизнь крохоборничала…
— Я никогда тебе не завидовала, — покачала головой наставница. — Своими невеликими силами я распорядилась с бо льшим умом, чем ты.
— Может, и так, — прошептала Хелен. — В нищете жила, а еще крепенькая. Испить дай.
Качнувшуюся было к столу Мэй я придержал за руку и жестом заставил вернуться ближе к входным дверям. Взял кувшин, налил из него воды в кружку, поставил ту возле покрытой пигментными пятнами костлявой руки.
— Сама возьми.
— Умненький, — по комнате снова плеснула злостью. — Откуда такой взялся, знаток?
— Мой ученик, — сухо ответила наставница. — Тоже послушает, что ты нам расскажешь.
— С чего бы мне с вами разговаривать?
— С того, что у меня есть девочка, готовая принять наследие. Девочка, которую ты не увидишь, пока не расскажешь про договор все — вообще все. Имя дарующего, его силы, атрибуты, символы, принадлежности, слабости, требования, запрашиваемую за дар цену. Ну, будешь говорить, или так и останешься здесь одна?
Полутруп на кровати сглотнул пересохшим горлом, еле заметно кивнул и принялся рассказывать.
Конечно же, она пыталась соврать. Когда поняла, что прямую ложь мы чуем — Мэй наложила на себя заклинание усиления интуиции, я начертил рунескрипт на полу — перешла к умолчаниям и подтасовкам. Мерзавка не хотела умирать и пыталась хоть как-то отомстить тем, кто остается жить дальше. В другой ситуации имело бы смысл наложить на нее принуждение или воспользоваться легилименцией, к сожалению, нынешнее состояние делало Хелен иммунной к большинству видов воздействий. Да и просто копаться в груде гниющего дерьма, заменившей ей мысли, не хотелось. Короче говоря, правду мы вытягивали долго, допрос продолжался несколько часов.
— Хватит, — наконец вздохнула Мэй. Пребывание в тяжелой, затхлой атмосфере, непрерывное колдовство и постоянная слежка за играющей словами противницей вымотали наставницу. Утерев пот, она обратилась ко мне: — Больше мы ничего не узнаем.
— Девчонку. Веди, — прохрипела Хелен.
— Завтра придем. Сегодня еще сходим кое-куда, с Джиной все обсудим, а завтра ближе к полдню придем. Идем, ученик.
Что интересно, за весь сегодняшний день Мэй ни разу не назвала меня по имени. Спасибо ей за разумную предосторожность, имея дело с желающими навредить колдуньями, не стоит давать им лишний поводок для наложения проклятия.
Мы вышли не в Хогсмиде, и не в одном из каминов Лютного, а в первой части Косого. Довольно респектабельное местечко магического мира, в основном представленное магазинами с товарами средней цены и переходящими по наследству ремесленными лавками, где покупателю тут же на месте могли зачаровать предмет, изготовить простенький артефакт или сделать еще что-либо в том же роде. К моему удивлению, Мэй уверенной поступью направилась в конторку Викерсов — магазинчик, вот уже на протяжении нескольких поколений торгующий всякой малонужной мелочевкой.
— Здравствуй, Джеральд, — поздоровалась наставница с продавцом, юношей примерно моих лет или чуть постарше. — Нам на второй этаж.
Парень стрельнул глазами в меня, но все же кивнул и сделал приглашающий знак рукой.
— Конечно, проходите, госпожа Мэй.
Я не раз бывал у Викерсов прежде, иногда покупал что-нибудь, иногда продавал. Могу точно сказать, что двери, через которую мы прошли, прежде в углу не было. Нормальное явление для магического мира — пройти в некоторые места или увидеть кое-какие вещи можно только с позволения хранителя. Пока мы поднимались по узкой винтовой лестнице, кожу постепенно будто бы начинало пощипывать, словно вокруг сгущается еле видимая пленка из горячего пара. Верный признак наличия пространственных чар…
Угадал. Огромный зал, заставленный стеллажами, не смог бы вместиться в обычном помещении небольшого старинного домика. Ближайшая перед входом часть служила чем-то вроде рекреационной зоны, здесь стояли пара диванчиков и чайный столик с набросанными на нем журналами, чуть подальше за широкой конторкой сидела высокая женщина в консервативной сиреневой мантии.
— Здравствуй, Офелия, — поздоровалась наставница, я молча поклонился. — Вот, опять нужна твоя помощь.
— Тебе или твоему ученику? — поинтересовалась миссис Викерс. — Наконец-то вы добрались и до нас, Хальвдан. Откровенно говоря, думала, вы появитесь здесь раньше.
— Звезды так сложились, — улыбнулся я.
— Ах, перестаньте! Если бы звезды действительно могли влиять на судьбу, волшебниками правили бы кентавры, — мгновенно оседлала любимого конька миссис Викерс. — Тем не менее, эти великие предсказатели почему-то носу боятся высунуть из лесов, бегают с луками и радуются лишней звериной шкуре!
— Хелена Бойд умирает, — прервала начавшийся было треп Мэй.
— Не могу сказать, что сильно расстроена, — чуть пожала плечиками миссис Викерс. — Ты знаешь, какие у нас отношения.
— У нее почти со всеми такие отношения. Мне нужны сведения о ее договоре.
— Хм, есть на примете подходящая кандидатура?
— Джина Уайт, ты ее знаешь.
— Хорошая девочка, — кивнула миссис Викерс. Немного подумала и кивнула еще раз. — Да, она подойдет. Имя есть?
Не рискуя произносить имя хозяина договора вслух, Мэй быстро начертила пару слов на кусочке бумаги. Ее собеседница мельком взглянула на листок, сожгла его легким выбросом магии и удалилась куда-то вглубь зала, оставив нас в обществе друг друга и кипящего чайника. Наставница присела на один из диванчиков, кивнув мне на другой.
— Садись, она полчаса возиться будет.
— Полагаете, мы узнаем от миссис Викерс нечто полезное?
— Викерсы последние два века считаются крупнейшими специалистами в области оккультизма, — уведомила меня Мэй. — С демонами не связываются, чернота не их профиль, а вот по всяким необычным существам и явлениям могут предоставить очень хорошую справку. Кстати, если вдруг попадется какая информация по духам, можешь продать за хорошую цену.
— И почему я раньше об их, скажем так, специализации, не слышал?
— Не нужно тебе было, вот и не слышал.
Магический мир ничего не скрывает, просто есть вещи, о которых не говорят. Принцип «сомкнутых уст» идет из глубины веков и впрямую противоречит современным веяниям цивилизации обычных людей, чего никак не могут понять приходящие к нам магглорожденные. Они привыкли к тому, что можно прийти в библиотеку, взять справочник на интересующую тему, причем не один, прочитать нужную статью и уйти домой, не опасаясь, что завтра же книга исчезнет с полки и ее будет не найти. Дитя двадцатого века уверено, что знаний — много, и знания доступны, а уж когда появится интернет, эта уверенность перерастет в аксиому.
Чистокровных с детства учат следить за словами. Магия, помимо прочего, есть власть, и дети из семей с традициями с самого раннего возраста узнают, как важно уметь молчать. Им рассказывают, к чему может привести данная в запале клятва, выданная лучшему другу родовая тайна, неверная формулировка договора, причем рассказы сопровождаются примерами из жизни предков с указанием точных дат и сопутствующих обстоятельств. Привычка не говорить лишнего очень сильна. К слову, тот же Джошуа, жуткое трепло, о некоторых темах молчал не хуже белорусского партизана, выдавая сведения только тогда, когда они были реально необходимы, и в ответ на прямой вопрос.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже вроде бы хорошо знакомый человек внезапно откроется с неизвестной стороны. Это нормально. По-настоящему серьезные специалисты избегают публичности: кому нужно, те и так о них знают.
Мы коротали время в беседе до тех пор, пока не вернулась госпожа Офелия, сопровождаемая летящими по воздуху десятком томов и свитков.
— Давайте вместе посмотрим, — предложила она. — Сведений не особо много, ни Бойды, ни их предшественницы Катчеры к известности не стремились.
— Договор переходит только по женской линии?
— Договора всегда переходят по женской линии! Ладно-ладно, почти всегда…
— Какие-нибудь конфликты, нарушения законов?
— Вот сейчас и разберемся.
Исторические хроники и краткая справка, принесенная миссис Викерс, в целом ничего страшного не показывали. Насколько мы могли судить, та сторона не требовала от носителя кровавых жертвоприношений, не отнимала радость или умение смеяться, не заставляла приносить вред живущим поблизости магглам. Святыми Бойды не были, до принятия Статута, да и после него творили всякое, ныне считающееся темным и запрещенным, однако в те времена их поведение не выходило за рамки общепринятого. Так что, похоже, предмет договора состоит в проведении определенных ритуалов сезонной направленности, потому что в хрониках отмечалась прямо-таки фанатичная приверженность ведьм из рода Бойд к участию в магических празднованиях.
— Мне кажется, стоит рискнуть, — подытожила госпожа Офелия. — Гарантий, конечно, нет, но исходя вот из этого, — она постучала по стопке пергамента, — обязательства не выглядят особо тяжелыми.
— Или такие, что скрывают их с великой тщательностью, — проворчала Мэй.
— За столько веков хоть что-нибудь да вылезло бы. Не говоря уже о том, что особым умом Хелена не отличалась и обтяпывать делишки в тайне никогда не умела.
— Ладно, — вздохнула наставница. — Скажу Джине, все равно последнее решение принимать ей. Сколько я тебе должна?
— Учитывая повод и наше давнее знакомство — десять галлеонов.
Вот и определились. Едва ли Джина откажется от принятия договора, такие шансы выпадают раз в жизни. Завтра с утра мы снова войдем в дом Бойдов, только уже втроем, там девочка возьмется за руку предыдущей хранительницы, скажет формулу принятия и станет магом. Слабеньким, с ограниченными возможностями в некоторых областях, и все-таки магом. Собственно, даже вслух произносить ничего не надо, достаточно одного прикосновения, просто принято так.

***

Мама разрешилась от бремени восемнадцатого октября. По свадебной договоренности между родителями, имена мальчикам выбирала Эйлин (иначе черта с два в семье появились бы Хальвдан и Северус), в то время как отец нарекал девчонок. Я настойчиво предлагал назвать сестру Джоан или Кэтлин, однако Тобиас, посомневавшись, выбрал нейтральную Александру. Имя, одинаково популярное и среди аристократии, и у средних слоев англичан. Роды проходили дома, причем, в отличие от предыдущих раз, родители пригласили врача из Мунго, а не ограничились маггловской акушеркой. Как следствие, повреждения от непроизвольного выброса магии устранили быстро, и память никому стирать не пришлось.
Письма от Северуса приходили часто, не реже раза в неделю. Сквозное зеркало перестало работать через три дня после поступления мелкого в Хогвартс — активировалась защита школы. Имей мы хороших знакомых в руководстве, можно было бы попросить директора внести характеристики артефакта в настройки щитов, но чего нет, того нет. Так что общались совиной почтой.
Судя по тону писем, сложностей на новом месте у мелкого не возникло. Факультет его принял в целом дружелюбно, пусть и несколько отстраненно, как и любого другого нового человека. Со сверстниками Сев всегда сходился неплохо, поэтому с другими первокурсниками перезнакомился быстро. Жили хаффы в спальнях по четыре человека, у каждого имелась собственная тумбочка, еще в комнатах находился большой стол с четырьмя креслами для тех, кто не хотел делать уроки в общей гостиной. Первый месяц старосты водили малышню по замку и показывали, где что расположено, кроме того, каждого первокурсника прикрепляли к одному из шестикурсников, который помогал, отвечал на глупые вопросы, утирал неизбежные сопли и в целом служил кем-то вроде воспитателя. Возникающие конфликты решались старшими, если они не справлялись, вмешивались старосты, и только в самых серьезных случаях арбитром выступала декан.
У Лили, насколько я мог судить, дела обстояли несколько сложнее. Гриффиндор придерживался тактики «брось в воду и пусть плывет», так что специально с замком первачков не знакомили. И с магглорожденными не занимались, объясняя, зачем писать именно большим тяжелым пером или рассказывая истоки традиций. Совсем без пригляда малышню не оставляли, некий аналог ядра воинского братства у красно-золотых был, и все-таки девочке приходилось труднее.
Мелкий, разумеется, по дому скучал. Он в первый раз отправился куда-то один, без меня или родителей, и чувствовал себя среди чужих людей некомфортно. Будем надеяться, после рождественских каникул ему станет проще, все-таки в знакомые места вернется. Тем более что весь первый год программа простая, детишкам дают время на адаптацию и свободное время они тратят на поиски приключений, которые, конечно же, находят.
У меня был соблазн попросить мелкого зайти в туалет Плаксы Мирт и тщательно изучить стенки на предмет изображения змей. Был, да сплыл. Рано еще. И с Выручай-комнатой тоже рано, особенно учитывая, что я про нее почти ничего не помню — вытащил из памяти, что вход в нее расположен напротив картины с танцующими троллями, и все. Ни этаж, ни пароль племянники, взахлеб пересказывавшие мне сюжет пятого года поттерианы, поведать не сочли нужным.
Мама сидела дома с новорожденной, отец занимался гостиницей и антикварным бизнесом, мелочь слала письма из Хогвартса. У меня, несмотря на задание профессора Тофти, появилось свободное время. Не скажу, что очень много — клиенты периодически делали заказы на различные зелья, большую часть из которых варил я, респектабельные знакомые обращались с просьбами посодействовать в Лютном или, наоборот, торговцы с рынка советовались насчет дел в Министерстве. И все-таки дикого напряжения начала года не было, жизнь текла плавно и, насколько это возможно, размеренно. Я хорошо высыпался, вкусно ел, в тиши архивов и библиотек беседовал с интересными умными людьми, занимался с Чатурведи и планировал интригу, надеясь уговорить Чохова снова стать моим наставником по трансфигурации. Все было хорошо.
Конечно, долго так продолжаться не могло.

Глава 2

Наиболее полезные открытия часто происходят на стыке наук. Когда некая критическая масса накоплена, вроде бы разработчики уперлись в порог, и тут благодаря внешнему фактору появляется возможность взглянуть на проблему под новым углом. Это общее правило, равно применимое и к магглам, и к магам.
Европейская трансфигурация мне не давалась и, думаю, не далась бы никогда. Принципы, на которых она строилась, производили впечатление чего-то чужеродного и непонятного. Зато знакомство с византийской школой и уроки Чатурведи, настойчиво вбивавшим в головы учеников идеи иллюзорности реального мира, принесли свои плоды. Постепенно мысль о том, что фарфоровая чашка ничем принципиально не отличается от псевдоживого голема с биологической структурой и вложенной поведенческой программой, прочно угнездилась в моей голове. К слову, до войны с Гриндевальдом на экзаменах по ЖАБА требовалось превратить предмет в бойцовых псов, и только после реформ, убравших из программы многие элементы боевой магии, перешли к свиньям. Но это так, ремарка.
Второй составляющей моего личного достижения (микроскопического с точки зрения мира, но важного для меня лично) стало искусство. Я по складу характера больше гуманитарий, математика и нумерология даются трудно, с другой стороны, всегда хорошо рисовал и быстро освоил гитару. Гитара, плебейский инструмент, для нас с Севом стала компромиссом между желанием матери воспитать детей в традициях Семи Свободных Искусств и невозможностью держать арфу или лиру в маггловском доме. Мы же тогда в Коукворте жили, соседи в гости заходили, хоть и редко.
Позднее вездесущая Мэй организовала мне частные уроки у одного заезжего барда. Ничего серьезного, просто пяток занятий с разъяснением самых примитивных основ. Эти знания считались у бардов общедоступными и Колум О’Брэди делился ими щедро, показав некоторые приемы построения иллюзий, в учебниках не освещавшиеся. Он, кстати, меня хвалил, советуя пойти учиться дальше.
Итак, трансфигурация по-восточному, иллюзии и, словно вишенка на торте, окклюментные практики. Не только и не столько защита сознания, сколько повышение его производительности, самодисциплина, способность к независимому мышлению и работа с памятью. Эти три части коктейля, смешанные, но не взболтанные, в перспективе открывают пути к созданию новой методики работы с чарами, что как минимум позволит получить титул мастера чар, а максимум — стать основателем собственной школы. То есть задача непростая, не на один год исследований, однако и бонус в случае успеха не мал. Создать новое течение удается единицам, это слава даже не европейская — мировая! Нечто похожее вроде бы есть на востоке, в закрытых древних школах, не стремящихся делиться знаниями с чужаками, поэтому…
Если, конечно, я не ошибся в своих оценках перспектив. И если упорства хватит.
Впрочем, мечты о славе и богатстве — дело далекого будущего, а сейчас мной заинтересовался лорд Малфой.

***

Появление матери на платформе девять и три четверти не то чтобы произвело фурор или удостоилось пристального внимания заинтересованных лиц. Вовсе нет. Просто кое-кто из ее сверстников вспомнил, что есть такая Эйлин Принц, ныне Снейп, и вроде бы живет она неплохо. Если судить по дорогим мантиям и общей респектабельности облика. Никаких последствий это открытие для семьи не повлекло — чужие совы с письмами в дом не залетали, к Севу с вопросами ученики Хогвартса не подходили, заказов на зелья тоже не прибавилось. Тем не менее, когда в «Мече и короне» я случайно столкнулся с Абраксасом Малфоем, он меня не проигнорировал, как, вероятно, поступил бы раньше.
Надо сказать, что британское общество, будучи сословным, чрезвычайно чувствительно к внешним признакам статуса. Если ты принадлежишь к определенному слою общества, ты обязан посещать соответствующие клубы, обедать в подходящих ресторанах или кафе и одеваться у конкретного портного. Причем чем респектабельнее заведение, тем сложнее в него попасть, и во многие места человека «с улицы», без соответствующих рекомендаций просто не пустят. Мэй, к примеру, не попадет в «Фазанье перо», а богач вроде Блэка сам никогда не войдет в «Волчье солнышко». Хотя нет, последний пример не корректен — репутация Блэков позволяет любые выходки. Кроме того, внутри сословий существуют свои группы, ограничения, традиции, поэтому Брендан МакИвер пусть и равен по статусу Абраксасу Малфою, а в чем-то даже превосходит его, но одни и те же места они посещают редко. Они принадлежат к разным партиям, их рода происходят из разных волн, их магическое наследие имеет разные истоки.
Конечно, существуют исключения из правил. Заведение мадам Паддифут навещает самая разная публика, равно как и в «Кабаньей башке» можно встретить самых разных существ. Или, если переходить на личности, то кто-то вроде Дамблдора везде чувствует себя свободно и без ущерба для репутации.
Обычные полукровки для «Меча и короны» рылом не вышли, это клуб в основном для чистокровных, причем связанных с Министерством чистокровных. Меня сюда провел Тофти. Население в магической Британии маленькое, поэтому заведения такого рода не отличаются большими размерами и свое берут стабильной клиентурой и ценником. Наши с Малфоем столики оказались рядом.
— … дают две страницы, это очень много, — рассказывал профессор, с аппетитом поглощая десерт. — Тема давно не поднималась, хотя на континенте к ней регулярно обращаются и в Никосии даже ведутся серьезные исследования. Я вам пришлю кое-какие записи, ознакомьтесь.
— Спасибо, профессор, — поблагодарил я. — Ваши материалы очень помогают.
Тофти не пытался воспользоваться чужим трудом. Он сам признавался, что в данной конкретной области разбирался плохо, зато через своих коллег сумел достать малоизвестные исследования скандинавов по схожей тематике и здорово помог с теоретической частью. Без него статья бы не состоялась, так что свое имя на первое место он поставит совершенно заслуженно.
— Не за что, Хальвдан, не за что, — отмахнулся Тофти. — С вами приятно работать. Сейчас косяком повалили статьи на защитную тематику, причем пишут их, словно под копирку, так что предложенная вами тема словно глоток свежего воздуха.
— Защита популярна? С чего бы это?
— Магистр Салонен на прошлом конгрессе в Осло представил усовершенствованный вариант воздушной иллюзии, — охотно принялся рассказывать Тофти. — Не антидраконью обманку, а серьезную разработку против маггловских спутников. Очень актуальная вещь! Стандартные антимаггловские чары фотографов обманывают не всегда, в Европе спрос на эффективные и в то же время дешевые заклинания против современных средств наблюдения велик. Так что научное сообщество обсасывает идею финна и ни о чем другом думать не хочет.
— Не логичнее ли совершенствовать пространственные чары?
— Вы представляете, сколько они стоят? Хальвдан, мастера пространства, способные спрятать приличный объем, встречаются редко и цену себе знают.
— Странно, — задумался я. — Мне задача не показалась сложной.
— Пытались создать тайник в доме? — блеснул глазками профессор.
— Нет, сделал новую сумку. Хотелось попробовать свои силы.
— И каков результат?
— Все получилось. Кубический метр объема, возврат к владельцу, комплекс чар против воров и сохранение содержимого. Собственно, вот она висит, можете взглянуть.
— Браво! — быстро наложив несколько исследовательских заклинаний, изобразил аплодисменты Тофти. — Для вашего возраста — прекрасное достижение! Однако вы не учитываете того факта, что, начиная примерно с трехсот кубических футов объема, сложность и требования к силе колдующего возрастают экспоненциально. В Британии найдется человек десять, способных создать полноценный холд для деревенского дома средних размеров, и еще столько же справятся с лакуной.
— Почему так мало, профессор?
— Кому-то не хватает силы, кому-то чутья, чтобы стать мастером. Пространственные чары относятся к старшей магии, в Хогвартсе их изучают на шестом-седьмом курсе… Самые простые из них, разумеется.
— Тогда понимаю, — я отставил чашку в сторону, показывая, что закончил с обедом. — Создать сундук или палатку с незримым расширением могут многие, но для защиты дома им придется воспользоваться магглоотталкивающими.
— Или раскошелиться, — продолжил Тофти. — Практически все мэноры старых родов стоят в холдах, хотя у них тоже есть внутреннее деление. Например, мэнор Малфоев, — он слегка кивнул в сторону сидевшего неподалеку мужчины — считается одним из крупнейших, но в то же время у него всего три слоя, что очень мало.
Услышав свою фамилию, сосед обернулся:
— Господа?
— Извините, что побеспокоили, лорд Малфой, — чуть улыбнулся профессор. — Я тут рассказываю мистеру Снейпу о некоторых особенностях чар незримого расширения и в качестве примера упомянул ваше владение.
— Мистеру Снейпу? — Малфой внимательно посмотрел на меня.
— Да. Позвольте представить: Хальвдан Снейп, чрезвычайно многообещающий молодой человек и, смею надеяться, будущее светило прикладной рунологии. Хальвдан, перед вами лорд Малфой, один из попечителей Хогвартса и просто влиятельная личность.
— Польщен знакомством, лорд Малфой.
— Эк вы меня припечатали, Тофти, — хмыкнула «влиятельная личность», но развивать тему или возражать не стала. — Взаимно, мистер Снейп, взаимно. Значит, занимаетесь рунами?
— С самого детства, милорд.
— И как успехи?
— Просто великолепно! — сообщил профессор. — Я даже счел необходимым предложить мистеру Снейпу написать совместно статью в «Древних рунах» по некоторым аспектам взаимодействия с восточными традициями…
Красавцем Абраксас Малфой не был. Худощавое телосложение, длинные волосы до плеч, усы с бакенбардами и дорогая, хорошо сидящая мантия придавали ему определенный шарм, выглядел мужчина солидно, но костлявое лицо и небольшая непропорциональность фигуры наверняка служили источником трагедий в далеком детстве. Тем не менее, при взгляде на него настолько явно чувствовалась порода, что почтительные нотки в голосе возникали самостоятельно.
Вести разговор Малфой умел, этого не отнять. Перекинулся парой фраз с профессором, изобразил интерес, пересел за наш столик, рассказал пару случаев из хогвартской жизни, нащупал общие точки… Примерно через полчаса выяснилось, что в библиотеке лорда имеется книга, способная оказаться нам полезной, еще минут через пятнадцать Тофти уговорил его позволить нам посетить мэнор. Я только вечером, занимаясь окклюменцией, понял, насколько умело Малфой манипулировал обоими собеседниками. Причем попутно он умудрился выведать кое-какие сведения о моей семье, несмотря на мою готовность к вопросам на эту тему и нежелание ее развивать. Впрочем, видя, что я не склонен говорить о родителях, мужчина тут же сдал назад, по-видимому, рассчитывая отыграться в следующий раз.

***

Первое, что поражает в холде — ощущение чужой теплоты. Именно чужой, именно теплоты. За века взаимодействия с родовой магией Малфоев местный источник идеально откалибровали под энергетику хозяев, поэтому чужаки, навещавшие мэнор, чувствовали некоторый дискомфорт. Колдовать он не мешал, просто чуть давил, напоминая о себе.
Гостеприимный хозяин сначала провел нас по своим владениям. Что сказать, впечатляет! По его словам, размер холда составляет милю в диаметре, так что есть место не только для дворца, но и для хозяйственных построек, парка, пруда, лесочка с магическими обитателями и даже небольшого ипподрома. Сейчас дворец выглядел как длинное трехэтажное здание в классическом стиле, хотя во времена прадеда лорда Абраксаса больше напоминал нормандский замок. Перестройкой, если в данном случае употребимо это слово, занимался предыдущий лорд — он сформулировал требования для духа-хранителя жилища, а остальное тот сделал сам.
Нельзя сказать, что разговор во время прогулки шел о чем-то конкретном, мы затрагивали самые разные темы. Политика Министерства и международные отношения, прогресс магглов и особенности индийской кухни, цены на ингредиенты и нововведения в программе Хогвартса. Много всего. Малфой общался по большей части с профессором, однако регулярно интересовался моим мнением, причем ответы выслушивал внимательно, иногда уточняя позицию. За полчаса вроде бы пустого трепа он вытянул из меня достаточно, чтобы составить полноценную картину и определиться в своем отношении.
Кажется, увиденное ему понравилось, оценку мне выставили высокую. Будь иначе, вряд ли лорд Малфой создал бы условия для разговора наедине.
— Предлагаю разделиться, — уже в библиотеке обратился хозяин к Тофти. — Я приказал эльфам сложить литературу, которая, как мне кажется, будет вам полезна, на этот стол. Оцените ее, профессор, ну а мы с мистером Снейпом пока пройдемся вдоль полок. В свое время Юлиан Малфой привез из Индии целую гору рукописей, многие из них до сих пор не переведены на английский, так что, возможно, найдется еще что-нибудь интересное.
— Разумно, — согласился Тофти. — Вы чрезвычайно любезны, милорд.
— Пустяки, мне это ничего не стоит. Прошу вас, мистер Снейп.
Как и во всех домах магов, библиотека Малфоев состояла из трех секций. Открытой, предназначенной для свободного доступа всех гостей мэнора; закрытой, в которую пускали только совершеннолетних членов рода и ближайших союзников; и тайной, исключительно для главы рода, его наследника и тех взрослых родственников, кто гарантированно не покинет семью. Дочерей, например, в тайную секцию не допускали, если только наследование не переходило по женской линии или если девушка не принимала на себя бремя Хранительницы.
Открытая секция Малфой-мэнора занимала площадь примерно с два волейбольных поля и располагалась в трехъярусном зале. Домовик проводил нас в ту ее часть, где на полках лежали свитки в тубусах и стояли книги восточной тематики, в стене поблизости услужливо распахнул низенькую дверцу, ведущую в архив. Попытался было побиться головой о пол на том основании, что не может увеличить размеры прохода, но лорд его обломал, отослав прочь.
— Думаю, сначала следует проверить здесь, — Малфой указал на ближайший стеллаж.
— Если вы не возражаете, еще я хотел бы заглянуть в русский отдел. Мой санскрит далек от совершенства, зато русский я знаю неплохо. — Наглеть, так наглеть.
— Да вы, я смотрю, полиглот! Большинство волшебников ограничиваются латынью и, в лучшем случае, французским.
— Они много теряют, милорд. Перевод, даже самый лучший, не сравнится с первоисточником.
— Это если есть желание читать первоисточники, — презрительно усмехнулся лорд. — Половина так называемых магов после сдачи СОВ ограничиваются «Пророком» и журналами по квиддичу. Понимаю, почему Тофти так в вас вцепился! Перед ним каждый год проходят толпы недоумков, неспособных сотворить простейшие заклинания из школьной программы. На их фоне волшебник, готовый развивать новое направление в науке, поневоле привлекает внимание. Впрочем, у вас это семейное, я имею в виду готовность идти против общепринятых норм. Ваша мать упоминала о том, что когда-то мы были хорошо знакомы?
— Да, лорд Малфой. Хотя она не любит рассказывать о прошлом.
— Да… Они с моей покойной супругой были близкими подругами. Потом Хонор скончалась, ваша мать приняла решение, которое я счел совершенно неразумным, и наши пути разошлись. Надеюсь, Эйлин хорошо себя чувствует?
— Теперь — да. Одно время были сложности, но мы с ними справились.
Малфой чуть подумал и кивнул. По-видимому, понял, о каких сложностях идет речь.
— У вас, насколько мне известно, есть младший брат?
— Брат и сестра. Северус в этом году поступил на Хаффлпафф, Александре всего месяц.
— О, поздравляю! Мой сын Люциус тоже учится в Хогвартсе, он староста на Слизерине.
— Северус мог бы носить зеленое с серебром, милорд, но мы решили, что в таком распределении минусов больше, чем плюсов. — Рассказывая, я одновременно просматривал литературу из шкафов. Малфой стоял рядом и внимательно слушал. — И дело даже не в том, что он полукровка. Насколько я могу судить, с приходом нового директора и ростом накала политической борьбы, за последние два года противостояние между Слизерином и Гриффиндором усилилось. Причем чем дальше, тем больше. Я посчитал, что в школе надо учиться, а не заниматься подстраиванием пакостей, и брат со мной согласился.
— Вы преувеличиваете! — улыбнулся собеседник.
— Не думаю, лорд Малфой. У меня достаточно знакомых среди студентов, чтобы оценить тенденцию.
Спорить он не стал и предпочел перевести тему.
— Почему вы предпочли домашнее обучение?
— В моем случае оно более эффективно. Те дисциплины, к которым у меня с детства видна склонность, в Хогвартсе не преподают или преподают недостаточно, а по трансфигурации в любом случае пришлось бы заниматься с репетитором.
— И ваша мать не возражала?
— Я сумел ее убедить.
— Должно быть, это было непросто, — заметил Малфой. Похоже, он действительно неплохо изучил ее характер.
— Почему же? Главное, суметь подобрать правильные слова.
Ему хотелось знать, как живет мама. Нельзя сказать, что он ни о чем другом думать не мог, однако в вопросах Малфоя звучал неприкрытый интерес. Похоже, Эйлин не лукавила говоря, что когда-то они были очень близки. Про семью он расспрашивал намного меньше, отца так вовсе не упомянул, будто того и нет. Почему раньше о себе не дал знать, не помирился? Да кто ж их поймет, обоих.
В целом, Малфой произвел на меня хорошее впечатление. Немного надменный, с предрассудками, привыкший свысока смотреть на окружающих, сам по себе человек он не злой, рассудительный и способный прислушиваться к чужому мнению. Если оно подкреплено фактами, разумеется, и не слишком отличается от базовых установок. Он жертвует на благотворительность приличные суммы, в Хогвартсе действует несколько именных стипендий, в Мунго деньги перечисляет. Судя по слабым намекам, к магглорожденным относится без симпатии, хотя ненависти тоже нет. Воспитанный, корректный, очень чуткий и выдержанный дипломат, умеющий легко найти подход к собеседнику. Одним словом, с ним можно иметь дело.
А какие-то совместные дела у нас точно будут, такие знакомства терять нельзя. Во-первых, на меня произвела колоссальное впечатление библиотека мэнора. Здесь в свободном доступе лежали раритеты или просто книги, достать которые можно лишь за приличные деньги, недаром Тофти так обрадовался приглашению. Во-вторых, Малфои относятся к высшей аристократии магической Англии, сам факт знакомства с ними значит многое. Слушок, что я посещаю их дом с визитами, откроет передо мной многие двери, в первую очередь в Министерстве. И, last but not least, личные отношения. Пора бы матери потихоньку выбираться из скорлупы, в которую она себя загнала. Общения с Мэй и появившимися в последнее время клиентами ей недостаточно, она, как настоящая слизеринка, хочет признания равными.

***

Наша с Тофти статья сенсацией не стала, не та у нее новизна, однако приняли ее благосклонно. Отрицательных отзывов было значительно меньше, чем положительных, причем большую их часть написали ультраконсервативные колдуны, не пользующиеся серьезным влиянием. Профессор поздравил с почином, редактор «Древних Рун», мистер Холт, заказал еще одну статью на ту же тематику, так что эксперимент можно считать состоявшимся. Первый шаг на пути в Гильдию сделан.
Сразу после выхода номера журнала прилетела сова от Малфоя. Прилетела не ко мне — к матери, в письме лорд поздравлял ту с достижениями сына. Не знаю, что конкретно там было написано, мама не распространялась, однако ругалась на меня за вмешательство в ее жизнь не шибко сильно и ответ спустя сутки отослала. Буду надеяться, они помирятся.
Носатая мелочь обживалась на факультете, совместно с новыми друзьями обследуя замок. Из старых знакомых одновременно с ним в Хогвартс поступила только Лили — Аня Чохова и Мериел Бринн, внучка Мэй, отправятся на учебу в следующем году. У наставницы всего четыре внучки и до недавнего времени было мало денег (их и сейчас не особо много), поэтому более старшие Имоген и Кинни остались на домашнем обучении. Так что Сев быстро сошелся с парнями-сокурсниками и принялся деятельно шнырять по коридорам, находя странности и получая отработки. Надо бы как-то направить эту его деятельность в разумное русло, чтобы толк был.
Должен сказать, за последнее время я стал значительно сильнее. Сложилось разом много факторов — и взросление организма, и регулярные тренировки по развитию ядра, и бешеный темп учебы, причем по самым разным дисциплинам. Правда, после сдачи СОВ до сентября в жизни наступила пауза, но потом меня круто взял в оборот Тофти и снова пришлось напрягаться. Все-таки уровни у нас несопоставимые, чтобы отвечать его требованиям как соавтора и рецензента, понадобилось переработать гору материала. И сдав статью в тираж я первым делом отоспался, отъелся, смотался в Париж на пару деньков, словом, хорошо отдохнул. А спустя неделю в голову мне полезли всякие мысли.
Мы с мелким, пойдя однажды в поход, наткнулись в Шотландии на заброшенный дом волшебников. Заброшенным я его считаю, потому что сквозь полог из ограждающих чар удалось ненадолго пробиться и краем глаза рассмотреть, что там и как. Внутрь, естественно, не полезли. С тех пор прошло два с лишком года, знаний и опыта у меня прибавилось, силы тоже, так почему бы не повторить визит? Для начала исключительно с разведывательными целями, а дальше посмотрим. Может, чары от времени ослабли, или наоборот — там такое наверчено, что впору профессионалов звать.
Но. Прежде, чем куда-то идти, надо подготовиться. Причем я знаю, кто мне поможет.
Народ в Лютном обитает самый разный. Торговцы, воры, шлюхи, любители запретных искусств, убийцы, сквибы, предатели крови, разорившиеся потомки древних родов живут здесь вместе и в то же время порознь; рядом, но не смешиваясь. Сословное общество, что ж вы хотите. Тем не менее, очень условно всю публику Лютного можно разделить на две части — нарушители закона и криминалитет. К первой принадлежат контрабандисты, торговцы и вообще всякий люд, особо вреда никому не чинящий, просто не обращающий внимания на постановления Министерства. То есть как их предки веке в семнадцатом жили, так и они живут. Вторая группа состоит из людей куда более неприятных. Темные маги, бандиты, торговцы органами, извращенцы, садисты… У них тоже своя иерархия.
О Джоне Вестингхаузе я слышал давно. Сначала Джошуа рассказал пару историй о его бурном прошлом, позднее Фицсиммонс, находясь в подпитии, кое о чем проболтался. Если вкратце, до войны Вестингхауз считался одним из лучших домушников и считался бы дальше, не попытайся он ограбить загородное поместье Блэков. Лорд Сириус, второй из носящих это имя, долго смеялся, поймав воришку, после чего предложил выбор — либо тот приносит клятву никогда больше не воровать и тогда его сдают в аврорат, либо… Описания альтернатив у разных рассказчиков расходились, впрочем, отличаясь только оттенками мрачных красок. Отсидев, Вестингхауз вышел из Азкабана и с тех пор в сводках красных плащей не фигурировал, владел лавочкой подержанных товаров да изредка выступал в качестве эксперта по всякого рода ловушкам и запирающим чарам.
Слухи про него ходили всякие. Поговаривали, что лавку он держит исключительно для отвода глаз, награбив достаточно для безбедной старости, обвиняли в сотрудничестве с аврорами и намекали на темные делишки с представителями знати. Мне, честно говоря, все равно, «завязал» Вестингхауз с ремеслом или поднялся в воровской иерархии и теперь является одним из теневых лидеров Лютного. Сразу несколько уважаемых мной людей сказали, что с ним можно иметь дело, такой рекомендации достаточно.
— Здравствуйте, мистер Вестингхауз! — поздоровался я, заходя в помещение.
Хозяин, крепкий мужчина лет пятидесяти на вид, отложил газету при появлении посетителя. Услышав приветствие, он огладил короткую черную бороду, прошелся по моей фигуре цепким взглядом черных глаз и тихо хмыкнул:
— Здравствуйте и вы, мистер…?
— Снейп. Хальвдан Снейп.
— Хотите что-то купить, мистер Снейп?
— Мне требуются консультации по ряду вопросов, и Джек Райан посоветовал обратиться к вам, — назвал я имя рыночного «авторитета». — Возможно, он упоминал обо мне?
— Да, был такой разговор. Чем могу помочь?
Мысленно я облегченно выдохнул. Если бы Райан или кто-то столь же авторитетный не поручился за меня, можно было бы разворачиваться и уходить, потому как смысла в дальнейшем разговоре не было бы. На столь специфические темы Вестингхауз разговаривать с чужаком не станет.
— Вас называют одним из наиболее опытных специалистов в области проявляющих чар, мистер Вестингхауз, — немного лести не повредит. Тем более что это правда. — Ловушки, тайники, обнаружение сокрытого и, наоборот, различные виды дезиллюминационных. Скажите, не могли бы вы преподать мне небольшой курс?
Бывший домушник снова тихо хмыкнул:
— Смотря с какой целью вы намерены эти знания использовать. Мне не нужны проблемы с авроратом.
— Мои интересы никак не пересекаются с аврорскими, мистер Вестингхауз. Место, которое я планирую посетить, никому не принадлежит.
Насколько можно судить по заброшенному виду дома, там давно никто не бывал. И даже по магическому законодательству при отсутствии у строения хозяев более ста лет его имеет право занять любой желающий. Другое дело, что идиоты находятся редко, для проклятий сто лет не срок, но формально я не солгал.
— То есть речь идет о чем-то конкретном?
— Да. Но мне абсолютно неизвестно, с чем там можно столкнуться.
— Значит, курс широкий, — сделал вывод Вестингхауз. — Буду откровенен, мистер Снейп: ко мне часто приходят с подобными просьбами, в основном начинающие представители, хм, моей бывшей профессии. Почти всегда я отказываю. За вас, конечно, просили, да и вряд ли хороший зельевар и артефактор станет заниматься грабежами, но… Только под Непреложный.
— Согласен, — чего-то подобного я ожидал, так что кивнул с облегчением. — Обсудим формулировки? Кто будет хранителем?
— Ну, раз Джек уже в курсе, его и позовем.
Итак, с начала декабря рабочий график вернулся в привычно-напряженное состояние. С утра медитация, потом два часа с Вестингхаузом, после обеда встречи с клиентами, работа в мастерской или изучение литературы, предоставленной Тофти, вечером занятия у Чатурведи и сон. Свободного времени снова почти не оставалось. За свои уроки учитель-грабитель взял приличную сумму, триста галлеонов, правда, и учил качественно.
Начал Вестингхауз с ритуальной магии и создаваемых ею скрывающих чар. Наиболее известные способы, слабые места, методики преодоления, как требующие подготовки, так и мобильные, на силе и контроле. Спустя неделю перешли к ловушкам, магическим, механическим и совмещенным, способам их обнаружения и обхода, еще через неделю прошлись по проклятиям и различным видам стражей. Последняя неделя декабря ушла на тайники и заклятья обнаружения, причем мастер (он, оказалось, состоит в Гильдии Чар) в конце устроил нечто вроде экзамена по всему материалу. Имелся у него домик в деревне, специально предназначенный для целей обучения. Цикл повторялся еще дважды и, надо сказать, пошел на пользу — многое из продемонстрированного в учебниках не найдешь, еще часть уже знакомых чар открылась с новой стороны, я и не представлял, что их так применяют. Думаю, учеников у Вестингхауза немало, очень уж он понятно объяснял, чувствуется опыт. В результате, завершив обучение, я не то, чтобы стал опытным домушником, однако забраться в дом какого-нибудь маглокровки сумел бы без труда. Заодно стал задумываться, как укрепить наш дом, потому что с учетом полученных знаний жилье перестало казаться мне безопасным.
Так что скучать не приходилось.

Глава 3

На Рождественские каникулы приехал Северус. Вывалился из вагона в компании горланящих барсучат и двух гриффиндорских девчонок, огляделся, заметил меня, стоящего у стены, и просиял остренькой носатой мордахой. Соскучился, бедолага.
Что-то сказал друзьям, быстренько попрощался и подбежал ко мне.
— Привет!
— Здравствуй, мелкий, — я ненадолго обнял его и тут же отпустил, едва мальчишка начал дергаться. Стесняется. — Здравствуй, Лили.
— Здравствуйте, Хальвдан.
— Твои родители ждут у нас дома, — понял я невольную заминку. — Они чуть-чуть опоздали, я прошел на платформу без них.
Если бы не опоздали, я их сюда все равно бы не повел. Разве что Петунию. Незачем им здесь появляться, я специально смотрел — родителей магглорожденных на платформе нет, встречающие одеты исключительно в мантии. Или хватило ума не светить маггловским костюмом.
— С друзьями попрощались?
— Ага, и адреса взяли!
— Тогда пошли к каминам.
Маленькая гостиная нашего дома с приходом двух детей стала вдвое же теснее. Лили и Сев напропалую хвастались успехами, рассказывая о друзьях, учителях, движущихся лестницах и говорящих портретах, вываливая тонны эмоций на подготовленных слушателей. Впечатлений они получили массу. Мама довольно улыбалась, отец слушал внимательно, пытаясь построить в уме картину места, в котором проводит большую часть времени его младший сын. Родители Лили восхищались, Петуния завидовала. Женщины Эвансов, к счастью, слегка отвлеклись на Александру, иначе сестры точно поссорились бы.
Затем был обед, во время которого Лили горько жаловалась на запрет колдовства. По ее мнению, совершенно глупый и ничем не оправданный. Северус помалкивал и многозначительно ухмылялся, тем самым растравляя раны девочки. Пришлось показать на наглядном примере, почему ученикам не стоит колдовать в одиночестве.
— Значит, ты считаешь, что можешь колдовать на каникулах? — Мы только что закончили с основными блюдами и перешли к чаю.
— Это несправедливо! — крикнула распалившаяся девочка. — Я узнавала, чистокровные дома колдуют и министерство сов им не присылает!
— Им можно. Хочешь, покажу, почему?
На лице девчонки аршинными буквами выступило ПОДОЗРЕНИЕ, однако Лили кивнула. Ее пока что легко взять на слабо, она мало со мной знакома.
— Держи, — я вытащил из внутреннего кармана пиджака палочку. Носить ее в кобуре на руке неудобно, слишком велика, чехол на поясе бросается в глаза, а в кармане и незаметно, и не мешает, и вытащить легко. — Я числюсь на домашнем обучении, поэтому на мою палочку надзор не реагирует. Попробуй Левиосу.
Лили несколько раз взмахнула палочкой, привыкая к весу, облизала губы, сосредоточилась и четко произнесла, указывая на лежащее перед ней печенье:
— Вингардиум Левиоса!
Заклинание сработало, хоть и было выполнено чуть неуверенно. Печенюшка под восторженные возгласы старших Эвансов заплясала в воздухе, повинуясь движениям палочки, Лили улыбалась, гордясь общим вниманием и успехом. Я немного подождал, давая ей насладиться торжеством, и скомандовал:
— Достаточно, хватит. А теперь, при произнесении заклинания, поведи запястьем не вверх, как ты делала только что, а вниз.
— Это как?
— Вот так, — показал я своей рукой. — Слова те же самые.
Она не успела даже договорить заклинание. Палочка выпала из руки, Лили захрипела и схватилась за невидимую удавку, обвившую горло. Петуния вскрикнула, старшие Эвансы вскочили из-за стола и бросились к дочери. Я дождался, пока в глазах Лили не отразится ужас, и только тогда отменил чары.
— Фините.
В полном молчании семейство Снейпов смотрело на хлопочущих возле дочери родителей. Тобиас мрачно ухмылялся, Северус переводил испуганный взгляд с меня на мать, Эйлин… Эйлин была абсолютно спокойна. Она еще и мелкого придержала, когда тот попытался вмешаться. Спасибо, мама.
— Что… — Лили снова закашлялась, вытерла слезы. — Что это было?
— Запрет на колдовство несовершеннолетними установлен не для того, чтобы дети на каникулах не могли колдовать, — объяснение пришлось начать издалека. — Суть в том, что они не должны колдовать без присмотра. Чары первого-второго курса довольно устойчивы, исказить их сложно, но все-таки можно. При неправильном исполнении Левиоса способна задушить создателя или поджечь поднимаемый предмет, Люмос может выжечь сетчатку глаз, Проклятье призраков за час обезвоживает организм и так далее. Представь себе, что будет, если ты ошибешься в заклинании, и рядом не будет никого, кто успеет его отменить?
Больше всего в этот момент меня порадовало выражение лица Петуньи. То есть то, что старшие Эвансы и Лили в очередной раз убедились, с какой опасной силой дело имеют, уже хорошо, а Лили задумалась над тем, что запреты имеют под собой серьезную основу, еще лучше. Однако прошедший коротенький эпизод очень наглядно показал старшей из сестер, насколько далека реальность, с которой она столкнулась, от созданной воображением сказки.
Слегка шокированное семейство не стало задерживаться в гостях и уехало минут через десять после того, как Лили перестала кашлять. Надо полагать, палочки она не увидит до конца каникул. Вот и хорошо, вот и правильно. А чтобы навыки не растеряла, подарю-ка я ей одну зело полезную брошюрку, пусть по ней занимается.

***

Праздничный Лютный отличается от обычного Лютного, и отличается сильно. Примерно так, как поистратившийся грабитель с большой дороги отличается от бедного, но аккуратного ремесленника. Лишних денег для украшательств у местных не водилось, зато палочкой владели все и на скудость фантазии не жаловались, так что красочные иллюзии украшали мрачные в обычное время дома, окна же и прилавки щеголяли рождественской символикой.
Мелкий крутил головой, удивляясь непривычному виду знакомых мест. По рынку и прилегающим улочкам, по причине ярмарки заставленным импровизированными прилавками, слонялись толпы народа, причем публика попадалась самая разная. Чистокровки в дорогих мантиях, бедняки, готовые потратить пару лишних грошей ради праздника, уединенно живущие в дальних уголках страны колдуны и ведьмы, зачастую лучше ориентирующиеся в маггловском мире, чем в магическом, несмотря на длиннющую родословную. Ярмарки в Лютном считались своеобразным временем мира — бандюганы не грабили прохожих. Карманники и мелкие воришки работали с удвоенной силой, мошенники втюхивали товар доверчивым простакам, прорицатели и зельевары безбожно обманывали клиентов, а вот «силовики» либо нанимались в охрану к вышеперечисленным категориям, либо залегали на дно.
— Халь, это кто?
— Мистер Парсон, — разглядел я слегка помятого мужичка. — В прошлом году он наколдовал омелу над головой и целовался со всеми встречными женщинами до тех пор, пока мужья не побили. В этом, по-видимому, приняли превентивные меры или просто старое помянули.
— Круто. О, смотри, вон Имоген куда-то идет!
— Наверное, матери на рынке помогает. На обратном пути завернем поздороваться.
— А куда мы идем? — тут же спросил Сев.
— Покупать тебе палочку…
— Так у меня же есть?
— …без следящих заклинаний и не зарегистрированную в министерстве.
Я посоветовался с матерью, и мы решили — пусть будет. Для занятий вне Хогвартса, да и просто так, на всякий случай. Ломаются палочки очень редко, зачаровывают их на совесть, но вдруг? Запаска не повредит.
Без следящих заклинаний, потому что рефлекс и паранойя.
— Здорово!
Глазенки сразу заблестели, на остренькой мордочке мгновенно отразились зародившиеся планы. Пришлось обломать.
— Использовать только дома.
— Нуу…
— Заодно будет стимул развивать невербалку. Стой, пришли, — придержал я его за плечо. — Видишь вон того нищего? Подойди к нему и опусти в миску четыре медных кната, держи монетки.
— Зачем?
— Иначе в тот магазин, куда мы направляемся, не попасть.
Точнее говоря, это единственный способ, доступный рядовым покупателям, проверенные поставщики и партнеры имеют в лавку мистера Джонсона постоянный доступ. Дело не в том, что Джонсон изготавливает палочки на заказ — ими многие промышляют, дело в остальном ассортименте. Выставленные на полках его магазинчика артефакты редко стоят дешевле двухсот золотых, или за владение ими дают меньше пяти лет Азкабана, а в большинстве случаев совмещают и то, и другое качество. Палочками здесь торгуют так, для души, ну и в качестве дополнительного сервиса для клиентов.
Мелкий бросил четыре монетки нищему, получил от него слова благодарности и незаметную метку-пароль, служащую опознавательным знаком, потом такую же процедуру прошел я. Мне редко доводилось бывать у Джонсона, мы с ним существуем немного в разных плоскостях. Он специализируется на богатых клиентах и работает с серьезными, проверенными временем зарубежными поставщиками, я до недавних пор лишнему галлеону был рад и даже сейчас мой счет в Гринготтсе не превышает пятисот золотых. Хотя постепенно денежки капают. Что-то приносят зелья, иногда поступают заказы на артефакты, летом мы с отцом снова планируем заняться подъемом ценных вещей со дна моря. Хм, я ведь совершенно забросил поиск монет, с которого когда-то начинал. Невыгодно стало, точнее, менее выгодно, чем иными путями зарабатывать.
Мы вошли в неприметную, а для посторонних вовсе незаметную, дверь без вывески или табличек.
— Здравствуйте, Алан.
Продавец, молодой парень чуть постарше меня, приветливо кивнул:
— Здравствуйте, мистер Снейп. Позвать хозяина?
Вот так вот. Лавка респектабельная (насколько может являться респектабельным заведение, расположенное в Лютном), поэтому никакой фамильярности с посетителями. В то же время сам хозяин выйти не спешил, лично он встречал только серьезных клиентов, к которым нас не отнесли.
— Нет, не стоит. Моему брату нужна палочка.
— О, разумеется! У нас хороший выбор палочек, прошу, — он указал на отгороженный двумя стеллажами закуток, где на полу находился выложенный медью рунический круг. — Вы уже были у Олливандера?
— Да. Черный орешник и сердце дракона, кельтский стиль.
— Мастер не ошибается, и все-таки мы проверим, — улыбнулся Алан. — Становитесь в круг, мистер Снейп.
Заглядевшийся на полки Сев не сообразил, что обращаются к нему, и я слегка его подтолкнул в нужном направлении. Мелкого можно понять — тут есть, на что посмотреть. На витринах стояли кувшинчики с усыпленными ураганами, фиалы с наркотическими снадобьями, вызывающими стопроцентное привыкание после первого же приема, в креплениях тихо и грозно пели одушевленные клинки, сладко нашептывали предложения улечься и вздремнуть проклятые сонники. О предназначении массы вещей я даже представления не имел, как, например, украшенного перьями и кусочками шкуры жезла или покрытых искусной резьбой деревянных перчаток. Или зачем в отдельной витрине выставлена могильная плита почтенного вида с надписью, вроде бы, на армянском.
Круг еле видимо засиял, часть рун, из которых он состоял, начали пульсировать серебряным светом, стоило мелкому вступить внутрь. Алан внимательно изучил сочетания и утвердительно кивнул:
— Чего и следовало ожидать. Где-то у нас тут… — он порылся в коробках на стеллаже, посмотрел одну, другую, наконец с довольным возгласом вытащил палочку. — Пожалуйста.
Похожа, может, малость подлиннее и узор другой. Стоила эта прелесть пятнадцать галлеонов (недавно с большим интересов выяснил, что часть затрат Олливандеру возмещает Министерство) и в Хог Северус ее не возьмет, как бы ни просил. Домовики не забираются в сундуки учащихся, зато учителя, при наличии веских оснований, имеют такое право.
Надо сказать, при внимательном рассмотрении жизнь в школе оказалась очень продуманной. Директор и деканы в любой момент могли получить информацию о местонахождении каждого ученика, существовала система доступов и, судя по косвенным данным, очень хорошо проработанная система слежения, частями которой являлись привидения и портреты. Первачков очень искусно занимали исследованием замка, начиная со второго курса нагрузка повышалась и ступенчато росла примерно до пятого года учебы. Для развлечения действовали разные объединения, начиная от хора под руководством Флитвика и заканчивая неформальными клубами с очень и очень длинной историей. Шестой и седьмой курсы считались полностью взрослыми волшебниками и в силу того должны были помогать деканам управлять факультетами, их деятельность рассматривалась как заключительный этап обучения перед вхождением в новую жизнь.
— Извините, это хроноворот? — пока я расплачивался, мелкий разглядывал полки. — Настоящий?
— Да, исследовательская модель, — невозмутимо ответил Алан. — Возвращает во времени на две минуты назад. Две тысячи галлеонов.
Как ни странно, разрешенная вещь, запрещены хроновороты от пяти минут и более.
— Ух ты! А это что?!
— На данном стеллаже собраны артефакты лечебного типа, — продавец вышел из-за прилавка и подошел поближе. Он, по-видимому, скучал до нашего прихода и был рад поболтать. — Заинтересовавшее вас колье нейтрализует большую часть любовных зелий, впрочем, не реагируя на индивидуальные разработки. Для более надежной защиты девушкам следует носить комплект — колье, серьги, диадему и кольцо; к сожалению, диадема утеряна. Хочу обратить ваше внимание на вот это перо. Лечит все вирусные заболевания без магической составляющей и очень многое, если применена магия, также исправляет свежие травмы, ускоряет процессы регенерации и в целом очень полезная вещь. Чтобы использовать, его надо напоить кровью больного, затем написать имя пострадавшего на бумажке и сжечь ее на открытом огне.
— Вот это да! А что это за браслет такой странный?
— Он закрепляется на плече, носится под одеждой, — пояснил Алан. — Мастерская вещь, хорошая, но не совсем удачная. Создатель хотел сделать универсальный артефакт, защищающий и от темной магии, и от ядов или других зелий, но в результате получил нечто, слабо помогающее против всего. То есть простое проклятье, к примеру, браслет остановит, что посильнее только ослабит, с ядами то же самое.
— Его можно настроить на конкретные виды зелий? — подошел я поближе.
— Да, антидоты заливаются в отдельные камеры. Всего десять камер.
Иными словами, без зелий лечит плохо, с зельями немного лучше. Хотя тут смотря что нальешь. Полезная вещица, если присмотреться. Годика этак через четыре девочки начнут подливать мелкому всякое-разное (учитывая его круг общения, это неизбежно), поэтому артефакт, способный нейтрализовать действие амортенции и иже с ней, парню пригодится. На тот случай, если вдруг забудет проверить пищу заклинанием. Да и мелким пакостным проклятьям, популярным среди малышни и подростков, браслет тоже должен противостоять хорошо. Самое то для студента Хогвартса.
Более подробные расспросы убедили окончательно — надо брать. Самому такой не сделать, действительно мастерская работа. С тяжкими душевными муками полез за чековой книжкой. Мне еще не доводилось выкладывать за раз триста пятьдесят галлеонов, сумма большая, надеюсь, родители возместят хотя бы часть. В конце-то концов, не на гулянки же спустил.
Брошенный на специальное блюдо чек испарился с мелодичным перезвоном. Браслет не относился к особо ценным предметам, поэтому Алан не стал звать Джонсона и открыл витрину личным ключиком, положил артефакт в отдельную коробочку и передал мне:
— Поздравляю с покупкой, мистер Снейп!
— Спасибо, Алан. Пойдем, Сев.
Покупка надежно уместилась во внутреннем кармане мантии, зачарованном от воров.

***

Зимние каникулы были, есть и будут временем визитов. Аристократы ходят на балы, публика попроще празднует не так пафосно, но тоже считает приличным навестить друзей и знакомых в их домах. К нам, в силу специфического отношения родителей к другим магам, приходили немногие, фактически только семья Мэй и Чоховы, зато мы с Севом много у кого побывали.
Прежде всего, надо подтвердить — да, хаффлпаффцы существа социальные. На каникулах мы пересеклись с Джонатаном Боунсом, Гвином Флиром и Джеймсом Лесли, сокурсниками Сева, к Боунсам даже зашли на чаек. В этом году к барсукам поступило восемь мальчишек и целых семнадцать девчонок. На другом факультете, возможно, кому-то из девочек спальня досталась бы в единоличное пользование, но на Хаффлпаффе предпочли расширить одну из уже занятых и заселить в ней сразу пять человек. Причем решение принимала староста девочек седьмого курса, не декан.
Нравится мне этот факультет, правильно Сев на него поступил.
Маленькая Александра, Алекс, отнимала львиную долю родительского внимания. Северус невольное охлаждение чувствовал, не понимал, обижался. Много времени проводил со мной, рассказывая про школьные будни и болтая на разные темы, по гостям мы тоже ходили вместе. В один из вечеров зашли к Хогсмид, к Мэй. У Старой собралась теплая компания из близких друзей и родичей, то, что нас пригласили, очень большая честь. Лавку закрыли пораньше, теплицу тоже, так что дочери и внучки сидели дружной гурьбой и активно строили глазки собравшимся немногочисленным мужчинам. Кроме меня, здесь находились Брендан МакИвер, с которым я договорился позднее встретиться у него дома, двое соседских мальчишек, одного из них Сев смутно помнил по Хогвартсу, и наш общий знакомый маг Гай Юстин. Этот последний был собирателем в Летнем Крае и поглядывал на младшую дочь Мэй, Бронуэн, с отчетливым интересом. Что ж, удачи им обоим. После того, как муж старшей по пьяному делу свалил куда-то на континент и вот уже год не давал о себе знать, мужчин в семье Бринн не осталось — не сказать, чтобы оное отсутствие сильно мешало, но лучше пусть будут.
Во главе праздничного стола сидела наставница, напротив нее, на втором по значимости месте, ее первая внучка. Несмотря на глухое платье, изредка рукава чуть задирались, и тогда на свет чуть вылезали повязки бинтов, плотно охватывавших запястья Арианрод. Выглядела она усталой и исхудавшей… Обряды принятия наследия рода всегда требуют крови и зачастую опасны. Девушка заметила мое внимание и успокаивающе улыбнулась, показывая, что все хорошо. Ну, дай-то Мерлин.
Разумеется, заехали к Эвансам. Палочку Лили родители убрали подальше, впрочем, девочка после наглядной демонстрации и сама не рвалась ее использовать, зато носилась с идеей устроить в пристроечке зельеварню. Посоветовал миссис Эванс внимательно изучить технику безопасности, описанную в учебнике, и только потом принимать решение. Женщина призадумалась. С одной стороны, опасность магии она уже осознала, с другой, оценить возможности магической косметики тоже успела.
— Купите сову, — предложил я сестрам, когда старшие Эвансы ушли на кухню. — Магазины часто выпускают самообновляющиеся каталоги, «Флориш и Блоттс» точно так делают. Выбираете нужный товар, посылаете сову с деньгами и письмом, они присылают покупку обратно под уменьшающими чарами. Артефакт-финиту я сделаю, надзор на выброс магии не отреагирует.
После обеда настало время вручения подарков. Эвансы подарили каучуковый тренажер для кистей — Севу — и редкое издание «Истории Индии» — мне. Насчет текста не знаю, а иллюстрации в книге хорошие и даже полезные, если знать, куда смотреть. Мы, в свою очередь, отдарились отваром для волос и бутылочкой огневиски для старшего поколения, и кое-чем полезным для младшего:
— Держи, Лили, — мелкий протянул подружке тонкую брошюрку. — Здесь описаны специальные упражнения для развития ядра. Если их не делать, то магическое тело развивается медленнее и волшебник вырастает не таким сильным, как мог бы.
— Это что-то вроде йоги, — тихо «перевел» я. — Полезная практика. Северус их уже несколько лет делает, после обеда покажет, как правильно выполнять.
Пусть дом Эвансов и расположен не на источнике, какую-то пользу упражнения принесут. Лили сама по себе сильна, готовность трудиться и любознательность у нее есть, так что, глядишь, когда-нибудь вплотную к уровню высшей магии подойдет. Без дополнительной подпитки вышку не потянуть, но отдельные элементы — почему бы нет? Чатурведи многое мог бы ей передать. Жаль, что она живет не в Лондоне, и камин в доме до ее семнадцатилетия министерство установить не позволит.
— Петуния, — необычно тихая девочка с любопытством и легкой настороженностью смотрела на толстый том в моих руках. — Позволь сделать тебе особый подарок. В магии существуют области, почти не требующие силы, зато предъявляющие серьезные требования к точности, скрупулезности, терпению адепта. Специалистов по ним очень мало, потому что, откровенно говоря, сложные они. Мне кажется, тебе стоит попробовать, и эта книга поможет в освоении начал. Возьми, с праздником тебя.
Взять и рассмотреть подарок сразу Петуния не смогла. Книгу сначала требовалось привязать, то есть положить ладонь рядом с ладонью текущего владельца, и произнести формулу принятия. Только после короткого ритуала «Нумерологические методы прорицания будущего» позволили новой хозяйке открыть себя и бегло просмотреть оглавление. Талмуд я отрыл на барахолке в Лютном, продавали его задешево в силу хорошего спроса. Книги подобной направленности пользуются популярностью у сквибов или увлекающихся нумерологией, другое дело, дальше основ мало кто идет — сложно. Однако есть у меня предчувствие, что Петуния не отступится.
Девятого января отметили день рождения Сева. Под благовидным предлогом наличия в доме маленького ребенка празднование устроили в центре маггловского Лондона, чем приглашенные детишки из чистокровных семей остались жутко довольны. Как же, экзотика! Мелкий сводил гостей в зоопарк, на каруселях в парке покатались, потом в заранее забронированном кафе посидели, познакомились с непривычной для большинства итальянской кухней. Они-то хорошо отдохнули, чего нельзя сказать о сопровождавших детей взрослых. Компанию мне составили Крис Лесли, старший брат Джеймса, Уилл Флир, отец Гвина, и господин Чохов. В мире обычных людей они ориентировались неплохо, однако без помощи магии за малышней мы бы не уследили. Особую пикантность ситуации прибавлял тот факт, что Мэй навесила трех своих внучек на меня, и если с Имоген проблем не возникло — она была занята, строя глазки Крису, — то Кинни и Мериел, казалось, находились в четырех местах одновременно. Хорошо еще, что Лили и Петуния во Франции.
Расслабиться получилось только в кафешке. Мужчины дружно переглянулись, выдохнули и заказали у понимающе глядящего на нас официанта по пиву. Хорошо посидели, когда время пришло, даже расходиться не хотелось.
Свой подарок мелкому я сделал вечером. Вручил собственноручно написанный сборник поисково-исследовательских чар, предназначенных для выявления иллюзий, маскировок, нахождения тайников и тому подобного. Что-то узнал у Вестингхауза, паре приемов научил Джошуа, еще кое-что показала мать. Ничего сложного, самое то для начинающего, и в то же время — широчайшее поле для экспериментов. Например, выявляющие живое чары в зависимости от скорости движения палочки варьировались по радиусу охватываемой территории, небольшое изменение плавности исполнения петли позволяло определять только разумных, и прочее в том же духе. Тренировать такие вещи в Хогвартсе безопасно, школа для того и предназначена. И посоветоваться есть, с кем, и старшие бдят и, в прямом смысле, стены помогают.

***

Каникулы закончились, Сев уехал обратно в школу, жизнь снова потекла своим чередом. Я возобновил занятия у Вестингхауза, впрочем, по сути перерыва и не было — он загрузил меня домашним заданием; еще продолжал ходить к Чатурведи, варил с матерью зелья и готовился к первому в двух жизнях проникновению со взломом.
Почему вообще полез? Захотел оценить свои силы, а объект казался подходящим. Заброшенный дом, защита слабая (иначе черта с два мы бы ее прокололи своим примитивным колдовством), плюс местность глухая, отсюда возможность действовать спокойно, без спешки. Ну и, если уж быть до конца откровенным, хотелось сделать глупость. Надоело быть рациональным, гормоны подросткового тела требовали учудить что-нибудь этакое, и я поддался.
Но не до конца.
— Смотрю, вы сделали перестановку, мастер, — отметил я изменения в убранстве дома, пройдя следом за хозяином в его кабинет.
— Это не я, — открестился МакИвер. — Дочка из Америки вернулась с новыми идеями. Хорошо хоть кабинет отстоять удалось.
— Эния здесь? У меня подарок для нее приготовлен.
— Да, сказала, отдохнет чуток и снова уедет, в какой-то, прости Мерлин, Таиланд. И чего не сидится девке на месте? Другие в ее возрасте трех детей нянчат, а она знай себе по чужим краям мотается, — мастер повздыхал о шебутном характере младшей, любимой дочери, встряхнулся и перешел к делу. — Ты вроде поговорить хотел или просто на библиотеку нацелился?
— Мне нужен портключ, мастер.
— Да пожалуйста. Хотя и сам бы мог сделать, знания позволяют.
— Особенный портключ, — уточнил я. — Способный вытащить из-под крепостной защиты третьего уровня сложности.
Сомневаюсь, что по факту сложность чар превышает двойку, учитывая возраст строения и слабый внешний контур, но вдруг? В деле спасения собственной шкуры стоит перестраховаться.
— Полезешь куда? — без особого интереса поинтересовался мастер. — Я к чему спрашиваю: пространство обычное или свернутое?
— Обычное.
Если там вдруг окажется лакуна или тайник, трогать их сейчас я не стану. Первый подход — примерочный, исключительно для разведки.
— Портал куда привязывать? Выход прятать?
— Выход делайте у меня дома, в гостиной, — поначалу подумывал о приемном покое Мунго, но потом решил не извращаться. — Прятать не надо, только от надзора прикройте.
— Лучше давай в Хогсмид, — предложил МакИвер. — Неподалеку от дома Мэй есть подходящее местечко, тихое, с естественным фоном. На сигналы из деревни надзор практически не реагирует, только на что-то совсем уж громкое группу высылает.
— Чего так?
— Источников магии много, детишки из Хогвартса колдуют, Запретный Лес со странным под боком. Вот они и понизили чувствительность в регионе до минимума, чтобы на каждый чих не дергаться. Я часто там привязки делаю. Соглашайся, и мне проще, и тебе дешевле.
— Кстати, во сколько все обойдется?
— Сотня, — чуть пожал плечами мастер. — Работа простая, без изысков.
Взял с меня МакИвер по-божески. Портключи специалистов сопоставимого класса с теми же характеристиками обычно стоят сто десять-сто двадцать золотых, за конфиденциальность доплачивают отдельно. Высокая цена объясняется сложностью колдовства. Крепостные или, по терминологии последних изданий, защитные чары стационарного типа делятся на восемь уровней, и зачастую их обход требует длительной многолетней подготовки. Обход или слом, точнее говоря. Мэноры всегда защищены хорошо, от пятого уровня и выше, дома простых семей магов обычно прикрыты трешкой, реже четверкой. Так что «на дело» пойду со спокойной душой.

Глава 4

Середина марта. Вполне логично, что весна в Шотландии еще хуже, чем лето. Температура не поднимается выше плюс пяти, ветер холодный и влажный, периодически идет снег, солнышко проглядывает из-за облаков редко… Погодка отвратная. Если б знал, насколько все плохо, подождал бы еще месяц. Или два.
Приготовления закончились два дня назад, и я решил не тянуть. В первую очередь, спасибо Вестингхаузу, показавшему вещи которые, вероятно, больше ни у кого узнать бы не получилось. В магии вообще полным-полно моментов, в книгах не описываемых и передающихся исключительно из уст в уста. Разумеется, ничего по-настоящему тайного инструктор не давал, некоторые знания предназначены исключительно для родичей и ближайших учеников, но и того довольно. Да, инструктор — потому что мне он не наставник вроде Мэй, исключительно деловые отношения.
Амуницией обзавелся, причем неплохой. Помимо упомянутых браслета и аварийного портключа, купил перчатки и сапоги из драконьей кожи, защищающие от яда маску на лицо и удобную шапочку на голову (их используют зельевары при варке токсичных зелий), в маггловских магазинах разыскал одежду из льна, созданную без прикосновения колдовства. Лучше бы, конечно, ее соткала, пошила и заговорила мать, но посвящать Эйлин в свои маленькие авантюры я не собирался. Недельку покорпел в мастерской и сделал защиту на тело, своеобразный гибрид кирасы и бронежилета, легкий, гибкий, тускло светящийся из-за обилия выгравированных рун. Один удар точно выдержит, а больше и не надо. Еще прихватил амулеты, запас зелий, ингредиенты, котел, палатку, еды на четыре дня, сменную одежду и обувь, метлу… Учтите еще, что сборы проходили в тайне, по озвученной родителям версии я отправился развеяться во Францию.
И вот со всей этой кучей вещей пошел на первое в своей жизни «дело». Нагруженный, словно мул — в сумку все не поместилось, да и не стоит класть в нее кое-какие предметы, вроде того же кроветворного.
Имея теперь некоторое представление о том, как надо проникать в дома чародеев, первым делом я разбил лагерь. С наскока лезть бессмысленно и опасно, что объяснял еще МакИвер, когда лакуну вскрывал. При наличии возможности, сначала следует подготовить место, в котором маг будет находиться между периодами активной деятельности, потом провести ряд ритуалов, по косвенным признакам определяющих наличие ловушек и степень сложности объекта, с учетом полученных сведений подготовить индивидуальную защиту и только после данных подготовительных процедур приступать непосредственно к проникновению на объект. Это я сейчас процитировал брошюрку «для служебного пользования» взломщиков проклятий Гринготтса, мне ее Вестингхауз подсунул в числе прочей литературы. Так что первый день у меня ушел на создание защитного контура вокруг палатки и наведение помех против чар надзора — лишнее внимание в таких делах ни к чему.
Следующие сутки потратил на анализ. Имея данные о напряженности магического поля в округе и сравнив их с мощностью ближайших силовых линий, можно составить карту источников энергии и выяснить, насколько много потребляют наложенные на дом чары. Никогда не любил нумерологию, но в таких случаях она незаменима. Покорпев над расчетами, пришел к выводу, что на территории поместья находится источник примерно пятого уровня и что, постольку-поскольку фон чистый, колдуны поблизости не появлялись минимум лет пятьдесят. Наши с Севом камлания не в счет, их я учел. Полученный результат подбодрил, потому что подтверждал прежние выводы об общей заброшенности дома. Нет, безусловно, какие-то чары там все еще действуют. Сто лет не срок, в некоторые вавилонские или китайские захоронения до сих пор заходить нельзя, наложенные проклятья никакими способами не снимаются. Вдруг не повезет, и здесь, почти на краю мира, жил гениальный темный маг, наставивший изощренных подарков незваным гостям? Маловероятно, конечно, но законы Мерфи работают против меня.
Непосредственно к взлому, таким образом, получилось приступить только на третий день. Предварительную работу по зачарованию нужных артефактов я проделал еще дома, в комфортной тиши лаборатории, поэтому сейчас оставалось всего лишь разместить предметы в нужном порядке и произнести формулу активации. Подействовало. Сквозь ведро с выбитым днищем… Да, непрезентабельно, но ведь работает же! Так вот, сквозь ведро, благодаря нанесенным на стенки рунескриптам позволявшим игнорировать морок, осмотрел издалека поместье. Именно поместье, потому что за основным зданием виднелись еще несколько построек, которые мы в прошлый раз не разглядели. Ну что сказать… Уныло и заброшено. Дом не сгнил, значит основные, заложенные при основании чары не выдохлись, зато трава на лужайке перед крыльцом высокая, кое-где кустарник и деревья подступили вплотную к стенам. Как я и предполагал.
Пора собираться.
Длинное, чистое нижнее белье, пропитанное Заживляющим бальзамом, на тело. Верхние штаны и рубашка, кираса, шапочка на голову и сапоги. Пояс с пришитыми кармашками, плотно набитыми флакончиками с разнообразными зельями. Маска на лицо. Легкая короткая накидка с капюшоном, за счет Хамелеоновых чар и Отвлечения внимания являющаяся слабым аналогом мантии-невидимки. Перчатки. Выпить стакан воды с четырьмя каплями Кошачьей Грации, с сожалением посмотреть на крохотный фиал Феликса Фелициса — зелье удачи ревниво и плохо реагирует с другими зельями, а скорость реакции и ловкость мне сейчас важнее. Не говоря уже о необходимости хорошо соображать. Сумка с различными инструментами на плечо.
Все, я готов.
На улице холодно, поэтому расстояние от палатки до места прохода стараюсь пройти побыстрей. Хорошо еще, что тропинку натоптал, пока туда-сюда шастал. На границе отталкивающих чар дорожкой в линию выставлены четыре деревянные чаши с заговоренной водой, еще три стоят в сторонке, ожидая своей очереди. Вода взята из одного источника и с магической точки зрения еще сутки будет составлять единое целое. Касаюсь первой чаши.
— Primus!
Ритуал проникновения причудливо составлен на смеси латыни и гаэлика, сейчас уже не определить, что послужило основой, а что является более поздними доработками. Использующие его люди в теории подкованы слабо — работает, и ладно. По очереди нарекаю еще три чаши, причем четвертая стоит на самой границе чар и, получив имя, заставляет чуть подвинуться невидимую пелену. Беру пятую:
— Quintus!
Прохожу вдоль линии, по очереди касаясь уже стоящих чаш той, что держу в руках, делаю еще несколько шагов вперед и опускаю ношу на землю. Защита еще держится, но выгибается пузырем, не в силах преодолеть связь артефактов. Шестая чаша прорывает границу окончательно, радужная пленка мерцает, видимая обычным глазом, сейчас ее различат даже магглы. Снова возвращаюсь, беру последнюю, седьмую:
— Septimus!
Поставив последнюю чашу на землю, я облегченно выдохнул. Проход заякорен и теперь не схлопнется в самый неожиданный момент, по крайней мере, не в ближайшие сутки. Потом защита поместья преодолеет силу ритуала, но это не важно — меня внутри уже не будет.
Взмахиваю палочкой, и от ног до крыльца тянется широкая мерцающая дорожка, бледно-зеленая по всем пути и только в самом конце приобретающая более насыщенный цвет. Ловушек нет, путь свободен. Под ногами шуршит сухая трава. Останавливаюсь перед входом, накладываю еще несколько проверочных заклинаний. Крыльцо (нехарактерная архитектурная деталь для шотландских домов, похоже на позднюю, не совсем вписывающуюся, пристройку) чисто, зато сама дверь и косяк, особенно понизу, светятся синим цветом. Хранитель дома, чей череп и прах закопаны под порогом, все еще бдит и опасен. Для начала попробую усыпить, если не получится, буду договариваться.
Из сумки извлекаются зелья, бутыль с бычьей кровью, благовония, спиртовка и малый жертвенный круг с чугунной подставкой. Скрытность не важна, прятаться от хозяев не нужно, поэтому я могу спокойно и не торопясь проводить нужные ритуалы, обеспечивая благосклонность древнего духа. В менее приятных условиях пришлось бы налагать заклинания, сложные и выматывающие.
Когда бутыль опустела и из воздуха ушли острые запахи специй, хранитель уснул. Прекрасно, основное препятствие преодолено. Теперь не разбудить бы, а для этого надо не делать ничего, способного причинить вред дому или его хозяевам. Причем понятие «вред» в данном случае весьма необычно — дух не отреагирует на кражу сундучка с золотом и встанет на дыбы за попытку унести фотографию, дорогую для прежнего владельца.
На двери вырезан герб, три кабаньих головы в треугольном щите и руна «наутиз» в поясе. Суровые ребята здесь жили, я бы наутиз в символе рода не поместил. Снова проверочные чары, головы на щите оживают и поглядывают с настойчивым нехорошим интересом. Выливаю на них Ледяную Паутину, зелье, временно блокирующее все магические процессы в предмете. Дорогое, зараза, флакончик стоит двадцать галлеонов, поэтому сам варил, хотя оно уровня подмастерья. Один котел все-таки запорол. Снова проверка активности, дополнительные проверки косяка и, отдельно, ручки. Ничего, можно входить. Магией тяну на себя дверь.
Первый урок о том, как правильно ходить в незнакомых местах, мне преподнес Джошуа Коган, потрясающе компетентный в своем ремесле чистильщик мелких волшебных созданий. Он тогда очень наглядно продемонстрировал — проверяется все, абсолютно все. Поэтому сейчас порядок движения таков: сначала заклинания, потом мелкий голем, несущий в себе частичку моей ауры и каплю крови, и в последнюю очередь иду я. Если вдруг заклятья пропустят какую-то особо хитрую ловушку, первый удар придется на магического двойника, который, конечно же, погибнет, зато выиграет мне время для бегства.
Первым увиденным мной помещением стала прихожая, довольно большая, метра три на семь. Слева находилась какая-то дверь, судя по внешнему виду, в подсобное помещение, справа вдоль стены стояли массивные шкафы, между ними висело покрытое слоем пыли зеркало, и, наконец, прямо впереди виднелся коридор, ведущий вглубь дома. Я, в полном соответствии с уроками Джошуа, проверил пол, стены, потолок, магией изучил шкафы на предмет боггартов и прочих созданий, заглянул в один из них, без особых надежд проверил посуду и только потом подошел к проходу в жилую часть дома.
Коридор оказался коротким, буквально в несколько шагов, и поставил меня перед дилеммой Ильи Муромца. То есть из трех путей выбрать один. Повернул направо, и вскоре оказался в столовой, во всяком случае, иного предназначения для комнаты с большим столом, стульями и дверью, ведущей на кухню, я не нашел. Мебель грубая и добротная, сделанная из дуба, под чарами укрепления, скатерти нет, полированная столешница в царапинах. На спинках стульев тот же герб, что и на двери, к счастью, не оживленный. Посуда на кухне нормальных размеров и остаточного фона от нечеловеческой магии не ощущается, вообще признаков домашних эльфов нет. Похоже, жившая здесь семья магов к числу благородных не принадлежала.
Вот примерно так я и осматривал первый этаж. Деактивировал пяток ловушек, стоявших на дверях в отдельные комнаты, осмотрел, не прикасаясь, с десяток артефактов (в основном безделушки) и полюбовался на оживленную картину, висевшую на видном месте в гостиной. Многочисленные гобелены фонили магией, равно как и одежда, но к ним я старался не приближаться и даже не приглядываться — мало ли, что заложили в свои изделия ткачихи? Женская магия, она такая…
На втором этаже дела пошли интересней. Точнее, второго этажа как такового не было, просто хороший большой чердак с единственной лестницей. Ведущая на лестницу дверь несла в себе несколько очень качественных скрывающих заклинаний, настолько хороших, что не изучай я плотно в последнее время школу иллюзий, лестницу просто бы не заметил. Взлом занял два часа, усилия так меня вымотали, что пришлось делать пятнадцатиминутный перерыв на отдых, да еще и зелья пить.
Ступеньки на всякий случай тоже проверил. Правильно сделал.
Собственно, второй этаж состоял из двух помещений — кабинета главы семьи и библиотеки. Возможно, библиотека плавно переходила во что-то еще, не знаю. Стоявшая в ней защита превышала все, виденное в доме, кажется, для охраны библиотеки использовались заклинания высшей магии, и я просто не решился переступать через порог. Так, осмотрелся сквозь дверной проем, насколько длины палки с зеркальцем хватило, и отступил тихонько. С моими знаниями, здесь работы не на один месяц.
Войти в кабинет тоже не получилось. Что ж, по крайней мере, буду знать, к чему стремиться.
В общей сложности, внутри дома я находился уже пять часов. Причем все это время я почти непрерывно колдовал, прощупывал магией окружающее пространство, контролировал голема и просто находился в диком напряжении. В навалившейся усталости не было ничего странного, странно, что она раньше не наступила. Понимая, что отдых необходим, я спустился вниз, зашел в столовую, выбрал уголок почище и съел пару бутербродов, заполировав их укрепляющим зельем. За стол сесть не решился — неизвестно, как на такую вольность отреагирует спящее сознание дома. Все-таки хозяева не приглашали меня разделить с ними хлеб.
По большому счету, осмотр я закончил. Осталось проверить ледничок на кухне и люк в дальней комнате, в них-то и крылась трудность. Дело в том, что любая уважающая себя магическая семья первым делом стремится построить в своем обиталище алтарь, чтобы с его помощью контролировать источник, проводить ритуалы, зачаровывать предметы и домочадцев, проклинать врагов и совершать массу других полезных действий. Как правило — но не всегда! — алтарь ставили в хорошо защищенном, укрытом от посторонних глаз помещении глубоко под землей. Или в пространственном кармане, если таковой удавалось создать и надежно зафиксировать. Здесь кармана нет, он бы наводки давал, и все остальные постройки выглядели чисто хозяйственного назначения. Значит, под землей.
Так вот, ситуацию с алтарной залой в моем случае можно описать фразой «и хочется, и колется». Доступ в сакральное место давал многое, один взгляд на рисунки и фрески мог предоставить хорошую пищу для размышлений, не говоря уже о возможности перенастроить на себя охранные чары. Последнее — задача сложная, с массой нюансов, однако решаемая и в перспективе сулящая возможность обзавестись собственным поместьем. С другой стороны, лезть в средоточие колдовской власти не одного поколения волшебников стремно, и не имей я портключа, даже думать бы об этом варианте не стал.
С портключом стал. Риск приемлем.
Ледничок оказался обычным погребком с недействующими чарами заморозки и следами продуктов на полках. Пустые кувшины стояли, на крючках висели ссохшиеся до каменной твердости колбасы и прочее мясо и, собственно, все. Никакой магической активности ледник не показывал, в обычном тайничке стояла одинокая бутылка вина, превратившегося в уксус. Остается второй люк. Изначально его я осматривал поверхностно, заметил магическую активность и отложил на потом.
Спальня, в которой находился проход, явно принадлежала кому-то из старших членов семьи. Между прочим, отличная идея — устроить вход в ритуальную залу в личной комнате главы рода. Кто попало сюда не войдет, ни из гостей, ни из детишек. Защищали люк уже знакомая иллюзия, избавиться от нее во второй раз оказалось проще и быстрее, плюс ловушка на крови устаревшего типа. Через час проход открылся, и я, вслед за бесстрашным големом, отважно сжимая в кулаке портключ, пошел вниз.
Ступеньки лестницы привели меня в небольшой зал. Еще на подходе, не коснувшись ногой плотно утрамбованного земляного пола, я почувствовал осторожное прикосновение к сознанию и рефлекторно укрепил щиты. Ощущения холода и пыли ментальный контакт не оставил, значит, не призрак и не другая нежить; давление не растет, сохраняется на одном уровне, то есть агрессивных действий нечто пока что не проявляет. Дух-наблюдатель? Возможно.
Присев на корточки, оглядел помещение. Источников света нет, светится сам воздух и, намного ярче, гранитный бесформенный валун мне по пояс высотой. Характерная для шотландцев деталь, они никогда не заморачивались излишним украшательством. Ограничились тем, что снесли верхушку валуна и прорезали в получившейся гладкой поверхности канавки для стока крови, да еще, если я правильно отсюда разобрался, вбили железные костыли с кольцами для удержания пленников. Милое простодушное средневековье… Что это там наверху лежит?
Стоило мне пристальней вглядеться в лежащий на алтаре предмет, как разом произошло два события. Люк наверху с громким грохотом захлопнулся и одновременно наблюдатель нанес по моему сознанию мощный удар. «Подчинись!»  Словно палкой по голове ударил. В глазах помутилось, на плечи навалился тяжелый пресс, принуждая опустить на колени, я слепо зашарил по сторонам, пытаясь ухватиться за стену. «Подчинись!»  Прахом рассыпался кулон на груди, пуговицы-обереги на куртке задымились. Давление было очень сильно, барьеры колебались под натиском чужой воли, я с трудом удерживал их, не давая разлететься несуществующей пылью. «Повинуйся!»  Из состояния неустойчивого равновесия вывел пробудившийся браслет. Практически, спас. Плечо пронзила острая боль, плоть зашипела, испаряясь, но шрам — ничтожная цена за передышку.
Теперь, зная, чего ожидать, сражаться стало намного легче. Я приготовился активировать портключ, благо мышление освободилось от гнета и уже не все силы уходили на сопротивление. Еще мгновения, и меня здесь не будет. Должно быть, нападающий это почувствовал, потому что резко прекратил атаку.
«Помоги…» 
Жалобным тоном, словно ребенок.
«Помоги…» 
Я заколебался. Ловушка?
«Плохо. Помоги…» 
Оно общалось не голосом, а возникающими в голове примитивными чувствами-образами. Темнота из глаз ушла, команда на перемещение дрожала, готовая в любой момент сорваться и активировать артефакт, но я колебался. Останавливало меня то, что при разговоре мыслями очень трудно солгать. Точнее говоря, человеку, не знакомому с окклюменцией, можно внушить свои мысли, но только на короткое время и довольно скоро обман раскроется. Если же у жертвы есть хотя бы минимальные навыки окклюмента, то заморочить её сложнее на порядок.
Напавшая на меня сущность впечатления мастера не производила. Сила есть, ума нет, голосок детский.
Любопытство — любопытством, но я бы ушел. Напугала участь стать чужой марионеткой. К яду, ранам или проклятьям морально я был готов, они не страшили, в отличие от возможности утратить волю. Превратиться в покорного исполнителя приказов непонятного духа. И я уже собрался активировать портключ, когда единственный взгляд, напоследок брошенный на алтарь, заставил меня остановиться.

***

В мировоззрении родового волшебника Кодекс занимает примерно то же место, что Библия у христиан или Коран у мусульман. С ощутимой разницей — наказание за нарушение святых заветов у магглов куда менее явно, чем среди магов. Игнорирующий прописанные в Кодексе положения волшебник в скором времени неизбежно лишится доступа к подпитке родовой магии, и, следовательно, способности к высшим заклинаниям; он может заполучить неснимаемое обычными средствами проклятье; его покинет удача, взамен осчастливив бесплодием, заключением в тюрьму или сонмом болезней. Кара зависит от тяжести проступка.
С определенной долей достоверности Кодекс можно назвать аватаром соборного духа рода, посредством его эгрегор диктует смертным свою волю. В тех редких случаях, когда его что-то тревожит, разумеется. Обычно родовая магия не вмешивается в дела своих носителей, ограничиваясь предоставлением сил и способностей, и обращается к главе или наследнику только когда происходит нечто, угрожающее её безопасности.
Кодекс не вполне материален, поэтому уничтожить его практически невозможно. Однако если все-таки найдется ушибленный на голову герой и совершит великий подвиг, то через какое-то время Кодекс воплотится в материальном мире заново, причем будет стремиться попасть в руки представителей своего рода. Слышали сказки о маленьких детях, нашедших на чердаке волшебную книгу? Сказки, особенно старые, не редактированные, всегда основаны на реальной подоплеке.
С посторонними Кодекс, точнее, стоящий за ним эгрегор, общается в исключительных случаях. И предложить смертному он может очень и очень многое.

***

Чем является пухлая книжка, лежащая на алтаре, я понял сразу. Слишком уж от нее магией шибало. Окутывающее Кодекс облако энергии сложно спутать с чем-то еще, разве что с одушевленными книгами, являющихся бледным подобием воплощений родовой магии. От осознания того, что именно я вижу, самоконтроль пошатнулся, руки вспотели и мне пришлось по одной вытереть их об одежду.
Успокоиться. Срочно.
— Чего ты хочешь? — флакон Успокоительного помог, задавая вопрос, мой голос не дрожал.
«Помоги! Помоги!» 
— Как я могу тебе помочь?
«Найди! Найди!» . Невнятные образы кого-то родного и близкого. А, понятно. Он хочет возродить род и просит найти носителя крови. Дальнего потомка своих создателей, готового принять на себя заботу о родовой магии, взамен получив права и обязанности главы. Задача сложная? Да чтоб я знал. С одной стороны, времени прошло немало, остались ли потомки, неизвестно. С другой — мы в Шотландии, здесь все кланы связаны между собой. Даже если нет родственников по крови, то по духу точно кто-то найдется.
— Какова плата? Что я получу, если выполню твою просьбу?
Замешательство, потом невнятный поток образов. Мышление духа, пусть и произошедшего из людей, кардинально отличается от человеческого. Он предлагает мне нечто ценное по его мнению, проблема в том, что дары, чрезвычайно полезные по его меркам, для меня могут быть просто-напросто опасны. Сен-Мары, семья прорицателей, схожим образом заполучила передающееся по наследству безумие, на Эшли плохо действуют целительские заклинания, Ферфаксы до обретения полного контроля за магией вынуждены жить в несгораемых палатах.
Надо сформулировать самому.
— Если я восстановлю твой род, ты позволишь пользоваться твоей силой и знаниями?
«Опасливое согласие.»  Во всяком случае, так я расшифровал эмоции духа. Похоже, он боится, что я потребую слишком многого. Уточняю:
— Столько, сколько берет младший сын? Только права, без обязанностей?
«Облегчение. Согласие! Согласие!» 
Не торопись, я еще не решился. Обдумаю еще раз. Что мне известно? В уединенном месте, давно, жила семья волшебников, достаточно могущественная и древняя, чтобы породить соборного духа, но не слишком, раз нет следов домовых эльфов. На определенном этапе род пресекся. До поры до времени поместье стояло, скрытое чарами, поэтому проникнуть в него никто не смог и, как следствие, начать поиски наследника у Кодекса возможности не было. Пока не заявился я, весь такой красивый.
Вопрос в том, по силам ли мне задачка? Голова болит, нельзя столько зелий пить. Сколько я уже здесь? Часов семь, восемь?
Боковые ветви есть у каждого рода, бастарды всякие, признанные или непризнанные, выданные замуж дочери и так далее. В то же время, гарантий, что ветви не оборвались, нет. До середины прошлого века смертность у магов благодаря междоусобицам и частым войнам магглов была довольно высокой. Кроме того, времени прошло довольно много, кровь могла разбавиться под влиянием других родов, это тоже серьезный фактор. Не исключено, придется искать родню по духу, что намного сложнее.
Справлюсь? При наличии нормальной библиотеки — вполне. Особенно если мать поможет, а она поможет. Возможно, поиски займут немало времени и потребуют разработки нового ритуала, но в сроках меня не ограничивают.
Значит, соглашаюсь? Второго такого шанса судьба не даст.
Я потер лицо, с недоумением посмотрел на зажатый в кулаке портключ в виде деревянной безделушки, и с некоторым усилием разжал сведенные пальцы. Надо решаться. Это шанс, выпадающий раз в жизни. К нему меня привела цепь случайностей, в которые маги не верят: если бы я не стал своим в Лютном, то не купил бы сборник карт и выбрал бы другое место для похода; если бы не научил Сева чувствовать магию, то пропустил бы отталкивающие чары и не узнал бы про скрытое поместье; если бы хуже разбирался в защите сознания, ни о каком договоре речи бы не шло. Впрочем, нет. Будь я плохим окклюментом, сюда бы просто не полез.
Не давая себе передумать, быстро встал. Подошел к алтарю на чуть подрагивающих то ли от долгого сидения в неудобной позе, то ли от волнения ногах. Снял перчатку с левой руки и, на крошечное мгновение задержавшись, положил ладонь на шероховатый кожаный переплет.
— Да будет магия свидетелем моих слов! В обмен на права младшего сына рода
«Фергюсон из рощи Фергюсонов» — знание возникло в голове, словно всегда было. 
— Фергюсон из рощи Фергюсонов, я, известный как Хальвдан Тобиас Снейп, обязуюсь найти того, кто возродит род, и помочь ему в принятии наследства.
Боль пришла, едва я договорил последние слова. Ладонь жгло, словно в нее медленно ввинчивался раскаленный штырь, вверх по лежащей на Кодексе руке медленно поднимались дорожки огненных нитей, оплетая ядро, сердце, разум, намертво закрепляя договор между мной и вновь обретшим имя родом. Кажется, я орал. Не помню.
Книга отпустила руку не скоро. То есть мне кажется, что не скоро, может, там секунды прошли. Не в силах устоять, свалился рядом с алтарем и лежал, долго лежал, приходя в себя, баюкая кисть на груди. Наконец, покряхтывая, уселся, прислонившись спиной к валуну, осторожно разогнул пальцы, внимательно осмотрел кровоточащую язву точно в центре ладони. Герб Фергюсонов, как и должно быть. Рана не зарастет, пока договор не будет исполнен.
Посидел, приходя в себя и стараясь не вслушиваться в довольный шепот Кодекса. Получив желаемое, дух-хранитель снова погрузился в полудрему, и пока я не начну игнорировать договор, он продолжит спать. Мне, пожалуй, тоже надо бы отдохнуть. Выспаться, перекусить, подумать… Нет, подумать потом, сначала выспаться.
Встал сначала на четвереньки, с трудом разогнулся, утвердился на двух ногах. Пойду в палатку. В поместье мне — теперь — ничто не угрожает, кроме разве что мест и вещей, предназначенных исключительно для главы рода, но лучше я палатке посплю.
Так оно спокойнее будет.

***

Солнце на небе еще светило, но уже уверенно клонилось к закату. Я провел в доме больше, чем предполагал, девять с лишним часов. Увлекся, что называется.
От усталости ноги переставлялись с трудом, все тело болело, жалуясь на непривычные нагрузки, желудок сводило голодом. К физической слабости прибавлялось магическое истощение — я колдовал сегодня слишком много, а под конец еще и через сложный ритуал прошел. Зелья уже не помогали, доза и так превышена едва ли не вдвое. Путь до палатки, жалкие двести метров, проделал на остатках силы воли, тупом упрямстве и понимании, что если присяду отдохнуть, то мгновенно засну. И, скорее всего, замерзну.
Разжигать костер не стал. Палатка зачарована, в ней тепло и сухо, лютой зимой можно спать спокойно. Заполз внутрь, закинул в себя несколько ложек холодной рисовой каши с мясом из консервной банки, со свистом пролетевших по пищеводу, и отрубился, вроде бы даже не прожевав последний кусок. Словно в темный омут с головой нырнул.
Проснулся ночью, не знаю, во сколько. Темно, луна, из-за охранного круга раздаются звериные крики. С трудом вылез из палатки, разогрел еды, сколько под руку подвернулось, все съел и снова улегся спать. Правда, на этот раз хватило соображения ботинки снять.
Привычное спокойствие и способность соображать вернулись ко мне только утром. Отдых помог, и, несмотря на жуткую ломоту во всем теле, настроение было хорошим. Как-никак, большое дело провернул, причем без посторонней помощи и в полной тайне. Правда, насколько удачно? Метка на ладони не болела, не сочилась сукровицей, но и заживать не спешила, служа постоянным напоминанием о принятых обязательствах.
Порыв вернуться в особняк и тщательнее осмотреть второй этаж я, по здравому разумению, задавил. Успею еще. Пусть ловушки и защитные заклинания на меня отныне перестали реагировать, сейчас другие приоритеты. Магические договора следует исполнять сколь возможно быстрее, это мать вбила мне в голову накрепко, поэтому следует хотя бы план какой наметить. И, пожалуй, я знаю, с чего начать.
Надо выяснить, кто такие Фергюсоны, вернее, Фергюсоны из Рощи Фергюсонов. Смутно припоминаю, что магическая часть этого клана разделена на несколько ветвей, причем одна из них что-то поставляет в Лютный. Порылся в памяти, используя техники окклюменции, и вспомнил — да, действительно, Оуэн Смит упоминал о Фергюсонах из Красной Скалы, торгующих деревом для изготовления артефактов, пряжей и содержащих особую породу коз с целительным молоком. Приятная новость, обычно шотландцы склонны помогать людям своей фамилии… если только ветви не разругались напрочь.
Сразу к ним не пойду. Первым делом пороюсь в архивах, узнаю побольше о моих Фергюсонах, есть ли у них кровники, старые союзники, родовые проклятья и все в том же духе. На основе полученных сведений решу, что делать дальше. Может, пойду к оставшейся ветви, может, первым делом пороюсь в библиотеке и отыщу ритуал нужной направленности. Ха, а ведь я имею право общаться с Кодексом в части исполнения обязательств! По крайней мере, мне так кажется. Надо проверить.
Будем считать, вчерне план сформирован. Получить информацию из архивов. Узнать как можно больше о требованиях, предъявляемых родовой магией к избраннику, этот аспект я прежде изучал постольку-поскольку. Уточнить свои полномочия. Закончить с обыском поместья, оценить, насколько хорошая добыча мне досталась. Найти наследника и представить его роду.
Кажется, спокойный период в моей жизни только что завершился.

Глава 5

У зелий своя, особая магия. Ты можешь быть гениальным чародеем, взмахом палочки перекраивающим рельеф земель или, наоборот, тончайшими воздействиями меняющим судьбу народов, и при всем при том быть посредственностью в зельеварении. В то же время история помнит полусквибов, еле-еле способных Левиосу поддержать, в прямом смысле закупоривших смерть или сваривших удачу. Сила не важна, в зельеварении важно чутье. Ощущение того, насколько качественен ингредиент, стоит ли его класть в котел, как его правильно подготовить, в каком количестве, усилить или ослабить воздействие магического поля Земли путем помешивания в ту или иную сторону и все в том же духе.
Родовой дар Принцев даже после отсечения от родовой магии позволял варить зелья, от одного взгляда на которые знающие люди исходили слюной. Поначалу мама, после возобновления контактов с магическим миром, за серьезную работу не бралась, ограничиваясь мелочевкой до тех пор, пока не восстановила навыки. Сейчас она вполне уверенно варила зелья мастерского уровня. Заказы Эйлин принимала неофициально — звание мастера требовало подтверждения в министерстве или в гильдии, — причем расширить клиентскую базу или просто получить известность не стремилась. Её все устраивало, особенно в последнее время, после рождения дочки.
Поскольку мамино честолюбие вектором избрало семью, именно через родственные чувства я и начал действовать.
— Мы ведь оплатили Севу учебу только за пять лет?
— Странно, что ты спрашиваешь, — ненадолго оторвалась от котла мама. — Сам же настоял на укороченном сроке. Помнишь, как с отцом надвое пели: «Если надо будет, доплатим! У домашнего обучения свои плюсы!». Было такое?
— Было, от своих слов не отказываюсь. Просто тогда я думал, что Сев пойдет в зельевары.
— А сейчас так не думаешь? — удивилась и чуть встревожилась мать.
— Он слишком восторженно говорил о Флитвике, похоже, мелкого увлекли чары.
— В его возрасте увлечения меняются каждый день.
— Не всегда.
Разговор происходил в лаборатории. Мама варила сложный (и запрещенный) нейтрализатор Торренса, позволяющий влезать в генетику нерожденных младенцев и оттого очень любимый целителями, я в другом конце длинного помещения готовил заказ для Мэй. Ушлая авантюристка разыскала клиента, готового платить за Сокрытие Следов — специфический состав, рецепт которого мне продал Вестингхауз. Зельевар из наставницы неплохой, крепкий, но привыкший к работе с растительными компонентами и почти не имевший дела с составами, ориентированными на тонкое тело мага. У нас ведь тоже есть разделение труда и своя специализация. Так вот, Мэй решила скинуть заказ мне, оставив себе комиссионные, и, если вдруг в ближайшие два месяца газеты запестрят объявлениями о громкой краже, — стану гордиться причастностью к великому.
— Я к тому клоню что, возможно, Сев к чарам не остынет. Тогда ему удобнее продолжить учебу на старших курсах, потому что в ученики его вряд ли кто возьмет. Во всяком случае, у меня кандидатур нет.
— Лучше бы ему зельями заниматься, — сдула со лба выбившуюся прядку волос мать. — Перспективы надежнее.
— Почему же? Кровные дары у него и к тому, и к тому есть.
— Все мастера чар, не связанные с родом, получают звание либо за боевку, либо за исследования в темных областях. Я такой судьбы сыну не желаю!
Вот именно. Были, были мастера из полукровок или чистокровных первых поколений. Жизнь проживали яркую и, как правило, короткую. Высшие чары и спокойная жизнь без поддержки рода несовместимы.
— Вариант с женитьбой ты не рассматриваешь?
— Мои дети в примаки не пойдут! — горделиво выпрямилась мать. Впрочем, тут же нехотя признала. — Хотя насчет Северуса еще можно подумать, младший все-таки.
— Что насчет спящих родов?
— Ха! Вот уж куда лезть точно не надо!
Суммируя лекцию Эйлин, урожденной Принц, в одном предложении, надо сказать следующее: родовая магия выбирает сама. Нельзя прийти, пробудить Кодекс и убедить его признать претендента наследником. Не поддается убеждению Кодекс, у него свои критерии, и не подходящих под них он просто испепеляет. Если основная линия прервалась, и побочных родственников ближе, чем на три колена, тоже нет, то максимум, на что может рассчитывать чужак — это титул регента и глашатая, так называемого Голоса Рода. Фактически речь идет о своеобразном обряде побратимства, потому что глашатай имеет право использовать любые ресурсы для поиска нового главы, но ни он сам, ни его потомки в род не входят. В то же время, глашатай и его дети считаются родней и, после принятия новым главой всей полноты власти, пользуются весьма существенными привилегиями.
Все это я и раньше знал. Мэй просветила, объясняя, зачем Арианрод такую уйму времени и сил на ритуалы тратит — у них ведь прямая линия по крови не прерывалась. Потому и просил у Фергюсонов права младшего сына.
К сожалению, как поведала мать, в самой сути статуса заключены некоторые обязанности, и никакие предосторожности освободить от них не в силах. Я должен найти наследника, должен обеспечить ему подходящее воспитание и образование, должен проследить за тем, чтобы он женился и продолжил род. Уклониться невозможно, магия воспримет это как нарушение обета и сразу накажет, точно так же бессмысленно надеяться, что наследник окажется взрослым — в девяти случаях из десяти Кодекс избирает детей. Плохая новость.

***

Геральдическая Палата при Визенгамоте являлась учреждением старым, почтенным. Постарше Министерства. Чиновники Палаты удостоверяли образование новых родов, свидетельствовали заключение брака, при необходимости подтверждали изгнание из семьи или передачу наследства и занимались многими другими делами. Специалисты здесь очень хорошие, а в архиве хранятся документы тысячелетней давности.
— Добрый день, мистер Грэй.
— Здравствуйте, мистер… — пожилой чиновник за стойкой подслеповато прищурился.
— Снейп. Хальвдан Снейп.
— Чем могу служить, мистер Снейп?
— Я провожу небольшое исследование для представления Гильдии рун, — уведомил я клерка. — Хотелось бы получить от Палаты справку. Меня интересуют рода и семьи, в гербах которых наличествует руна Наутиз — их возникновение, склонности, история, с кем враждовали, словом, все, что о них известно. Буду благодарен за любую информацию.
— Наутиз? Хм, вы задали интересную задачку, — пожевал губами старик. Богатая мантия не скрывала общей дряхлости облика, так что возраст у клерка в любом случае почтенный. — Я вот так сходу готов назвать только Ричардсов из Бата и ливерпульских Эджвиков.
— Могу добавить Фоксов из Лисьей Лощины и Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, но, подозреваю, этим список не ограничивается.
— Да уж наверное, — протянул мистер Грэй. — Одно время при Стюартах было модно вставлять в гербы символику футарка, а семьи тогда раскалывались часто. Придется перетрясти архив. Обычно подобное исследование занимает месяц и стоит десять галлеонов, вас устраивает срок или желаете его сократить?
— Пусть будет месяц.
О том, чтобы самому порыться в бумагах, речи не шло. В здешних стенах хранится немало неприглядных секретов, работники Палаты опутаны непреложными обетами не слабее сотрудников отдела Тайн. Сведения, собранные архивариусами, сначала тщательно просмотрят на предмет лишнего и в справке напишут только то, что можно, и не словом более.
Примерно ту же легенду я озвучил в министерском архиве, правда, ограничился заказом сведений о четырех известных мне фамилиях. Там, во-первых, ценник повыше, за каждую справку надо платить отдельно, а у меня после недавних трат денег мало, во-вторых, всегда можно сказать, что жду ответа Палаты Герольдов. Почему таюсь и не хочу откровенно сказать, какая информация мне нужна? Потому что если у Фергюсонов есть кровники и они узнают о попытке возрождения враждебного рода, несчастный случай мне гарантирован. Для начала следует собрать общую информацию, до официального запроса о собственности, кровном статусе, наличии привилегий и обязательств дойдет не скоро.
Следующим пунктом посещения стал Лютный, где я застрял надолго. Подошел к мистеру Смиту, выкатил перед ним длинный свиток с характеристиками нужного мне дерева для работы, и когда тот ожидаемо сообщил, что большей части нужного мне товара у него нет, принялся расспрашивать о поставщиках. Как я и надеялся, тот упомянул о Фергюсонах из Красной Скалы. Остальное было делом техники. Торговец с легкостью поведал, что ныне живущая и действующая магическая (немагических тоже полно) ветвь клана Фергюсонов насчитывает человек двадцать, лэрд Джоффри заседает в Большом Совете шотландских кланов, но в политику особо не лезет, хорошие травники и чародеи. Враждуют с Маклаггенами и Лукасами, впрочем, вражда не объявлена и идет без огонька, нося скорее исторический характер. Особым влияние не пользуются, серьезных претензий к ним у соседей нет, словом, обычный клан средней руки, каких много.
От Смита пошел к Джо-Ирландцу. Маленький человечек, слабенький магглорожденный маг, промышлял тем, что выполнял самые разные поручения. В определенном смысле он занимался тем же, чем и я, просто на уровне ниже. Образования нет, знаний нет, особого ума или хитрости тоже нет. На плаву держался за счет обаяния и выработанного чутья на неприятности, позволявшего избегать крупных проблем. Выдал ему десять галеонов — пять как половинный аванс, еще пять на расходы — и загрузил разработкой Фергюсонов. Что за люди хоть? Добрые, злые, умные, дураки, гнилые или нет? С ними ведь при любом раскладе придется иметь дело.
Сложнее всего прошел разговор с Мэй.
Ей я рассказал всё. Матери не рассказал, старой — всё выложил. Вот так вот.
Не надо думать, будто бы наставнице я доверял больше, чем собственной матери. Эйлин за меня жизнь отдаст, чего вряд ли стоит ожидать от Мэй. Просто Старая в данном случае более трезво оценит ситуацию, обойдется без истерик и наверняка даст полезный совет.
— Ну ты и… — Мэй не закончила фразу и повертела головой, не найдя подходящего слова. — Ты хоть понимаешь, что это навсегда?
— Понимаю.
— Нахрена тогда соглашался?
— Больно жирные плюсы, если справлюсь.
— Да? Собрался жить вечно и править судьбой? Или просто хочешь личный домен с сотней наложниц? По возрасту вроде самая пора.
— По крайней мере, возможность такая появится. Сейчас ее нет.
— Да три волшебника из четырех колдуют за счет собственных сил и к роду за помощью не обращаются, — проворчала старуха. — Живут себе и в ус не дуют. Или, вон, ритуалами обходятся, если припрет. А хочешь, я тебе сходу нарисую, на какие камни ты можешь напороться? Во-первых, кого Кодекс изберет, неизвестно. Что бы ты там не предполагал, кандидат может оказаться одним-единственным, и каким он будет, неизвестно. Хорошо, если нормальный человек, а вдруг говнюк какой? Отвечать за его поступки тебе, глашатай избраннику второй отец. Во-вторых, при любом раскладе пока у наследника собственные дети не появятся, тебе за ним присматривать и под ручку водить. Далее, если вдруг он помрет не вовремя, начинай все сначала, да еще и откат прими, что не уберег. Продолжать?
— Не надо, — хмуро попросил я. По таким углом принятое решение поблекло красками и уже не казалось привлекательным. — В любом случае, договор уже заключен и его надо исполнять.
— То-то и оно, что надо.
Мэй, наконец-то, прекратила ворчать и задумалась. Я не перебивал ее молчание, ждал, сидя неподвижно на грубо сколоченной лавке. Минут через пять наставница заговорила.
— Насчет Фергюсонов ничего конкретного сказать не могу. Вроде бы у них во Франции родня есть, так это обычное дело. Половина горных кланов на континент младших сыновей наемничать отправляла, вторая половина — на Подкову. Я поспрашиваю у знакомых.
— Спасибо. Со Смитом я уже поговорил.
— Договор разорвать можно, — пропустила мою благодарность мимо ушей Мэй. — Бабка рассказывала, слышала об одном парне из ирландцев, вроде бы О’Каллахане, который сумел снять отметину Кодекса, но подробностей уже не помню. Я тогда совсем девчонка была. Напишу письмишко подруге, может, подскажет что.
Короче говоря, меня сначала обругали, потом обнадежили и под конец чуть подбодрили. Хороший результат. Мэй хоть и злилась, и считала мой поступок импульсивным, но соглашалась, что причины поступить так, как я поступил, имелись весомые. То есть не совсем глупые.

***

Поскольку нужные сведения начнут поступать в лучшем случае через неделю, есть время заняться текущими делами.
Ничто человеческое магам не чуждо. Среднестатистический волшебник хочет власти, славы, богатства, силы, безотказную красавицу под боком и желательно все сейчас, даром, и чтобы ничего за это не было. В реальности приходится трудиться, что многих вводит в изумление — как же так, ведь есть же магия! Народец не понимает, что за все надо платить.
За. Все.
Счастье, если деньгами.
Украсть у мага силу достаточно сложно, для этого необходимы специальные зелья, ритуалы и знания весьма специфических областей темной магии. Позаимствовать молодость и здоровье намного проще. Сделать, к примеру, партию косметики из сорока бутылочек, написать на них «старинный рецепт, ручная работа, только природные ингредиенты», и продать магглам. Причем честно предупредить, что хотя маска, нанесенная на лицо, в течение всего вечера надежно скроет морщины, после того, как косметику смоют, лицо выглядит старым, усталым и должно отдохнуть. Богатые женщины долго не раздумывают — им главное на приёме выглядеть молодо, а дальше хоть трава не расти. Вот и покупают.
Сорок первый бутылек, приемник и накопитель силы, продается другим дамам. Ведьмам-аристократкам, готовым выложить немалую сумму за лишний год молодости. Какое-то время такой подпитки хватает, потом приходится переходить к более тяжелым вещам… Отдельные личности добираются до полноценных детских жертвоприношений. Ничем хорошим подобное не заканчивается, потому что, я уже говорил, за все надо платить, а за прикосновение к черноте платят по самому высокому тарифу.
Те, кто с мозгами, выбирают другой путь. Сложнее, неприятнее, в чем-то опаснее. Совершают ритуалы, проходят через обряды очищения, добровольно принимают гейсы, иногда довольно тяжелые, в очень редких случаях пытаются усовершенствовать собственное тело — последнее, впрочем, редко и только если силенок хватает. Почти все знакомые мне женщины поступают именно так. Выглядят неплохо.
Моя новая знакомая, Анна Гринвич, оказалась достаточно умна, чтобы не связываться с чернухой. Слабенькая магглорожденная ведьма справедливо рассудила, что в магическом мире ей искать нечего, и после окончания Хогвартса вернулась в общество простых людей. Симпатичная внешность и привитые манеры обеспечили ей вхождение в нужные круги, а «выше ожидаемого» по зельеварению позволили выйти замуж за подходящего, то есть богатого и влиятельного, мужчину. В принципе, обычная история. Уровень своих знаний и возможностей Анна оценивала трезво, выше головы прыгнуть не пыталась, особым честолюбием не страдала, и все бы ее в новой жизни устраивало, если бы не регулярные походы муженька налево.
Решить проблему уже знакомым методом, с помощью производных амортенции, женщина не пробовала — понимала, чем чревато. Вместо этого она поторопилась родить очаровательного малыша, попутно озаботившись скорым восстановлением после беременности. Стрясла с мужа нужную сумму, купила описание подходящего ритуала и стала искать мастера, готового уточнить спорные и тонкие моменты. С последним возникли сложности. Кто-то отказался, не желая иметь дел с грязнокровкой, кто-то заломил слишком высокую цену, другие не устроили саму Анну. В конечном итоге, на рынке в Лютном ей посоветовали меня. Дескать, есть такой молодой человек, из молодых да ранних, в теме разбирается и недорого берет.
На фоне специалистов я действительно беру недорого. Тем более что в данном конкретном случае меня больше интересовал сам ритуал, чем денежная составляющая. А уж как мать отреагировала, когда узнала!
Второй серьезный заказ подкинул Фоули. Его семья понемногу восстанавливала поместье, очищала мэнор от налипшей при разрушении гадости, отчего периодически возникала нужда в весьма специфических зельях. Простых, но с участием запрещенных ингредиентов, или сложных, мастерского уровня. В прошлый раз мы с матерью наварили на четыреста галлеонов чистой прибыли, в этот, думаю, заработаем примерно столько же.
Остальное время отнимала текучка. Подготовка к взлому дома Фергюсонов заставила меня поиздержаться, и следующие три недели я усиленно зарабатывал, берясь за любые заказы. Даже от мелочевки не отказывался. Коробки под артефакты строгал и клеил, в Запретном лесу травок набрал и часть в аптеку продал, партию муки умудрился в кабак пристроить. За последнее, кстати, надо благодарить Тобиаса. Отец с недавних пор носится с идеей создания собственного магазина для туристов, продающего всякие сувениры, картины современных художников, окаменелости и все в том же духе, и под это дело выкупил помещение бывшего кафе. Старый хозяин умер, наследники, прикинув доход и не желая заниматься скучным, по их мнению, бизнесом, решили избавиться от дела и открыть новое в Лондоне. Тут отец и подсуетился. Понять его можно — гостиничный бизнес налажен, много времени ему уделять не надо, поиски антиквариата по окрестным фермам с последующей перепродажей надоели. Тем более что репутация уже есть, местные сами зовут, когда хотят что-то продать. В море зимой на нашем катере не выйти, опасно, и дочери скоро полгода исполнится, первоначальная эйфория прошла.
В результате отец слегка заскучал. Однако не потянулся к бутылке, как сделал бы раньше, а начал искать точку приложения энергии, за что ему честь и хвала. Осмотрелся, пробежал по округе, прикинул возможный поток клиентов, выкупил то самое кафе и начал его переоборудовать. Старую мебель и нашедшиеся на кухне припасы частично перетащил в гостиницу, частично продал, в том числе с моей помощью, и в конце апреля планирует открыться. Если все сложится, к началу сезона магазинчик заработает.
Периодически возникали мысли отправиться в поместье Фергюсонов, посидеть там в библиотеке, правда, они быстро исчезали. Пережитое напряжение все еще давало о себе знать, видеть это место не хотелось. Поэтому вплоть до самой Пасхи я занимался заколачиванием, извините, бабок, делая исключения только для встреч с Тофти и Чатурведи. Первый незаметно стал моим консультантом по написанию уже второй статьи, а занятия с Чатурведи давали слишком хороший эффект, чтобы ими манкировать.
Конец круговерти положил Северус, десятого апреля приехавший на короткие каникулы. Он тоже перестал восхищаться школой и рассуждал более трезво, без фонтанирования эмоциями:
— Знаешь, зельеварение там слабенькое. Слагхорн — учитель хороший, объясняет понятно, только программа примитивная, для тех, у кого знания «нулевые».
— Этого следовало ожидать, — согласился я. — В Хогвартс тебя отправили ради трансфигурации и чар. С ними у тебя как?
— С чарами нормально, Флитвик меня хвалит, — довольно заулыбался мелкий. — Он мне предложил ходить к нему на факультатив, там учат другие заклинания и объясняют, почему они действуют именно так и как составить новые!
Иными словами, на дополнительных занятиях дают теорию. Очень хорошо.
— Трансфигурация?
Тяжкий вздох.
— Ну, я стараюсь, честно.
— Старайся лучше, мелкий. У нас в семье хороших трансфигураторов нет, да и заниматься на каникулах ты будешь совсем другими вещами.
— Какими?! — мгновенно оживился Сев.
— Теми, которые в школе не проходят.
Началам ритуалистики, например, или основам темных искусств. Что-либо серьезное давать ему рано, но магию крови, или примитивные проклятья, или взаимодействию с духами учить уже можно. Понемногу, самой базе, заодно проверю знания по школьной программе. После назначения Дамблдора на должность директора в Хогвартсе началась чехарда с преподавателями ЗОТИ, разные группировки пытались протолкнуть своего человека. Учитель защиты традиционно являлся третьим лицом в иерархии, имея право вмешиваться во внутрифакультетские дела (наследие горячего Средневековья), поэтому за место шла борьба. В результате страдало качество обучения. У барсуков старшекурсники дважды в неделю консультировали младших, как вывернулись на остальных факультетах, не знаю.
Пасхальные каникулы короткие, всего несколько дней, поэтому уехал мелкий скоро. Правда, успел как следует полазать по окрестностям, встретиться с многочисленными знакомыми и высказать отцу свое авторитетное мнение насчет его нового проекта. Они целый вечер убили, обсуждая, в каком порядке лучше разместить отделы и чем стоит торговать, а чем — нет. Для меня каникулы были примечательны тем, что на них впервые прозвучали фамилии Поттер и Блэк. Упомянул о них Северус мимоходом, словно о чем-то малосущественном. Дескать, есть такие хулиганы на Гриффиндоре, пробовали задираться и получили отлуп.
И последнее, о чем стоит упомянуть — у Сева изменились вопросы. Если прежде он в основном спрашивал «что такое» и «почему», то теперь в его речи все чаще звучало «как» и «зачем». Как сказать человеку, что он мешает, и при этом не обидеть? Зачем учителя начисляют баллы всему факультету, а не лично студенту? Как убедить девочек поменьше времени тратить на косметику? На последний вопрос я ответить не смог, в чем честно признался. Взрослеет парень.

***

Попасть в поместье Фергюсонов во второй раз оказалось неизмеримо проще. Прикрытая иллюзией метка-язва служила прекрасным пропуском, и внешний периметр, и хранитель дома позволили пройти без малейшего сопротивления. Некоторая заминка возникла на пороге библиотеки, но одного прикосновения левой ладонью к косяку хватило, чтобы защита признала мои права.
Книг на полках оказалось не так уж и много, штук сто, остальное место занимали свитки. Я развернул десяток навскидку и понял, что, несмотря на малые в целом размеры библиотеки, застряну здесь надолго. Никакой систематизации. Ни магическим, ни обычным бумажным каталогом прежние хозяева не озаботились, они и так прекрасно помнили, где что лежит. Учитывая сомнительную ценность некоторых просмотренных трудов — какие-то теории устарели, какие-то повторялись или относились к маггловским наукам — на поверхностное ознакомление я отвел три дня. Только чтобы понять, где что лежит.
Из библиотеки, как я и предполагал, выходил коридор, ведущий в три помещения. За первыми дверями находилась «запретная секция», в которой хранилось всего четыре книги, две восковые таблички и с десяток рукописей, причем одна на папирусе. Ближайшая ко входу книжка грозно зашипела, стоило мне переступить порог, так что, думаю, вот в этой комнате я задержусь надолго. Потом, когда подготовлюсь. Стоило бы привлечь мать, но выносить отсюда ничего нельзя, а никого, кроме меня, дом не пропустит.
Вторая дверь вела в оружейную. На первом этаже на стенах тоже висели мечи, легкие кольчуги и кое-какая иная броня, однако серьезные вещи хранились здесь. Не знаю, насколько подобное размещение удобно, получается, оружие и латы всякий раз таскали мимо книг? Странная логика. Хотя если их доставали редко… Все равно не понимаю. Вещи не выглядят парадными, сталь боевая, с отметинами, полная грозной недоброй силы.
Последняя дверца, оказалось, скрывала за собой хранилище артефактов. В основном занятные самоделки и с десяток ценных предметов, из них самый дорогой и полезный, на мой взгляд, это нашейная серебряная цепь с медальоном. В лавке Джонсона видел похожую с пометкой «против косвенных проклятий», цена две тысячи галеонов. Трогать, как и в предыдущей комнате, ничего не стал. Мало ли?
Точно так же, наскоро и ни к чему не прикасаясь, осмотрел кабинет. Здесь наиболее бросающейся в глаза деталью был здоровенный дубовый секретер со множеством отделений, причем каждое отделение оказалось закрыто отдельно, разными чарами и под собственным паролем. Чары, по ощущениям, похожи на те, которые показывал Вестингхауз, большую их часть я мог бы снять, однако решил не торопиться. Сегодня у меня другая задача, точнее, две задачи. Сделать портключ и пообщаться с Кодексом.
Ритуальная зала встретила мягким рассеянным светом и полной тишиной. Никакого чувства сопричастности, возникающего у членов рода в месте их наибольшей силы, или недоброго внимания, обращенного на чужака. Просто тишина и ощущение разлитой в воздухе магии. Ни хвалить, ни ругать меня пока что не за что, прошло слишком мало времени с момента принятия обязательств.
Сначала портключ. Забавный парадокс — я, не знакомый с аппарацией, уже умею изготавливать считающиеся более сложными пространственные артефакты. Впрочем, с находящимися на домашнем обучении магами случаются и не такие казусы. Хогвартская программа хоть и считается в Англии стандартом, придерживаются его далеко не все, особенно в Шотландии и Уэльсе, поэтому иногда встречаются типы, в принципе не владеющие трансфигурацией, зато чарующие на уровне опытного мастера.
Незарегистрированные портключи определяют по месту выхода, поэтому здесь, возле алтаря, самое то ставить точку привязки. Надзор не засечет при всем желании. Вынимаю из кармана обычную перьевую ручку, мысленно повторяю последовательность действий (все-таки такое колдовство сложновато для меня), сосредотачиваюсь и несколько раз на пробу взмахиваю палочкой. Вроде бы все помню.
— Portus!
Ручка чуть теплеет, внутри нее появляется знакомая упорядоченная структура. Что-то получилось, только что именно? Накладываю проверочные заклинания и с облегчением убеждаюсь, что все сделал правильно. Не зря дома тренировался. Теперь я могу перемещаться к Фергюсонам не через камин, отслеживаемый министерством, плюс несколько часов лета на метле под дезиллюминационным. Единственный недостаток — портал одноразовый, других пока делать не умею. Вот и появился стимул научиться!
Переходим ко второй части Мерлезонского балета, а именно к общению со своенравной и опасной книгой. Всегда опасной, для всех опасной, даже для своих. Кодекс вне наших понятий добра и зла, он руководствуется своими, часто недоступными людскому пониманию целями, поэтому рядом с ним всегда надо находиться настороже. И не давать слабины.
Кладу левую руку меткой вверх, на обложку. Короткое движение указательным пальцем правой:
— Seco!
Поперек метки пролегает тонкая полоска, начинающая сочиться кровью. Дожидаюсь, пока наберется полная горсть и капаю немного на книгу. По залу проносится вздох, волосы на затылке встают дыбом от ощущения чего-то огромного за спиной:
— Во исполнение договора с родом Фергюсон из Фергюсоновой Рощи, прошу сообщить мне имена магов, способных принять наследие рода.
Воздух аж застонал от сгустившейся мощи. Короткая фраза, точнее, намерение, воплощенные в слова Идея и Воля запустили сложнейший поисковый ритуал, напрямую взаимодействующий с душой мира и черпающий из него информацию. Человек, по крайней мере, специально не подготовленный, к такому не способен. Массивная обложка резко распахнулась, чуть не отбив мне пальцы, переворачиваясь, резко зашелестели страницы. Едва листы прекратили двигаться, я тут же выплескиваю на совершенно чистую поверхность остаток крови. Темно-алое пятно на мгновение зависло на поверхности, потом словно бы провалилось внутрь, сократившись до точки, и десяток ударов сердца спустя всплыло из глубины пятью строчками. Сработало. Аккуратно вытаскиваю лист из книги, он отделяется легко, как будто мгновение назад и не составлял единого целого.
Ощущение чужого присутствия пропадает, ветер стихает и перестает трепать одежду. Просто? Да ничего подобного. Без Кодекса, средоточия и источника силы, мне пришлось бы проводить долгие ритуалы, рыться в архивах и собирать слухи, выстраивая генеалогические цепочки. Слава всем богам, что соборный дух стремится облегчить жизнь своему посланнику.
Перед тем, как спрятать сложенный лист на груди, прочитываю пять имен. Только имена и фамилии, но при взгляде на каждое появляется чувство направления, примерный образ жилища и слабое жжение в метке, позволяющее определить, насколько далеко сейчас кандидаты. То, что их больше одного, уже хорошо. Все они находятся в Англии, если бы кто-то жил за большой водой, трясло бы меня во время ритуала куда сильнее и не факт, что Надзор ничего бы не заметил. Это, кстати, второй плюс. Алтарная зала защищена качественно, но не идеально.
На ум внезапно пришла считалочка из первого детства, и я не отказал себе в удовольствии:
— Раз, два, три, четыре, пять — я иду вас искать, зайчики!

Глава 6

Джордж Аткинс, Ричард Берк, Стивен Филби, Дункан Смит и еще один Джордж, только Флетчер. Последнего перемещаем в конец списка, ибо с этой семейкой я знаком и уверен, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Флетчеры — крысы магического мира. Они плодятся, размножаются, лгут, обманывают, сидят в Азкабане, кидают серьезных людей и в результате их находят в канаве холодными, однако семья большая и местами даже влиятельная. Денег у них нет, зато они всегда готовы испачкать грязью обидчика, причем своими мелкими укусами очень раздражают и портят репутацию. Многие предпочитают не связываться.
Сбор первичных сведений об Аткинсе, Берке и Смите я поручил все тому же Джо-Ирландцу, заодно выслушал, что тот уже накопал. По большому счету, Ирландец не сказал ничего нового, просто более подробно разложил по полочкам уже имеющуюся у меня информацию и дал короткие характеристики сильнейшим магам Фергюсонов из Красной Скалы. Вроде бы вменяемые люди, жаль, никого из них в списке нет. По-видимому, между ветвями в свое время произошла очень серьезная размолвка, раз Кодекс отказывается их признавать, предпочитая более дальних потомков.
Скоро придет срок получения ответов из Палаты и министерства, и, чтобы не терять времени даром, я решил навестить мистера Филби. Единственного магглорожденного из пятерки. Его шансы принять род, скажем прямо, малы, у меня нет ни желания, ни возможности учить ребенка всему тому, что ему должны объяснять в семье, но взглянуть на кандидата надо. Откуда узнал, что он магглорожденный? Маги не любят селиться среди обычных людей, а судя по видению, возникающему у меня в голове всякий раз, когда я гляжу на строчку с надписью «Стивен Филби», он живет не в Шеффилдском анклаве. Да, кроме Лондона, в английских городах есть еще спрятанные кварталы, но они очень малы, не более чем на десяток семей.
Выйдя из камина, я отряхнулся (от частых заклинаний ткань портится, поэтому люди экономные предпочитают сметать сажу щетками) и, повинуясь направляющему зову, отправился на поиски. Как и ожидалось, объект моего интереса находился не в анклаве. Трансфигурировать мантию не понадобилось — у нее особый крой, позволяющий сойти за своего в обоих мирах, зато на трость пришлось накинуть отвлекающие чары. Зачем мне понадобилась трость? По статусу положено.
В последнее время круг моего общения изменился, и не могу точно сказать, в лучшую сторону или в худшую. Я реже появляюсь в Лютном, зато часто посещаю различные официальные места, где требуется произвести хорошее впечатление на клерков. Чиновники ведь тоже люди, среди них попадаются персоны склочные, вредные. Перед ними нельзя выглядеть мальчишкой, нельзя выглядеть бедняком, и трость — это именно то, что нужно. Она показывает людям, что к ним пришел серьезный юноша из обеспеченной семьи, тем самым сразу настраивая на нужный лад. Кроме того, с подачи Тофти я познакомился со многими гильдейскими магами, по большей части принадлежащими к обеспеченным слоям магического общества.
Кстати, на рождественских каникулах сова принесла приглашение в Малфой-мэнор. Речь не шла о бале, на который просто так не попадешь, обычный визит вежливости. Сходил, познакомился с Люциусом. Отцовской харизмы ему не хватает, равно как и умения «вести» собеседника, но все это придет с опытом. Скользкий тип и в то же время умеющий себя поставить.
Вот так, размышляя о том о сем, в неторопливой манере я добрел до искомого района. Список уверенно направлял меня из своего мешочка в нагрудном кармане, погода стояла хорошая, солнечная, деревья шелестели зелеными листьями… Приятное место. Шеффилд вообще очень зеленый город, а здесь, в относительном предместье, где селится средний класс, атмосфера по-особому тихая и спокойная. Хочется присесть на скамейку с книжкой или просто постоять, подставив лицо солнечным лучам, отпустив мысли и впитывая идущее от земли тепло.
Судя по ощущениям и сигналам метки, Стивен Филби в данный момент находился в следующем доме. Туда я, разумеется, зайду, но в данный момент мое внимание привлек более близкий особняк, являющийся, насколько можно видеть, причиной рождения мага в насквозь обычной семье. То есть не сам особняк, а участок, на котором он расположен.
Земля с источником. Послабее нашего, хотя мне бы и такой подошел.
Участок выглядел заброшенным, в доме с выбитыми стеклами явно никто давно не жил. Да и табличка с надписью «sale» на поржавевшей калитке не просто так висит. Сад, когда-то ухоженный, зарос травой, кусты роз давно никто не подстригал и они вытягивали колючие веточки сквозь дыры в заборе. Я минут десять разглядывал сплошь покрытые вьюном стены, прежде чем двинулся дальше.
— Приношу свои извинения, мэм, — я чуть поклонился открывшей дверь женщине. — Не будет ли с моей стороны излишней наглостью задать вам пару вопросов о соседнем участке?
Разумеется, она не отказала в помощи приятному, воспитанному молодому человеку. Думаю, и без легкого стимулирования Голосом Власти не отказала бы, Жанна Филби оказалась человеком отзывчивым.
— Да спрашивайте, конечно! — с энтузиазмом ухватилась за возможность поболтать женщина. — Вас бывший дом Катчеров интересует? Так он продается. То есть хозяева-то у него другие, старая миссис Катчер лет восемь назад померла, и участок наследники продали каким-то адвокатам из Сити, только те жить здесь не стали. Говорили, что бродит кто-то и спать не дает, глупости всякие. Уехали и дом продали сначала Филипсам, очень милой семье, но они тоже скоро решили съехать и тоже, представляете, жаловались на сверхъестественные звуки! А потом…
Мне оставалось только кивать и вставлять подбадривающие междометия. Между делом миссис Филби пригласила меня в гостиную, налила чайку, принесла тарелку кексов и познакомила со своим шестилетним сыном. Метка отреагировала на мальчика резким уколом и желанием прикоснуться, сдержать порыв удалось с трудом. Рано. Не та ситуация, когда стоит торопиться. Родовая магия Фергюсонов, огромный гигант за спиной, раздраженно заворочалась во сне, однако больше ничем своего недовольства не продемонстрировала. Пока — не продемонстрировала.
— Вы, наверное, студент? Планируете снять жилье? Не советую, мистер…
— Снейп. Хальвдан Снейп.
— Хальвдан? Никогда не слышала.
— Меня назвали в честь норвежского родственника матери.
Между прочим, чистая правда. Принцы породнились с Инглингами через Асу, дочь Хальвдана Черного.
— О, понимаю! Так вот, мистер Снейп, не в том домик состоянии, чтобы в нем жить. Окна побиты, в гостиной мальчишки костер жгли, мы в прошлом месяце полицию вызывали, садик весь зарос. Лучше подберите что-то поближе к центру.
— Вообще-то, я подумывал о покупке. — Женщина лицом выразила сомнение, поэтому в ход пошла заранее заготовленная легенда. — У моего отца антикварный магазин в Сомерсете, на самой границе с Девоном. Поскольку я планирую учиться, жить и работать в вашем городе, родители с пониманием отнесутся к необходимости купить собственный дом. Если он будет стоить не слишком дорого.
Во всяком случае, мне так кажется. И вообще, чем больше я обдумываю идею обзавестись собственным домом, тем привлекательнее она выглядит. С родителями хорошо, жить они не мешают, однако чем дальше, тем больше у меня появляется дел, о которых мне не хотелось бы ставить в известность мать. Отец хуже разбирается в реалиях магии, поэтому волнуется не так сильно. Поэтому через годик-другой имеет смысл съехать, причем съезжать лучше не на съемную квартиру, а в личный дом с источником, никому из посторонних не известный.
Особенно если его купить можно задешево.
— Подумайте хорошенько, мистер Снейп, — скептически поджала губы миссис Филби. — Я, конечно, не верю во все эти байки про нечисть, но не просто же так люди съезжают! Да и в ремонт придется немалую сумму вложить.
— Там страшно, — вставил свое бесценное мнение Стивен. — И кусачие гномики летают.
— Гномики?
— Его кошка поцарапала, — объяснила мама. — А Стиви нафантазировал, будто бы в том доме на него напали какие-то синие крылатые человечки. Дети, сами понимаете.
Похоже на пикси. Нормальное явление, в магических местах какой только мелочи не заводится.
— Кошка, это не страшно, царапины заживут. Главное, чтобы о стекло не порезался и не сломал себе ничего.
— Да я уж говорила, чтобы он к соседям не лазал, но мальчишек разве удержишь? Даже таких маленьких, — улыбнулась миссис Филби.
Мы посидели еще примерно полчаса, поболтали о том о сем. Эмоции миссис Филби не расходились со словами, мальчик выглядел живым, не забитым, для своего возраста хорошо развитым. Глава семейства был на работе, но судя по обмолвкам, тоже человек неплохой. Обычная счастливая семья, жаль, что магглы. Живи они в магическом мире, были бы хорошими кандидатами на принятие рода.
Словом, удачно зашел. И выяснил, что хотел, и потенциальное жилье подыскал. На всякий случай перед уходом я наложил на участок легкую версию магглоотталкивающих чар, обычную «пугалку», чтобы отбить у возможных покупателей желание остаться в этом месте. Если все-таки решу купить, она мне цену на торгах собьет.

***

Нежданно-негаданно мистер Флетчер-младший переместился на предпоследнюю строчку в списке возможных наследников. Не думал, что такое возможно, а вот поди ж ты.
— Эти Берки с нашими Берками не в родстве, — докладывал Ирландец, попивая вересковый эль. То самое пойло, непонятно с чего воспетое Стивенсоном и обозванное медом для пущей сладкозвучности. — Наши-то на самом деле Бурке, из Франции после ихней революции приехали за тихой жизнью.
— Ну, насколько я помню, Бурке всегда жили на две страны. Неважно. Что насчет Берков?
— Про них мало кто знает. Живут себе на ферме, в общество выбираются редко, торгуют едой и травами всякими. Деньги вроде водятся, но старшего в Хогвартс отправлять не стали, оставили на домашнем обучении. Короче, обычные отшельники, если не учитывать одного близкого родственничка, — информатор пакостно ухмыльнулся и понизил голос. — Брат матери, Джон Вестер, служит в Храме Первой Основы.
Надеюсь, я удержал лицо и не скривился. Вот не было печали!
— Слуга или Раб?
— Слуга, причем не из последних.
В принципе, дальше можно не продолжать. Мне совершенно точно не подходит кандидат, дядя которого входит в единственную официально действующую организацию темномагической направленности в Северной Европе. Храм Первой Основы, он же Храм Бездны, существовал совершенно открыто: практиковал человеческие жертвоприношения, набирал неофитов, призывал демонов и прекращать деятельность не планировал. Причем его служители четко делились на три категории — мусор, рабы и слуги. Ходят слухи, что в теории существует еще и некая каста Детей, но в последние пятьсот лет таких точно не появлялось.
Стать служителем проще простого. Любой маг или сквиб, возжелавший силы, приходил в храм, там ему позволяли взглянуть в Бездну (тонкости процесса неизвестны), и если неофит не сохранял разум, то он автоматом попадал в низшую касту. То есть становился монстром с огромной магической и физической силой, действующим на инстинктах и более-менее подконтрольным старшим жрецам. В тех случаях, когда Бездна забирала волю, оставляя разум, он пополнял касту рабов и входил в свиту одного из Слуг. Эти, последние, имеют собственные цели и желания, хотя и ограничены принятыми при посвящении обетами. Психика меняется у всех.
Принято считать, что на сотню мусора приходится становление восьми-девяти рабов и одного слуги. И даже с такой статистикой поток желающих не иссякает. Жажда силы, огромной силы отключает людям мозги.
Не трогают Храм в силу сразу нескольких причин. Во-первых, он расположен на собственной территории, не подпадающей под юрисдикцию ни одного из магических министерств. Это старый казус, берущий начало еще в шестнадцатом веке. Во-вторых, ведут себя темные достаточно корректно — сидят на своем острове неподалеку от Фарер, занимаются малопонятными делами и в политику не лезут. На власть не претендуют, идеологию не пропагандируют, учеников не берут. Услуги деликатные тайком оказывают. А тот факт, что они периодически выбираются в обжитые места и тишком похищают двух-трех магглорожденных… Да кого он волнует? Особенно с учетом того, что, в-третьих, предыдущие редкие попытки уничтожить Храм для инициаторов заканчивались крайне плохо. То компромат внезапно появится, то вдруг старое семейное проклятье активируется, то еще какая неприятность случится.
Не надо нам таких родственников. Кто их знает, что им в голову взбредет?
— Что насчет Аткинсов и Смитов?
— Про Аткинсов особо сказать нечего, — отхлебнул остатки пива Ирландец и с намеком посмотрел на кружку. Я поднял руку, подзывая официантку. — Семья как семья. Отец, Джон Аткинс, работает на Гойлов, ухаживает за штырехвостами в заповеднике, мать с детишками возится. Детей, кстати, трое, все мальчишки. Мерлин свидетель, совершенно обычная семья.
— Увлечения, слухи?
— Ничего нет, — покачал головой осведомитель, принимая у фривольно одетой девицы две литровых кружки. — Старина Джон по субботам в баре надирается с дружками, ну так найдите мне работягу, который огневиски не любит?
Окклюменцией Ирландец не владел совершенно, поэтому образы с его памяти я считал легко. Да, действительно, семья обывателей, ни рыба ни мясо. Но ведь по какой-то причине Кодекс посчитал Джорджа достойным? Надо будет навестить, самому взглянуть.
— Иное дело — Смиты! — вприкуску к пиву пошло блюдо с сухариками, обжаренными в свином жиру. Мужчина от удовольствия блаженно прикрыл глаза и продолжил, только прожевав горсточку. — Непростые люди. Роберт Смит, глава семьи, сам бывший наёмник, командовал «копьем» в банде Стальных Псов. До тех пор командовал, пока в одной заварухе его каким-то проклятьем не приложило. Лечился он долго, причем до конца проклятье снять не удалось, поэтому мужик после Мунго с наемничеством завязал, купил домик в Бристоле и женился на молодой вдовушке. На жизнь зарабатывает доставкой ингредиентов из Африки, у него связи со старых времен сохранились. Контрабанду тоже возит, само собой.
Жена его, Маргарита, та еще штучка. Родители ее замуж в семнадцать лет за колдуна чуть ли не втрое старше выдали, она пожила с ним год, а потом тот возьми, да помри от несчастного случая. Ну, для кого несчастный, а для кого очень даже счастливый. Соседи поговаривают, она сама муженька на тот свет отправила, хотя авроры ничего подозрительного не нашли. Короче, осталась Маргарита с двухгодовалой дочкой на руках и с кругленьким счетом в банке, погоревала немного да снова выскочила замуж. Восемь лет они уже вместе живут. Детей трое — старшенькая, Лиззи, и двое общих, Дункан шести лет и недавно вот Эдгар родился.
— Как Роберт относится к падчерице?
— Да вроде неплохо. Я с ихними соседями в баре посидел, мужики ничего такого не рассказывали.
То, что не рассказывали, это хорошо, хотя отсутствие слухов ничего не значит. В целом — надо бы к Смитам внимательнее присмотреться. Высокая магия не терпит посредственностей, маг может быть добрым, злым, светлым или темным, но только не серым. Глава рода по определению обязан быть сильным магом. Нечеловечески разумный дух, называемый родовой магией, питается желаниями, устремлениями, эмоциями живущих потомков, поэтому контактирующий с ним человек должен обладать деятельной натурой. Впрочем, выражаться активность может по-разному. Кто-то путешествует и ввязывается в опасные приключения, другой ночами не спит в лабораториях, третий наркоту употребляет лошадиными дозами. Тоже вариант, правда, надолго его не хватает.
Неспроста сильные маги часто ведут себя эксцентрично.
Короче говоря, кто-то вроде Аткинсов едва ли усилит род. Дерево либо растет, либо умирает, так и сила либо прирастает, либо тратится, говорить просто о «сохранении наследия» бессмысленно. Тут нет промежуточного состояния. Для меня, для глашатая, Смиты представляют интерес именно своей готовностью к действию, даже если их моральные качества оставляют желать лучшего.

***

По начальным итогам проверки, в фавориты выбрался Смит, затем шел младший Аткинс (то, что родители у него пустышки, не означает, что и сам он бездарность), на третьем место неожиданно оказался магглорожденный Филби, следом стоял Флетчер, чьего дядюшку на днях забрал аврорат, и в самом конце, без шансов, притулился Берк. Последнего даже немного жаль, вполне возможно, что с остальных точек зрения он идеален, но я не в том положении, чтобы рисковать.
Следующая неделя целиком ушла на изучение библиотеки Фергюсонов. На основании полученных от Ирландца сведений я загрузил знакомого аврора, мелкую сошку из отдела учета, чтобы он поднял старое дело Маргариты Грей, ныне Смит, и теперь ждал результатов. Раз появилось свободное время, надо использовать его с толком. Осмотрел кабинет, порадовался найденной в одном из ящичков секретера сотне галеонов, посчитав ее законной компенсацией накладных расходов.
Разбор книг и рукописей делом оказался непростым, в первую очередь из-за разноязычия. Примерно половина текстов написана на латыни, часто встречаются старофранцузский и гаэлик, часть вроде бы на разных диалектах немецкого и фламандского. Одна книга в переплете из человеческой кожи, судя по рисункам, по астрономии, содержит арабскую вязь.
Короче говоря, утром я портключом перемещался в поместье, тут же создавал новый и до вечера возился в библиотеке, делая единственный перекус. Что-то просматривал, что-то копировал для более вдумчивого изучения, если была такая возможность. Часов в шесть перемещался в Хогсмид и занимался другими делами — ужинал, шел к Чатурведи на занятия или выполнял заказы в нашей лаборатории. Не торопясь закончил подробную роспись ритуала для госпожи Гринвич, заодно предложив ей маму в качестве ассистентки при проведении. Тихая, спокойная, напряженная исследовательская работа, прервавшаяся только в субботу.
В выходной я посетил любимый бар Джона Аткинса, пообщался с ним под пивко. Прикинулся любителем всякой магической живности. Старший Аткинс с удовольствием показал новому другу, то есть мне, место работы, рассказал о повадках штырехвостов, познакомил с женой и детьми. Приглашал остаться на ночь, но я уже увидел все, что было нужно, и отказался. Обычная семья работяг, хорошие люди без амбиций и самостоятельного мышления, для рода они бесполезны. Причем Джордж уже сейчас во всем похож на отца, стиль мышления сформировался. Стань он наследником и, уверен, у меня не было бы с ним никаких проблем. Парень пошел бы в Хогвартс, неплохо учился, изучал те предметы, которые ему положено изучать, потом бы женился на одобренной старшими девушке… Прожил бы всю жизнь в Англии и в сто двадцать — сто пятьдесят лет отошел бы в мир иной, окруженный толпой правнуков. Под самый конец жизни, возможно, получил бы мастера в какой-нибудь дисциплине, потому что так положено. Такие не ползают по джунглям в поисках древних кладов, не призывают демонов ради запретного знания и не совершают поступков, грозящих Азкабаном.
Вот странно — я привык думать, что любопытство является неотъемлемым качеством любого мага, даже не слишком знающего. По-видимому, ошибался.
Следует упомянуть, что полученные в Министерстве и Геральдической палате выписки оказались довольно интересными. И сами по себе, и применительно к одному конкретному роду. Фергюсоны из Рощи Фергюсонов являлись выделившейся в шестнадцатом веке линией старого шотландского клана, их основатель был племянником тогдашнего главы Красной Скалы и против его воли женился на девушке из Дугласов, с которыми в то время шла вражда. Впрочем, судя по некоторым намекам, женитьба была только поводом, причины у разрыва иные, более весомые. До взаимных проклятий или мести дело не дошло, но молодая семья от греха подальше свалила на юг, в равнинные места, где и осела.
Пожалуй, статью я все-таки напишу. Герольды прислали документы на девять подходящих по запросу родов, причем два из них существуют до сих пор. Общая склонность к боевым чарам и тому, что сейчас называют запрещенным колдовством, волевой характер представителей и частое поступление на факультет Гриффиндор. Столь же частая гибель в молодом возрасте, в бою или в результате несчастных случаев, иногда довольно забавных. От описания смерти Генриха Фокса, возжелавшего подарить невесте перекрашенную в розовый цвет мантикору, хотелось и смеяться, и плакать. Материала для анализа маловато, еще хорошо бы сравнить с влиянием более мирных рун на судьбу родов, и по другим странам статистику получить… Ладно, отложу на потом, однако забывать не стану. И с Тофти посоветуюсь — профессор обязательно что-нибудь подскажет.
Еще одна неделя ушла на Смитов. Проверять их оказалось сложнее, потому что Роберт Смит в пабах появлялся редко, домой к себе приглашал немногих близких и в целом личностью был недоверчивой. Пришлось действовать на косвенных, благо еще, что Бристоль — город портовый, контрабандой в нем занимаются многие и все друг друга знают. Вопрос здесь, обмолвка там, кружка пива говорливому оборванцу. Понемногу картинка складывалась. Задача осложнялась тем, что задавать вопросы под своим именем было нельзя, я не хотел привлекать лишнего внимания и постоянно ходил под сложной материальной иллюзией. Ничего, справился. И на отца с матерью поглядел, и за мальчишкой около часа наблюдал, пока он со сверстниками по улице носился.
Смиты мне подошли. Не святые, о слезинках младенца не задумываются, но внутренний стержень в людях есть и без веской причины нарушать закон не склонны. Гнили в них не чувствуется, а раз так, то можно говорить предметно.
Пришла пора навестить Гринготтс.
— Удачи и крепости, Клещерук, — приветствовал я уже знакомого гоблина. — Вижу, вас можно поздравить?
— Силы и знания, мистер Снейп. — Мой визави с явным удовольствием оглядел тонюсенькую серебряную вышивку на обшлагах мундира. — Да, меня назначили третьим помощником заместителя начальника отдела.
— Удар за ударом…
— …высекает пещеру. Благодарю, мистер Снейп. — Он со вздохом оторвался от рукава и перешел к делам. — Чем Гринготтс может помочь вам? Желаете снять деньги или сделать вклад?
— Не в этот раз, Клещерук. Я хотел бы встретиться с представителем отдела, занимающегося спящими или даже мертвыми родами. У вас есть такой?
Брови гоблина дернулись вверх в изумлении. У них вообще очень живая мимика, нужно только ее понимать.
— Да, разумеется. Следуйте за мной.
Длинными пустыми коридорами Клещерук привел меня в темное, уставленное шкафами помещение с одним-единственным клерком. Надо полагать, люди здесь бывают редко, потому что потолки очень низкие и света от прикрепленных к стенам стилизованных под факелы светильников немного. Сидевший за конторкой седой гоблин при нашем появлении поднял голову от бумаг и без выражения уставился на моего провожатого.
— Мистер Снейп просил проводить его к вам, мастер Боган, — низенько поклонился старикану Клещерук.
Все так же, не издав не звука, мастер Боган перевел взгляд на меня. Я стащил перчатку с левой руки, развеял скрывающее заклинание и продемонстрировал метку:
— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов пробудился и желает явить себя миру.
Старик качнулся вперед, едва ли не уткнувшись носом в ладонь, и внимательно изучил отметину. Еще и очки нацепил, чтобы лучше разглядеть. Надо полагать, увиденное его удовлетворило, потому что он издал короткий лай, в ответ на который из глубины помещения выскочил совсем молоденький гоблин, вставший по стойке «смирно» и всем видом излучавший готовность внимать. Еще одна короткая фраза, и посыльный срывается с места. Боган откидывается назад и наконец-то изволит перейти на английский.
— Насколько я помню, мистер Снейп, Фергюсоны из Рощи Фергюсонов не относятся к благородным родам?
— Тем не менее, их Кодекс говорил со мной, мастер Боган.
— Такое случается, — степенно кивнул гоблин. — Если последний глава принес роду довольно славы, чтобы духи предки смогли вернуться в мир живых, то в наших бумагах это событие может быть и не отражено. Но вы понимаете, что проверка усложниться?
— Разумеется.
— В таком случае, — кряхтя, старик поднялся из креслица — прошу следовать за мной.
Шаркая ногами, он повел нас по длинному и низкому коридору. Света здесь было еще меньше, чем в первом зале, поэтому я тихонечко наложил на себя «ночное зрение», мгновенно расцветившее темноту разными оттенками серого. Заклинание слабенькое, особого толка от него нет, зато исполняется без палочки. Несмотря на общий прирост сил, беспалочковая магия в последнее время дается мне хуже, организм-то взрослеет, поэтому я составил список из простых и полезных чар на двадцать пунктов. Отрабатываю их по возможности.
Спустя минут пять неспешного передвижения мы оказались в малой ритуальной зале. Нас уже ждали. На шлифованной каменной плите, служившей чем-то вроде стола, без видимого порядка лежали разные предметы — книги, оружие, украшения, пара гадальных шаров. Уже знакомый посыльный подбежал к Богану и протянул тому листок бумаги.
— Подпишите, мистер Снейп, — ознакомившись с содержанием, старый гоблин протянул бумагу мне. — Это на тот случай, если магия Фергюсонов все-таки не признает вас.
Документ оказался стандартной распиской, свидетельствующей, что я иду на испытание добровольно и понимая возможные риски. Гринготтс таким образом страхуется от возможных печальных последствий. Игнорируя предложенное кровавое перо, я протянул руку за шиворот, из потайного кармашка на спине извлек личный атейм, проколол правый мизинец и расписался пальцем, словно ручкой.
В течение следующего часа или двух, за временем под землей следить трудно, меня подвергали различным проверкам. Выбрать предметы, несущие отпечаток магии рода Фергюсонов, заставить их подчиниться, принесение клятв, проверка на подавляющие волю заклинания и зелья, проверка на оборотку… гоблины очень ответственно подошли к взятым на себя обязательствам. В истории банка случалось всякое, Гринготтс и грабили, и мошенничали, и обманом получали безвозвратные кредиты, однако никому не удавалось использовать один и тот же способ дважды. Вздорные коротышки слегка параноидальны и стараются предусмотреть все возможные варианты, результат их экспертизы не зря принимается повсеместно за окончательный приговор.
— Прекрасно! — гоблины устали не меньше меня. Они периодически облизывались, словно собаки, на лицах у них чуть поблескивали крошечные капельки пота. Боган так вовсе стоял с трудом и чуть пошатывался, тем не менее, не пытаясь опереться о стол. — Проверка, проведенная сотрудниками банка Гринготтс, подтверждает права Гласа и приказчика рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов за мистером Хальвданом Тобиасом Снейпом. Предлагаю вернуться в мою комнату и продолжить разговор там.
— Конечно, мастер, — согласился я.
Младший гоблин остался в зале, подчищать последствия ритуалов, а мы втроем отправились в уже знакомый приют ненавистников высоких потолков. Собственно, обсуждение дальнейших наших действий началось еще в коридоре.
— По закону Гринготтс обязан уведомлять Министерство обо всех случаях пробуждения спящих родов, — медленно передвигаясь, четко выговаривал слова Боган. — Однако в договоре не указаны точные сроки, в которые мы должны это делать.
— Очень хорошая новость, мастер Боган, потому что я хотел бы избежать огласки.
— Обычно мы высылаем уведомление через месяц и, если вдруг не получаем ответа, еще через два отправляем пакет совой помоложе. Вас устроит такой вариант или сразу подбирать птичку покрепче?
— Думаю, что управлюсь за три месяца.
Или даже раньше.
В комнате мастер со скрываемым удовольствием поместился в кресле, предложил присесть нам с Клещеруком и взял с подносика у локтя перевязанный ленточкой с печатью свиток. Печать он сломал, пробежал содержимое глазами:
— Во исполнение завещания Кеннета Эдварда Фергюсона из Рощи Фергюсонов, банком Гринготтс тринадцатого сентября тысяча восемьсот двенадцатого года от рождества Христова были предприняты следующие действия. Сейф номер 4Ф195368 опечатан, его содержимое в составе трех тысяч двадцати двух галеонов и восьми кнатов законсервировано в секторе Незримых Глубин. Переданные мастером Фергюсоном артефакты в количестве восьми штук, список прилагается, помещены в хранилище отдела контроля спящих родов, где и пребывали до сегодняшнего, двадцать пятого апреля 1972 года от рождества Христова, дня. Конечным днем консервации сейфа указано тринадцатое сентября две тысячи двести двенадцатого года от рождества Христова либо успешное прохождение претендентом проверки на принадлежность к роду. Поскольку вы, мистер Снейп, являетесь Гласом, банк может как расконсервировать сейф и вернуть в него находящиеся на моем попечении артефакты, так и оставить ситуацию в текущем состоянии. Дожидаться появления наследника или даже главы, в зависимости от вашего слова. Итак, мистер Снейп, каковы будут инструкции?
— Оставить все, как есть, — решил я. — Единственное, мне нужны копии выписки текущего состояния сейфа и списка артефактов, а также имеющегося у банка досье в части проклятий, даров, врагов и союзников рода. Гринготтс может оказать такую услугу?
— Да, копия всего досье будет стоить вам пятнадцать галлеонов.
— Спишите с моего личного счета.
По уже полученным сведениям выходило, что мои Фергюсоны враждовали с МакБрайдами из Черного Камня, которые исчезли в середине девятнадцатого века. Других кровников, вроде бы, нет, однако у гоблинов в данном вопросе информация более точная, чем в министерстве. Лишней не будет. Каких-то пугающих обетов, гейсов или серьезных проклятий род тоже не приобрел, если что раньше и было, то сейчас Кодекс ничего не показывал, иными словами, энергетика чиста.
Значит, просмотрю документы, соберу папочку и пойду в гости. Сегодня вторник, обычно Смиты ужинают дома.

***

Маленькие анклавы магов существуют во всех крупных городах Британии. Где-то живет три-четыре семьи, где-то — десять. Изначально, до появления каминной сети, они служили живущим окрест колдунам и ведьмам в качестве рыночных площадок, там же проводились собрания, стояли каменные врата, ведущие в Лондон (сейчас большую часть их снесли за ненадобностью). После принятия статута анклавы начали служить еще и региональными офисами министерства, в некоторых из них, например, во время войны базировались мобильные группы ополченцев. Лавок тут по-прежнему много, посещать Косой или Хогсмит любят далеко не все.
Жили Смиты в типичном английском доме — два этажа с чердаком, от тротуара дом отделяет полоска земли с растениями, в нашем случае густыми зарослями шиповника. Сзади наверняка есть внутренний садик, или даже сад, некоторые волшебники вовсю пользуются положением и держат полезную живность вроде козочек или куриц. Здесь все дома такие, правда, соседи не устанавливали мощную стационарную защиту и не держат перед дверьми двух боевых големов, замаскированных под декоративные статуи собачек.
Подойдя к калитке, я вежливо трижды прикоснулся к темному дереву, активируя сигнальные чары. Спустя минуту дверь раскрылась, и Роберт Смит, чуть прихрамывая, спустился по ступенькам к нежданному гостю.
— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов говорит моим голосом, Роберт из Смитов. — Во второй раз за сегодня я снял иллюзию с левой руки и показал отметину. — Позволишь ли ты войти под свой кров?
Речь, по идее, должна звучать пафосно, но я слишком вымотался, собирая сведения и занимаясь слежкой, так что «перегорел». В данный момент мне больше всего хотелось объясниться с семьей претендента, точнее, с отцом, потому что решение будет принимать он, и пойти спать. Боюсь, выражение лица у меня было скучное, равно как и голос.
— Мой дом открыт для всех, пришедших с миром, — в глазах у Смита прибавилось настороженности. — Войди, коль не умышляешь зла.
Покончив с формальностями, он отпер калитку и махнул рукой, указывая на входную дверь. Не хочет подставлять спину, понятно. Я вошел в прихожую, молча поклонился хозяйке дома, отдал ей мантию и трость и, повинуясь приглашению, прошел в гостиную. Папка с бумагами легла на столик, дожидаясь своей минуты.
Роберт уселся в кресло напротив. Менее глубокое и с более твердой обивкой, вскочить из которого проще.
— Итак, что привело вас к нам в дом?
— Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов желает видеть Дункана из Смитов своим наследником, — женщина судорожно вздохнула в ответ на мои слова. — Мы полагаем, он сумеет принять род и возродит его в потомках.
Вот в чем разница между чистокровным и магглорожденным — в подобных ситуациях ничего не надо объяснять. Родителям Филби пришлось бы долго разжевывать, о чем вообще идет речь, и не факт, что они бы в точности поняли бы. Мелкие нюансы обязательно ускользнут. Не то, что Смиты, мгновенно оценившие перспективы и начавшие задавать толковые вопросы по существу.
— Так. — Мужчина молчал минуты две, обдумывая услышанное, потом выдохнул и повторил. — Так. Я слышал о Фергюсонах. Шотландцы, довольно известный клан.
— Это другая ветвь, — я вытащил из папки министерскую справку и передал мужчине. — Младшая, но полностью самостоятельная, без вассальных обетов.
— Да? И давно род пробудился?
— Чуть больше месяца назад.
— При каких обстоятельствах?
Я молча покачал головой. У него нет права на такую информацию, пока его сын не стал наследником.
— Почему Дункан?
— Скорее всего, дело в вашем прадеде Джеймсе. Наследование по крови, а Джеймс Смит происходит из мест, расположенных неподалеку от поместья.
То есть, вероятно, был бастардом, о чем не стоит упоминать, потому как некоторые излишне нервно реагируют.
— Дункан — единственный?
— Нет. Но вы первые, к кому мы пришли.
Глашатай говорит «Мы», потому что представляет всех умерших членов рода. Имени своего не называет по той же причине. Хальвданом Снейпом я стану только после того, как получу ответ, неважно, какой.
— Проклятья, обеты?
— Гейс не спать ногами на север и обет помощи потомкам Джорджа Гордона, пятого графа Хантли. Формулировка мягкая, — еще один лист из папки перекочевал на стол. — Проклятье гибели первенца снято в середине восемнадцатого века, остальные спали после смерти последнего прямого представителя старшей семьи. На данный момент проклятий, в том числе спящих, нет.
— Кто проверял?
— Гоблины, — следующий документ, на сей раз с печатями Гринготтса.
Папка очень помогла. Документы Смиты изучали въедливо, не стесняясь проверять на подлинность, вопросы задавали самые разные. Поначалу только Роберт, потом присоединилась его жена, дети сидели сверху на лестнице и в дела взрослых не лезли, тихо шушукаясь между собой. Наконец, супруги переглянулись, и Маргарет вышла из комнаты. Вернулась она с подносом, на котором лежал кусок хлеба, ломоть вареного мяса и стоял маленький серебряный кубок с вином.
— Сын наш Дункан мал, я, отец, говорю за него, — произнес мужчина ритуальную фразу. — Род Фергюсон из Рощи Фергюсонов оказал нам великую честь, предложив пояс и перстень. Прошу, отведай пищи в нашем доме, вестник ушедших.
Доев подношение до последней крошки и выпив все вино, я перешел к последней части:
— Так каков будет ответ?
— Нам нужно подумать, — ожидаемо взял «тайм-аут» Смит. — Возвращайтесь через три дня, только бумаги оставьте — мы их еще просмотрим.
— При условии, что вернете в том состоянии, в каком взяли.
— Да, конечно.
Выйдя из дома, я медленно направился в сторону общественного камина. В целом, все прошло неплохо. Глупо было бы рассчитывать, что взрослые разумные люди сходу, без проверки примут предложение, серьезно меняющее жизнь их детей и, возможно, их самих. Запрошенные ими три дня — это не много.
Подождем.

Глава 7

Входя вечером пятницы в уже знакомый дом, никакого волнения я не испытывал. Абсолютно. Мне, во-первых, Смиты показались достаточно благоразумными людьми, чтобы не отказываться от подвернувшегося шанса, во-вторых, грели душу еще четыре возможные кандидатуры. Спешки нет, родовая магия Фергюсонов видела, что я не сижу без дела и не торопила, выражая свое недовольство всякими неприятными способами, так что в худшем случае просто выслушаю отказ и перейду к другим вариантам.
Меня ждали. Я не успел прикоснуться к калитке, как из распахнувшейся двери показался Роберт, спустился вниз и сам открыл проход. Хороший признак.
— Войди под мой кров, вестник ушедших, и раздели с нами пищу.
Вот, собственно, и все. Согласие дано, иначе кормить глашатая не стали бы. Максимум — вина, мяса и хлеба символически предложили бы в знак дружественных намерений и в качестве извинения за отказ. Если зовут к столу, то ответ положительный.
— Благодарю за приглашение и с радостью сяду за один с вами стол.
Ради торжественного события хозяйка расстаралась и наготовила вкусностей. Не абы каких, разумеется. Овсяная каша в отдельной кастрюле, лосось, супница с рыбным супом, овсяные лепешки, хаггис, нарезка кровяной колбасы и пудинг, причем на отдельном блюде в маленьких чашечках лежало немного пищи каждого вида. Приношение духам, сейчас незримо наблюдающим за нашей встречей.
Меня посадили справа от хозяйки, на почетное место, Дункан сидел ровно напротив. Дети ерзали, перемигивались и косились с неприкрытым интересом, однако в разговор взрослых не лезли, шептались между собой. Мы с Робертом обсудили погоду, новые декреты министерства, цены на ингредиенты в зельеварнях Лютного и шансы Холихедских Гарпий занять первое место в Британской Лиге. Словом, всячески демонстрировали выдержку и спокойствие.
И только закончив ужин и перейдя в гостиную, начали ритуал.
— Я, Роберт из Смитов, отец Дункана из Смитов, выслушал слова рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов и решил так. Я отдаю своего сына роду. Отныне его кровь — кровь Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его магия — магия Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, его деяния — деяния Фергюсонов из Рощи Фергюсонов. Да будут едины они и в жизни, и в смерти, и в посмертии!
После чего, взяв сына за руку, плотно прижал его ладонь к моей. Прямо вдавил в метку, чтобы никаких сомнений не осталось.
Ядро взорвалось ослепляющей болью, едва магия рода Фергюсон устремилась сквозь мое тело к новому сосуду. Плоть плавилась, не в силах выдержать идущего потока, чтобы мгновенно исцелиться и снова сгореть. Мне казалось, словно мы, трое, стоим в ритуальной зале поместья, и две руки лежат на обложке потрепанной книги в кожаном переплете, и тонкий детский голосок клянется быть верным. Кодекс сияет, жадно внимая словам будущего господина и слуги, за спинами одобрительно молчат тени предков. Слова отзвучали, сияющие нити обвиваются вокруг маленькой ладошки, впиваются в руку, поднимаются вверх и скрываются в теле, отныне навсегда привязывая ребенка к роду. Вспышка!
Снова гостиная Смитов, вокруг плачущего Дункана хлопочет мать. На полу между мной и держащимся за голову Робертом лежит Кодекс, сейчас — обычная книга, ничем не выдающая своей сущности. Лиззи, допущенная наблюдать обряд под обещание не мешать, тихой мышкой сидит на диване и глядит на нас огромными испуганными глазами. Непроизвольно соскальзываю в ее память и морщусь, считав воспоминания о последних событиях. Да уж, впечатляющее зрелище здесь творилось. Как только гостиную не разнесли? Или весь дом.
На лицо невольно выползла глупая улыбка. По телу расползалась приятная истома, как после хорошей работы, метка, прежде похожая на плохо заросшую рану, превратилась в необычную татуировку посреди ладони. Обязательства выполнены! Да, конечно, еще предстоит многое — ввести мальца в дом, пролить горсть его крови на алтарь, закрепив становление наследником, лет через десять-одиннадцать, если не будет чрезвычайных ситуаций, надеть перстень главы… Оформить бумаги, в конце-то концов. Это все мелочи, главное сделано.
Не думал, что все окажется настолько просто. Хотя парня Кодекс ведь выбрал сам, поэтому львиной доли обрядов удалось избежать, той же Арианрод приходится намного сложнее. Ей надо доказать свое право на власть, вот и мучается девушка, не то, что мы.
— Получилось?
— Получилось, — подтвердил я, показывая Роберту зажившую ладонь.
Аккуратно подняв с пола Кодекс, подхожу к все еще всхлипывающему мальчишке и опускаюсь перед ним на колено. Не потому, что так положено, просто маленький он пока. Обеими руками протягиваю книгу.
— Держи. Теперь ты — его хранитель, владелец и слуга. Давай, бери.
Дункан, сначала спрятавшийся за матерью, после моих слов нерешительно взглянул на родителей. Подбодренный кивками и улыбками, он преодолел опаску и осторожно дотронулся до потеплевшей обложки. Книга мягко замурлыкала под его прикосновениями, чуть шевельнулась, став немного меньше, и снова заснула. Теперь — надолго.
— Это надо отметить, — хрипло сообщил Роберт.
— Хорошая мысль.
— Пошли в столовую, там бар встроенный. Звать-то тебя как, родственник?
— Хальвдан. Хальвдан Тобиас Снейп.
Выбор горючих жидкостей у Роберта оказался богатый, одного только виски насчитал двенадцать сортов. Именно то, что сейчас нужно. Меня до сих пор потряхивало, тело ломило от полученной энергии, оно казалось легким, словно наполненным пузырьками шампанского. Надо будет провести диагностику, выяснить, как ритуал отразился на физическом состоянии. На омоложение рассчитывать не приходится, этот эффект наблюдается только у взрослых волшебников, а вот избавление от возможных болячек и приближение организма к оптимуму вполне реально. Самое то для меня, подростка.
— Теперь-то расскажешь, как во все это влип? — после первой порции коньяка Роберта потянуло на расспросы.
Почему бы и нет?
— Расскажу, — я с сожалением отставил снифтер в сторону. Не стоит злоупотреблять алкоголем. — Несколько лет назад мы с братом пошли в поход по южной Шотландии и наткнулись на заброшенное поместье. Защита еще держалась, но слабенько, и мы смогли заглянуть внутрь. Только заглянуть, больше ничего. Ну а месяц назад я взломал щиты, забрался в дом, наткнулся на Кодекс… Вот, собственно, и все.
— Странно, что Кодекс стал с тобой договариваться. Обычно чужаков просто подчиняют.
— Он пытался, — голос непроизвольно прозвучал сухо. — Я неплохой окклюмент и отбил атаку, еще амулет помог.
— Неплохой окклюмент? Подожди, тебе лет пятнадцать, ну, семнадцать на вид, тебя только-только должны начать учить!
— Моя мать из Принцев. Всерьез она за меня с одиннадцати лет взялась, хотя всякие мелочи давала даже раньше.
— Надо же, — покачал головой мужчина. — Ценный дар. Поместье в каком состоянии?
— Основной дом в хорошем, хозяйственные постройки проще снести, чем отремонтировать. Свожу вас туда в ближайшее время. Библиотека не каталогизирована, я только начал ее просматривать, в хранилище артефактов в основном безделушки, хотя есть и несколько серьезных вещиц. В оружии не разбираюсь, поэтому содержимое оружейной оценить не могу. Зато источник пятого класса.
— Да, надо будет посмотреть… Знаешь что — расскажи-ка о себе! Раз уж мы связаны, нехорошо, что мы о тебе ничего не знаем. Ты ведь о нас, наверное, целое досье составил?
Досье — не досье, но, в целом, информации о Смитах накопано немало. Действительно, надо бы поделиться кое-какими сведениями о себе, чтобы люди тоже понимали, с кем имеют дело.
Всю биографию пересказывать не стал, так, поведал ключевые моменты. Полукровка, немного о семье, интерес к рунам, зельям и артефакторике. Про склонность к иллюзиям промолчал, о владении Голосом Власти и близком знакомстве с темной магией — тем более. Рано душу раскрывать, не настолько хорошо мы знакомы. Взамен Роберт тоже рассказал пару баек из своего прошлого, таких, которые кому попало не выбалтывают. Уверен, ему тоже есть, что скрывать.
Мы сидели в гостиной, общались, Маргарет наверху безуспешно успокаивала взбудораженных детей. Идиллия продолжалась примерно полчаса. Потом Роберт извинился, поднялся с кресла и пошел к выходу из дома, сказав, что кто-то пришел. Спустя пять минут раздался его голос, зовущий меня, жену и Дункана.
Перед калиткой стояли четверо мужчин. Трое в алых аврорских мантиях, искоса поглядывающих на чуть прядающих каменными ушками собачек-охранников, и один, теряющийся на их фоне. В серой мантии, с совершенно неприметным невыразительным лицом, плохо различимым под глубоким капюшоном. «Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный гость?» Да уж понятно, с чем, засекли-таки выброс.
— Господа заметили проведение ритуала высшей магии и теперь интересуются его причинами, — пояснил Роберт. — Как я уже сказал, мой сын стал наследником Фергюсонов из Рощи Фергюсонов. Дункан, позови Кодекс.
— А как?
— Просто попроси его вслух оказаться в твоих руках.
Мальчишка немного помялся, собрался с духом и громко крикнул:
— Кодекс!
Спустя мгновение разумный гримуар, словно пташка, вылетел из дома и плавно опустился к Дункану в подставленные ладони.
— Впечатляюще, — признал невыразимец. Протянутая было рука в серой перчатке отдернулась, стоило Кодексу угрожающе зашипеть возникшей на корешке пастью. — Позвольте поздравить вас, наследник Фергюсон, мистер Смит, миссис Смит. Мистер…?
— Снейп. Хальвдан Снейп.
— Понятно, — зажившая метка прекрасно послужила в качестве объяснения моего присутствия здесь. — Что ж, в таком случае не будем вас дальше беспокоить. Напомню лишь, что административные службы Визенгамота расположены на втором уровне министерства, настоятельно советую зайти и зарегистрироваться не позднее чем через два месяца. Всего наилучшего, господа, дама.
Сотрудник отдела Тайн ушел не оглядываясь, в отличие от авроров, смотревших на Дункана (и меня, чего уж скрывать) широко открытыми неверящими глазами. Их можно понять — обычные маги редко сталкиваются с пробуждением рода, событие это не рядовое. Примерно, как в подмосковном исхоженном лесу напороться на дикого зверя. Случается, но очень редко. Причем все такие случаи регистрируются невыразимцами, то-то старший не удивился и спокойно отреагировал на заявление Роберта, даже проверять ничего особо не стал. Знал все заранее, пришел с формальной проверкой.
— Сколько всего кандидатур предложил Кодекс? — спросил бывший наемник, снова усевшись в кресло.
— Пятерых. Двое отпали сразу, у одного Слуга Бездны в близкой родне, второй принадлежит к славному семейству Флетчеров, — в ответ на мой пассаж мужчина понимающе усмехнулся. — С третьим, магглорожденным, возни слишком много. Из оставшихся Дункан показался мне более подходящим.
— Почему?
— В вашей семье умеют желать и готовы добиваться желаемого, — несколько криво сформулировал я. — Для главы молодого, ничем не прославленного рода эти качества необходимы.
Роберт чуть кивнул. Да, старикам вроде Принцев, Малфоев, Блэков, Гринграссов нет необходимости кому-то что-то доказывать, сама их фамилия говорит за них. Даже ко мне, полукровке без связи с родом, относятся очень уважительно, едва слышат, кто у меня мать. Потому что история, потому что мощь родовых даров, остающихся в крови, потому что знания, пусть и переданные частично. Иное дело недавно появившиеся роды, у которых и магия, пока что, мала, если сравнивать с верхней планкой, и статуса в обществе нет.
Кстати, по поводу статуса. Проводя аналогии — довольно грубые, но за неимением других, используем эти, — с феодальной системой обычных людей, раньше я был непризнанным бастардом знатной дамы. Девушки из герцогского или даже княжеского рода, скандально сбежавшей от родителей. Сейчас, приняв опекунство над наследником Фергюсонов, я стал кем-то вроде обычного дворянина без титула, то есть из мещан поднялся чуток вверх по социальной лестнице. Достижение? Формально, да. По отношению к роду Принц мое положение почти не изменилось, нулевые шансы, помноженные на два, все равно остаются нулем, разве что моим гипотетическим детям будет несколько проще предъявлять права на вхождение в род. Зато появился доступ к высшей магии, что само по себе важно.
Принадлежность к роду дает, в первую очередь, силу. Если рядового мага можно сравнить с батарейкой или, при должном везении, с аккумулятором, то связь с родовой магией — подключение к электросети. Сравнение не точное, потому что выдохнуться могут и те, и те, однако скорость восполнения силы отличается на порядок. Да, волшебник берет энергию из мира, только её ведь еще переработать под себя надо, пропустить через организм, чтобы использовать.
Вполне естественно, что чем могущественнее воздействие, тем больше сил оно требует. Высшие заклинания без внешней подпитки человеку не потянуть. Ритуалистика отчасти позволяет обойти это правило, но только отчасти, сложные обряды обязательно включают в себя призыв к магии, богам-демонам или вовсе непонятным сущностям.
— Я ведь тебе должен, — внезапно сказал Роберт. — Выкупную волю.
Точно, есть у магов такой обычай. Примерно из той же серии, что и долг жизни, только намного мягче и соблюдающийся менее строго, иногда вовсе не соблюдающийся. Некоторые вообще утверждают, что магии в нем нет, это просто правило хорошего тона. Грубо говоря, если тебе сделали серьезный подарок — отдарись. Хоть чем. Услугой, знаниями, другим подарком. Лучше, конечно, если ценность ответа примерно равна дару, но если нет возможности, то можно и что дешевле презентовать.
По обычаю выходит, Смиты мне действительно должны. Причем немало.
— Научи меня драться, — прежде, чем Роберт что-либо предложил, попросил я. — А то я кроме основных дуэльных стоек и десятка заклинаний не знаю ничего.
— Позаниматься с тобой дуэлингом? — поскреб бородку мужчина. — Ладно, почему бы и нет?
— Не дуэлингом, — поправил я. — Боем, скорее даже, умением выживать. Ты же почти тридцать лет наёмничал, последнюю войну застал, наверняка понимаешь разницу.
Роберт внезапно напрягся.
— В полные ученики не возьму.
— И не надо. Воинская стезя мне не интересна, просто есть определенный минимум, которым надо владеть. Учитывая уровень и качество моих знакомств…
Я пожал плечами, оставив фразу повисшей в воздухе. Да, простого знания дуэльного мастерства в переулках Лютного или, упаси Мерлин, в схватках с набирающими силу Пожирателями недостаточно. Не то чтобы я собирался действовать силой, но гарантий, что драк удастся избежать, нет. Лучше подготовиться заранее.
Бывший боевой маг, насколько они бывают бывшими, расслабился и усмехнулся:
— Любишь влипать в истории, а?
— Просто хочу быть готовым к неожиданностям.
— Правильный подход! — рассмеялся Роберт. — Хорошо, пусть будет по-твоему! И не вздумай жаловаться — сам напросился!
К сожалению, в тот момент я не понял, что он имеет в виду. А потом стало поздно.

***

Мне предстояло еще одно трудное дело — разговор с родителями. Надо объявить о своем новом статусе глашатая и представителя Фергюсонов, успокоить мать, посоветоваться с отцом насчет желания жить отдельно. Надеюсь, обойдется без скандала, хотя вряд ли. Дети всегда остаются в глазах родителей маленькими агукающими комочками, которых следует защищать и не давать совать пальцы в розетки. И неважно, насколько ребенок умен, какая у него репутация, все равно он дурачок по умолчанию.
Идея бухнуть правду, с криком «поздравь меня, мама!» выложив на стол ладонь с потухшей меткой, после короткого рассмотрения отправилась в утиль. От сердечных приступов даже маги не застрахованы, да и неизвестно, каким именно предметом мама может поздравить. Лучше действовать мягко, издалека.
— Ты не сильно будешь занята в ближайшие дней десять?
У нас в семье сложилась традиция, по которой серьезные дела обсуждаются после ужина на кухне. Не знаю, чем объяснить, просто думается легче. И кстати — хотя считается, что мужики злые, пока голодные, на женщин это правило тоже распространяется.
— Смотря чего тебе нужно, — мать чуть шевельнула палочкой, отправляя новую стопку тарелок вытираться о полотенце. — Уезжать никуда не собираюсь, а что?
— Помоги мне с варкой вот этих зелий, — я передал список. — Желательно побыстрее.
Мама внимательно изучила листок. Выданный Смитом перечень необходимых зелий, написанный незнакомым бисерным почерком, занимал почти всю страницу и включал в себя различные укрепляющие, мышечные релаксанты, стимуляторы роста и мозговой деятельности, трансформационные, выравниватели магического потока и прочие, всего тридцать одно наименование. Большую часть Эйлин уже варила, я сам приносил ей заказы, оставшиеся считаются средним уровнем и сложностей с ними не возникнет.
— Серьезный клиент?
— Нет, это мне. Нашел человека, согласившегося потренировать меня в дуэлинге.
Мама мгновенно насторожилась, взгляд у нее стал пристальным.
— Такие зелья нельзя принимать без разрешения колдомедика.
— Все будет. Предварительное обследование на неделе пройду в Мунго, по его результатам специалист составит программу приема.
— Откуда ты найдешь специалиста? Обычный целитель тут не подойдет.
— Тренер найдет, точнее, уже нашел. Они раньше в одном отряде воевали, вот по старой дружбе тот и согласился.
— Наемник, что ли?
— Да, с Подковы.
— Буду надеяться, он знает, что делает, — слегка успокоилась Эйлин. — Много запросил?
— Я с ним уже расплатился.
— Так сколько?
— Мы обменялись услугами. Я помог Дункану Смиту стать наследником рода, а его отец научит меня сражаться.
В наступившей тишине было слышно, как мамина интуиция забила тревогу.
— Что-то мне нехорошо, — прозвучавшие в ее голосе нотки заставили отца отложить газету. — Повтори, ты сделал что?
Наученный горьким опытом, я выставил на стол флакон с успокоительным.
— Я, Голос Рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов, избрал Дункана Смита наследником рода, — с руки слетает иллюзия, и на свету красуется свидетельствующая о выполнении долга отметина. — В качестве выкупной воли Роберт Смит согласился передать часть своих знаний.
За тот короткий миг, пока мама залпом выливала в себя успокоительное, Тобиас решил прояснить обстановку:
— Чего-то я не понял. — Он с удивлением смотрел на жену, вцепившуюся в мою руку и пристально рассматривающую ладонь. — О чем вообще речь?
— Наш сын — везучий идиот, — первой ответила мама. — Очень везучий.
На лице у нее было странное выражение. Смесь удивления, запоздалого страха, гордости, уважения и много чего еще, вряд ли она сама смогла бы определить, чего именно. Казалось, она сама не знает, чего ей хочется больше — то ли ударить меня, то ли обнять.
— Ты хоть понимаешь, как рисковал!!!
— Тише! — я невольно поморщился. — Не надо кричать. Да, все понимаю, я изучил последствия не сдержанных клятв.
Начиная от простого сумасшествия и заканчивая вечной службой, и в жизни, и в смерти. Если стал сквибом — считай, повезло.
— Да в чем дело-то?! — тоже возвысил голос отец.
— Рассказывай! — потребовала Эйлин. — С самого начала!
Мысленно сделав пометку в следующий раз варить успокоительное более концентрированным, я поведал, как дошел до жизни такой. Хотел кратенько, но Тобиас слабо разбирался в специфических областях наследования магических способностей и пришлось сделать несколько отступлений. Причем, памятуя о его нелюбви колдовства, упор делать на социальных аспектах. Для начала объяснил структуру магического общества: в самом низу предатели крови, чуть повыше сквибы, затем магглорожденные маги, потом полукровки, далее безродные чистокровные и на самом верху родовые маги. Последние делятся на обычных Благородных и на Древнейших, имеющих в предках не менее семи колен родовых. Сделал уточнение, что полукровка, признанный родом и его магией, пользуется всеми правами и обязанностями чистокровного вне зависимости от статуса крови второго родителя, уточнил еще несколько нюансов. И только объяснив все это, перешел непосредственно к собственной истории. Очень вовремя перешел — раздраженная мать уже была готова прибить меня за медлительность.
Происходи дело в компьютерной игрушке, тот вечер здорово прокачал бы мне «Дипломатию».
Эйлин интересовали малейшие подробности, утаить от нее что-либо не представлялось возможным. Она вытянула полную, не отредактированную версию нашего с Севом турпохода по Шотландии трехгодичной давности, и судя по мстительно прищуренным глазам, мелкого ждут неприятности. Не забыть бы написать ему письмо с предупреждением. Внимательно выслушала долгую историю подготовки к проникновению в дом, причем попутно дала несколько дельных советов, делом подтвердив слухи о весьма разносторонней подготовке девиц из старых семей. Сидела с каменным лицом, пока я подробно рассказывал, как именно взламывал защиту поместья, усыплял стража, рылся в комнатах и искал Кодекс.
Не успокоилась, пока не заставила меня показать воспоминания о встрече с Кодексом и заключении договора.
Подробности поиска сведений о Фергюсонах из Рощи Фергюсонов и встречах с семьями кандидатов она слушала уже без внутреннего напряжения. Мама не успокоилась и не успокоится еще долго, однако долгий рассказ, поведанный тихим, спокойным голосом, сумел убедить мать — ее талантливый сын все сделал правильно. То есть неправильно, конечно, лучше бы он вообще никуда не лез! Тем не менее, мое решение не было импульсивной глупостью ребенка, это решение взрослого человека, что мать поняла.
Мой выбор она одобрила.
— С Аткинсами тебе, конечно, было бы попроще, — признала Эйлин. — Такие в авантюры не полезут. Только неискренне сделанный выбор Кодекс может не засчитать, а за эгоизм — наказать.
— Я примерно так и рассуждал.
— Ладно, будем считать, обошлось, — нехотя согласилась мама, и тут же добавила. — Имей в виду: я все равно считаю, что ты слишком сильно рисковал! Тобиас! Почему ты молчишь?!
Отца, как выяснилось, волновали совершенно иные вещи.
— Ты все еще Снейп?
Вопроса я сначала не понял. Потом, когда дошло, обиделся.
— Конечно!
— Пусть делает, что хочет, — вынесенный вердикт маму возмутил, поэтому Тобиас счел нужным ответить более расширенно. — Парень взрослый, явно знает, что делает. У министерских к нему претензий нет, Смиты эти вроде люди нормальные, голову Халь во время своих приключений не потерял. Даже в прибытке остался, насколько я понимаю.
— Он должен был нам все сразу рассказать!
— Угу, чтоб ты успокоительное литрами пила. Не волнуйся, в следующий раз точно расскажет.
Я сделал честное лицо и усиленно закивал. Кажется, мне не поверили.

***

Поместье Роберту понравилось. Главный дом сохранился хорошо, состояние хозяйственных построек мужчину не волновало, их, если что, можно подновить за небольшие деньги. Или даже заново построить. Еще он высоко оценил содержимое оружейки, сказав, что далеко не все экземпляры являются ширпотребом, серьезные вещи тоже есть. Наверняка в поместье найдется еще много всего интересного, но мы не стали задерживаться — несмотря на мое сопровождение, духа-охранника присутствие Роберта нервировало. До тех пор, пока Дункан не примет главенство и не введет семью в род, его отец останется для охранных чар дальним-дальним родственником без каких-либо прав.
Министерство навестили, заполнили нужные бумаги, потом с документами и Кодексом посетили Геральдическую Палату, где подтвердили смену статуса рода на Благородный. Бюрократы отожрали у нас целый день, в гудящей голове нет-нет, да всплывала мысль о собственном поверенном. Возможно, когда-нибудь, если необходимость посещения чинуш станет частой…
На фоне министерских клерков гоблины просто блистали. Мы явились в Гринготтс, сообщили мастеру Богану об изменениях, прошли проверку на рунном круге, расписались кровью в двух документах, распорядились насчет разблокированного сейфа и ушли свободные, потратив на все два часа. Наличие Кодекса, конечно, разом сняло многие вопросы, но все равно — потрясающая оперативность, особенно учитывая, что попутно Клещерук объяснял нам принципы работы банка в маггловском мире. Гоблины, оказывается, не имели права напрямую контактировать с обычными людьми из опасения нарушить Статут, поэтому создали промежуточную фирму и прогоняли деньги через нее. Большинство персонала этой конторы состояло из магглорожденных волшебников или разбирающихся в реалиях простецов сквибов.
Пришедший от Сева ответ на мое письмо-предупреждение особых эмоций не содержал. За хогвартскими буднями мелкий успел подзабыть впечатления от «жутко таинственного поместья на краю земли», тем более что я заинтриговал его обещанием на каникулах показать нечто интересное. Парню пора познакомиться с той магией, которую в школе не преподают, о которой там даже не говорят. Речь не о чернухе, просто именно с одиннадцати в семьях магов начинают обучать окклюменции, анимагии, ритуалистике, вхождению в тонкий мир, общению с духами и различным малоизвестным дисциплинам. Так что если мелочь рассчитывает прокататься лето на велике и поплевывать в потолок, лишь под конец каникул взявшись за домашку, то его ждет глубокое разочарование.
Правда, в этот раз встречать его на вокзале, скорее всего, будет мать. По словам Роберта, следующие два месяца я буду очень и очень занят.

Глава 8

Что бы там себе не воображали врачи и модельеры, человеческие тела бывают всего двух типов — круглые и квадратные. Причем квадратные — это круглые, которыми пока никто не занимался. С меня лишние углы стесывал Роберт на пару со своим лепшим корешем Плешивым Диком.
Процесс первичного превращения абсолютно гражданского мага в «рядового подготовленного» (это цитата, если кто не понял) проходил в крошечной деревеньке на юге острова Мэн. Или правильнее сказать «на хуторе»? Короче говоря, из проживавших здесь трех семей две целиком состояли из магов, а третьей, в основном взаимодействующей с обычным миром, была пара сквибов с двумя детишками. Слава Богу, Мерлину и прочим высшим силам, что собиравшая меня мать озаботилась теплой одеждой и одеялом!
Потому что первое, что сделали два садиста — отобрали у меня палочки. Обе.
Роберт сразу сказал, что пока не поставит мне основу, домой не отпустит. Нельзя прерывать обучение, тело должно намертво затвердить, какие движения правильные, и потом использовать их не задумываясь. Посему он договорился со своим старым другом и, вроде бы, наставником, чтобы тот разрешил пожить у него в доме на время обучения, ну и потренировал заодно, если желание появится. Тихо спивавшийся ветеран пришел в восторг от бесплатного развлечения! Меня поселили в холодной комнате, показали зельеварню и начали гонять.
Первая неделя целиком ушла на падения, бег и растяжку. Вокруг деревни пролегала кольцевая тропинка общей длиной примерно километр, и с утра, с семи часов, я наматывал по ней круги. В первый день один круг, во второй два и так далее, всего до десяти. Потом жена Плешивого, Магда, кормила нас завтраком, после чего мы отправлялись на ближайшую полянку и приступали к упражнениям. Меня учили падать. Вперед, на спину, вбок, перекатом, отбиваясь свободной рукой от земли, вскакивая, как мячик, и тут же отшагивая в сторону из опасной зоны, разворачиваясь на месте… Силовых упражнений не давали, зато спустя семь дней я уверенно садился на шпагат. После обеда был час свободного времени и снова тренировка, опять падения и кувырки. Дикий темп подготовки выдерживался благодаря зельям, без них организм быстро бы скопытился. Поздним вечером, часов в восемь, Магда звала нас ужинать — ланч она игнорировала — затем я натирался мазями и проваливался в глубокий, без снов сон.
Пока я корячился, Плешивый сидел на бревнышке и трепался. Солнышко светит, туман стоит или дождик идет — при любой погоде он устраивался поудобнее и начинал травить байки. Так сказать, теория в виде занимательных историй. Крупнейшие отряды наемников, их устройство, расценки, методики действий, имена наиболее известных командиров и сильнейших магов, сильные стороны и слабости, привычки, история появления прозвищ. Война с Гриндевальдом, подробное описание ликвидаций гвардейцев с разбором ошибок. Европейские рода боевых магов, традиции обучения, любимые заклинания и как им противостоять. Нежить, големы, ловушки, способы обнаружения и уничтожения. Маскировка себя и укрытий, заметание следов и сбрасывание поиска, в том числе на крови. Магглы, их оружие и современные методы ведения войны… Причем старый пенек ни разу не повторился.
Спустя неделю, приведя организм в относительную форму, начали учить ходить. Что? Думаешь, ты умеешь ходить? Нет, парень, нихрена ты не умеешь! Шагать надо так, чтобы нога плыла над поверхностью и в любой момент могла опуститься, сразу врастая, пуская в землю корни! Устойчиво стой и устойчиво двигайся, никогда не теряй равновесия! Мгновенно надо разворачиваться, меняй направление движение сразу, без подготовки. И головой не крути, куда пупок смотрит, туда и морда лица направлена, вообще забудь про шею. Так пошагай, теперь так, развернись вот так сотню раз! Зачем надо? Жалящее. Боб, тоже кинь. А, сразу дошло! Откуда бы атака ни пришла, мигом туда разворачиваешься и работаешь. Что? Ката? Не, не слышал. Да мало ли какую х…ню косоглазые придумали!
Когда парочка садистов — мышцы все равно болели и организм стонал — сочла, что их ученик наконец-то начал отличать правую ногу от левой, мне выдали палочку. Физических нагрузок не снижали, зато к стимуляторам мышечной активности и релаксантам добавились стимуляторы умственной деятельности. Каждый вечер меня осматривал сын Дика, по профессии колдомедик, он же провел пару занятий по диагностическим чарам. Вообще, медицины давали много, как бы не больше, чем атакующих заклинаний.
— Всякой дрянью швыряться ты и сам научишься, — объяснял Смит методику. — Дело это не хитрое. Наша задача не в том, чтобы научить тебя сворачивать чужие шеи, а в том, чтобы показать, как не свернуть свою. Да и не получится из тебя сильного боевика, в лучшем случае в крепкого середнячка вырастешь.
— Почему? — выдохнул я между двумя отжиманиями.
— Мышление неподходящее. Учить воинов начинают лет с пяти-шести, чтобы инстинкты правильные сформировались. Организм что, организм поправить можно, зельями там, ритуалами, симбионтами… Татуировку тебе кто делал?
Режим изменился. Время до обеда по-прежнему отводилось под физические нагрузки, от обеда до ужина отрабатывались заклинания всех видов, начиная со щитовых и заканчивая вариациями Гоменум Ровелио, вечер предназначался для изучения различных нестандартных дисциплин. Кое-что мне было известно и раньше, но по большей части вещи показывали незнакомые. Например, в один из дней Роберт притащил откуда-то свежий труп и на готовом материале показывал, что делать, если сведения нужны, а живых под рукой нет. Чернота, конечно, хотя напрямую к магии смерти не относится — информация берется из еще не разложившегося мозга.
Выматывался очень сильно. Хорошо еще, недалеко от поляны расположен источник магии и наставники первым делом показали способ быстрого восстановления. Учили правильно бить, поставив пяток ударов и блоков и заставив отработать их до автоматизма. Похвалили доведенное до рефлекса «Секо». Показали, как правильно ступать на различные поверхности, чтобы шаг был мягким и беззвучным. Учили читать следы, и в лесу, и в городе. Со словами «на, не порежься» дали короткий меч, скорее, длинный кинжал, и посвятили пару уроков работе с ним. Много всего было, очень много.
Причем они ведь еще умудрялись и меня тестировать! Узнав, что татуировку я накалывал сам и она рабочая, предупреждающая об опасности, принесли рассыпающуюся в руках рукопись с рисунками и велели изучить. Потом привели мужичка с бегающими глазками, как позднее выяснилось, клиента, и велели наколоть ему один из недавно выученных образцов. Деньги оставили себе. Признание в знакомстве с шаманизмом обернулось изучением пары ритуалов, оказывается, Плешивый тоже относится к числу говорящих-с-духами. Примерно через три недели после начала тренировок я раскололся и рассказал о владении Голосом Власти — вытянули, гады. Парочка долго цокала языками и на следующий день пригласила в гости проживавшую относительно недалеко знакомую, за минуту превратившую меня в восторженного идиота. Леди Кэтрин Стилдрим разговаривала  на порядок лучше Мэй, так что я, можно сказать, долго продержался.
— Потенциал есть, — резюмировала леди. — Советую развивать.
— Нет возможности, миледи. Среди моих знакомых нет никого, кто владел бы Голосом лучше меня. Разве что вы разрешите изредка вас навещать.
Последнее, конечно, наглость, но леди она позабавила.
— Почему бы и нет? — женщина с намеком оглядела моих тренеров, смотревших на меня с нехорошим прищуром. — Если сможете посетить мой дом, то, пожалуй, я преподам вам пару уроков.
— В ближайшее время, миледи, Хальвдана ждут усиленные тренировки, — пообещал Плешивый, — так что вряд ли он сумеет воспользоваться вашим любезным приглашением.
Что характерно, в присутствии леди Кэтрин оба боевика вели себя крайне вежливо, старикан так даже не матюгнулся ни разу. Я-то думал, он без нецензурщины предложения не складывает.
— О, я не ограничиваю юношу в сроках!
Месяц спустя… да, точно, первого июня, нагрузки снова повысились. Перерывы между занятиями стали реже, меня фактически передавали с рук на руки различным инструкторам. Смит и Плешивый заявлялись в сопровождении очередного дружка, тот наскоро проверял уровень моих знаний, устраивал лекцию, совмещенную с практической работой, довольно кивал, и вся компания шла в дом, квасить. Я оставался выполнять задание. То есть эта парочка под предлогом обучения ученика устраивала загул, умудряясь не снижать качество тренировок. Чувствуется опыт и правильный подход.
После того, как дом Плешивого посетил очередной корефан, обстановка резко изменилась. Старая Магда решила, что с нее достаточно, и устроила мужу обструкцию. В результате боевых действий Дик отлеживался в спальне, лелея отбитое сковородкой ухо, Смит с вечера куда-то смылся, а меня подрядили варить котел антипохмельного. Часть зелья используют, часть заначат, остатки продадут, тем самым компенсируя траты за мое проживание.
Дверь зельеварни скрипнула, и в узкую щель бочком-бочком просочился Роберт.
— Держи.
— Что это? — Я рассматривал зависшую в воздухе, окутанную мягким щитом склянку. Инструктора в привычной садистской манере отучили ловить предметы прямым контролем или, тем более, руками.
— Гадючий яд. Парень, который мне его отдал, клялся, что змея поделилась ядом добровольно. Может, правда, может, врет, не знаю. — Смит уселся на топчан. — Возьми, тебе пригодится.
— Ты встречался с Волдемортом?!
Должно быть, мое удивление выглядело очень комично, потому что мужчина расхохотался:
— С какой стати? Я его не видел ни разу!
— Мне казалось, Волдеморт — единственный змееуст в Британии.
— Считается единственным, да, — согласился Роберт. — Хотя поговаривают, что есть и другие, просто не хотят умением светить. Но парень, отдавший мне яд, не змееуст, он умеет разговаривать на парселтанге.
— В чем разница?
— Потом поговорим, — отмахнулся боевик. — Я чего пришел-то. Мы с Плешивым посоветовались и решили, что тот бородатый маггл сказал правильно — труд сделал из обезьяны человека. Считай, подготовительный период закончился, базу ты освоил и сам себе глаз палочкой не выколешь. Можешь ехать домой. Встречаться теперь будем дважды в неделю, скажем, по вторникам и четвергам, у меня. Форму поддерживай, упражнения ты знаешь, перемещения тоже продолжай отрабатывать… Вот, собственно, и все.
Так и закончилось мое пребывание в импровизированном скаутском лагере имени Плешивого Дика. За сорок два дня, проведенных здесь, я поправился на пять килограммов (кормила Магда на убой), потеряв весь немногий имевшийся жир и приобретя взамен крепкие жгуты сухих мышц. Телосложение-то худощавое, кость тонкая. Узнал очень много нового и полезного, причем не только в магической сфере, но и о себе самом тоже кое-что выяснил. Когда сил нет, а рядом стоит инструктор с палкой и, обзывая слабаком, требует подняться с земли и сделать еще десять приседаний — понимаешь, чего ты стоишь на самом деле. Либо встаешь, либо и в самом деле слабак.
Каких-то глубоких знаний не получил, зато увидел и «примерился» к широкому спектру навыков. Оттуда прием, из другой традиции кусочек, показанный пример с тут же поведанной байкой… Много всего, причем знания складывались в голове в единую воинскую систему, развивавшуюся в течении столетий. Гарантий, разумеется, дать не готов, но впечатление именно такое. Спасибо, Роберт.

***

То, что методика полного погружения — сладкая парочка садистов о её существовании не подозревала, хотя активно использовала, — действует, я понял на следующее утро после возвращения домой. Вчера не почувствовал, зато с утра дошло. Организм не понимал, что происходит: кровать мягкая, с лежанки никто пинком не скидывает, спать можно сколько угодно… Лица вокруг, опять же, трезвые. Детишек всего двое и они не носятся с безумными воплями, младшая так вовсе в люльке спит.
Встал, пробежался по улице. Привычное действие успокоило расшалившиеся нервишки, чувство неправильности ушло, затаилось, разве что глаза непроизвольно отслеживали редких прохожих. Ну, это мелочи.
Медитация в источнике теперь совмещалась с физическими упражнениями. Сев сначала с круглыми глазами смотрел, как я тянусь и отжимаюсь, потом начал приставать. Чего показывать-то? Делай то же, что и я, вот и все. У тебя есть год, чтобы набрать форму, к следующим каникулам договорюсь о схожем курсе тренировок. Предварительное согласие Плешивый дал.
Пузатый мелочь слегка расстроился, что я не встретил его на платформе, но вскоре оттаял и принялся хвастаться. Он хорошо сдал годовые экзамены и в целом считался одним из лучших учеников курса, правда, с трансфигурацией отношения ожидаемо не сложились. Вот и первое, чем мы будем заниматься на каникулах. Еще брат был недоволен Слагхорном, который ориентировался на общий уровень и не проводил дополнительных занятий. Впрочем, чего-то подобного Сев ожидал.
— Знаешь, он и зелья хвалит, и на вопросы отвечает, но этого мало, — сформулировал мелкий свои претензии. — Лучше бы разрешил сразу сдать экзамен за год и показывал, как продвинутые зелья варить. Или хотя бы пропуск в Запретную секцию выписал.
— Ты на Зельях один такой?
— Угу. Остальные только по программе шпарят, кое-кто с опережением, но не большим.
— Тогда зачем ему с тобой заниматься? Был бы ты с его факультета или сыном министерской шишки, тогда он мог бы сделать исключение, а так — не нужна ему лишняя головная боль. И личный ученик ему тоже не нужен, он уже мастер.
— Да я понимаю, — вздохнул Сев. — Просто обидно, всякой ерундой занимаюсь.
— Хочешь, я письмо напишу профессору Спраут? Попрошу ее выделить свободное помещение под лабораторию.
— Давай! — оживился мелкий. — А она согласится?
— Во всяком случае, попробовать нам никто не мешает.
Первую неделю дома я отдыхал. Навещал знакомых, ловил рыбу с катера и тут же жарил, наслаждаясь вкусом белого свежего мяса, лазал по окрестностям с братом. Удивительно, куда только не заносит подростков, взрослые не подозревают и о половине тех мест, в которые забредают их дети. Брошенные склады, портовые сооружения с ржавыми механизмами, кладбища гниющих лодок и кораблей, потихоньку растаскиваемых мусорщиками — мы везде побывали. Не от жажды приключений, просто уходили утром и шли, куда глаза глядят, оказываясь под конец в местах странных.
Поговорил с Чоховым. После возвращения из России Валентин Иванович пребывал в глубоких раздумьях, больно уж неоднозначно прошел визит на Родину. Вкратце, ему сказали, что, хотя самого его не ждут, детям и внукам место под солнцем найдется. Если вернутся, никто их гнобить не станет.
— Сыновья не хотят, — делился он наболевшим. — Что им Россия? Страна, из которой бежали предки. Поместье разграблено, хорошо еще, землю не конфисковали, друзей нет, перспектив тоже нет. Здесь какая-никакая, а репутация уже сложилась, их фирма дает верный кусок хлеба. Зачем им куда-то уезжать?
— Может, потом кто-то из внуков согласится?
— Разве что.
У Павла, младшего сына Валентина Ивановича, двое мальчишек, и один из них вполне мог бы в будущем переехать в Россию. Почему бы и нет? Восстановит поместье, наладит канал поставки товаров в Европу и Америку, глядишь, со временем вырастит новую ветвь на семейном древе. Дед будет рад.
Несмотря на связанные с открытием нового магазина хлопоты, отказываться от морского кладоискательства отец не собирался. Ему очень понравились предыдущие результаты, и он надеялся в этом году повторить. Выход наметили на конец июня, а до тех пор, пока нанятые рабочие приводят катер в порядок, мы с Севом были вольны в своих действиях и потому решили сходить в поход. Точнее, пожить три денька на окраине Запретного Леса.
Откровенно говоря, Запретный Лес не зря называют запретным. Обитающая там живность за милую душу схарчит двух волшебников и попросит добавки, особенно в глубинных районах. Лес, образно выражаясь, безграничен. Пространственная аномалия, в которой он находится, ведёт черте куда и ни одна из посланных экспедиций не сумела пройти достаточно далеко, чтобы составить хотя бы приблизительную карту. Условно Лес делится на безопасную окраину, далее расположена обжитая территория, в которой обитают великаны, кентавры, стаи оборотней и другие магические племена, и затем идут дикие земли, куда люди в своем уме не суются. Насколько далеко простираются последние, неизвестно, зато время и пространство там ведут себя странно. Причем тот факт, что, двигаясь по границе, хороший ходок обойдет Лес за сутки, его жителей не смущает. Привыкли.
В другое время я бы не решился без необходимости ночевать в Запретном Лесу, во всяком случае, Сева бы с собой не взял. Но, во-первых, мы не собирались покидать относительно обжитых мест, а во-вторых, сейчас лето. Собиратели дружной толпой направляются за молодыми растениями и животными ингредиентами, поблизости всегда найдется кто-то, к кому можно обратиться за помощью. Тем более что самым опасным существам, оборотням и кентаврам, сейчас не до нас — они заняты внутренними делами. То ли перевыборы вожаков, то ли ежегодный диспут о влиянии Луны на плодовитость самок, не знаю.
Словом, мы прихватили палатку, рюкзак с припасами, попрощались с родителями и камином перешли в дом Мэй. Родные наставницы тоже ушли в Лес, а сама она осталась приглядывать за хозяйством. Немного посидели, поболтали о том о сем. Старая и раньше разговаривала со мной, почти как с взрослым, а после становления побратимом Фергюсонов покровительственные нотки исчезли из ее голоса окончательно. Приятно, чего скрывать.
Чем мы занимались в Лесу? Немножко собирали растения, немножко показывали друг другу разные мелкие фокусы, но в основном трепались и отдыхали. Мясо жарили, я с собой два килограмма шашлыка захватил. Местных зверушек есть, в принципе, можно, просто не было желания заниматься охотой. Сев много говорил о Хогвартсе, о своем факультете и новых друзьях, я в ответ подробно рассказал, чего стоило найти наследника для спящего рода. Брат умный парень, пусть и ребенок, мозги у него работают очень хорошо. К слову, Шляпа предлагала ему на выбор все четыре факультета, барсуком мелкий стал волевым решением.
Передышка вышла короткой. Стоило нам вернуться домой, как навалились дела — клиенты, тренировки, встречи, консультации, Смит, Чатурведи, Тофти, Фоули…

***

Фоули.
Мы с Эдвардом Джулианом Фоули если и не являемся друзьями, то хорошими знакомыми нас назвать можно точно. На определенном этапе количество незаконных заказов, мелких тайн, договоров, совместных темных делишек незаметно перешло в качество, атмосфера общения неуловимо изменилась. Стала более доверительной.
Настолько доверительной, что он счел возможным обратиться ко мне по вопросу, касающемся безопасности его семьи.
— Наш род обладает определенным влиянием в магическом мире, — озвучил очевидное Фоули. Лицо он держал хорошо, внутреннее состояние выдавали нервно жестикулирующие руки. — Место в Визенгамоте, доли в различных предприятиях, родственные связи, клятвы, долги, контракты. После того, как я надену перстень лорда, а это произойдет нынешним летом, я получу возможность вмешиваться в работу Министерства — голосовать, инициировать законы, подавать запросы и все в таком духе. Вполне естественно, что различные группировки желают видеть нашу семью на своей стороне или, самое меньшее, не в рядах противников.
Неделю назад моего отца пытались отравить. К счастью, амулеты вовремя предупредили о яде, да и содержание его в напитке оказалось небольшим, так что я расцениваю происшествие как предупреждение.
— У вас есть основания подозревать кого-то конкретного?
— Нет. Список слишком велик, проще сказать, кого я не подозреваю. Мой прадед во время своего пребывания на посту министра возглавлял прогрессистов, но матушка не сочла нужным поддерживать семейную традицию и теперь мы, скорее, склонны к нейтралитету. Прогрессисты, разумеется, недовольны. Консерваторов, особенно их радикальное крыло из числа последователей лорда Волдеморта, тоже не радует лишний голос в стане противников. Отметать версии личного характера тоже нельзя — у отца напряженные отношения с некоторыми моими родственниками по материнской линии.
— Если мне не изменяет память, ваш батюшка происходит из довольно известной в Америке семьи?
— Да, из младшей ветви Санчесов. Они богаты и не слишком чистокровны.
Ничего испанского во внешности Фоули нет, обычное породистое лицо британского аристократа. Вероятно, Санчесы не первое поколение роднятся с англосаксами. Во мне латинского и то больше — нос с легкой горбинкой, черные прямые волосы, зачесанные назад и закрывающие шею, матовая кожа, черные глаза. Фигура худощавая, после недавнего «отдыха на природе» чем-то напоминающая ремень.
— По образцу зелья можно определить создателя, — заметил я. — Сложно, конечно, но задача вполне решаемая.
— Мы пробовали, — вздохнул парень. — Выяснили только, что мастер живет не в Англии. Мистер Снейп, если вдруг до вас дойдут хоть какие-то слухи…
— Разумеется, мистер Фоули, я обязательно поставлю вас в известность.
На этом уровне мне действовать пока не доводилось, но ведь надо же когда-то начинать. Тем более что разбираться в политике придется в любом случае — ближайшие лет пять борьба властных группировок останется в очерченных законом рамках. По большей части. Я не собираюсь влезать в эту клоаку, не люблю бессмысленных и опасных дел, просто хочу держать руку на пульсе и понимать, что происходит. Хотя бы ради того, чтобы вовремя схватить в охапку родных и близких и свалить в ту же Америку.
Надо сказать, круг моих знакомств постепенно расширяется и, образно выражаясь, ползет вверх по социальной лестнице. Причем дело не только в девичьей фамилии матери, обеспечившей интерес Малфоя. К Фергюсонам из Красной Скалы я пошел совершенно самостоятельно.
Мы со Смитом посоветовались и решили, что пообщаться с дальней родней надо, как минимум чтобы выяснить, сохранились какие-либо претензии у той стороны или за два века всё успокоилось. Такими делами традиционно занимается Геральдическая Палата либо, если нет желания впутать посторонних, союзник рода или глашатай, так что я запасся ритуальными дарами и пошел в гости. На метле долетел до поместья, сгрузил на землю бочонок огневиски, мешок овсяной муки, кошелечек с одной золотой монетой и нож гоблинской работы в ножнах, причем последний положил рукояткой к дверям, и спросил у заинтересованно наблюдавших мальчишек: так, мол, и так, Голос рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов принес дары и желает знать, примет ли их лэрд Джоффри. Пацаны рванули в дом — только пятки сверкали. Спустя минут десять, когда за оградой собралась перешептывавшаяся толпа в человек десять, показался сам лэрд. Мощный дедуган. Его появление обрадовало, потому что местные прелестницы сочли меня «симпатичным мальчиком» и крепкие хмурые парни уже начали демонстративно разминать кулаки.
Поговорили. Из-за чего у ветвей были прохладные отношения, лэрд не знал, вроде бы что-то, связанное с поддержкой разных группировок баронов. Теперь уже не выяснить, да и не важно. Портить себе карму, а клану создавать проблемы на ровном месте лэрд Джоффри не собирался, подарки принял и согласился помочь с воспитанием наследника, буде нужда возникнет. Горная Шотландия, к людям своего имени тут до сих пор отношение особое. За родню цепляются.
Таким образом, первый дипломатический успех мне засчитан. Конечно, старец слегка расстроился, что Кодекс не избрал одного из его потомков, но тут от меня мало что зависело. Поэтому лэрд пошевелил бровями, чуть сильнее затянулся трубкой да приказал женщинам накрывать на стол в честь дорогого гостя. Гостя, к слову, упорно пытались споить, но у него в поясе всегда хранится нужное зелье. Осенью планируется еще один пир, серьёзный, с приглашением вообще всех родственников и соседей, на котором Дункана и его семью представят обществу, вот там мне придется туго.
Так вот, возвращаясь к Фоули. Я не планировал заниматься расследованием покушения, не моя это задача, но кое-какую информацию попробовал собрать. Выяснились достаточно любопытные вещи. За последний год прогрессисты перетянули на свою сторону несколько нейтральных семей, что позволило им протолкнуть через Визенгамот принятие ряда невыгодных консерваторам законов. Усиление контроля за оборотом ингредиентов, запрет кое-каких ритуалов, повышение пошлин на вывозимые товары, рост ограничений на торговлю с магглами. Последнее особенно больно ударило по жителям Уэльса и Шотландии, известным вольной интерпретацией Статута Секретности, поэтому Министерство подкинуло им жирную плюшку — даровало большие права автономиям.
— Понимаешь, — объяснял новые реалии МакИвер, — раньше я должен был регистрировать новое предприятие в Лондоне, а теперь достаточно написать письмо в Карнарвон. Часть налогов пойдет на местное самоуправление, отделения аврората подчинят Ассамблее Высоких, полномочия местных судов тоже расширятся.
— Если тенденция продолжится, британское магическое сообщество превратится в федерацию независимых частей, — меланхолично отметил я. — Объявить суверенитет не планируете?
— Невыгодно. Да и сторонников унии с англичанами слишком много, они не дадут отсоединиться.
— Да, в Косом и Лютном много выходцев из Уэльса.
— Младшие сыновья младших сыновей или просто отщепенцы. В Лондоне проще найти работу, туда многие переселяются, особенно из тех, кто разбирается в маггловской жизни.
МакИвер, оказывается, был шапочно знаком с дедом Эдварда Фоули, что не удивительно — социум маленький, большинство влиятельных личностей знает друг друга в лицо. Исключение составляют те, кто осознанно и последовательно не связывается с официальными органами. Мастер Брендан выразил надежду, что нынешний наследник окажется не таким козлом, как его предки, и посоветовал намекнуть тому разобраться со старыми долгами.
Позднее я передал его слова Фоули. Тот сначала призадумался, потом, по-видимому, о чем-то вспомнил и встревожился, потому что благодарил он меня пылко. Ну, это их дела.
В последних числах июня мы втроем — я, отец и Северус — вышли в море. Вышли бы и раньше, не увлекись Тобиас новой игрушкой-магазином и найди точные координаты затонувших кораблей с ценным грузом. Та информация, которую он сумел раздобыть в архивах, зачастую обладала серьезными недостатками, например, глубины в районе поиска слишком большие, или документы попорчены, или просто капитан не слишком верно записал, где упокоилось его судно. Можно, конечно, сварить Феликс Фелицитис и ткнуть пальцем в карту, но зелье это коварное, без веской причины его стараются не употреблять. Давно замечено, что использовавших его для обогащения или шалостей людей начинали преследовать неурядицы, они спивались, часто болели, от них отворачивались друзья… То ли магия мстит за пренебрежение, то ли верна теория о том, что Феликс не дарует удачу, а перераспределяет её во времени. Концентрирует в настоящем за счет будущего.
Одним словом, если бы деньги были нам действительно нужны, мы бы рискнули, но так как семья с голоду не помирала, решили судьбу не искушать. Потому итогом наших изысканий стала полусгнившая шкатулка с золотом, грамм триста разнокалиберной ювелирки, серебряная посуда, покрытая толстым слоем отложений и по большей части представлявшая собой лом. Плюс двадцатилитровый бочонок, содержимое которого ввергло меня в состояние офигения.
Есть в районе Фолкленд крошечный островок с малюсеньким источником пресной воды. Обычные люди на него внимания не обращали и до поры до времени там если и вступала нога человека, то быстро убиралась обратно, пока примерно в начале двадцатого века неведомыми ветрами на остров не занесло мага. Тот мигом определил, что источник волшебный, и набрал водицы во флакон для анализа. Спустя год остров укрыли всевозможными чарами и стерли с маггловских карт — вода из Белого ручья оказалась ценнейшим катализатором для некоторых зелий. До конца сороковых годов Министерство Магии Аргентины уверенно рубило бабло, обложив поставки пошлинами и распределяя ценный ингредиент едва ли не на высшем уровне, а потом лафа кончилась. Один ушлый маглокровка заметил, что смесь обычной воды, машинного масла и обожженной скорлупы яиц докси работает ничем не хуже.
Тридцать лет назад этот бочонок стоил целое состояние. Что с ним делать теперь, совершенно непонятно. Разве что Мэй отдать, она найдет, кому втюхать.

Глава 9

Русскому человеку сложно влиться в английское общество. Англичане куда большие индивидуалисты по своему менталитету, они в меньшей степени настроены на взаимодействие, отсюда вытекает известная фраза «это твоя проблема». Правда, те, кто её повторяет, не понимают, что подразумевается скорее «это твоя проблема, это — моя, и не надо их смешивать». Вот такое вот мировосприятие, трепетно относящееся к собственной территории, в чем-то хуже, в чем-то лучше беспардонной русской общинности. Призна ем честно — мы часто ошибаемся, пытаясь помочь тем, кто о помощи не просит.
Еще одной особенностью английского общества является кастовость. Может, и не такая жесткая, как в Индии, но тоже очень и очень сильная. Разные слои говорят, используя разные слова и выражения, отдыхают на разных курортах и селятся в разных гостиницах, читают разные газеты и книги, ходят в разные школы… Людям, с детства усвоившим, что кухарка в принципе может управлять государством (пусть и не сразу, а после долгого обучения) невозможно понять, сколько усилий требуется англичанину, чтобы пробиться наверх. И какой шок они испытывают, оказавшись среди представителей более высокого класса. Мы, Снейпы, превратившись из семьи простого рабочего во владельцев собственного процветающего дела, фактически прыгнули на две ступени вверх. Неизвестно, сумели бы мы удержать достигнутое без клейма «выскочек», не получи мама в детстве строгое воспитание и не умей она подать себя правильным образом.
Насколько все непросто в маггловском мире, в среде магов дела обстоят еще круче. Определяющими факторами являются сила и знания, причем и то, и другое напрямую зависит от древности рода. Волдеморт совершенно правильно намекал на происхождение от Слизерина, обычному полукровке в политике выше определенного уровня не подняться при всем желании. Ну а поскольку Томас Риддл стабильно демонстрировал высокий уровень магии (темные искусства действительно щедро оделяют своих адептов, правда, и цену берут соответствующую), то все заинтересованные наблюдатели сделали вывод, что его претензии не безосновательны, и начали считать, будто старик Марволо внука признал. А если волшебник признан главой и введен в род по всем правилам, то уже неважно, кто второй родитель — главное, подпитка от семейного эгрегора есть.
У нас с Севом положение непростое. Поелику матушка наша, девица Эйлин, с магглом Тобиасом магическим браком не сочеталась, по древним законам мы есть выблядки. Однако ж не простые, а роду княжеска, причем дети наши имеют немалый шанс наследие предков получить в полном объеме. Вообще, к бастардам у магов отношение сложное, во многом зависящее от принадлежности к волне, тесноты связей с магглами и массы иных факторов. Значение имеет воспитание, круг общения, приверженность традициям или хотя бы умение в них ориентироваться, демонстрация знаний, в Хогвартсе не дающихся… Личные качества, разумеется.
Мир тесен, магический мир — тем более. У меня и до истории с Фергюсонами была неплохая репутация за счет знакомства с молодежью змеиного факультета, а успешно пробудив род, я привлек к себе внимание их родителей. Такие новости мимо серьезных людей не проходят. Мой негласный статус повысился, и поэтому доставленное совой приглашение на летний бал в имении Малфоев уже не выглядело подачкой. Да, лорд Абраксас представлял обществу сына своей непутевой подруги — однако он вводил меня как самостоятельную фигуру, не свою марионетку. Аристократы очень четко понимают подобные тонкости.
Спутницы у меня не было — мать отказалась от приглашения, других подходящих кандидатур не нашлось, — поэтому приличия требовали прийти пораньше. Что ж, по крайней мере, осмотрю праздничный мэнор, со знакомыми пообщаюсь, может, чего интересного услышу.
До начала танцев я успел провести три важных разговора и перекинуться парой слов с добрым десятком гостей. С тех пор, как мать начала брать серьезные заказы, а я принялся плотно контактировать со слизеринцами, моя личность постепенно примелькалась в среде влиятельных магов, и они воспринимали меня как человека, с которым незазорно иметь дела. На данном этапе большего требовать глупо. Конечно, многих здесь, на балу, я видел впервые, но дорогая одежда, слухи и сам факт присутствия у Малфоев заставлял относиться ко мне если не благожелательно, то вежливо.
— Лет сто назад никто и в кошмарном сне не предположил бы, что Блэки отдадут дочь за Лестрейджа, — заметил стоявший рядом со мной Фредерик Митчелл, провожая взглядом вышедшую из камина Беллатрикс. Яркая женщина, на ее фоне плотно сбитый муж несколько терялся.
— Точно так же, как двести лет назад Боунсы не сели бы за один стол с Роули.
В ответ на легкую подколку представитель побочной ветви Боунсов только усмехнулся. По большому счету, прогресс в магическом мире двигали три явления — междоусобицы Домов, противостояние с магглами и войны с иными народами. К началу двадцатого века нелюдь либо уничтожили, либо покорили, либо поместили в свою нишу, примерно как гоблинов; Статут Секретности снял остроту вражды с простецами; Договор Примирения, заключенный сильнейшими аристократическими родами, ввел кровную месть в социально приемлемые рамки. Обе Мировые войны вызвали вспышки научной мысли, но после поражения Гриндевальда правительства разных стран предпочли подстраховаться и запретили большую часть исследований по многим направлениям. Неудивительно, что мы потихоньку плесневеем.
— Уизли не вижу, — внезапно сказал Фредерик, наклонившись и понизив голос. — Похоже, их опять не пригласили.
— Лорд Абраксас верен традициям. Тем более что с Септимусом они на ножах со школьной скамьи.
— Блэки тоже не полным составом, — продолжил Митчелл. — Говорят, у них размолвка. Если так, то хорошо, что у Кигнуса нет сыновей.
— Леди Друэлла еще молода.
— Старшее поколение консервативно, они не хотят перемен. Вряд ли лондонская ветвь упустит власть из своих рук, для них лорд Волдеморт недостаточно респектабелен, а его идеи — излишне радикальны. Впрочем, что это мы о политике? Надо бы подкрепиться перед танцами!
Да, мне еще свою даму найти надо. Первые три танца — менуэт, полонез и котильон — расписаны заранее, дальше сам крутись, как можешь. И хочешь.
Церемонимейстером у Малфоев был настоящий живой человек, не домовик, что по меркам магического мира очень круто. Богатые семьи на приемах предпочитают наряжать эльфов в особые ливреи, еще более богатые приглашают герольдов или бардов, и только самые-самые готовы нанять единственного на всю страну церемонимейстера. Не знаю точно, почему никого, кроме Вителлия Кирка, не наградили этим званием, но факт есть факт. Надо прояснить ситуацию, наверняка ведь очередная чистокровная заморочка.
Открыл бал, как и положено хозяину, сам лорд Абраксас, причем не абы с кем в паре, а с госпожой министром Юджиной Дженкинс. В толпе шептались, что своим визитом она показывает готовность идти на компромисс с правым крылом Визенгамота, возглавляемым Малфоем. После беспорядков конца шестидесятых, жестко подавленных Министерством, отношения между формальной властью и богатыми чистокровными родами оставляли желать лучшего, собственно, Волдеморт только благодаря возникшей напряженности влияние и набрал. Похоже, правительство хочет договориться, не доводя дело до конфликта. Я во многом пришел на бал из-за надежды изучить политическую обстановку в стране — из фильмов известно, что в каноне избежать войны не удалось, но вдруг получится как-то подгадить сторонникам жесткой линии?
На первый танец мое имя было вписано в бальную книжечку молоденькой мисс Несс. Леди Агнесса не была дебютанткой, этот бал для нее не первый и по идее она должна идти в паре с женихом, однако тот умудрился неудачно трансфигурировать волосы на голове в рога и лежал сейчас в Мунго. Неудачно — потому, что вернуть прежний вид за прошедшую неделю ему так и не смогли. Появляться где-либо с подобным украшением и в сопровождении невесты не стоило, так что сэр Майкл от бала отказался и попросил о помощи меня. Прийти вместе мы не могли, незамужняя девушка приходит в гости только в сопровождении близких родственников или, в крайнем случае, жениха, но первый танец ей желательно провести с кем-то знакомым, а не назначенным распорядителем бала партнером.
— Позвольте предложить вам руку, леди.
— Вы так любезны, сэр, — вздохнула Агнесса. — Надеюсь, хотя бы вы не бросите даму в одиночестве?
— Скорее, мне придется отгонять мотыльков, привлеченных вашей красотой. Четвертый танец?
— Договорились. А пятый зарезервируйте за матушкой, она о чем-то хотела с вами поговорить.
— Передайте леди Несс, что я, разумеется, сочту за честь пригласить ее.
— Хорошо, передам. Вы слышали о недавнем подвиге директора Дамблдора?
— Нет, что он совершил?
— Заклял хогвартского лесничего, Хагрида. Тот наконец-то перестал разговаривать матом, правда, его речь утратила гладкость и обрела некоторую прерывистость.
— Жаль, жаль, теперь школьная жизнь утратит определенный колорит, — улыбнулся я. — Хотя, я верю в детишек, они найдут, у кого расширить словарный запас.
Тут церемонимейстер подал знак, что пришла наша очередь входить в зал, и пришлось замолчать. Во-первых, менуэт танцуют на определенном расстоянии от партнерши, а во-вторых, танцор из меня посредственный. Десяти уроков у наемного учителя танцев и периодических занятий с матерью совершенно недостаточно, чтобы уверенно чувствовать себя на танцполе. К счастью, всегда есть способ чуть-чуть раздвинуть границы возможного.
Вдох. Выдох.
Очистить сознание.
Транс. Мир становится иным.
Краски обретают глубину и яркость, заиграв оттенками тонов, мелодия оркестра расцветает богатством звуков и выразительностью. Ветер чувственно ласкает кожу, доносят ароматы благовоний и запах трав. Неуклюжие движения тела обретают грацию, подстраиваясь под изменившееся восприятие. Я двигаюсь в танце и смотрю на людей вокруг, видя индивидуальность, присущую только им.
Агнесса чуть короче ступает левой ногой, уменьшая шаг, ее пальцы еле заметно подрагивают, на лице улыбка, но в уголках глаз собрались крошечные морщинки. Движения немного более резкие, чем нужно, стопа слишком быстро опускается на пол, чаще, чем нужно, прикасаясь пяткой к дубовым доскам. Девушка наслаждается танцем, однако она раздражена — на моем месте должен быть другой.
Рядом проходит пара, и я поражаюсь плавности движений мужчины. Ни единого лишнего усилия, мышцы напрягаются ровно настолько, насколько необходимо, широкая мантия колеблется, не обвиваясь и не мешая. Он уверенно направляет партнершу, без лишних взглядов отслеживая соседей и не слишком сближаясь с ними. Опытный боец.
Малфой и министр танцуют молча, однако между ними идет безмолвный диалог. Словно два хищника, кружащие друг вокруг друга, пытаясь понять — стоит драться или разойтись по своим углам, ограничившись демонстративным рычанием? Неподалеку ведет невесту Люциус, улыбаясь только ей, но периодически постреливая глазами в мелькающих мимо симпатичных ведьмочек. Нарцисса влюблена и счастлива. Формы и па её старшей сестры идеально выверены, сквозящее в фигуре напряжение сковано жесточайшим самоконтролем. Надолго ли его хватит? Родольфус Лестрейдж выступает с тяжеловесной грацией, тяжело, будто медведь, и мягко, словно кот, из всех присутствующих он меньше прочих похож на человека…
Второй танец, с мисс Элиной Ган. Я не выхожу из транса, он не доставляет неудобств, зато позволяет дольше обдумывать ответы и фразы получаются смешными, заставляя девушку благовоспитанно фыркать в платок.
— Хальвдан, перестаньте меня смешить! — шепчет она, когда танец сводит нас ближе. — На нас уже косятся!
— Да, и так забавно поджимают при этом губы!
— Вы испортите мне репутацию, — вздыхает Элина. — Нам обоим.
— Ничего, от пары перчинок блюдо только выиграет.
— Мои родители с вами не согласятся.
— Ну, судя по доносящимся до меня отголоскам их эмоций, они всего лишь немного раздражены. Вот если бы они готовились наложить на меня какой-то сглаз, тогда действительно стоило бы опасаться.
От девушки исходит удивление, и мне не нравится задумчиво-оценивающее выражение, появившееся у нее в глазах.
— Вы настолько сильны?
О чем она? Черт! Черт, черт, черт! Думай, голова, как выкручиваться будем.
— Просто взгляд вашего отца весьма выразительно буравит мой затылок. Ещё немного, и дыру провертит.
— Однако же они танцуют довольно далеко от нас?
— Наши пары совсем недавно разошлись.
Надеюсь, я усыпил её подозрения. Высокая чувствительность к направленному вниманию всегда считалась признаком хорошего уровня в ментальных искусствах, а вкупе с происхождением репутация легилимента мне обеспечена. То есть шепотки о том, что я балуюсь чтением чужих мыслей, пойдут в любом случае, но позже, лет через пять. Не стоит торопить события, этот козырь стоит придержать.
Моей партнершей в третьем туре стала леди Эвермонд, сухая и надменная дама, по-видимому посчитавшая оскорблением компанию полукровки. Очень уж она выразительно сверкала глазами и формальное приветствие процедила сквозь зубы, отбив и без того небольшое желание общаться. Расстались мы ко взаимному удовольствию.
Музыканты (живые люди, извлекавшие из инструментов воистину божественные звуки и переговаривавшиеся между собой на французском) сделали короткий перерыв перед следующим туром. Разгоряченные гости поспешили к прохладительным напиткам. Использовать в чужом доме чары без веского повода считается моветоном, поэтому затянутые в тугие платья дамы активно обмахивались веерами, а разносимые домовиками подносы с бокалами быстро пустели. Я наскоро пообщался с парой знакомых, кому-то улыбнулся, с кем-то перекинулся парой слов… Десятки людей вокруг занимались тем же самым. Балы для того и существуют, чтобы налаживать связи, это не развлечение, это — форма социального взаимодействия, причем элитарная и очень важная. Она позволяет оценить нового человека, на практике проверить, разбирается ли он в неписаных правилах игры, чего хочет, что готов предложить, насколько вменяем. Люди, «вписанные в тусовку», поддерживают статус и остаются в курсе последних событий, о которых в газетах не пишут. Недаром балы посещают даже те, кто их не любит.
В сущности, оставшееся время прошло примерно одинаково. Я танцевал, знакомился и договаривался о разных вещах, делая периодические набеги в буфет. Транс пожирал силы, но выходить из него я не стал — пребывать в нем постоянно легче, чем скакать от расширенного восприятия к обычному и обратно. Впрочем, это строго индивидуально, в зале нашлось самое меньшее три окклюмента, предпочитавших «нырковый» стиль.
Насколько сильно бал отличался от тех, которые, скажем, показывают по телевизору? Принципиально ничем не отличался. Да, было много магических штучек вроде летающих по залу светляков, поющих живых цветов или внезапно исчезнувшего потолка с ярко светящей луной (между прочим, очень качественная иллюзия). В парке довольно мило танцевали феечки, всем желающим Нарцисса на правах будущей хозяйки организовала игру в фанты, где требовалось продемонстрировать нечто волшебное и оригинальное. Детишки носились по всему поместью, путаясь под ногами у взрослых и превращая жизнь гувернеров в ад с помощью непонятно откуда извлеченных артефактов. Кто-то напился и пускал фейерверки из палочек, кому-то дали по морде, некий юноша полез в загон к пегасу и получил копытом в самое драгоценное. Уверен, примерно то же самое происходит и у магглов, только с поправкой на специфику мира. А, у магглов еще вальс танцуют — для чопорного магического мира этот танец слишком развратен.
Вот, собственно, и все.

***

Маг меняется всю жизнь, оставаясь неизменным. Парадокс, из которых состоит волшебство.
По сравнению с девушкой, виденной мной месяц назад, Арианрод казалась старше, мудрее, энергичнее. Глава рода — не просто человек, носящей на безымянном пальце правой руки кольцо с гербом в серебряной окантовке. С титулом приходят и обязанности, и возможности. Прямое постоянное подключение к источнику силы накачивает тело энергией, избавляя от мелких болячек и увеличивая срок жизни, после инициации иным лидерам семей приходится выжидать, пока кожа перестанет светиться от испускаемой мощи. История Бриннов насчитывает самое меньшее два тысячелетия, десятки поколений, так что не удивительно, что Арианрод избегает появляться на публике и колдовать без нужды. Не привыкла еще.
— На днях пыталась поднос с чаем в гостиную перенести, — жаловалась девушка, — всю посуду переколотила. Хорошо еще, «репаро» работает нормально.
— Не переживай. Контроль со временем вернется, ты, главное, себя не убей.
— Слушай, самой не хочется!
Новая леди Бринн проговорилась, что хотела бы принять Мериэл в род до сентября, чтобы та уехала в Хогвартс уже под защитой, но вряд ли успеет. Зато Арианрод легко получила доступ в поместье, распотрошила тамошние заначки и теперь готовилась восстанавливать малость обветшавшее хозяйство.
— Знаешь, там свой рудник есть, — объясняла она. — Маленькая такая пещерка, в которой на стенах растет сталь, самая настоящая! Мы её потом артефакторам продавать станем, говорят, в прежние времена кузнецы из нее делали оружие, не уступающее гоблинскому!
— Так может, не сталь, а железная руда с примесями?
— Не, там готовые слитки из стены торчат. Так вот, рудник периодически надо подпитывать, иначе он то ли перестает отдавать металл, то ли выработка снизится, я еще не до конца разобралась. В связи с чем, — Арианрод вытащила из кармана и протянула перевязанный ленточкой свиток, — мне нужно зелье вот по этому рецепту. Возьмешься?
— Возьмусь, чего ж не взяться то? — наскоро оценил я состав и сложность варки. — Один баррель?! Да у меня котла подходящего нет!
— Котел я дам. Он, правда, старенький, но крепкий.
— Спасибо, успокоила. К какому сроку?
— Чем скорее, тем лучше.
— Тогда где-то в середине августа. Девятого числа как раз новолуние будет, плюс еще три дня, чтобы настоялось.
— Тебе решать, ты мастер.
— Еще даже не подмастерье, — открестился я от чужого звания. Хотя, конечно, приятно.
— По факту ты давно подмастерье, только в Гильдии членство не оформил. Чего тянешь, непонятно. Я же знаю, какие составы ты варишь, они далеко не рядового уровня!
— Самостоятельных разработок нет, — пришлось пояснять существующие реалии. — Мать могла бы подкинуть пару рецептиков, но публиковать что-то стоящее жаба душит. Есть еще вариант дать старейшинам на лапу, только смысл? Мне руны больше нравятся.
— Да, кстати, ты же вроде вторую статью написать грозился? — вспомнила девушка.
— В следующем номере напечатают. Если отзывы будут положительными, с членством у рунистов серьезных сложностей не возникнет.
Особенно если сообщения из скандинавских стран и Франции придут быстро. Профессор Тофти совершенно справедливо заметил, что проводить анализ влияния «наутиза» на судьбы семей на основании данных одной только Англии недостаточно, и предложил списаться с коллегами по всей Северной Европе. При наличии их сведений можно садиться писать серьезную работу, а не ограничиваться статьей в журнале. Имея в активе полноценное исследование, пусть и в соавторстве, вступить в Гильдию намного проще. Может быть, даже к концу этого года.
— Вот еще о чем хотела спросить, — внезапно нахмурилась Арианрод. — Ты же теперь с наёмниками общаешься. Узнай, пожалуйста, расценки на очистку старых кладбищ от мелкой нечисти и нежити.
— Зачем тебе это? — изумился я.
— Нам, оказывается, кусок земли в Озерном крае принадлежит, — покрутила она рукой в воздухе, не желая говорить подробнее. — На нём расплодилось всякое, пока хозяев не было. Я попробовала сама сунуться, посмотрела на тамошних обитателей и решила не связываться — лучше денежку профессионалам заплачу. Только, сам понимаешь, денег у меня не слишком много.
— Я спрошу у Смита.
Не исключено, что он сам возьмется, если заказ не сложный.
Хлопнула входная дверь, и с корзинкой в руках в комнату вошла Мэй. Появление теплиц не избавило Старую от жажды прогулок по Запретному Лесу, слабо замаскированных под собирательство ценных трав, с последующей продажей собранного в Лютном. Звучит парадоксально, но бегство мужиков пошло семье на пользу — теперь никто не пропивал заработанное в кабаках, а авроры так вовсе забыли дорогу в дом Бриннов.
— Воркуете, голубки? — ехидно подколола нас наставница. — Между прочим, на пустыре уже помосты ставят!
— Так до Лугнасада еще четыре дня?
— Пусть стоят, людям же не мешают, — пожала плечами Мэй. — Хорошие места загодя занимают. Вы-то с матерью уже решили насчет участия?
— Мелкого поставим. Кусок прилавка выделишь?
— Да о чем речь!
Маги любят традиции, и хогсмидская летняя ярмарка — одна из них. На нее выбираются даже затворники из глубинки, напоминая о себе таким нехитрым способом, приезжают даже отдельные личности из Ирландии и Франции. Часть продавцов зарабатывает, остальные, скорее, исполняют ритуал, но и те и другие торгуют плодами своих трудов. Перекупщиков мало. Считается правильным выставить на продажу что-то, сделанное представителями своей семьи, тем самым подтверждая наличие умелых магов и как бы показывая, что кровь не оскудела и знания не исчезли. Можно даже обойтись чем-то символическим, скажем, простенькими артефактами и зельями.
Богатые, известные рода не гнушаются участвовать в ярмарке, но относятся к ней как к развлечению. Да и странно было бы видеть лорда Блэка или Гринграсса стоящими за прилавком. Зато они могут посадить на место продавцов детишек под присмотром старших и пообещать, что все наторгованное пойдет на игрушки или сладости. Детям — забава, взрослые преподносят наследникам очередной урок и выставляют оценки. Насколько хорошо дошкольники общаются с незнакомыми людьми, не робеют ли, готовы торговаться или нет…
Мама в ярмарке не участвовала. Сначала не хотела портить отношения с отцом, потом не позволяла обида на забывший её магический мир. Однако сейчас, успокоившись и пообщавшись с однокурсниками Сева, она изменила свое мнение. Думаю, рождение Александры тоже сыграло свою роль. Воспитанная в брутальном средневековом стиле Эйлин Принц с младых ногтей усвоила, что если мальчишки себе в жизни дорогу пробьют, то девочкам надо помогать, и собственная судьба стереотип не поколебала ни на йоту. Не удивлюсь, если она уже подыскивает дочери потенциального жениха. Ну, а чтобы повысить репутацию семьи, она готова слегка переступить через гордость и сварить пару котлов для демонстрации.
Торговать будет Сев. Мне — не по чину, вассалов у нас нет, а мелкий еще в том возрасте, когда подросток из приличной семьи имеет право на шалости. Вот если бы он учился на третьем курсе, тогда да, тогда его фигура за прилавком означала бы, что наша семья не претендует на высокий статус ни в этом поколении, ни в паре следующих.

***

Преподавательский состав Хогвартса всегда пользовался уважением. Среди учителей хватало странных личностей, биография у многих была неоднозначной даже по меркам магического мира, но в то же время все они отличались неординарностью и профессионализмом. Последнее качество, правда, иногда не относилось к преподаваемому предмету, но это уже частности. Нынешним директором школы служит один из сильнейших магов мира, Филиус Флитвик известен как один из лучших дуэлянтов Европы, остальные деканы тоже являются мастерами в своих дисциплинах и способны удивить. В тринадцатом веке дела обстояли еще круче — чтобы держать в узде разнородную толпу малолетних колдунов, не боящихся драки и серьёзно относящихся к кровной мести, нужно было быть конкретным отморозком с соответствующей репутацией.
Так что когда Ульрик Гонт, тогдашний директор Хогвартса, объявил три дня Лугнасада временем мира, с ним спорить не стали. Деревня Хогсмид находилась на подконтрольной школе земле и, по феодальным представлениям, директор мог творить на ней, что левая пятка восхочет. Сначала кучковавшиеся здесь маглокровки и обедневшие магические семьи жертвовали свои изделия богам (праздник-то языческий), что-то продавали гостям, выпускники считали нужным хотя бы раз в год навестить альма-матер, а тут такой повод. Кроме того, во время ярмарки представители враждебных родов могли обсудить разногласия, чем и пользовались. Постепенно праздник обрел статус общенационального и превратился в крупнейшее торговое событие года, на которое собирались со всех Островов, тут же проводились военные смотры — да, и такое было в истории, — временами заседал Визенгамот и вообще много чего происходило. После принятия Статута и создания больших порталов на континент значение ярмарки упало, но она по-прежнему являлась одним из важнейших событий года.
— Неплохо выглядит, — подытожила мама, оглядывая разложенный по наколдованным витринам ассортимент. — Есть, чем гордиться.
— Еще бы! — сбоку высунулась Мэй. — Одних свитков двадцать разновидностей!
— Вообще-то я про зелья говорю, — недовольно покосилась на нее мать.
— Извини, не поняла, — наставница сделала честные глаза. — Хорошие зелья, и флакончики красивые.
Они бы еще долго могли пикироваться ко взаимному удовольствию, не вмешайся отец.
— Где, ты говоришь, продуктовый ряд?
— Вон в ту сторону пройдите три перекрестка, там увидите, — показала Мэй.
Родители ушли, я, глядя им вслед, изумленно покачал головой. Не ожидал, что Тобиас решиться прийти в место, полное колдунов. Хотя он уже бывал в магических пабах вместе с Джимми О’Коннелом, сдружившись с ним на почве сходства характеров и любви к боксу, но зависали они в местах, полных сквибов и прочей шушеры. Не потому, что денег нет, просто ирландец в другие не ходил из принципа — или его не пускали. Короче говоря, у отца хватало возможностей убедиться, что волшебники тоже люди и ничто человеческое им не чуждо, а от возможных неприятностей его уберегала моя татуировка и артефактный комплект. Но своим предложением прогуляться с женой по волшебной ярмарке он семью, конечно, удивил.
— Халь, мы с ребятами договорились в полдень у мэрии встретиться, — напомнил Северус.
— Беги, только лавку прикрой. И маячок с галстуком не снимай.
Пусть инциденты случаются редко, они все-таки случаются, и потому я предпочту перебдеть. Детей и грабят, и похищают. В основном преступления совершаются в Лютном, но иногда отдельные уроды пользуются всеобщей расслабленностью во время праздника для своих делишек. Для того и нужен галстук — во-первых, школьники находятся под опекой Дамблдора, связываться с которым рискнет не всякий, а во-вторых, Хаффлпафф известен крепостью рядов. Мстить за своего барсуки будут.
Лавка Мэй, по доброте душевной разрешившей нам разместить у нее свои товары, располагалась на стыке Зелийного и Аптекарского рядов. Торговали там примерно одинаковыми вещами, просто в Аптекарском выбор ингредиентов больше. Мы, с четырьмя видами зелий мастерского уровня и покрытыми черным бархатом витринами, на фоне соседей смотрелись более чем достойно. Никакой аляповатости — строгий дизайн, тусклый блеск хрусталя флакончиков и серебряное «Эс» в качестве вывески. Отдельное внимание привлекали выставленные артефакты моей работы. Свитки я научился делать недавно и во многом под влиянием Роберта Смита, очень их хвалившего, еще изготовил колечек, брошек и прочих безделушек, в основном для маленьких покупательниц. Из серьезного выложил всего одну вещь, вырезанный на семи камнях сборный рунескрипт, частично скрывающий от чар Надзора. Достаточно разложить их по кругу, и поисковые чары не заметят действий волшебника или же посчитают их естественным выбросом сырой магии — если, конечно, заклинания не очень сильные. Знатоки оценят.
Куда бы пойти? Родители отправились в продуктовые ряды, прикупить деликатесов. Маги в основном питаются тем же, что и магглы, однако есть у них ряд особенных блюд из ягод окультуренных магических растений или вроде тушеной драконятины. Или чего иного, наподобие тушек пикси в сливочном соусе — редкостная гадость, хотя гурманы нахваливают. Но это редкость, употребляемая по праздникам или в очень богатых семьях, обычный набор еды от маггловского не отличается.
Или пойти посмотреть ряды артефакторов? Настоящие мастера, чьи семьи совершенствовали мастерство поколениями, любят выставлять на ярмарке что-нибудь этакое. Посмотреть, позавидовать?
Сомнения разрешила вышедшая из лавки Имоген.
— Айда к Чоховым сходим!
— Я не знаю, где их лавка.
— Они недалеко, я покажу. Интересно же! Анну шка, — имя она произнесла на русский манер, неправильно ставя ударение и чуть смешно выговаривая последний слог, — говорила, её мать свое рукоделие выложит.
Надо сходить. Госпожа Мередит, судя по некоторым косвенным признакам, образование получила в традициях первой волны. Может, полукровка, может, увядшая ветвь древнего рода, не знаю. Ситуации всякие бывают. Первые всегда держались наособицу, их магия далека от классических принципов и склонна к архаике с её заговорами, призывами духов, жертвоприношениями и всем тем, что сейчас принято огульно запрещать. Интересно будет взглянуть.
Пока шли, Имоген поведала о том, каким мерзавцем оказался Крис Лесли, крутивший романы с тремя девушками сразу. Я слушал, кивал и про себя улыбался — насколько мне известно, никому никаких обещаний Крис не давал, и дальше конфетно-букетного периода у него ни с кем из троих дело не зашло. Уж с Имоген-то точно. Сев знает об этом от своего другана Джеймса Лесли, который не стесняется обсуждать вслух пассий брата. Мелкий крепко сдружился с сокурсниками, из старых, дошкольного периода, приятелей общается только с Лили. С остальными — на уровне «привет-пока-как дела». Впрочем, настоящих друзей у него среди маггловских детей никогда не было. С соседскими ребятами в Коукворте он рассорился перед отъездом, они, вслед за взрослыми, очень нехорошо тогда себя повели, а на новом месте ни с кем близко не сошелся.
Сегодня у Чоховых главным действующим лицом была Анечка. Девочка с серьезным видом объясняла улыбающимся покупателям, что именно лежит у нее на прилавке и зачем оно нужно. Объяснения требовались подробные, потому что по английским меркам товар выходил экзотическим. Нет, вышивки и амулеты, подобные созданным Мередит, периодически попадались в продаже, чего от них ждать, народ знал. Вещицы любопытные, не всегда эффективные, ибо не менялись тысячелетиями, но за счет определенной специфики своего покупателя найдут. Внимание привлекали вещи, изготовленные мужской половиной семьи. У нас не известны амулеты из заговоренных кожаных шнурков, европейская традиция вывязки узлов сильно отличается от восточно-славянской; точно так же не принято изготавливать одноразовые артефакты в виде пуговиц или набирать пояса из зачарованных блях. Неудивительно, что народ интересовался.
— Здравствуй, Хальвдан.
После полутора месяцев в компании Плешивого Дика я непроизвольно отслеживаю движения окружающих. Свежеобретенные инстинкты требуют знать, не готовятся ли соседи кинуть жалящее заклинание или, скажем, дать пенделя прямо по копчику. Так вот, Чохов-старший ходит тихо и плавно, как опытный боец. Раньше я этого не понимал.
— Здравствуйте, Валентин Иванович. Хороший сегодня денек, не правда ли?
— Вот только давай обойдемся без вашей английской привычки сначала минут десять обсуждать погоду и только потом переходить к делу, — поморщился Чохов. — У тебя есть какие-то планы на сегодня?
— Ничего особенного. Вам нужна какая-то помощь?
— Да, — кивнул мужчина. — Отойдем в сторону.
Прежде, чем заговорить, Чохов вытащил палочку и установил защиту от подслушивания. Нечто вроде огромного мыльного пузыря, отсекавшего все звуки и мешавшего читать слова по губам.
— Ты помнишь, мои дети занимаются импортом различных ингредиентов из Южной Америки. В основном в Европу, но и другие континенты тоже осваиваем понемногу. Недавно нам удалось наладить канал поставок в Россию…
— Результат вашей недавней поездки? — уточнил я, воспользовавшись паузой.
— Именно. Фактически, речь идет о бартере: мы поставляем товар в обмен на кое-какие изделия русских мастеров. Причем вещи оттуда идут ограниченным списком, так как далеко не все они разрешены в европейских странах.
Понятно.
— А вот в Северной Америке запретов намного меньше, — весьма обтекаемо описал творящийся беспредел Валентин Иванович, — поэтому тамошний рынок представляет особый интерес. Мы уже давно пытаемся за него зацепиться, но до сих пор не получалось найти нормальных вменяемых партнеров. Сплошные жулики.
— Совсем никого?
— Вообще-то был один, но его оборотни загрызли, — уточнил Чохов. — Маги с приличной репутацией имеют длительные контракты со старыми фирмами и не желают рвать устоявшиеся связи. Так вот, мы несколько раз серьезно обожглись и теперь очень осторожно подходим к выбору контрагента.
На нас через третьих лиц вышел некий мистер Питерс. Впервые мы услышали о нем неделю назад, а уже сегодня он сидит в конторе, рассматривает образцы и выражает готовность заключить договор. О нем практически ничего не известно, рекомендаций нет, работать под аванс отказывается. Мы, к сожалению, не может напоить его веритасерумом и выведать правду, и предлагаемые им формулировки соглашения оставляют простор для фантазии. С другой стороны, он хочет приобрести крупную партию и было бы неприятно упустить выгодного клиента. В связи с чем я хотел бы спросить… Говорят, Принцы были сильными легилиментами?
— Правду говорят, — согласился я.
Настроение слегка испортилось. Похоже, после бала все-таки поползли слухи и теперь следует ждать различных предложений, вопросов, сложностей и недоверчивых шепотков. Все рода легилиментов держались наособицу именно из-за окружавшей их атмосферы настороженности со стороны других волшебников, даже те, кто входил в число Древнейших и роднился с аристократией.
— Ты можешь прочесть мысли Питерса? Оценить его намерения?
— Сложный вопрос, — вздохнул я. Вот вроде бы знающий волшебник, и все равно: «прочесть». — Зависит от того, насколько хороший ваш Питерс окклюмент и какие у него амулеты. Валентин Иванович, вам кто-то говорил в последнее время, что я занимаюсь легилименцией?
— Нет, никто. Просто раньше повода спрашивать не возникало.
Хоть что-то светлое.
— Для нас очень важен этот контракт, — тихо сказал Чохов. — Иначе бы я не просил.
— У меня не слишком много опыта.
— Может быть, обратиться к миссис Снейп?
— Мама точно не станет вмешиваться, она в некоторых вопросах болезненно щепетильна, — и на диво законопослушна, особенно если знает, что муж не одобрит. — Предлагаю следующее: вы беседуете с Питерсом в моем присутствии, подробно обсуждаете контракт, я попытаюсь его считать. Когда сделаю знак, возьмете перерыв, во время которого расскажу о результатах. Тогда и делайте выводы, причем имейте в виду — без гарантий с моей стороны, я с магами почти не работал.
— Я понимаю, — согласился Валентин Иванович. — Сколько возьмешь за услугу?
— Посмотрим, как дело пойдет.
Спустя пять минут мы входили в крошечный офис в деловой части Косого, где располагалась семейная фирма Чоховых. По-настоящему крошечный, дети Валентина Ивановича арендовали комнату и расширили её втрое, однако все равно чуть ли не сидели друг у друга на головах. Я уселся у окна, обложился каким-то папками и, приняв занятый вид, приготовился ждать клиента.
С моей стороны было не совсем честно сказать Чохову, что прежде я не читал магов. Читал, особенно когда собирал сведения о семье Смитов. Просто тогда хватало короткой поверхностной легилименции, исключительно чтобы оценить правдивость собеседника и его эмоциональный настрой. У того магического люмпен-пролетариата не было ни артефактов, ни родовой защиты, окклюменцией они тоже не считали нужным заниматься. Одним словом, легкая добыча. Человек, занятый в международной торговле и живущий в не самом спокойном регионе, должен озаботиться собственной защитой.
К слову — сквибов даже проще читать, чем магглов.
Заявившийся вскоре после нас мистер Питерс впечатления делового человека не производил. Низенький, кругленький, с гладким подбородком, плавно переходящим в шею, он здорово напоминал осеннего хомяка. В смысле откормленного и с запасами в норке. Деньги у него явно водились, только вот тратил он их без особого толка — надетые артефакты не составляли единый комплект и потому не обеспечивали должной защиты. Лучше бы продал все побрякушки и купил одну хорошую вещь, с гарантией прикрывающую сознание. Я оценил его щит, для начала попытавшись прощупать американца магией. Очень аккуратно, очень осторожно. Сразу в мысли не полез, попробовал оценить окружающий фон и реакцию на проверку. Ни-че-го. Приободрившись и незаметно вытащив палочку, поймал чужой взгляд:
— Legillimens! — мысленно, про себя.
Про легилименцию и легилиментов сложено немало баек. Считается, что мы способны читать мысли, извлекать чуть ли не вековые воспоминания, менять убеждения людей и корректировать их поведение, превращая в безвольную марионетку. Если бы так! Не надо нас переоценивать. Да, нас мало, из пяти волшебников всего один способен использовать легилименцию, удел остальных — внушение с помощью заклинаний или зелий. Или стирание воспоминаний посредством «обливейта», не более. Но это же не повод сначала придумывать глупости, чтобы потом самим их бояться! Причем из десяти обученных легилиментов только один способен на большее, чем обычный просмотр памяти с помощью палочки и под предельной концентрацией. Безусловно, есть сильные мастера, однако их единицы. Они хорошо известны, уважаемы и получают за свои услуги баснословные деньги.
Если связь установлена, продолжать глядеть в глаза нет необходимости, достаточно видеть фигуру объекта. Вот я и сидел, косился. Глубоко внутрь лезть не рисковал, каким бы Питерс неучем не был, чужое внимание он ощутит, а какими-то основами он владел. Думаю, пытался самостоятельно заниматься окклюменцией, только урывками и недолго. Я отслеживал реакции на слова раздражители — Чохов зачитывал пункты договора, из памяти американца всплывали картинки, эмоции, и на их основании можно было делать выводы. Почти никакой конкретики, хотя оценить уровень хитропопости клиента удалось. Что я и озвучил позднее:
— Скользкий тип, — поведал я Валентину Ивановичу, пока его младший сын показывал Питерсу в соседней комнате образцы товара. — С весьма гибкой моралью. Тем не менее, в данном конкретном случае настроен он серьезно и надеется на долгосрочное сотрудничество. Нет, если обстоятельства изменятся, он кинет вас, не задумываясь, но до тех пор намерен работать честно.
— Мы, в общем-то, так и думали, — пробормотал Чохов.
Оно и видно. Недаром договор подписывает формальный глава предприятия, реальные работники в лице его сыновей как бы ни при чем.
— Один год, — определившись с решением, Валентин Иванович озвучил свои мысли. — Установим короткий срок с возможностью пролонгации, а дальше видно будет.
— Дело ваше, — пожал я плечами. — Ко мне еще какие-то вопросы есть? Я хотел бы вернуться на ярмарку, присмотреть за Северусом.
— Нет, спасибо. Сколько я тебе должен?
Честность — лучшая политика.
— Понятия не имею, никогда не интересовался расценками.
— Даже примерно?
— Больно уж сфера непростая, без веских причин лучше не соприкасаться, — в ответ на объяснение Чохов понимающе кивнул. — Давайте на скидку договоримся. Вы же ингредиентами торгуете, вот в следующий раз сбросите мне половину стоимости заказа. Обещаю, что хапать товар килограммами не буду.
— По рукам!
Я отправился к общественным каминам, оставив Валентина Ивановича дожимать Питерса в одиночку. Хороший день. Проверил собственные силы на подходящей жертве, причем успешно, чуток подзаработал, помог хорошему человеку. Убедился, что не зря с десяти лет занимаюсь легилименцией. Мама сомневалась, стоит ли начинать в таком малом возрасте, давала исключительно основы, и то делая упор на защите мыслей, в просмотре чужих ограничиваясь теорией. Приходилось самому изворачиваться и что-то изобретать. Полноценные занятия начались два года назад и поначалу ограничивались незнакомыми магглами в крупных городах, к магам перешли относительно недавно. Питерс — первая крупная рыба, причем не будь он североамериканцем, я бы вряд ли решился лезть к нему в мозги. В стране кузенов, несмотря на отсутствие всеобщего магического образования, прекрасно развита боевка, есть сильные темные маги, трансфигураторы, специалисты по редким разделам чар, часто встречаются представители нелюди. Зато ритуалистов, сильных зельеваров и хороших менталистов мало, равно как и прочих мастеров традиций, требующих долгого целенаправленного развития и системного подхода. Дерутся часто, приоритеты другие.

Глава 10

Ясным светлым днем четырнадцатого августа мы с Робертом Смитом стояли на кладбище и рассуждали о роли случая в жизни разумного существа. Причем без мата, что вполне можно счесть поводом для гордости.
Не считая знакомства с мистером Питерсом, больше ничего для меня интересного на ярмарке не случилось. Вообще, надо сказать, Хогсмидская ярмарка всегда проходит одинаково: в первый день народ присматривается к товарам, общается со знакомыми, соседями, восстанавливает связи, во второй идет непосредственно торг, на ночь многие возвращаются в свои дома для проведения ритуалов Лугнасада, оставшиеся устраивают гуляния на пустыре (тоже не без жертвоприношений). Третий день отводится на подведение итогов, наиболее крупные контракты или, скажем, брачные договора заключаются первого августа. Хотя некоторые просто похмеляются после вчерашнего.
К чести Северуса, к порученному ему делу — торговле в лавке — он подошел ответственно. Может, сказалось влияние сокурсников-барсуков, занятых примерно тем же, может, компания в лице внучек Мэй и прочих соседей подобралась хорошая, или просто мелкому интересно стало, не знаю. В те моменты, когда я с ним пересекался, он постоянно был чем-то занят — товар втюхивал, с девчонками пересмеивался, куда-то бежал с коробками и свертками. Вечером сидел важный, на листке выручку подсчитывал.
Лили Эванс родители на ярмарку не отпустили, они вместе уезжали в гости к каким-то родственникам, зато приехала Петуния. Надо сказать, эта девочка занимала в семье странное место. С неё больше требовали, как со старшей, её чаще ругали, чем хвалили, и хотя вроде любили, всегда ставили на второе место, после Лили. Заболевание щитовидки тоже душевного спокойствия не прибавляло. В результате Петуния росла человеком сдержанным и закомплексованным, на критику реагировала остро, в то же время, не рассчитывая на чужую помощь и привыкнув добиваться желаемого исключительно своими силами.
Так вот, девушка обошла всю ярмарку, и со мной, и в одиночку, потратила всю наличность да еще и у меня заняла, и поздним вечером уехала домой впечатленная. Она явно ожидала чего-то совершенно иного. Думаю, следующим летом Лили обязательно появится в Хогсмиде, сестра её сгоношит.
После праздника вновь начались трудовые будни. Во время очередной тренировки я передал Смиту содержание разговора с Арианрод и тот предсказуемо захотел услышать подробности. Самым простым решением мне показалось не служить передаточным звеном, а напрямую свести Роберта с девушкой, тем более что я в любом случае собирался их познакомить. Только предупредил, что денег у Бриннов немного, с другой стороны, люди честные и когда-нибудь точно заплатят.
Роберт похмыкал, но на встречу согласился.
Владения рода Бринн не ограничивались одной усадьбой. Также им принадлежали два участка земли, в былые времена бывшие священными рощами и, начиная века с одиннадцатого, постепенно укрываемыми от глаз магглов. Проблема заключалась в одном из участков. Чары на расположенном там источнике ослабли за прошедшее с момента смерти прежнего главы рода время, энергия начала просачиваться в обычный мир. Все бы ничего, но лет двести назад неподалеку построили церковь и, соответственно, создали кладбище.
— Насколько мне известно, пока что никаких серьёзных инцидентов не было, — рассказывала Арианрод. — Призраки, свечения, низшая нежить. Аврор, с которым я беседовала, говорил, что они зарегистрировали всего одно нападение ожившей кошки на ребенка, и то ревенанта сами магглы и упокоили. Лопатой.
— Откуда к аврорам сигнал пришел?
— Они через газеты странные случаи отслеживают и наиболее подозрительные проверяют.
Да, пока что в аврорате боевиков немного.
В результате переговоров Роберт согласился за двадцать галеонов зачистить кладбище от всякой подозрительной живности (и не-живности), однако предупредил, что при наличии чего-то крупного цена возрастет. Арианрод философски пожала плечами и согласилась — своему информатору она верила. Девушка рассчитывала, что сейчас мы утихомирим кладбище, а месяца через полтора она окончательно придет в норму и ликвидирует утечку.
Смит принял заказ, потому что хотел размяться. Я пошел с ним, потому что меня никто не спрашивал, а учитель счел полезным провести практический урок. Вот так мы вдвоем оказались в Эксмуре.
Поначалу все шло хорошо. Роберт показывал заклинание, рассказывал о сильных и слабых сторонах, объяснял кое-какие тонкости и давал дорогу молодежи. Когда у меня чары получались на приличном уровне, переходили к следующему, более сложному. Занятие посвятили массовым заклятьям, работающим по площади, отработать которые в подвале дома Смитов нельзя. В основном демонстрировались обнаруживающие чары, изгоняющие быстро выматывают волшебника и поэтому часто их создавать нельзя.
— Ну, что почуял?
— В той стороне нечто тяжелое, — ориентируясь на слабо выразимые человеческим языком чувства, указал я рукой. — Скользкое, гнилое и в то же время твердое.
— Разбуди его, — приказал Роберт. — Вычлени ощущения и вложи их в «Фонарик Мунго», тогда заклинание само наведется на цель.
Созданное первым епископом Глазго и, по совместительству, чертовски хорошим демоноборцем заклятье не подвело. Спустя секунду после того, как ослепительно яркая искра сорвалась с кончика палочки и улетела куда-то за надгробия, в уши ударил тоскливый, злобный вой. Справа от меня пришло ощущение «водоворота», сопутствующее закручивающемуся в спираль времени. Я по своему желанию входить в ускорение пока что не умел, поэтому, на всякий случай, создал «Sphaera lucis» — круговой вариант Protego с упором на защиту от темной магии.
Ждать пришлось недолго.
«Фонарик» сработал как надо, разбуженное им существо выбралось из своего убежища и метнулось в нашу сторону. Оно чем-то напоминало гориллу с непропорционально длинными задними лапами, если только бывают гориллы без шкуры, зато с полной клыков вытянутой пастью. Как бы то ни было, по надгробиям оно скакало очень ловко. Оно находилось метрах в десяти, когда в него один за другим попало три заклинания — обычный ступефай, заставивший приостановиться, инкарцеро, опутавшее тушу десятком затрещавших веревок, и «расчлененка». Точнее говоря, последнее заклятье на латыни носит благородное название rose laminis, но его никто не использует.
Вернувшийся в глобальный поток времени Смит с удовольствием оглядел дело рук своих:
— Вот это, — указал он на шевелящиеся куски черной плоти, — плюс пятьдесят галеонов!
— Оно, вообще, что? — я с некоторым усилием разжал судорожно охватившие палочку пальцы.
— Оборотень, убитый без использования серебра и похороненный неподалеку от источника, — Роберт приманил «акцио» голову трупа и засунул её в холщовый мешок. — За что, ты думал, их к темным тварям относят? Этот почти созрел, еще неделька, и сам бы из могилы выкопался. На радость окрестным магглам, ха-ха!
Останки твари предали огню. Во время сожжения Роберт прочел короткую лекцию о жизненном цикле оборотней, наилучших способах их уничтожения, ловли и погребения, а также о последствиях неправильного упокоения. Короткую-то короткую, но информации она содержала примерно столько же, сколько просмотренный мной впоследствии том «Справочника темных существ». Никаких сантиментов, сочувствия или рассуждений о душе, отличии от человека и праве на жизнь. Голая эффективность.
При виде водруженного на стол доказательства «подвига» Арианрод скривилась, словно её чуть не стошнило, и без возражений выплатила повышенный гонорар. Что с башкой стало дальше, я не знаю. Рецептов с таким специфическим ингредиентом вроде бы нет, так что — либо сожгли, либо коллекционерам продали, потому что в усадьбе Бриннов я её не видел.

***

Обещание поучить Сева кое-чему нестандартному я не забыл и, по мере возможности, старался привлекать мелкого к своим делам. Впрочем, не только я — в его окружении хватало людей, готовых делиться весьма спорными знаниями. Старая Мэй, к примеру, старшекурсники Хаффлпаффа или та же мама, когда у неё настроение было подходящее. Опыт передавался совершенно без системы, зато исключительно практичный.
Что может быть практичнее способов укрыться от магического поиска? Очень полезные знания, в жизни хоть раз, да пригодятся.
— Первым делом выбираем подходящее место, — объяснял я Севу, наколдовывая магглоотталкивающие чары. — Нужен перекресток, чем старше, тем лучше. Желательно с редким движением, по возможности не заасфальтированный, в идеале — неподалеку от воды. Речки там или ручья. Но не слишком близко, водный поток может заглушить призыв к любой другой стихии, поэтому на берегу становиться не стоит. Доставай веревку.
Мелкий послушно вытащил из рюкзака моток веревки, сплетенной из конского волоса с добавлением волос из хвоста единорога.
— Ты руны снаружи круга рисовать будешь?
— Не будет никаких рун. Обряд древний, как дерьмо мамонта, его до появления письменности изобрели.
— И работает? — изумился Сев.
— Ну, его улучшают примерно раз в тысячу лет, — я вытащил столик и принялся раскладывать на нем необходимые предметы. — Понимаешь, те силы, к которым обращаются с его помощью, защиты как таковой не дают. Они уменьшают вероятность действия неблагоприятных для тебя факторов. Скажем, колдун, который хочет наложить на тебя проклятье, с большей вероятностью поскользнется, или рука у него дрогнет, или на голову птичка нагадит в самый ответственный момент.
— Типа неудачи на врагов?
— Вроде того. Искать тебя тоже станет сложнее, причем вообще всем, не приходящимся родственниками по крови. Мать найдет везде.
Из груди младшего вырвался тяжкий вздох.
— Так я и знал.
Приготовления закончены. Мы омыли руки, волосы и лицо ключевой водой и теперь стоим в круге, босые и очищенные. Магия чуть меньше, чем полностью, построена на символах, собственно, магия есть оперирование символами. Даже зельеварение, хотя оно и в минимальной степени подвержено ритуалам. Проводимый мной обряд действительно очень древний, можно сказать, дремучий, создававшие его люди жили в мире чистых стихий и обращались к ним же. Значит, я поступлю так же.
Любой человек, попытавшийся разжечь костер с помощью кремня и кресала, мигом поймет, насколько мы недооцениваем своих пещерных предков. У меня получилось далеко не сразу, несмотря на заранее высушенный трут. Мысленно порадовавшись, что не пытался добывать огонь трением, я взял в руки костяную иглу и полоску пергамента. Короткий укол, на пальце выступает капля крови:
— Сим я дарую огню часть себя и прошу его скрыть мое имя!
В принципе, имя можно не писать, но народ утверждает, что в таком случае КПД выше. Прислушаемся к совету старших товарищей.
Беру в правую руку метелку из перьев и трав, топчусь в пыли, отступаю назад. Снова красные капли падают, теперь на землю:
— Сим я отдаю матери-земле часть себя и прошу её скрыть мои следы!
Слова не важны. Значение имеет только намерение. Метелкой заметаю следы, оставляя на земле чистую ровную поверхность. Каменным ножом… Ладно-ладно, остро заточенным с одной стороны куском камня отрезаю клочок волос и подбрасываю их в воздух:
— Сим я жертвую воздуху часть себя и прошу его скрыть меня от чужих глаз!
Внезапный порыв воздуха уносит волосы за пределы круга. Очень хорошо. Здесь — закончили. Из первичных стихий осталась только вода, ревнивая, коварная и опасная, жертву ей буду приносить отдельно. Интересно, практикуют ли этот обряд на Востоке? Там же деление на стихии немного иное.
Свой непростой норов вода проявила той же ночью, во время следующего ритуала. Мы расположились на берегу небольшого ручья, я провел необходимую подготовку, опустив на текущие струи вырезанную из дерева лодочку с фигуркой, сплетенной из собственных локонов. По идее, обряд должен был на том закончиться, но имея дело со слепыми безликими силами, глупо надеяться, что все пройдет по плану. Наверху, там, где пролегала дорога, заворчал мотор, донеслись испуганные крики и, тяжело перевалившись через ограждение, по склону вниз заскользила машина. Фордик-легковушка с вопящими пассажирами.
Откуда она взялась? Движения на дороге почти нет, почему мы не слышали, как она подъезжает? Свет фар ударил в глаза, ослепил и тут же ушел в сторону. Северус дернулся, непроизвольно пытаясь уйти с траектории, и я так же неосознанно схватил его за шкирку. Левая рука (правильно, правильно я развивал обе руки, отрабатывая заклинания!) впервые за весь вечер вытащила палочку. Не знаю, выдержит ли Протего вес машины, но выходить из круга сейчас нельзя. Визг тормозов, крики людей, огни!
Это сейчас я вспоминаю подробности долго, а тогда прошла буквально пара секунд.
Машина распалась туманом. Развеялась мелкими капельками, белесой взвесью, едва бампер пересек волосяную границу. Словно и не было ничего, словно и не неслась на нас блестящая черным лаком махина. Тишина. Сова вдалеке ухает. Никаких следов.
— Что? — мелкий сглотнул и дернул головой. Я отпустил его шевелюру. — Что это было?
— Кто-то из духов заметил нас и решил пошутить. Хотел заставить выйти из круга.
Северус уставился вниз. Вздрогнул, заметив, в какой близи находится его нога от веревки.
— И что тогда?
— Тебе бы не понравилось. — Меня самого потряхивало, пальцы дрожали. Я внимательно оглядел брата. — Ты как?
— Нормально. Только я не уверен, что не описался…

***

У любой относительно устойчивой группы лиц есть свои традиции. Кто-то ходит в баню под Новый год, другие пересматривают «Белое солнце пустыни» перед тем, как залезть в ракету, третьи в фонтане купаются. Министерская молодежь тридцатого августа праздновала в «Четырех Домах», отмечая день, когда не нужно ехать в Хогвартс. А поздним вечером двадцать девятого в ту же гостиницу въехал пожилой волшебник из России по имени Иван Васильевич Трифонов.
Создавать новую личность я начал сразу после бала у Малфоев. Именно тогда мне пришла в голову идея разузнать побольше о лидерах министерских радикалов и, буде появится компромат, подкинуть его консерваторам. Логика простая. Сейчас аристократия во многом поддерживает Волдеморта потому, что не видит иного пути воздействовать на Министерство. Их партия в Визенгамоте ослаблена, агентов влияния среди глав департаментов нет, законопроекты успешно проваливаются, традиционные источники финансов последовательно пережимаются. С другой стороны, радикалы-прогрессисты сейчас на коне. Они протолкнули ряд чрезвычайно выгодных для себя законов, один из лидеров радикалов, Бартемиус Крауч, занял влиятельную должность заместителя главы Департамента по магическому законодательству, а ещё один лидер, Гарольд Минчум, стал главой отдела доходов в администрации самого министра. Последнее чрезвычайно важно — под неброским названием скрывалась структура, занятая продажей магических товаров магглам.
Не нужно думать, будто крайне правые идеи Волдеморта привлекают всех аристократов. Нет, далеко не всех. Просто в данный момент ему нет альтернативы, вот и финансируют харизматичного политика, популярного среди всех слоев населения. Тем более что в магическом сообществе традиционно именно великие маги становятся точкой фокуса, а уж силушки-то Волдеморту не занимать. И чем больший вес набирают прогрессисты, тем больше появляется людей, недовольных их политикой, причем многие из них становятся сторонниками мистера Реддла. Нет сопоставимых с ним фигур, идти просто-напросто не к кому.
Вот если бы радикалов удалось, скажем так, подвинуть, то в течении прогрессистов верх взяла бы другая фракция. Та, представителем которой является нынешняя госпожа министр, напомню, танцевавшая на балу с лордом Малфоем. Чиновники и дипломаты, готовые пойти на компромисс со «старой гвардией». Противоречия внутри элиты никуда от этого не денутся, однако общий градус напряжения понизится, поддержки у Волдеморта станет меньше и объявить себя военным вождем — Темным Лордом — он не сможет. Или просто немного притормозит с реализацией своих планов.
Связываться с Краучем не хотелось. Сухарь с комплексом отличника, помешанный на работе, такие свои скелеты в шкафах не хранят. Они их закапывают, причем очень и очень глубоко. Зато Минчум казался приемлемой кандидатурой — лицо у него больно надменное. Люди, считающие себя выше окружающих, неизбежно рано или поздно нарушают закон, тем самым позволяя циничным типам вроде меня, себя использовать. Жена у него известная модница, младший сын поигрывает в Лютном, дочку выдал во Францию с хорошим приданым, значит, денежки водятся. Имеет смысл к нему присмотреться.
А кто может знать о боссе больше, чем секретарь?
Джулиан Мун принадлежал к побочной ветви древнего рода волшебников, его отец с Хогвартса дружил с Минчумом, поэтому нет ничего удивительного в том, что юношу пристроили на теплое место. Это нормальная практика, когда молодежь из приличной семьи сначала поработает под крылом кого-то из друзей родителей, потом немного покочует по департаментам, наберется опыта, займет должность заместителя в одном из отделов, потом начальника, дорастет до зама департамента… Выше поднимался далеко не каждый, «стеклянный потолок» пролегал именно здесь.
Итак, молодой мистер Мун закончил школу, немного попутешествовал по Европе и вернулся домой, где его ждала родня и подготовленная карьера. У его начальника уже было два секретаря, Джулиан занял место третьего. Не знаю, насколько его нагружают, но время для развлечений у парня остается, так что вряд ли он проигнорирует ежегодную пирушку, собирающую всех недавних выпускников Хогвартса. Её никто из молодых чиновников не игнорирует, ибо традиция, а традиции в Британии чтут.
Во Францию я выехал совершенно легально, вечером двадцать седьмого августа рейсом «Лондон-Париж» из Хитроу. Неподалеку от аэропорта Орли выбрал местечко потише, набросил на кусок земли комплекс магглоотталкивающих чар, чтобы никто не беспокоил, и принялся творить. Комфорта, конечно, никакого, но я не хотел оставлять следов, регистрируясь в гостинице, а на поиски подходящей квартиры не хватало времени. Задача передо мной стояла сложная — создать личину, способную продержаться несколько дней и при том выдержать поверхностную проверку, которую авроры проводят над всеми магами, прибывающими международными порталами.
Оборотка отпадала сразу по нескольким причинам. Зелье известное, методы его обнаружения отработаны давно, принимать порции надо часто, токсичность тоже учитываем. Намного перспективнее наложить плотную материальную иллюзию, при правильном исполнении она надежно обманет все органы чувств и, что важно, не будет конфликтовать с зельем Трикстера. Трикстер используют для подмены ауры на фальшивую, за его варку автоматом дают пять лет Азкабана.
Таким образом, двадцать восьмого числа весь день у меня ушел на чары иллюзии. Я уже отрабатывал их дома, но не в комплексе, отдельными элементами. Разработка своя, дикая смесь восточных и западных традиций, плюс руны и окклюменция, однако ж сработало! На следующий день я, уже в облике пожилого сухощавого мужчины респектабельного вида, заявился в магический квартал Парижа, купил новую мантию, переместился в Косой и прошел стандартную проверку у таможенника. Тот, правда, немного удивился, услышав русскую фамилию. Выдал ему заранее подготовленную легенду о необходимости поработать в министерских архивах, ложь прокатила, и я вышел из Министерства, вытирая пот со лба. Что радовало вдвойне, так это палочка. Покупать еще одну я не захотел, мало ли, что придется ей колдовать и где всплывет след, поэтому сделал сам. Качество — жутчайшее, самоделка же; тем не менее, проверку она прошла и характеристики теперь внесены в Реестр Прибывших.
Первый этап плана выполнен удачно. Никто ничего не заподозрил.
На следующий день, поддерживая легенду, я с утра бегал по различным заведениям. Департамент международных отношений, архив, клуб «Корона Империи», служащий негласным пристанищем мигрантам из России… Словом, те места, в которых серьезную проверку устраивать не станут и которые по идее должен посетить человек, ищущий сведения о родне. Играть роль оказалось довольно забавно, некоторые знакомые люди открылись с совершенно иной стороны. И только поздним вечером, демонстрируя усталость от хорошо выполненной работы, спустился вниз, в обеденный зал «Четырех Домов».
Местный ресторан — немного польстим заведению и назовем его так — считается приличным и претендует на звание «Лучшей кухни Косого». Ну, лучшей не лучшей, а готовят здесь действительно неплохо. Кроме того, прислуга одета в униформы, вокруг чисто, на маленьком подиуме перебирает струны кельтской арфы миловидная девушка, вокруг центрального зала расположены альковы для желающих уединения посетителей. В общем зале уже стоял один большой стол, за которым вовсю шла пирушка примерно десятка молодых юношей и девушек. Мой фигурант сидел среди них.
Я выбрал подходящий альков, взял меню у подошедшей официантки, сделав вид, будто выбираю блюда. Вытащил флакон из кармана и, откупорив, вылил содержимое прямо в воздух. Удерживаемая невербальной магией, большая капля зависла на уровне бедра, невидимая со стороны зала, затем раздробилась на пару меньших, еще, и еще, и так до тех пор, пока не превратилась в мелкую, почти невидимую взвесь. Тонкая струйка влажного воздуха потянулась к столу пирующих и, аккуратно огибая препятствия, постепенно влилась в бокал Муна. Я осмотрелся вокруг и облегченно выдохнул — никто ничего не заметил. Вроде бы.
Прикоснувшись недопалочкой к чернильным строчкам, я сделал заказ и принялся ждать. Зелье, подлитое объекту, никакого страшного эффекта не производит, просто чуть-чуть усиливает концентрацию спирта в напитке, причем не в бокале, а уже в желудке. Вреда оно не несет, поэтому носимые на теле артефакты на него не отреагируют, зато минут через тридцать-сорок мистер Мун слегка опьянеет и испытает сильное желание сходить в туалет, где я его и подловлю.
Затылок внезапно зачесался, словно его погладили невидимым перышком. Я пригладил вставшие дыбом волосы и украдкой обвел взглядом зал. Кто-то на меня смотрит. Заметили манипуляции с зельем? Где-то прокололся с маскировкой? Официанты не обращают внимания, молодежь в центре зала занята собой и друг другом, посетители в альковах… Прямо напротив сидела одетая в консервативную зеленую мантию женщина, посмотревшая мне прямо в глаза, стоило взглянуть в её сторону. Она приветственно подняла бокал и улыбнулась, словно старому знакомому. Нет, не помню, я вижу её в первый раз.
Кто она такая?
Чего хочет?
Вероятно, оценив заторможенность молчаливого собеседника, она чуть закатила наверх глаза, досадуя на чужую непонятливость, и что-то сделала, ненадолго превратившись в леди Кэтрин Стилдрим. Ту самую женщину — мастерицу Голоса, знакомую Плешивого Дика. Скрывавшая её иллюзия была на порядок лучше моей. Черты настоящего лица леди словно выплыли из глубины маски, подержались немного и снова нырнули на дно, не оставив никаких следов. Невероятная работа, я даже в теории не представляю, как она умудряется манипулировать внешней формой без видимых усилий. Как!? Как она меня опознала?!
Леди чуть качнула бокалом, указывая на место за своим столиком.
Отказаться мне и в голову не пришло, правда, что делать дальше, я не знал. Пока обходил зал по кругу, лихорадочно прикидывал варианты. Стереть память? Не смешно. Инстинкт настойчиво требует с этой дамой не ссориться. Обмануть? Заболтать? Можно попробовать, если без прямой лжи.
— Здравствуйте, Хальвдан! — приветливо улыбнулась леди, стоило мне приблизиться. — Прошу, составьте мне компанию.
— Если вас не затруднит, миледи, называйте меня мистером Трифоновым, — понизив голос, попросил я, усаживаясь. — Или Иваном Васильевичем. Среди персонала я известен под этим именем.
— Как пожелаете, хотя наш разговор посторонние не услышат, — чуть пожала плечами женщина. — А вы неплохо имитируете русский акцент! И маске придали славянские черты, похвальное внимание к деталям. О, не надо смотреть так укоризненно! Я же сказала — можете говорить свободно, нас не подслушают.
— Несмотря на все потуги, вы меня все-таки узнали, — вздохнул я. — Могу я спросить, в чем ошибся?
— Да, в общем-то, ни в чем, — задумалась леди. — Просто я воспринимаю мир несколько иначе, по сравнению с обычными людьми, и сразу уловила странности в вашем поведении. Пригляделась внимательнее, вспомнила, у кого видела похожую пластику движений, расшифровала иллюзию… Ничего особенного.
Иными словами, она является чистокровной в черт знает каком поколении и органов чувств у нее больше, чем шесть. Тогда да, для неё — ничего сложного. Надо же было так нарваться!
— Я прошу вас не раскрывать мое инкогнито, — не люблю просить, но сейчас других путей нет. — Мне хотелось бы сохранить факт своего присутствия здесь в тайне.
— Как пожелаете, — безмятежно откликнулась моя собеседница. — Меня слабо волнуют игры людей, практически не затрагивают с некоторых пор. Собственно, в этом зале я беспокоюсь разве что о судьбе одной из своих дальних родственниц, но, кажется, не она служит объектом вашего интереса.
— Вы абсолютно правы, миледи.
— Ну а раз так, то делайте, что хотите, — закруглилась она. — Давайте лучше поговорим на более интересную тему. Почему маска русского?
— Простите?
— Почему вы для своего временного облика выбрали личность русского мага? Не американца, не француза, не индуса, в конце концов? Мне кажется, вы сумели бы сыграть любую роль, но почему-то предпочли эту.
То ли она сама блестяще играет, то ли ей действительно любопытно.
— Потому, что о России я знаю намного больше, чем о Индии или Франции, — честно ответил я. — Кроме того, англичане несколько ограничены и о реалиях других стран имеют смутное представление. В Европе и Америке у многих родня или торговые связи, поэтому поневоле наши волшебники знакомятся и общаются с тамошними жителями. Русские куда более закрыты, особенно после войны с Гриндевальдом, в облике путешественника из России я могу нести любую чушь и мне поверят.
— Ну, вы-то явно не следуете общему пути, Иван Васильевич!
— Я всегда чувствовал связь с этой страной, — и ведь не солгал, что характерно! — Даже трансфигурацию мне преподавал эмигрант из России.
— Да, меня она тоже притягивает, — внезапно согласилась леди. — Знаете, в семнадцатом году я не верила, что у них получится что-то путное. Ждала пришествия кого-то вроде Наполеона и воцарения новой династии. Но русские сумели удивить! Они действительно пытались построить общество всеобщего равенства, справедливости, добра… Эта иллюзия прекрасна, так жаль, что скоро ей придет конец.
— Думаете, Союз распадется?
— Процессы уже идут, их не остановить. Еще двадцать, много, двадцать пять лет — и они развалят страну на куски.
Я не знал, что ответить. Она говорила очень уверенно, не сомневаясь, и в устах чистокровной волшебницы простые слова звучали полноценным предсказанием.
— Будет жаль, если вы окажетесь правы.
— О, да! Впрочем, не стоит о грустном, давайте лучше поговорим на более приятные темы. Вы уже закончили свое ученичество у Дикона?
— Да меня, собственно, едва ли можно назвать его учеником, — пришлось сделать уточнение. — Он просто согласился немного меня потренировать. Сейчас я продолжаю обучения у Роберта Смита.
— Как его нога? Он уже снял то проклятье или все ещё тянет?
— Во время нашей прошлой встречи он по-прежнему хромал.
— Что ж, это его дело. Чему он сейчас вас учит?
— Отрабатываем простейшие связки, Роберт недоволен моей реакцией.
— Я слабо разбираюсь в боевой магии, — чуть пожала плечиками леди. — Всегда полагалась на мужчин в сложных случаях. Однако не могу не заметить, что все известные мне бойцы, если они чего-то стоили, стремились опередить противника. Вы пытались «мигнуть» или пробовали силы в краткосрочном предвидении будущего?
— Однажды я непроизвольно мигнул в трудной ситуации. Больше ничего.
— Раз есть стихийная предрасположенность, то освоение пройдет легко.
Официанты — живые люди, пусть и сквибы, — наконец-то доставили мой заказ, и я смог приступить к трапезе, не прерывая, впрочем, разговора. Леди Кэтрин чем-то неуловимо напоминала леди Алексию, правда, в отличие от темной магички, у меня от её общества волосы дыбом не вставали. Исходившая от женщины без возраста сила оставляла ощущение отстраненной мудрости, равнодушия с легким налетом доброжелательности, приправленным капелькой интереса. Впрочем, я могу выдавать желаемое за действительное. На всякий случай проверил окклюментные щиты, чуть поиграл магией, проверяя состояние организма на предмет внешних воздействий, ничего не обнаружил и мысленно пожал плечами. Умная собеседница, интересный разговор, тихая музыка, — чего еще надо, чтобы скоротать время до начала основной партии сегодняшнего спектакля?
Волнение отступило, оставив после себя просветленно-спокойное состояние. Может, это и есть пресловутое сатори?
— Что ж, мистер Трифонов, — покончив с десертом, минут через двадцать леди принялась собираться. — Мне, пожалуй, пора. Приятно было вновь вас увидеть.
— Поверьте, миледи — взаимно.
— Ну так заходите в гости, — чуть улыбнулась женщина. — Если получится. Мое приглашение у вас есть, дорогу Дикон покажет, обманные чары, думаю, сумеете одолеть. Мы с мужем слабо интересуемся внешним миром, но люди… Некоторые люди еще способны нас удивить и, кажется, вы входите в их число.
— Откровенно говоря, пока больше удивляюсь я сам, — признание далось легко. — Вы заставляете взглянуть на общеизвестные факты под совершенно новым углом.
— Не всегда удобная неординарность мышления, — кивнула она, поднимаясь. — Многих раздражает, большинство так называемых разумных склонно мыслить стереотипами. Всего хорошего, юноша, пусть сбудется все, задуманное вами.
Леди Кэтрин ушла, оставив меня одного и с мыслью о том, что приглашение игнорировать не получится. Меня позвали уже дважды, и если первый раз можно было сослаться на непонимание, то теперь нежелание идти будет выглядеть оскорбительно. Визиты к уединенно живущим могущественным волшебникам не всегда безопасны, с другой стороны, такими знакомствами пренебрегать нельзя.
Тем временем Джулиан Мун оправдывал ожидания. Он смеялся чуть громче приличного, говорил, слегка путаясь в словах и явно испытывая легкие проблемы с координацией. Поскольку его соседи находились в похожем состоянии, на поведение юноши никто внимания не обращал. Захмелел парень, с кем не бывает.
Наконец долгожданный момент наступил — Мун, извинившись, выбрался из-за стола и, самую малость пошатываясь, направился в сторону туалета. Долго он продержался, вот что значит крепкий молодой организм. Я не спеша допил чай, махнул официанту рукой, подзывая, положил на стол галлеон и не торопясь направился следом. Надеюсь, в туалете больше никого нет, иначе придется делать вторую попытку.
Перед тем, как зайти внутрь, я осмотрелся по сторонам и наложил на дверь легкие запирающие чары. Теперь каждый, кто попытается открыть дверь, будет вынужден два или три раза дернуть ручку. Ничего особенного, просто задержка на пару секунд.
Пока Мун возился в кабинке, я встал возле раковины, делая вид, будто отмываю руки от чего-то липкого. Должно быть, актер из меня неплохой, потому что объект фальши не заметил. Да он и не приглядывался особо. Стоял, насвистывал, шуршал одеждой, тихо чертыхался сквозь зубы. В конце концов, он закончил свои дела и выбрался наружу.
Он проходил мимо меня, когда я резко развернулся и с размаха впечатал кулак ему в живот. Юношу аж сложило, на пол хлынул поток блевотины. Не задерживаясь, я вытащил длинную булавку из кармана мантии и воткнул её Муну в плечо. Камень навершия замерцал алым цветом — вложенное проклятье начало действовать, носимые артефакты бросили всю свою мощь на нейтрализацию непосредственной угрозы. Направляю самоделку на склоненную голову:
— Конфундус!
Бесполезно. Щиты слишком сильны. Еще раз, сосредоточиться:
— Конфундус!
Заклятье легло только с третьего раза, когда я использовал нормальную палочку. Неприятно, первый за сегодня прокол. Вытащил из кармана легкое зелье подчинения, в сочетании с конфундусом оно способно на короткий срок подавить волю человека и заставить его выполнять простые приказы. Внутренне морщась, я начал отдавать указания, пока никто не начал ломиться в туалет:
— Сейчас ты выйдешь и поднимешься на второй этаж, войдешь в комнату двадцать три, и будешь ждать. Возьми ключ. За собой двери не закрывай. Иди. Нет, стой. — Я почистил его костюм и пол, снова использовав самоделку. — Иди.
Мун вышел наружу. Облегченно выдохнув, я плеснул водой в лицо, осмотрел себя в зеркало (нормальный вид, не считая малость безумного взгляда) и направился следом. Оставлять одного Муна нельзя, мало ли, вдруг знакомого встретит или еще что, но и видеть вместе нас не должны. Все-таки вид у парня неадекватный.
Постояльцев мало, обслуга сейчас почти вся внизу. К великому счастью, мы никого не встретили на пути. Когда я вошел в свой номер, Мун стоял ровно посередине комнаты и бессмысленно пялился в никуда.
— Снимай артефакты.
Он стянул перстень с пальца, вытащил из-за воротника медальон, потянулся к уху и снял невидимую до того момента серьгу. Я, в свою очередь, выдернул булавку из его руки и разрушил начавшее было действовать проклятье — как автору, это оказалось просто сделать. Еще и ранку зарастил, чтобы не болела потом.
— Садись в кресло и спи, пока я не разрешу проснуться. Да, вот так, — и на всякий случай. — Инкарцеро.
Все, рабочее место и объект подготовлены, можно переходить к самому сложному этапу. Потрошению. Не в прямом смысле — потрошением боевики называют экстренный допрос с помощью легилименции или веритасерума, я у них жаргона нахватался. В отличие от работы с Питерсом, условия идеальные, зато есть ограничение по времени и «нырять» придется в долгосрочную память. Иной тип воздействия.
Задача усложнятся тем фактом, что мне предстоит просмотреть целых два месяца. Период с приёма на должность и до сегодняшнего момента. Я примерно представляю себе, что искать, но все равно объём получается очень большим.
Начнем, помоляся:
— Легилименс!
Точкой поиска служит внешность Минчума. Периодически срываюсь в глубокие ущелья забытых воспоминаний, большую часть игнорируя и лишь мелкую — просматривая, выкарабкиваюсь обратно в первичный слой и снова ищу. Для просмотра памяти надо смотреть в глаза, говорит молва. Да, желательно. Но если на объекте уже висит заклятье, он расслаблен и не оказывает сопротивления, то достаточно первичного воздействия. В нормальных условиях намного удобнее встать позади кресла, охватить голову сидящего человека ладонями, устанавливая физический контакт, и просматривать чужую жизнь, опираясь на выбранный образ.
Шелухи очень много. Мун — мальчишка, его не допускают до серьёзных совещаний, он слабо разбирается в реальной системе принятия решений. И тем не менее он — свой. При нем не понижают голос в разговоре, не боятся озвучивать мысли, которые в другом обществе не стали бы произносить вслух, когда он входит в кабинет, от него не прикрывают лежащие на столе бумаги. Озвучивают реальные, а не газетные причины тех или иных действий, называют вещи своими именами.
Возился я с объектом час. Срок недостаточный, чтобы просмотреть все необходимое, и слишком большой с точки зрения безопасности. Парня наверняка хватились друзья, у меня тоже силы на исходе, поэтому я затер возможные следы в памяти Муна, убрав связанные со мной воспоминания, и дал последние инструкции:
— В туалете тебе стало плохо, ты решил подышать свежим воздухом. Поднялся на второй этаж, сел в креслице на балконе и незаметно заснул. — Заклинание обнаружения жизни показало, что в коридоре никого нет. — Сейчас ты наденешь все свои амулеты, выйдешь из номера, пройдешь на балкон, сядешь в кресло и проспишь десять минут либо до тех пор, пока кто-либо тебя не разбудит. Действуй!
Я проследил, чтобы он устроился поудобнее, вернулся к себе и со стоном рухнул на кровать. Кажется, получилось. Окружающие вроде бы ничего не заметили, воспоминания я подправил, причем не стандартным «Обливейтом», а куда менее заметной техникой. Эту ночь для поддержания легенды проведу в гостинице, завтра выпишусь, перейду в Париж и вернусь обратно так же, как и улетел. Самолетом.
Первого числа провожу мелкого в Хогвартс и начну проверять полученные ниточки. Надеюсь, хотя бы одна приведет к нужным сведениям.

Глава 11

В день отъезда школьников в Хогвартс многие маги стараются на платформе девять и три четверти не появляться. Шум, гам, крики детей, стихийные выбросы и толчея приводят в оторопь даже привычных к разному министерских служащих, а ведь большинство волшебников ведет уединенный образ жизни. Некоторые откровенно пугаются посещения Косого, и три дня ярмарки для них — настоящее приключение. Поэтому школьников провожают только самые близкие и стойкие.
— Тебе разве не надо в школу? — спросил я у Петунии.
Девушка не столько прощалась с Лили, сейчас убежавшей к сокурсникам, сколько рассматривала собравшихся магов. Могу её понять. В силу недоступных пониманию нормального человека причин часть волшебников считала своим долгом пройти на платформу через проход в обычный мир, а так как о современной моде они имели смутное представление, результат выходил комичным. Причем некоторые не считали нужным трансфигурировать надетое в приличные мантии и продолжали радовать глаз и сокрушать психику.
— Родители напишут записку, — ответила Петуния. — А ты? Ты же вроде должен перейти на курсы A-levels? Я помню, ты говорил, что хочешь поступить в университет.
Да, говорил, и действительно хочу. В Шеффилдский университет, только не определился с факультетом — на исторический или языки, литературу и культуру народов Азии. И то, и то одинаково интересно.
— Поступать в университет буду, но подготовлюсь сам.
— Разве так можно?
— Гоблины продают любые документы, в том числе школьные.
Глаза у Петунии округлились, в облике проступила аллегория возмущения:
— Может, ты и университетский диплом купишь?!
— Зачем же? Мне знания нужны, так что учиться намерен честно. И сдавать приёмные экзамены тоже намерен самостоятельно.
С возможной помощью легилименции, но об этом промолчим.
Ближайшие два года обещают быть насыщенными событиями, тратить время на зубрежку в классе откровенно не хочется. Можно, конечно, было бы провернуть тот же фокус, что и в средней школе, но смысл? У гоблинских подделок довольно высокое качество, их мастера вносят нужные изменения в документах на всех стадиях, во всех инстанциях. Проще денежку потратить.
А ведь когда-то для меня, да и для всей нашей семьи, десять галеонов были большими деньгами… Из бедности сложно выбраться и сложно отвыкнуть. Я точно знаю, что мать больше половины личных доходов откладывает на черный день. Не может иначе.
— Туни, Туни! — подбежавшая Лили схватила сестру за руку, оттащила в сторону и принялась что-то шептать на ухо, тыкая пальцем в группу мальчишек с красными галстуками. Делилась девичьими секретами, не иначе.
По спине пробежал холодок и я, не раздумывая, шагнул в сторону. Сзади раздался тихий смех, нежный голос произнес:
— Здравствуйте, Хальвдан!
Я торопливо склонился в поклоне, целуя воздух над протянутой рукой и радуясь возможности скрыть лицо.
— Счастлив видеть вас, миледи!
— Ну так уж и счастливы, — чуть надула губки леди Алексия, стоя из себя обиженную. — Тогда почему не навещаете? Когда вы были у меня последний раз?
— Признаю себя виновным, миледи, — снова склонил голову я. — Однако последние полгода прошли для меня в совершенно бешеном ритме. Не оправдываюсь, но прошу понять!
— Да, я вижу, — неожиданно согласилась чернокнижница. — Весьма похвально, что не теряете времени даром. Что ж, будем считать, что вы заслужили прощение!
Я пробормотал приличествующие случаю слова благодарности и комплименты, благосклонно принятые Алексией. Впрочем, что значит благосклонно? Она привыкла к подобному стилю общения. Кавалеры должны оказывать дамам знаки внимания и восхищаться их добродетелями, дамы должны мило краснеть, кокетничать и демонстрировать слабость, как физическую, так и интеллектуальную. С последним у леди получалось плохо, у меня по-прежнему волосы на затылке шевелились от её присутствия, правда, дыбом, как раньше, не вставали. Притерпелся немного.
— Вы, кажется, не один? — леди Алексия кивнула на стайку барсучат, среди которых стоял мелкий.
— Да, провожаю младшего брата в школу.
— Я здесь тоже ради родственника, правда, он поступит на Слизерин. Семейная традиция, знаете ли. У вас есть друзья в змеином Доме?
— У меня есть знакомые на всех факультетах, миледи. Хотя, пожалуй, на Хаффлпаффе и Слизерине больше прочих.
— Любопытная подборка — самые миролюбивые и самые ядовитые в одной упряжке.
— Только на первый взгляд миледи! Только на первый взгляд!
Колдунья рассмеялась, ещё немного пококетничала и ушла по своим делам, оставив меня в легком раздрае. Надо сказать, ярким солнечным днем, посреди шумной толпы, она выглядела совершенно не так, как в привычной мрачной обстановке своего дома. Более живой и не такой опасной, что ли.
Не ожидал её здесь встретить.
— Халь, нам пора, — услышав предупреждающий гудок паровоза, барсучата разбежались к родителям. Сев подошел ко мне. — Давай прощаться, что ли.
— Дать тебе щелбан на дорожку?
— Не, не надо, — он торопливо закрыл лоб ладонью. — Лучше напутствие.
— Ну, напутствие в прошлом году было, — задумался я. — В этом получишь задание. Где туалет Плаксы Миртл находится, знаешь?
— Ага!
— Выясни для меня две вещи. Во-первых, как она погибла, в подробностях. Во-вторых, есть ли в туалете изображения змей. Большие, маленькие, рисунки, барельефы, статуи — не важно. Любые изображения. Не исключено, что они прикрыты иллюзиями, поэтому используй заклятье истинного зрения. Знаешь его?
— В библиотеке найду.
— Хорошо. И, Северус — никому ни слова. Совсем никому, понятно? О твоем интересе догадываться не должны.
— Понял, — мелкий скорчил суровое, по его мнению, лицо. — А тебе зачем?
— Хочу проверить одну теорию. Все, беги.
Развеяв заклинание от подслушивания (сам не заметил, когда наложил), я вместе с Петунией дождался отхода экспресса, после чего мы камином перешли к нам домой. До Коукворта добирались уже «Ночным Рыцарем», причем вызывала его старшая из сестер Эванс сама. Специально для сквибов Джимми Киддел изготавливал особый амулет, позволявший вызывать автобус и в каком-то смысле служащий аналогом волшебной палочки, его даже в министерстве принимали в качестве подтверждения личности.
Зачем мне нужен вход в Тайную Комнату? Он мне совсем не нужен. Просто хочу знать, насколько верен в данном случае канон, ну и Сева понемногу начну приобщать к своим делам.

***

С гарантией выкинуть человека из политики на самом деле сложно. Самый простой, он же самый известный способ — испортить репутацию. Сделать так, чтобы общество не признавало за политиком морального права вести и направлять. Львиная доля задуманных в высшем свете интриг направлена не на убийство или нечто подобное, а на высмеивание, выставление противника шутом и неудачником.
Методики поддержания репутации тоже хорошо известны. Этикет, умение держаться в обществе и правильно разговаривать, говоря много и одновременно не сказав ничего, строжайшая привычка скрывать истинные помыслы за ворохом ложных действий, скрытность, доходящая до паранойи. Аристократов с детства учат находить чужие болевые точки и прятать свои. Разумеется, раскопать грязное белье можно, но сколько трудов, времени, сил, займут раскопки? Особенно учитывая, в моем случае, личность объекта поисков.
Грязь человеческая условно делится на две категории: личная и, пардон, общественная. Как шерсть, да. В первую заносятся супружеские измены, извращения, совершенные подлости… Список продолжите сами. Вторая категория менее разнообразна, зато сложнее. У магов, к примеру, к экономическим преступлениям серьёзно относиться не принято. Какой-нибудь начальник департамента вполне может сливать инсайдерскую информацию, организовывать выгодные сделки родным или даже напрямую подворовывать из министерской казны — карьеру ему выплывшие на свет делишки не сломают. Его накажут, конечно, в должности понизят или там крупный штраф наложат, но в Азкабан сажать вряд ли станут. Общество его остракизму не подвергнет. И совершенно иначе относятся к нарушению Статута…
Магическая элита едина в нежелании снятия Статута Секретности. Причем в этом она полностью солидарна с рядовыми магами и, редкий случай, является выразителем воли народа. Действует она из шкурных интересов, потому что прекрасно понимает, кем станет в маггловском мире. Да никем! Обслуживающим персоналом, пусть и не сразу. Наша верхушка хорошо осведомлена о реальном состоянии дел у магглов, в их распоряжении прекрасные провидцы, так что чем закончится противостояние с обычными людьми, они знают точно. Поражением. Гибелью нашего общества в нынешнем виде.
Короче говоря, к тем, чьи действия нарушают Статут, относятся плохо.
Рассуждаем дальше. Минчум у нас сейчас кто? Начальник отдела доходов. Занимается чем? Продажей товаров и услуг простецам. Только очень наивный человек может считать, что между мирами нет торговых контактов. Например, ту же муку и мясо проще купить у магглов, чем вырастить самостоятельно. Безусловно, хороший герболог способен снимать по десять урожаев в год с одного поля или вырастить дерево, плодоносящее колбасой (хотя последнее уже уровень подмастерья), только зачем? Намного интереснее и выгоднее заниматься магическими растениями. Или можно вспомнить о некой малоизвестной больнице в озерной Шотландии, практикующей экспериментальные методы лечения смертельных болезней. Стоимость высокая, попасть туда сложно, только «своим», то есть надо быть чистокровным англичанином и принадлежать к определенному кругу. Зато гарантия излечения стопроцентная. Продажа веритасерума и других зелий спецслужбам, охрана стратегических объектов и персон, составление прогнозов будущего… Память Муна содержала массу позиций с очень неплохими расценками. И нет, Статут не нарушен — ведь контакты осуществляются на уровне официальных правительств, то есть подпадают под одну из разрешительных статей.
В книгах, кажется, утверждалось, что английский премьер-министр узнает о существовании волшебного мира после вступления в должность? Ну-ну.
О торгово-финансовых контактах Министерства и маггловского правительства слышали многие. Шила в мешке не утаишь, информация расходится. На порядок меньше магов знают, в чем конкретно заключается товарооборот и какие услуги волшебный мир предоставляет магглам. Совсем единицы осведомлены об истинных масштабах взаимодействия.
После потрошения памяти Муна у меня на руках оказался список примерно из десяти фамилий, причем из обоих миров, только что с ним делать, я не знал. Больно уж люди непростые. С маггловской стороны контактами руководит архиепископ Лондона, одно из высших лиц англиканской церкви и тайный советник королевы, к нему домой просто так не придешь и нужные вопросы не задашь. С религиозными организациями вообще следует вести себя почтительно, особенно со старыми — у них и архивы неплохие, и предметы в загашниках всякие закопаны, и специалисты знающие в нужный момент появляются. Не стоит связываться, одним словом.
Однако ж и отступать не хочется!
Немного поразмыслив, я взял тайм-аут. Предварительные наметки есть, следует их обдумать, выявить слабые места. Сентябрь обещает выйти веселым, насыщенным событиями, так что для начала разберусь с текучкой, а дальше посмотрим. Может, сам продолжу действовать, может, кого стороннего привлеку, тот же Вестингхауз наверняка знаком с людьми, способными выкрасть документы из защищенного здания или профессионально владеющими приемами слежки. Подожду.
Профессор Тофти пересылал мне всю корреспонденцию, приходящую к нему из-за границы и касавшуюся судьбы родов с «наутизом» в гербе. Материала скопилось достаточно, чтобы оформить выводы и садиться за написание черновика. Шестого числа я принес рукопись профессору на рецензию. В гостях у Тофти неожиданно обнаружилась леди Марчбэнкс, забежавшая к коллеге буквально на пару минуток и в результате сидевшая уже третий час:
— Присаживайтесь, мистер Снейп! — в чужом доме госпожа Гризельда распоряжалась, как в своём, с полного одобрения хозяина. — Развлеките стариков разговором. Отправили брата в Хогвартс?
— Да, вместе с письмом профессору Спраут. Прошу её выделить свободный кабинет под экспериментальную зельеварню.
— Почему ей? — удивилась Марчбэнкс. — Разве не логичнее попросить Слагхорна?
— Слагхорн, скорее всего, откажет. Ему лишняя нагрузка не нужна.
— Действительно, что-то он слишком много времени уделяет этому своему «Слаг-клубу», — высказался из соседней комнаты Тофти. Он ушел туда за новыми журналами и уже долго не появлялся. — Согласен, помогать ученикам в трудоустройстве надо, но не забывая об основных обязанностях!
— Ваш брат… Северус, верно?… Он серьезно опережает программу?
— И опережает, и просто не довольствуется её узкими рамками. В зельеварении он намного талантливее меня, госпожа Марчбэнкс.
Неизвестно почему, она не любит, когда к ней обращаются по титулу. Предпочитает, чтобы называли «госпожой».
— Пожалуй, я пошлю записочку Помоне, — пообещала профессор. — Если только мальчик пообещает всегда помнить о технике безопасности.
— Благодарю, госпожа Марчбэнкс, это очень любезно с вашей стороны.
— Ах, оставьте, — отмахнулась она от благодарностей. — Мне это ничего не стоит. В конце концов, после отмены львиной доли факультативов только и остаётся, что поощрять тягу учеников к самообразованию.
— Разве раньше в Хогвартсе было больше факультативов? — удивился я. — Никогда не слышал.
— До войны даже система обучения была немного другой, — с ностальгической улыбкой на лице просветила меня профессор. — Главными считались обязательные предметы: трансфигурация, зельеварение, чары и гербология. Далее шли предметы квадриума магов, обязательные на первых пяти курсах — защита от темных сил, арифмантика, астрономия и история. Желающие, разумеется, продолжали обучение и после сдачи СОВ. А еще действовало около двух десятков факультативов, причем музыка, риторика, ритуалистика, алхимия, основы артефакторики и ряд других почитался выходцами из приличных семей обязательными для посещения. Преподавательский штат, разумеется, тоже был шире, тогда многие учителя приходили в школу раз или два в неделю и профессорами не являлись, их называли просто «мастерами». Гриндевальд по нам здорово потоптался. После войны Совет попечителей урезал финансирование, часть факультативов запретило Министерство… Хотя справедливости ради надо сказать, что вмешиваться в дела школы чиновники начали еще при директоре Блэке, до него Хогвартс был полностью автономен. Ну а при Фронсаке и Диппете тенденция достигла своего пика, и в результате сейчас наше образование находится в плачевном состоянии.
— Но ведь Хогвартс все ещё считается одной из лучших школ мира?
— Исключительно по старой памяти и благодаря усилиям энтузиастов вроде Флитвика, — пожала сухонькими плечиками Марчбэнкс. — Увы, с каждым десятилетием домашнее обучение становится всё более популярным. Вот вы, например, почему не поехали в Хогвартс?
В первую очередь потому, что не хотел надевать на голову Распределяющую Шляпу. А во-вторых:
— Семейные сложности. Мама болела, нам требовались деньги для весьма специфического лечения.
— Надеюсь, теперь она здорова?
— Да, смена места жительства пошла ей на пользу.
Старейшина Визенгамота и просто очень опытная колдунья с пониманием кивнула и вернулась к прежней теме.
— С каждым годом к нам приезжает все меньше иностранных учеников. Дамблдор крутится, как может, но отсутствие нормального финансирования давит его предложения на корню. Министерство согласно давать деньги только в обмен на расширение своих прав, директор, разумеется, не хочет чужого вмешательства в свои дела, плату за обучение тоже повышать нежелательно… Ай, надоело все! Аурелиус! Неси ещё коньяк!
— По-моему, тебе уже хватит, Гризельда, — по-доброму заметил Тофти, возвращаясь в комнату с пачкой бумаг. — Ты всякий раз волнуешься, когда начинаешь рассуждать о положении дел в Хогвартсе, пьешь коньяк и потом у тебя болит голова. Вот лучше возьми, ознакомься и выскажи свое авторитетное мнение.
— Что это такое… А! Предлагаешь расширить статью нашего молодого дарования?
— Так ведь само же напрашивается!
— Нет-нет, Аурелиус, будь последовательным. Пусть мистер Снейп сначала вступит в Гильдию, получит там кое-какой авторитет, а уж потом… Влияние рунных аспектов на судьбу индивида — тема сложнейшая, на ней не один исследователь карьеру сгубил.
— Поэтому я и считаю, что имеет смысл сразу дать кое-какие наметки!
Они бы ещё долго спорили ко взаимному удовольствию, если бы я не вмешался. Врываться в научную среду не входило в мои планы, тем более с такой скользкой темой, поэтому я в крайне вежливых выражениях попросил профессоров не увлекаться и для начала ограничиться имеющимся материалом. Пусть мэтры привыкнут к новому лицу. Выскочек нигде не любят, придумают ещё, что я планирую занять место одного из них, и начнут вставлять палки в колеса. Нет, не надо нам такого счастья.
Тофти, кажется, расстроился, но весомость аргументов оценил. О нравах научной среды он знал не понаслышке. Потому и не стал настаивать, предлагая внести в готовую статью изменения и взяв на проверку черновик в текущем виде. Надо же, уже третья моя публикация. Первым было сравнение футарка и индийской системы, вторая развивала ту же тему, и вот теперь совершенно новая, написанная парадоксально быстро. Мы не ожидали, что ответы зарубежных корреспондентов придут так скоро, кажется, коллег Тофти заинтересовали поднятые вопросы.

***

Отправленная к леди Кэтрин сова ожидаемо сделала над домом круг и вернулась обратно на насест. Ничего удивительного, многие маги делают свой дом или лично себя ненаходимыми. Кто-то от властей скрывается, другие просто любят уединение, третьи не хотят получать почтовые рассылки из магазинов. Проклятые спамеры, и сюда добрались!
Ладно, перейдем к тяжелой артиллерии.
— Expecto Patronum!
Вылетевший из палочки серебристый дымок уплотнился и принял облик небольшой куницы. Зверек деловито осмотрелся по сторонам, повертел мордочкой, вынюхивая потенциальную угрозу, и, ничего не обнаружив, с намеком посмотрел на меня.
— Сообщение для леди Кэтрин Стилдрим.
Ни в одной из прочитанных книг я не нашел упоминания о том, что патронусы могут передавать сообщения. Ни в одной, хотя, поверьте, искал тщательно. В то же время, сочинения госпожи Роулинг содержали достаточно точной информации, чтобы предположить, что и в данном случае описание правдиво. Поэтому я, едва освоил заклинание, принялся с ним экспериментировать и со временем разобрался-таки, как вкладывать голос в форму энергетической псевдосущности.
— Милостивая леди Стилдрим! Вас беспокоит Хальвдан Снейп, который имел честь беседовать с вами в немного нестандартной ситуации пару недель назад. Я спешу воспользоваться приглашением посетить ваш дом с визитом и хотел бы уточнить, удобным ли будет мое появление, скажем, завтра около полудня? Заранее благодарен за любой ответ.
Прослушав сообщение, куница повела себя странно. Она покрутилась на месте, словно не в силах определиться, куда бежать, потом беззвучно чихнула, злобно оскалилась, подскочила ко мне и больно укусила за ногу. После чего распалась на тысячу мелких, мгновенно погасших теплых искорок.
Не понял?
Заклинание вызова патронуса относят к высшей магии, пусть и не совсем точно. Оно, скорее, «плавающее», его мощь зависит от опыта волшебника, уровня телесности патронуса, вложенной силы и прочих факторов, зачастую совершенно нелогичных. Защитой от дементоров его функции не ограничиваются, эти чары прекрасно работают против любой нечисти и нежити. Кроме того, прежде я не встречал мест, куда патронус не мог бы проникнуть, охранные чары его пропускают, так как опасности он не несет по определению. Я мысленно сделал себе пометку разобраться с вопросом позднее. Сейчас-то что делать?
После недолгих размышлений, накинул на плечи мантию и камином перешел в дом Плешивого Дика. По утреннему времени мой «сенсей» не успел поправить здоровье бутылочкой пива и потому пребывал в не самом лучшем расположении духа. Сидел на улице, на лавке, и тихо грустил, морщась от громких криков детей.
— Привет! — вяло помахал он рукой в ответ на мое приветствие. — Мантикору посмотреть хочешь?
— Не откажусь… У тебя есть мантикора?!
— На заднем дворе детеныш в клетке сидит, — пояснил Плешивый. — Сынок старшенький вчера приволок, он его у одного жмота, хм, экспроприировал.
В отличие от младшего, колдомедика, первенец Дика пошел строго по стопам отца. Его банда (вполне официальное название наёмных отрядов боевых магов) базировалась в Северной Америке, поэтому в Англии Джим появлялся редко, я видел его всего один раз. Здоровенный такой амбал, улыбчивый, разговорчивый. Глаза ледяные.
— Он надолго приехал?
— Да на недельку примерно. А что?
— Мои хорошие знакомые организовали дело в Штатах. Возможно, они захотят собрать сведения о своем тамошнем партнере.
— Контракт? Давай, работа лишней не бывает. — Дик встал, потянулся и пошел в обход дома. — У тебя как дела, в общем?
— Неплохо. Брата в Хогвартс отправил, сам учусь потихоньку. На днях встретил леди Стилдрим, она пригласила зайти к ней в гости, хочу навестить. Только совы к ней не летят. Не знаешь, как с ней связаться?
Плешивый резко встал, стоило упомянуть леди Кэтрин.
— Она тебя сама пригласила? Впрямую?
— Да, — припомнил я разговор. — Она так и сказала, что её приглашение у меня есть.
— Что ей от тебя нужно?
— Ничего. Кажется, ей просто интересно.
— Просто интересно, б…дь, — ругнулся Дик. — Хорошо бы!
— Да что такое-то?!
— Послушай, что я тебе скажу, парень! — старый бойцовый пес оскалил стершиеся клыки в хищной усмешке. — Есть те, кого не стоит доводить, есть люди просто опасные, а есть такие, как леди Катарина. Непредсказуемые. У всех, переступивших тусклый порог, голова набекрень, и чем дальше, тем круче.
— Я ничего такого не заметил.
— Её сила в иллюзиях, обманах и снах, ты увидишь только то, что она позволит тебе разглядеть. Ты ей лгал? Хоть в чем-нибудь?
— Нет, конечно, — вопрос меня даже немного обидел. Лгать магу, тем более старому, опытному? На такой идиотизм способны только маглокровки.
— Вот и не вздумай. Так-то она зла людям не чинит, но обман оч-чень не любит.
— Ты давно с ней знаком?
— С детства. Мой прадед был учеником её мужа.
Помолчали. О чем думал Плешивый, не знаю, а я переваривал новость и заново осмысливал недавний разговор в ресторане. Что она там вообще забыла? Может, наплевать на приличия и вовсе не ходить? Последнюю мысль я озвучил.
— Да не сожрет она тебя, — сплюнул на землю Дик. — Ты чего себе напридумал? Я просто понять хочу, с чего они зашевелились. Лет двадцать из поместья носа не казали, а сейчас вдруг все в делах. То в Ирландию поедут, то в Норвегию, с разными людьми встречаются, тебя вот домой пригласили. Непонятно это.
— Вряд ли они станут со мной откровенничать.
— Это-то понятно, — вздохнул Плешивый. — Вон, тропинку видишь? Потом по ней пойдешь, она прямо к поместью выводит. Только там барьер установлен, против непрошенных гостей, ты уж сквозь него сам продирайся.
Мантикора оказалась миленькой кисой, настороженно сжавшейся в углу и с опаской смотревшей на потревоживших её покой людей. Джим планировал продать зверушку коллекционерам. Заповедников, приспособленных для жизни крупных хищников, не слишком много, поэтому драконы, мантикоры и им подобные в среде богачей считаются очень статусной игрушкой.
Девочкам наверняка понравится, особенно если жало на хвосте отрезать.
Указанной Плешивым тропой пользовались редко, но все-таки пользовались. Заломы веточек, вытоптанная трава, вездесущие фантики уверенно указывали, в какую сторону двигаться. По сравнению с большей частью Англии, природа здесь дикая. То есть, разумеется, маленькие деревеньки есть везде, присутствие человека ощущается отчетливо, но в целом и зверья побольше, и заросли погуще. Препятствий в виде бурелома практически нет. Спустя примерно полчаса ходьбы я вышел на небольшую поляну и остановился в недоумении — тропа разделялась, куда идти, непонятно.
И где обещанный барьер?
Я закрыл глаза, отрешился от прочих чувств, сосредоточившись на ощущении текущей вокруг энергии. Чем-то похоже на пресловутое «сила должна течь», которое Лукас вложит в уста своего персонажа через несколько лет. В дальнем углу полянки обнаружилась странная аномалия, энергия двигалась слишком упорядоченно для природного фона. Пришлось вытаскивать палочку. Пара проверяющих заклинаний показала, что там действительно установлены некие чары ограждающего типа, однако какие конкретно, я определить не смог. По-видимому, своя разработка. Ключа у меня нет, поэтому, надо думать, барьер служит чем-то вроде испытания, которое надо преодолеть для встречи с любящими уединение хозяевами. Маги довольно часто так делают — дескать, кому нужно, тот пройдет, а кто не смог, пусть дальше учится.
Легкий транс. Мир сужается до точки, собираясь в сияющий в безвременье символ. Райдо, руна пути.
Возможности рунологов, к коим я имею честь себя относить, ограничены и в то же время запредельно велики. Мы не швыряемся молниями, не способны превратить старика во младенца, а спичку сделать иголкой. Зато знаток рун, пользуясь своими знаниями, может составить ритуал, который проделает все вышеописанное и много чего ещё. Или разработает заклинание — оно, в сущности, является тем же ритуалом, просто специфическим и затратным в плане силы. Руны являются базой человеческой магии. Столпами, на которых она стоит.
Фактически, каждая руна — это концепция, концентрат идеи, существующей в человеческом бессознательном и в то же время не зависимый от него. Прямая связь между людьми и миром, если хотите. Создавая руну, маг обращается к скрепляющим нашу реальность законам, тем самым приводя в действие огромные силы и позволяя устанавливать нужные ему в данном месте и времени физические законы.
Над моей ладонью сияла, переливалась мягким светом воплощенная концепция дороги. То ли инструмент, то ли путеводная звезда, то ли рабский поводок, а скорее всего, всё одновременно. Если возможность пройти ограждающие чары в принципе имеется, Райдо её найдет. Другое дело, что моих личных умений может не хватить на преодоление барьера, или при его создании хозяева специально установили защиту против подобных методов, но вряд ли — тогда бы не звали. И леди Кэтрин, и Дик не считали преграду стоящей внимания.
Шаг, другой. Руна вспыхивает, нащупывая мельчайшие прорехи в плетении щита, раздвигает их, тем самым создавая проход. Сопротивление растет, идти становится труднее, и мне приходится сосредоточиться на удержании Райдо. Сила здесь не особо важна, главное, сохранить контроль. Еще шаг. Давление внезапно пропадает, и я со вздохом облегчения развоплощаю руну. Все, прошел!
Я вытащил из кармана платок, снял шапочку и вытер вспотевший лоб. Все-таки сложновато для меня, воплощение руны это уже уровень выше подмастерья. Нет, для своего возраста я очень хорош, но не настолько. Фрагментарность знаний мешает.
Когда я наконец привел себя в порядок и поднял взгляд… Не думаю, что он тут стоял. Трава у ног человека в темно-зеленом камзоле чуть колыхалась, значит, он подошел только что, причем абсолютно беззвучно. И держался так, будто на появление незнакомца ему плевать и он полностью отдает инициативу. Поздороваются — поздоровается в ответ, зададут вопрос — ответит, нападут — убьет. Спокойствие, равнодушие и полное отсутствие интереса.
— Здравствуйте, моё имя Хальвдан Снейп, — представился я. Ответное чуть заметное движение подбородка, должно быть, означало приветственный кивок. — Я прибыл сюда по приглашению леди Кэтрин Стилдрим. К сожалению, мне не удалось заранее сообщить о своем появлении, так как ни совы, ни иные способы доставки сообщения почему-то не подействовали. Леди примет меня или лучше подождать другого времени?
— Катарина упоминала ваше имя, — после короткого молчания, что-то припомнив, ответил мужчина. — Идемте.
Он развернулся и пошел вперед, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
— Простите, сэр, как к вам обращаться?
— Ко мне не стоит обращаться.
Его ответ мог бы прозвучать оскорбительно, не будь он произнесен настолько равнодушным тоном. Голая констатация факта, не более.
— Что касается имени, — мерно продолжил он. — Среди людей я известен под именем Сидмон Блудман.
— Лорд Сидмон?
— Пусть так.
Больше мы не разговаривали. Блудман не хотел общаться, я пытался понять, что в окружающей действительности не так. Вроде бы все прекрасно, опасности нет, но чутье настаивало на неправильности. Постепенно дошло. Мы шли по искуснейшей иллюзии, полностью дублирующей реальность и находящейся в лакуне. То есть все эти деревца, травки, птички поющие, небо над головой на самом деле не существовали, их не было. Если бы прежде не сталкивался с чем-то подобным во Внутреннем Дворике, ни за что бы не догадался. Подчеркну — я, маг, уделяющий довольно большое время изучению разного рода магических обманок и миражей, иллюзию не расшифровал. Вычислил её, да, по косвенным признакам, однако определить, где кончается обычный мир и начинается рукотворный призрак, не смог.
Даже теоретически не представляю, как такое можно сделать.
Описывать дом бессмысленно. Он подстраивался под воображение смотрящего, так что и внешний вид, и интерьер на самом деле мог выглядеть совершенно иначе, чем выглядел. Тем не менее, я постарался запомнить побольше деталей — использую находки, когда обзаведусь своим. Скажем, в Шеффилде.
— Здравствуйте, мистер Снейп, — леди Кэтрин встретила нас в холле. — Надеюсь, манеры моего мужа не шокировали вас слишком сильно?
Лорд Сидмон прошел мимо неё, не удостоив взглядом.
— Для волшебника нормально быть слегка эксцентричным, или даже не слегка, — заверил я, целуя воздух над узкой кистью. — Полагаю, у него есть причины для недовольства. Надеюсь только, что таковой причиной является не мой визит?
— Вовсе нет. Мы собирались в путешествие… довольно долгое путешествие, но по моему настоянию слегка задержались. Сидмон раздражен задержкой. Пройдемте в гостиную, мистер Снейп, я приготовила там чай.
Мы расселись вокруг маленького, буквально на пару персон, столика. Интересно, существовал ли он пару минут назад?
— Ваши дела завершились успехом? — задавать такие вопросы неприлично, но, маги, подобные леди Кэтрин, сами решают, что прилично, а что нет.
— Они еще не завершились, хотя идут в правильном направлении.
— Значит, вы планируете ввязаться в какую-то авантюру?
— Не то чтобы планирую, — чуть пожал я плечами. — Просто если энергия действия накапливается, она обречена найти выход.
— Мудрое замечание. Сколько вам лет?
— Я появился на свет шестнадцатого марта пятьдесят шестого года, шестнадцать лет назад. А высказывание насчет энергии действия — это восточное. Там очень любопытное отношение к жизни, совершенно не похоже на наше.
— Вы бывали на Востоке?
— Увы, нет. Зато у меня много знакомых в азиатских диаспорах Лондона…
Легкий застольный разговор оказался тем еще испытанием. В части вытаскивания из собеседника сведений путем косвенных вопросов леди Кэтрин могла бы дать фору лорду Малфою, она ничем не выдавала своего истинного интереса и одинаково легко поддерживала любую тему. Причем на мои расспросы отвечала подробно, обстоятельно и пусто. Нет, серьёзно, она мимоходом намекнула, что ей действительно что-то от меня нужно, и более не выдала ничего. Умело лавировала, запутывала, рассуждала о баскской стихотворной традиции и тут же перескакивала на гадательные обряды друидов, цитировала Юнга и сравнивала определения запретной магии в разных школах, однако зачем ей понадобился молодой, ничем не примечательный маг-полукровка, не сказала ни слова. Даже не намекнула.
Чем дольше я с ней общался, тем сильнее ощущал себя нежно отпрепарированным. Да, подходящее определение. Никакого дискомфорта, и в то же время я периодически ловлю себя на том, что делюсь мыслями, приберегаемыми для ближнего круга лиц. Рассказываю вещи, которые предпочитаю хранить в тайне. Ничего серьезного, и в то же время перед малознакомыми людьми я настолько не раскрывался никогда.
Голос Власти. Виртуозное владение.
Всякий раз, когда я ловил себя на излишней откровенности, леди чуть заметно поощрительно улыбалась, замолкала на пару минут, позволяя прийти в себя, и снова продолжала беседу. Ну, ради этого я сюда и пришел, не так ли? Ради знаний. Они подаются в необычной форме, но это выбор учителя — как учить и кого учить. И я должен гордиться, что меня сочли достойным.
В то же время уверен, что одним Голосом дело ограничивалось. Леди Кэтрин вела  разговор, провоцируя собеседника на демонстрацию реакций, мгновенно их оценивая и сразу корректируя мысленный портрет. У магглов есть нечто подобное, читал я ещё в прошлой жизни книжку по практической психологии и сейчас вспомнил.
Если она вводит меня в свою интригу, мне нечего ей противопоставить.
— Благодарю, что навестили, мистер Снейп, — спустя два часа чаепития, короткой экскурсии по дому и прогулки по вроде бы настоящему садику принялась выпроваживать меня леди. — Мы не стремимся к частому общению с людьми, но иногда становится скучновато. Надеюсь увидеть вас еще раз. Дорогу вы теперь знаете, аппарируйте прямо к барьеру и не волнуйтесь насчет предупреждения — ваши совы нас найдут.
— Разумеется, леди Стилдрим, я с радостью посещу ваш дом. Правда, аппарировать едва ли получится — мне еще нет семнадцати.
— Ах, да, лицензирование. С каждым десятилетием в жизни магов появляется все больше запретов… Возможно, вы умеете ходить туманными тропами?
— Честно говоря, миледи, я не имею представления, о чем вы говорите.
— С тех пор, как появилась аппарация, их используют редко, — кивнула женщина. — Тропы почему-то считают опаснее, хотя, на мой взгляд, это не так. Знаете, пожалуй, я покажу, как их создавать.
— О, не стоит утруждаться!
— Мне это ничего не стоит. При изучении Троп достаточно понять основной принцип, ну а дальше совершенствование идет исключительно за счет тренировок. Пойдемте.
Мы вышли за пределы сначала лакуны, потом установленной перед ней защиты, и остановились на уже знакомой полянке. Леди показала, как надо правильно концентрировать силу (ничего сложного) и каким образом её преобразовывать, превращая в узкий концентрированный пучок, вскрывающий пространство и создающий в образовавшемся без-местье своеобразный суррогат трехмерности. Палочка не использовалась, заклятья тоже. Создание Тропы представляло собой магический приём и требовало от волшебника умения оперировать личной силой, то есть в теории было доступно любому выпускнику Хогвартса. Хорошо, уточню: любому выпускнику, интересующемуся не только школьной программой. В ответ на заданный вопрос леди Кэтрин пояснила, что для большинства волшебников особую сложность представляет второй этап, связанный непосредственно с передвижением. Требуется четко представлять себе место выхода и одновременно «удерживать» Тропу в псевдо-материализованном состоянии, иначе велика вероятность выпасть в обычное пространство, чтобы оказаться где-нибудь в толще скалы или глубоко под водой.
Сперва, по созданной любезной учительницей Тропе, мы вышли на северной оконечности острова, возле приметной скалы. До дома Плешивого я должен был добираться сам. С первой попытки ничего не вышло, равно как и со второй, и с третьей, и только пятая принесла удачу — перед нами закружился серый вихрь. Идти действительно оказалось сложно. Созданная моей силой и волей дорога подрагивала, норовила рассыпаться или выскользнуть из-под ног, так что к тому времени, как мы подошли к выходу, моя сорочка на спине пропиталась потом. Неизвестно, дошли бы, если бы не страховавшая меня леди.
— Неплохо, мистер Снейп, — скупо похвалила леди. — Как видите, ничего сложного. Начните с коротких дистанций, постепенно переходите к более длинным и результат приятно удивит. Надеюсь, через пару месяцев увидеть ваши достижения.
— Большое спасибо, миледи. Я не забуду вашего урока.
— Да уж постарайтесь!
Она сделала несколько шагов прочь и растаяла в воздухе. Вот только что была — и исчезла, словно мираж, оставив после себя быстро затухшее колебание магического фона.
Прежде, чем идти искать Дика, я немного постоял, подставив горячее лицо ветру. Подведем итог. Старая — возрастом, не обликом — волшебница проявляет интерес к молодому неопытному, но потенциально талантливому магу, приглашает его к себе, мило общается, вытаскивая подноготную, учит малоизвестному способу перемещения и отпускает, назначив новую встречу. Зачем?
Допускаю возможность, что ей нужен подручный или ученик. Если так, то я заранее согласен — знания стоят самой высокой цены. Демонстрируемые леди Кэтрин возможности самое меньшее мастерского уровня, показать она может многое.
Что еще? Ну, в голову лезут всякие страшилки наподобие человеческих жертвоприношений или отъема юности, но верится в них с трудом. Во-первых, не веет от женщины чернотой, а такие вещи никакой ложной аурой не скрыть. Тьма нутром чувствуется. Во-вторых, Роберт бы меня предупредил. Мы родственники по магии, я ему нужен, так что об угрозе он бы сообщил.
Версию о банальном желании завести интрижку со свежим мальчиком отбрасываем, как несостоятельную. На флирт даже намека не было. И, кстати, нельзя исключать, что никакого подвоха нет и ей просто скучно.
Встряхнувшись, я отлип от ствола дерева и зашагал по утоптанной тропинке. Хочу домой. К поругивающему правительство отцу, ворчливому, но довольному собой и своим делом. К язвительной матери, тайком гордящейся мужем и детьми. К непонятно когда прибившимся кошкам, взявшим нашу семью в питомцы. Отдохнуть хочу. Вымотался что-то, день выдался слишком непростым, даже не ожидал.
Не ожидал.

Глава 12

В конце сентября мы, то есть я и семья Смитов, получили ожидаемое приглашение на пир к Фергюсонам из Красной Скалы.
Микельмас, он же день Святого Михаила, считается одним из важнейших шотландских праздников. Тут и ярмарка, связанная с окончанием сбора урожая, и привязанные к смене сезонов года магические обряды, и пора заключения браков. Женщины готовят особый пирог, струан, приносят жертвы, мужчины воруют лошадей для участия в скачках. Потом возвращают, конечно.
Мы с Робертом и мальчиками в выпекании струана не участвовали. Это женская магия, связанная с защитой дома и семьи, тут нам делать нечего. Коней красть тоже не пошли, так как с верховой ездой у нас не заладилось и в предстоящих скачках мы принимать участие не планировали. Зато всю неделю, предшествующую празднику, Смит гонял меня с шестом. Драки на палках — неотъемлемая часть традиции, так что можно быть уверенным, что местные парни захотят попробовать незнакомого новичка на зуб.
Днем двадцать восьмого я направился в Хогсмит за гусем. Приходить в гости с пустыми руками в любом обществе считается дурным тоном, и на Микельмас обязательным подарком является жареный гусь, приготовленный старшей женщиной семьи. Именно там, в деревне, меня и заловила Мэй.
— Идем-ка, голубь, — поманила она сухим пальцем.
В помещении, в которое она меня привела, мне бывать раньше не доводилось. Надо сказать, деревенский дом Бриннов не слишком большой для такой семьи, зато двухэтажный и с множеством комнатушек. Размеры у личных комнат маленькие, в них только спят, основное время проводя в центральном холле на первом этаже или на улице, если погода позволяет. Так вот, оказывается, из каморки, успешно прикидывавшейся чуланом, ведет узенький ход в подвал или, скорее, в цокольный этаж, потому что назвать подвалом довольно уютное помещение язык не поворачивается.
Круглый ступенчатый зал, стены широкой ямы обиты лакированным деревом и служат своеобразной скамьей, в самом центре выложенный камнями очаг. Не ритуальный зал, но что-то похожее. Старая Мэй подбросила на тлеющие угли охапку душистой травы и пару поленьев, что-то прошептала взметнувшимся вверх языкам пламени и кивнула мне на лавку.
— Садись.
Я сел, думая, к чему готовиться. Лицо у наставницы серьезное, мы находимся в сердце её личных владений, да ещё и в тот момент, когда она общалась с огнем, вокруг пошла волна магии, свидетельствующая о возведении щитов. Ой, не нравятся мне такие приготовления…
— С тобой никаких странностей в последнее время не происходило?
— У меня вся жизнь — одна большая странность, — сообщил я. — Но если ты хочешь знать, не случалось ли чего-то, выбивающегося из общего ряда, то, думаю, ответ будет «доказательств нет». Я залезал в память одному мажору, но следов не оставил, там все чисто. А к чему вопрос?
— О тебе спрашивала Крадущая Сны.
Потребовалась секунд десять, чтобы неповоротливый мозг сопоставил фамилию одной небезызвестной дамы и прозвучавшее прозвище. Все-таки английский язык местами совсем дурной.
— Ты имеешь в виду леди Стилдрим?
— Катарина. Крадущая. Сны. — Раздельно повторила Мэй. — Высокая Леди. Маги, до конца прошедшие преображение, овладевшие сутью своих сил и признанные взрослыми дееспособными членами расы, теряют старое имя и получают новое, выражающее их способности и статус. Забыл, чему я тебя учила?
Еще пара минут ступора. Странности, окружавшие мою новую знакомую, складываются в единую картину. Довольно-таки пугающую, надо сказать. Хочется с размаха шлепнуть себя по лицу ладонью, досадуя на собственную глупость, но я сдерживаюсь и просто соглашаюсь:
— Забыл. Дурак.
— Что ей от тебя нужно? — моё уничижение Мэй игнорирует. Возможно, потом она пройдется по умственным способностям ученика, однако сейчас ей важно иное.
— Не знаю. Нас познакомил Плешивый Дик, я тебе о нем рассказывал. Сначала она просто оценила мой Голос, потом предложила немного отшлифовать навыки. Недавно мы случайно встретились в Косом…
— Точно случайно?
— Думаю, да. В том ресторане я бываю редко и о своем намерении туда пойти не говорил никому.
— Это ничего не значит, — качнула головой наставница. — Дальше.
— Так вот, на той встрече она пригласила меня в гости. Отказываться было неудобно. Пару дней назад я посетил её дом, познакомился с мужем, чаю попил, по садику погулял. Она виртуозно владеет Голосом.
— Ещё бы!
— Провалов в памяти не заметил. Воспоминания о беседе выглядят подлинными, видимых следов воздействия нет. — Мэй, высказавшись, снова замолчала, и я продолжил. — Напоследок она предложила заходить ещё, показала, как ходить туманными тропами, и взяла обещание навестить её примерно через два месяца. Мэй, я действительно не понимаю, что ей от меня нужно.
— Да никто не понимает, — поплотнее закуталась в шаль старуха. — Что ИМ нужно, потом становится ясно. Когда поздно что-либо менять. С тропами у тебя как, получается?
— Получается. Там все просто, надо только приспособиться.
— Это для тебя просто, для остальных не очень. Мне, например, не дано. Так! — она резко хлопнула ладонями. — Не отвлекаемся. Крадущая зашла к нам в лавку три дня назад, прикупила кой-какую мелочь и спросила, действительно ли я являюсь твоей наставницей. Похвалила, сказала, что ученик достойный. Поздравила Арианрод с вступлением в наследство, но, вроде бы, мы её не интересуем.
— Что ты вообще про неё знаешь?
— Почти ничего. Они с мужем уже лет сто не появляются в обществе, чем заняты, неизвестно. Во время недавней войны вроде бы засветились один раз, при Дрезденском столкновении, но с такими личностями ни в чем быть уверенным нельзя. Про них слухи не ходят, сам понимаешь.
— Ну хоть репутация у них какая?
— Приличная, — тщательно обдумав ответ, сказала Мэй. — Без причины зла не творили. Я потому и не предлагаю тебе немедленно рвать когти в Австралию или Тибет, что Крадущая к людям относится неплохо и в бессмысленной жестокости не замечена, все знакомые с ней описывают как чрезвычайно уравновешенную особу. Просто побаиваюсь я преображенных. Непредсказуемые они.
— У меня плохих предчувствий нет, — сообщил я.
Для мага — аргумент весомый. Если, конечно, маг стоящий.
— Это хорошо, — задумчиво согласилась наставница. И внезапно выдала. — Ох, и тяжело с тобой! Бедная Эйлин!
— С чего бы? — удивление от её слов смешалось с легкой обидой.
— Ты всегда ходил по краешку, даже мальчишкой. То чернота, то авантюры какие, словно магнитом тянуло. Да что я вру — ты и ребенком-то не был! Серьезный, неулыбчивый, манеры взрослые, вопросы задаешь сложные… Я своим внучкам сразу сказала, это, мол, не вашего полета птица. Либо взлетит высоко, либо шею свернет.
— Не помогло, они все равно мне глазки строили.
— Толку-то?
Мы еще немного поболтали и Мэй отправила меня восвояси, заявив, что свой долг она выполнила, предупредила, а дальше у меня своя голова на плечах есть. И я пошел за гусем, попутно вспоминая все, что знал о перерожденных.
Маги всегда жаждали бессмертия. Умирать не хотели по разным причинам, начиная от банальной любви к жизни и заканчивая твердой уверенностью, что в загробном мире за их делишки ничего хорошего не ждет, вот и искали способ задержаться на этом свете подольше. Путей нашлось ровно два — трансформа души и трансформа тела.
В первую категорию попадает всё, позволяющее душе остаться в нашей реальности. Методы, по большей части, темномагические. Создание крестражей или иных привязок, переселение в чужое тело с вытеснением законного владельца, переселение в кукол, фиксация в определенной точке пространства, читай «в источнике силы». Фантазией маги не обделены, они много чего придумали.
Сторонников трансформации собственного тела все-таки больше. Да, говорят они, эксперименты с душой решают не только ту проблему, что человек смертен, но и ту, что смертен он внезапно. Тем не менее, недостатки перевешивают достоинства. На кой тебе бессмертие, если ты сумасшедший и готов потратить вечность на коллекционирование носовых платков? Хорошо, если чистых. Кроме того, боги (или иные высшие силы) ревнивы, а работая с душой, волшебник вторгается в их сферу. Так не лучше ли изменить организм до той степени, когда он сможет жить неограниченно долго? Тем более что способов много и подходящий вариант найдется для каждого, готового уплатить соответствующую цену.
В Европе хватает волшебников, несущих в крови наследство бессмертных рас. Сидхе, фоморы, в Испании джинны отметились, на севере четыре тысячи лет назад цивилизация гипербореев существовала. Вполне естественно, что однажды некий полукровка, глядя на своего вечно юного отца, задумался — а нельзя ли увеличить долю бессмертной крови в своих жилах? Или, возможно, мать-сидхе не захотела наблюдать за увяданием сына, неважно. Как бы то ни было, они решили попробовать. Науки генетики тогда еще не существовало, тот факт, что те же фоморы скорее существа энергетические, чем материальные, ученых тех времен не смущал, другие ограничения тоже. У них была магия, воля, помощь старших рас, и этого было достаточно.
Самое странное, что задуманного они достигли. Справились.
Разумеется, пробудить наследие и переродиться из человека в представителя иной расы способен не каждый. Желательно, чтобы геном был относительно однообразен, то есть наличие в предках и сидхе, и фомора шансы снижает существенно. Обязательно нужно быть сильным магом. Обязательно иметь психологическую предрасположенность. Ограничений масса, к тому же перерождение требует длительных осознанных усилий, выдерживают которые единицы. Еще одним недостатком, отпугивающим от следования по данному пути, являются сопутствующие изменения мышления адепта. Став нелюдью физически, маг постепенно превращается в нелюдь и на ментальном уровне. Тем не менее, желающих хватает и время от времени удачные попытки случаются.

***

Отпраздновали хорошо, пусть местами и болезненно.
Лэрд Джоффри выполнил свое обещание и на прошедшем пиру посадил нас, то есть меня и Смитов, среди дальней родни, тем самым обозначая статус перед другими кланами. Но это потом, сначала были скачки, состязания, ярмарка и прочие развлечения.
Роберта некоторые шотландцы, как выяснилось, хорошо знали по совместным делишкам, у меня тоже нашлась пара-тройка знакомых, Маргариту быстро взяли в оборот женщины, дети мигом перезнакомились со сверстниками и вихрем носились по замку и окрестностям. Надо сказать, торг шел весьма активно, причем и среди продавцов, и среди покупателей нашлось изрядно магглов. Иногда мне кажется, что серьезно к Статуту относятся только англичане, остальное население Британских островов вспоминает о нём исключительно в присутствии авроров. Здесь не Италия, закона омерты нет, однако тайны от чужаков хранят ничуть не хуже.
С точки зрения ритуалиста весь праздник представлял собой один большой обряд. Зачинали его скачки, развитие и жертвоприношение проходило во время торговли и состязаний, кульминацией служил пир. Под жертвой я понимаю эмоции и пролившуюся из разбитых носов кровь, которую, кстати, никто и не думал подбирать или как-то уничтожить. Бессмысленно — пролитая в заговоренном бойцовском круге, для наложения проклятий она все равно не годится. Меня, как и ожидалось, попробовали взять «на слабо», из четырех последовавших схваток две я выиграл, одну проиграл и одну свел вничью, иными словами, результат неплохой. Впечатление произвел хорошее и в то же время местных не обидел.
Выпил с ребятами неплохого эля, угостился огневиски, попробовал пресловутого хаггиса. Последний оказался куда вкуснее, чем я предполагал, так что съел целую порцию с удовольствием. Больше всего, даже больше состязания бардов и национальных танцев, меня на празднике поразили брачующиеся пары. У шотландцев до сих пор существует институт временного брака, когда юноша и девушка живут вместе год и один день, а потом либо расходятся, либо закрепляют отношения окончательно. Именно в Микельмас такие браки и заключаются. Первым делом на площади наколдовали две здоровенные насыпи, девушки и юноши выстроились на них друг напротив друга, в низине между ними встали родители, под одобрительные возгласы зрителей соединившие руки молодых и скрепившие магический договор Непреложным обетом. Затем пары молодоженов открыли тур кадрили, хотя на кадриль с бала Малфоев этот танец походил слабо. Часть парочек быстро смоталась с праздника, по-видимому, им не терпелось закрепить брак, причем провожали их дерзким свистом и поощряющими выкриками.
Дома я оказался только вечером тридцатого сентября и немедленно был взят в оборот отцом.
То, что все ирландцы жулики, я понял давно. Не нужно кричать о дискриминации, говорю из личного опыта. Даже Джимми О’Коннел, прекрасный врач, не избежал национальной тяги к авантюрам, причем еще и своего нового кореша Тобиаса умудрился в них втянуть. Справедливости ради — отец не особо сопротивлялся.
Заниматься они собрались, конечно же, контрабандой. В магической Британии незаконные поставки всякого-разного считаются чем-то вроде оригинального хобби, их даже аврорат игнорирует, если только речь не идет о специфических вещах вроде сердца волшебника или налобной жемчужины китайского морского дракона. У О’Коннела были нужные связи в магическом мире (кто бы сомневался), от отца требовалось обеспечить маггловский этап. Для начала — найти подходящее корыто.
— Уж извини, но назвать данное средство передвижение кораблем или хотя бы судном у меня язык не поворачивается, — признался я, оглядывая покупку. — Только корытом. Оно, наверное, еще прошлый век помнит.
Ради интереса приложив ладонь к проржавевшему борту, попытался прочувствовать, когда его сотворили. Не сильно ошибся, маленькую грузовую баржу построили незадолго до Первой Мировой.
— Зато дешево, — заспорил отец. — Всего за сотню отдали.
— Странно, что не приплатили, лишь бы с утилизацией не возиться!
— Движок в хорошем состоянии, я смотрел, радар тоже рабочий. По большому счету, корпус только поправить и нужно.
— Ну, какую отраву вы намерены возить ирландским магам, я примерно себе представляю, — меня потянуло на рассуждения. — Что обратно повезете, тоже ясно. Но в обычном-то мире тоже контракты нужны! Если таможня увидит, как вы туда-сюда корабль порожняком гоняете, у них мигом вопросы возникнут.
На лице отца расцвела улыбка. Ехидная, как всегда.
— Оттуда повезем молочку всякую, из Англии, я надеюсь, будет постоянный контракт на перевозку одежды. У Стэнли Ригана, ты его не знаешь, своя торговая фирма, он давно в Ирландию разные тряпки поставляет. А ты ж знаешь, что у них сейчас творится.
С начала года в Ольстере шли столкновения между католиками и протестантами, гремели взрывы. Боевики ИРА убивали солдат и чиновников, толпа разгромила британское посольство в Дублине и сожгла его дотла. Формально бойкота английским товарам вроде не объявлялось, однако жители Зеленого острова предпочитали покупать вещи, сделанные в Европе или Америке.
— Продажи у Ригана растут, а прежний перевозчик задрал цены. Для меня это шанс.
— И ты хочешь, чтобы я привел твое корыто в порядок. Хотя бы внешне.
— На нормальный ремонт у меня денег нет, — огрызнулся отец.
Бизнес-идея, если вдуматься, неплоха. Между Лондоном и Дублином курсируют тысячи судов, затеряться среди них маленькому грузовозу легче легкого. Пусть ходит из одной столицы в другую, зарабатывая в маггловском мире фунты и в магическом — галлеоны. Беда в том, что отец ставит несколько взаимоисключающих задач. Во-первых, развалюху надо быстро привести в порядок, что невозможно сделать немагическими методами. Следовательно, корыто станет фонить и привлекать внимание любого мага, оказавшегося поблизости. Во-вторых, лоханку следует сделать непримечательной для аврората, сотрудники которого периодически выбираются в порт и шмонают корабли. И, в-третьих, надо придумать тайник, вместительный и в то же время не обнаружимый стандартными проверками, желательно — не обнаружимый в принципе.
— Ты маму уже обрадовал?
— Пока нет.
— Очень зря. Мне без неё не справиться.
— Совсем?
— Ну почему же? — позволил я себе немного позлорадствовать. — Можно нанять стороннего специалиста. Порядок цен, думаю, представляешь.
Отец чертыхнулся и насупился. Нет, мамину логику мы оба прекрасно понимали и в чем-то даже соглашались. У семьи есть приносящая неплохой доход гостиница, есть магазин, полу-сувенирный полу-антикварный, в перспективе тоже дело прибыльное, в магическом мире мамины зелья продаются неплохо. Так зачем рисковать и влезать в противозаконный бизнес? Не знаю. Вероятно, пресловутое шило в пятой точке.
Осмотр кораблика занял у меня остаток дня. Тобиас давно ушел, раздумывая, как бы порадовать жену без скандала, а я возился с чертежом и набросками рунескриптов, попутно вяло размышляя о непрерывности бытия. Сиречь о ЖАБА, сдавать которые мне предстоит в следующем году. Честно говоря, две трети волшебников прекрасно обходятся без экзаменов, ЖАБА нужны только работникам Министерства, даже Гильдии проверяют знания соискателей самостоятельно. И все-таки лучше бы сдать — мало ли, где пригодится? Тем более что особых сложностей не предвидится, из всех предметов трудности могут возникнуть только с трансфигурацией, которую Чохов, нехороший человек, упорно отказывается преподавать. Придется искать репетитора…
Вообще-то отец молодец! Не сидит на попе ровно, постоянно куда-то спешит, ищет выгоду, юридическую литературу читает. Не проводит время в баре, подобно многим своим сверстникам. Вот что значит — у мужчины есть Дело. Надо ему помочь, так сказать, простимулировать. Подумаешь, контрабанда, в магическом обществе она не считается тяжелым преступлением, большинство пойманных перевозчиков отпускают за небольшой штраф. Более того, многие «столпы общества» не гнушаются вкладывать деньги в перевозку запрещенных грузов, я точно знаю, что Малфой занимается поставкой товаров с материка, тот же Минчум связан с Джоном Кавендишем, главарем крупного картеля контрабандистов. Кроме того, связи в среде ирландцев не помешают на тот случай, если вдруг придется очень быстро бежать из Британии. Не то чтобы я отказался от идеи предотвратить войну, скорее наоборот, но запасной вариант тоже нужен.
Что-то цепляет…
Так, стоп! Откуда я знаю про Кавендиша и Минчума?
Окклюментивный транс помогает вспомнить коротенький эпизод из памяти Муна, я тогда бегло просмотрел его и отбросил в сторону, как несущественный. Видимо, зря. Мог бы сразу сообразить, что одному из главарей бандитской группировки (правда, с относительно приличной репутацией) совершенно нечего делать в доме влиятельного респектабельного чиновника. В тот раз Мун неожиданно забежал к Минчуму с каким-то поручением от отца и застал у того в гостях незнакомого волшебника, довольно быстро смотавшегося восвояси. Случайность, не более.
Кажется, вот та самая ниточка, которая мне нужна.

***

С преступностью в магическом мире все нормально, в смысле, брать и арестовывать можно практически каждого. Тот же Статут по маленькой нарушают абсолютно все. Другое дело, что организованной преступности почти нет, её нишу плотно оккупировали лорды благородных родов и главы министерских департаментов. Оружия у волшебников в обычном смысле не существует, сильнодействующие наркотики изготовит зельевар средней руки, с фальшивомонетчиками быстро и незатейливо разбираются гоблины. Проституция легализована, бордели ежеквартально платят налог и отчитываются перед Министерством за количество потребленных порций оборотки.
Личности, подобные Кавендишу, появлялись часто. Мелкие шайки объединялись, иногда особо удачливому вожаку удавалось стать полезным кому-то из лордов, кто-то умудрялся заиметь крышу в аврорате. Те из них, кто был достаточно умен, чтобы не высовываться и не пытаться разрастись выше определенного уровня, могли существовать довольно долго. Имена основных вожаков на слуху, однако их не трогают — смысла нет.
Я в который раз озадачил Джо-Ирландца, поручив ему собрать слухи и сплетни о кавендишевской банде, с тем же вопросом подкатил к О’Коннелу и паре других знакомых. Прикрытие у меня было железное — отцовская авантюра. Ах, простите, новый бизнес со своей спецификой…Узнал много нового. Тем не менее, часть информаторов не успела отчитаться, и в ожидании последних порций сведений я продолжал заниматься другими делами.
Помимо текучки, задач передо мной стояло ровно три. Найти репетитора по трансфигурации, подготовиться к грядущему вступлению в Гильдию Рун и разобраться с отцовской лоханкой. Тренировки в освоении туманных троп я не учитываю, они идут в фоновом режиме. Мать, к слову, их не одобряла:
— Зачем, Халь? Тебе до получения лицензии на аппарацию всего полгода осталось.
— Целых полгода, мама. Ну и просто интересно.
— Ходить по тропам куда опаснее, тут расщеплением не отделаешься, — недовольно поджала губы Эйлин.
— Да, — согласился я. — Есть такое. Потому и тренируюсь на маленьких дистанциях. С другой стороны, перекрыть тропы намного сложнее, что в свете текущих событий особенно актуально.
Мать немедленно принялась ворчать, вспомнив о предстоящей работе, поругивая мужа-авантюриста и проклиная тот день, когда О‘Коннел переступил порог нашего дома. Ха! Будто Тобиас не нашел бы, во что влипнуть.
Цепочку ритуалов, потребных для укрепления корабля, мы рассчитывали совместно, однако варить зелья ей предстояло в одиночестве. Не мой уровень. Таким образом, мама занята, отец целый день работает, у меня свои дела, и маленькая Александра оказывалась предоставлена самой себе. Конечно, всегда можно нанять няню, даже из магглов (до первых выбросов минимум два года), но все-таки чужой человек — это чужой человек. В связи с чем снова встал вопрос о покупке домового эльфа. Псевдоразумный гибрид, первого из которых в незапамятные времена сотворили из римского духа семьи и плоти обезьяны (хотя, может, и раба взяли, теперь не установить), прекрасно присмотрел бы и за ребенком, и за домом, избавив родителей от части проблем. Тем не менее, после долгого размышления от покупки пришлось отказаться. Источник у нас маленький, нагрузки не выдержит, а родовой магии у Снейпов нет.
Так вот, к трем имеющимся задачам я добавил четвертую. Немного подумал, прикинул, как дальше жить будем, и решил, что свой дом необходим, родительский кров — вещь хорошая, но только до определенного предела. У меня и библиотека своя с неодобряемыми матерью книгами, и раздражающие отца гости, предметы в лаборатории хранятся опасные, которые лучше держать подальше от детских рук. Личную жизнь, опять же, надо устраивать. Поэтому я сходил в Гринготтс, уточнил, сколько денег лежит на счете, обменял пятьсот галлеонов на фунты и отправился радовать Тобиаса предстоящей покупкой. Мне же по документам всего шестнадцать, какие уж тут сделки с недвижимостью.
Разговор состоялся вечером.
— Как-то ты неожиданно, — крякнул отец. — Дай-ка еще бутылочку.
— Я раздумываю о том, чтобы съехать, уже полгода. Или даже больше.
— Тебя что-то не устраивает?
— Всё устраивает. Просто хочется свой дом, который будет устраивать ещё больше. Меня, например, некоторые постояльцы раздражают, пусть они и живут только в гостинице, лабораторию с Севом делить надоело, возвращаюсь я иногда очень поздно. Вроде ничего серьёзного, но неприятно.
— Мнда. — Тобиас тяжело вздохнул. — Рановато. Небось, уже и дом присмотрел?
— В Шеффилде был подходящий участок в пригороде. Правда, нужно удостовериться, что его никто не купил, хотя вряд ли желающие нашлись.
— Чего так?
— Он с источником, обычным людям там некомфортно.
Словом, отец удивился, слегка расстроился, взгрустнул на тему «как время летит» и пообещал помочь, если вдруг денег не хватит или еще что понадобиться. Мать отреагировала примерно в том же стиле. Возражений не было, думаю, в первую очередь благодаря сложившейся репутации — родители давно считали меня самостоятельным и не тряслись, как над младшими. Зарабатываю я прилично, в дупель пьяный по утрам на четвереньках не приползаю и в целом личность сложившаяся, с твердым пониманием, чего от жизни хочу. Так почему бы не отпустить на вольные хлеба?
Неделю спустя, в десятых числах октября, появились результаты расследования.
Информаторы дружно утверждали, что в последнее время Кавендиш и члены его банды, во-первых, заняты бурной непонятной деятельностью, а во-вторых, сорят деньгами. В среде обитателей Лютного не принято интересоваться источниками дохода, но скрыть сам факт хорошего финансового положения нельзя. Социум маленький, все про всех знают и видят.
Чем контрабандисты заняты, понять не сложно. Товар недостаточно получить и переправить, его ещё и продать надо, а в нашем случае с этим сложно. Нужны надежные покупатели, нужно прикрытие, хорошо бы нанять магглорожденных, разбирающихся в реалиях обычных людей. С другой стороны, за единственный «украденный из секретных лабораторий КГБ» флакончик обычного зелья стройности можно срубить совершенно дикие по меркам магического мира деньги. Вероятно, Кавендиш обладал изначально подходящими связями, у него был канал для реализации, и сейчас он активно развивает новый бизнес. Да, схема складывается: Минчум обеспечивает лояльность министерских и, вероятно, производство, на Кавендише переправка товара плюс общение с оптовыми клиентами. Вряд ли контрабандисты вышли на конечных потребителей, скорее, действуют через криминальные структуры, только с маггловской стороны.
Мне нужны подробности, доказательства? Нет, совсем не нужны, накопанного достаточно. Я же не планирую идти в Аврорат или Департамент правопорядка.
Перо. Пергамент. Чернила. «Милостивый Лорд Малфой! Не соблаговолите ли Вы принять меня в ближайшее удобное для Вас время…»

Глава 13

На конец ноября ситуация выглядела следующим образом. У меня был дом, пустой сейф в Гринготтсе, корабль отца вышел в первое плавание, а лорд Малфой методично обкладывал своего врага. Теперь подробности.
Тот разговор с лордом Абраксасом получился простым и сложным одновременно. Человек, постоянно занимающийся политикой, быстро перестает верить в такие эфемерные понятия, как честь, гражданский долг, справедливость. Зато он очень хорошо разбирается в побудительных мотивах и видит двойное дно даже там, где его нет. Старший Малфой долго варился в этом котле и не избежал общей участи, его, разумеется, заинтересовал вопрос — зачем я ему все рассказываю?
— Поймите меня правильно, Хальвдан, — говорил он, покачивая бокалом с красным вином. — Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы понять, что просто так вы не делаете ничего. Может, не сразу, но всегда рано или поздно становиться видно, какова цель. Вы упорно бережете свою независимость, не вмешиваетесь в политические споры, одинаково легко общаетесь с самым широким кругом магов, иногда — непримиримыми врагами. И вдруг сейчас вы приходите ко мне и приносите сведения, которые фактически привяжут вас к определенной группе лиц, буде о них станет известно. Для чего?
Родовой дар Малфоев — интуиция, граничащая с ясновидением, позволяющая им очень хорошо чувствовать людей. Просчитывать чужие реакции, находить сильные и слабые стороны. Иногда эта способность очень раздражает.
— В то, что я просто захотел оказать вам услугу, вы не верите?
— Отчего ж нет? Верю. Однако принесенные вами сведения слишком расплывчаты и фактически представляют собой набор слухов, действовать на основании которых небезопасно.
Вот оно что, Михалыч! Он подозревает ловушку, очередную интригу, в которую его загоняют с моей косвенной помощью.
— Я сразу предупредил, что доказательств у меня нет.
— Тем самым предлагая мне заняться их поиском.
— У вас значительно больше ресурсов.
— Вот именно, — согласился Малфой. — и вы намерены их использовать. Что возвращает нас к прежнему вопросу: для чего?
Кажется, придется раскрыть часть карт.
— На своей текущей должности Минчум мешает мне.
— Смелое заявление! Чем волшебник его ранга и статуса может настолько мешать, уж простите за прямоту, маловлиятельному полукровке, чтобы тот пошел на риск обрести чрезвычайно могущественного и мстительного врага?!
— Я пытаюсь защитить себя и своих близких, милорд.
— Подробнее, — приказал Малфой. В ответ я с сожалением покачал головой.
— Простите, это все. Могу только поклясться, что никто не подбрасывал мне сведения, я раскопал их сам. Причем в ситуации, спрогнозировать которую Минчум не мог.
— А кто мог?
— Из известных мне людей — никто.
Были у меня сомнения насчет Крадущей Сны, но я же сказал «людей». Да и не похожа она на увлеченную политикой личность, ей, кажется, вообще все скучно, кроме каких-то своих дел.
Общались мы с лордом Малфоем еще час, в течение которого он вытаскивал из меня подноготную, а я вертелся, словно уж на сковородке. Не знаю только, насколько удачно, больно уж собеседник матерый. Наверняка он узнал больше, чем я хотел показать, сделал какие-то свои выводы и в будущем их использует. Со старой, породистой аристократией очень сложно иметь дело, их воспитывают соответствующим образом, умение держать лицо и скрывать истинные эмоции становится частью натуры. Психологи-практики они великолепные. Нет, конечно, среди них попадаются «паршивые овцы» вроде Сириуса Блэка, о котором уже сейчас идет плохая молва, но в целом люди это сдержанные и себе на уме. Может, еще возраст дает себя знать? Младшее поколение куда импульсивнее и более предсказуемо.
Расстались мы несколько суховато. Тем не менее, полученная информация Малфоя заинтересовала, и если знать, на что обращать внимание, то видно некое шевеление как в Лютном, так и в Визенгамоте. Внеплановые рейды авроров, исчезновения криминальных бугров, трупы мелких шестерок, найденные по утрам в канавах; пара явно заказных статей в «Пророке», напоминающих читателю о важности Статута секретности и внезапное изменение риторики некоторых чиновников явно указывали на действия лорда Абраксаса. Удачи ему в начинаниях, а я свое дело сделал.
Малый однопалубный сухогруз, приобретенный Тобиасом, превратить из говна в конфетку не смог бы и Мерлин в блеске славы своей, однако после месяца ритуалов мы с мамой были уверены, что оно не потонет. Во всяком случае, до ближайшего берега точно доплывет. Прошедшие через обряд Опеки предметы от стихийных повреждений защищены очень хорошо, другое дело, что кривые руки людей успешно преодолевают любую магию. Сколько я на борта поглощающих рунескриптов нанес — словами не передать, Эйлин тоже прыгнула выше головы и сварила нечто скрывающее совершенно запредельного уровня. Ругалась, бросалась в отца мешалками, но сварила.
Судно сделало первый рейс, капитан-сквиб отчитался, что все системы работают нормально, и процесс пошел.
Пока мы делали очередной шаг на пути превращения семейства Снейп в скромных тихих олигархов, отец бегал по инстанциям и оформлял покупку недвижимости в пригороде славного города Шеффилд. Он быстро нашел агентство, занимавшееся продажей приглянувшегося мне участка, и провернул сделку, отдав за дом с землей в городе смешные тысячу восемьсот фунтов. Сказать кому — не поверят. Низкая цена объяснялась плохой репутацией у покупателей и моей «пугалкой», успешно отбивавшей у потенциальных клиентов охоту жить именно в этом месте. От снятых в Гринготтсе денег оставалось еще двести фунтов, что не могло не радовать, потому что здание требовалось подновить. На мебель и прочую обстановку потом заработаю, сначала крышу починю.
Прежде на доме были наложены кое-какие заклятья — от воров, неприметности, сохранности и другие. Стандартный комплект магглорожденной, вполне закономерно распавшийся вместе с последним вздохом хозяйки. Ритуалистикой покойная не владела и на мощь источника чары не завязала, в противном случае они продержались бы намного дольше. Самайн уже прошел, до Йоля почти месяц, я спокойно успеваю считать характеристики местности и прикинуть, какую защиту желаю видеть на своем доме. Только дилетанты накручивают на жилище разных щитов и потом удивляются, почему они между собой конфликтуют, а люди, более-менее разбирающиеся в вопросе, видят ситуацию в комплексе. Источник на моей земле (до чего же приятно звучит) слабый, обращаться к мастеру нет смысла. То, что они предложат, я и сам могу просчитать — спасибо Вестингхаузу, МакИверу и всему Лютному переулку.
Работа предстоит долгая, некоторые ритуалы проводятся раз в десятилетия, при строго определенном положении звезд и планет в системе. Можно, конечно, проигнорировать требования астрономии, но тогда вы рискуете оказаться в положении Уизли, лишившихся мэнора и с тех пор живущих в бывших охотничьих домиках. Кстати, несмотря на бедность и странности поведения, никто их предателями крови не называет, кроме Малфоев, вражда с которыми длится уже поколений шесть. Оснований нет. Позднее, может, появятся, когда в семье родится слишком много детей и родовая магия будет вынуждена даже домовиков погружать в спячку, но сейчас Уизли вполне уважаемое семейство. Причем довольно обширное — у Артура два брата, его отец, Септимус, седьмой ребенок в семье… В Ирландии родственников много, кое-кто в Штаты перебрался.

***

Вроде ничего особенного не делаю, а усталость накопилась. Хочется в отпуск, на море и теплый песочек, и чтобы из живых душ вокруг один только официант с напитками. Хотя нет, зачем мне официант, надо симпатичную официантку. Чем я занят? Дважды в неделю тренируюсь со Смитом, в остальные дни выполняю показанные упражнения самостоятельно. К Чатурведи хожу, теневые тропы осваиваю, с матерью занимаюсь окклюменцией и, периодически, легигименцией. Готовлюсь к представлению Гильдии Рун, еще есть обычный школьный хогвартский курс, который тоже забрасывать нельзя. С последним пунктом, правда, проще всего — за исключением трансфигурации и немного гербологии, сложностей с материалом не возникает.
Постоянным фоном идет нехватка денег. Не такая, что карманы пустые и кушать нечего, а когда все свободное время уходит на поиски работы или выполнение заказов. Поймите правильно — я рад, что купил дом, очень рад, но хотелось бы иметь подушку безопасности на черный день. Безденежье очень давит психологически.
Отчасти из-за желания подзаработать я согласился на участие в авантюре. Впрочем, только отчасти — тот факт, что предложение сделал МакИвер, тоже повлиял серьезно. Мастер Брендан и сам по себе человек приличный, и мелочевкой не занимается.
— Ты про дементоров что знаешь?
Есть у мастера привычка подходить к разговору издалека. Вот и сейчас он, пригласив меня в свой кабинет, не торопился и, прихлебывая легкое винцо, собирался хорошенько потрепаться.
— То же, что и все, — я не стал лишать его удовольствия просветить невежду. — Азкабан, сходящие с ума преступники, высшая нежить, способы борьбы — патронус и сильный огонь.
— То есть, по большому счету, ничего ты не знаешь, — с удовлетворением подытожил МакИвер. — Тогда слушай. Был такой колдун, Экриздис, чернухой увлекался. Греки вообще к этой области склонны, в отличие от римлян, все серьезные европейские школы темной магии идут из Греции, имей в виду. Так вот, Экриздис парнем был ушлым, а магом — сильным, потому что умудрился отыскать старую фоморскую крепость и как-то подобрать к ней ключи. На континенте его ждали, поэтому из крепости он не вылезал, перехватывал проходящие мимо суда и с того жил. Морячков использовал на опыты.
— Подождите, мастер, — с моей стороны было несколько непочтительно его перебивать, но любопытство стало поперек горла. — Азкабан построили фоморы, я правильно понимаю ваши намеки?
— Кто ж еще!? — довольно ухмыльнулся валлиец. — Ты его картинки видел? Архитектура совсем чужая, люди так не строят. Кроме того, внутри здания чары использовать нельзя, только родовые дары или, скажем, анимагию с окклюменцией. Ниже третьего подземного яруса вообще всякая дьявольщина творится, министерские туда не спускаются. Не перебивай, слушай дальше!
— Прошу прощения, мастер.
— Экриздис хотел вечной жизни и на магглах экспериментировал, но где-то ошибся, и получилось то, что получилось. В конце концов дементоры его сожрали. Дел он к тому моменту наворотил порядочно, так что Визенгамот ситуацию отслеживал и после смерти колдуна подсуетился, островок захватил, объявил своей собственностью и стал копать, причем во всех смыслах. Ну, что уж они там с нижних этажей извлекли, я не знаю, но способ создания дементоров нашли. Берется волшебник, из него извлекается душа, можно с помощью другого дементора, можно своими силами, потом его проводят через череду соответствующих ритуалов и — вуаля! То есть всякий раз, когда кого-то казнят, в Азкабане становится одной тварюшкой больше.
— Безотходное производство.
— Именно. Но ты ж понимаешь — Азкабаном дело не ограничивается, за века записи-то разошлись. Дементоров тишком создают, пусть и не особо часто. На ингредиенты пустить, врага поцеловать, за особнячком присмотреть в отсутствие хозяина ну и так далее. Недавно в районе Шиена как раз ничейный холд обнаружили с такими охранниками.
Вот, кажется, мы и добрались до сути.
— Шиен? Это где?
— Городишко в Норвегии. Очень старый центр рунной магии, из местных родов многие известные мастера вышли. Посетить не хочешь? Вполне официально, их Министерство организует команду для проникновения в холд и мне предложили в нее войти. Пойдешь помощником.
— У них нет своих специалистов?
Моё удивление было ненаигранным. Ни одно нормальное Министерство, да что там — любая властная структура не захочет пускать на свою территорию чужаков. Тем более когда речь идет о проникновении во владения мага, добившегося серьезных успехов в магии смерти.
— Норвежские министерцы между собой переругались, — хладнокровно сообщил мастер. — Та группировка, которая нанимает нас, решила пригласить сторонних специалистов. Это их интриги, нас они не касаются.
Согласиться очень хотелось, потому что и работа казалась интересной, и оплату МакИвер гарантировал неплохую. Еще засветиться в серьезной экспедиции полезно в репутационном плане. Кроме того, откажешься раз — во второй тебя уже не позовут.
— Надолго? Мне хотелось бы к Йолю вернуться, есть кое-какие дела.
— Успеешь, думаю. А даже если нет — сделай дальний порт-ключ и зарегистрируй его в Министерстве, что сложного-то? На пару-тройку дней я тебя отпущу.
— У меня порт-ключи через море плохо получаются.
— Да? Ну пошли в мастерскую, посмотрю на твои художества.
Короче говоря, отдыха не получилось. Вплоть до конца января я сидел в холодной северной деревеньке и помогал МакИверу взламывать двухслойный холд, заполненный разнообразной нечистью. Оказался небесполезным, судя по комментариям остальных участников экспедиции. Кроме нас, двух англичан (мастер Брендан кривился и требовал называть его валлийцем и только валлийцем), большую часть отряда составляли норвежские боевики, человек двадцать, обеспечивавшие также прикрытие от магглов, специалисты-проклятологи со всего мира числом восемь и начальство в лице хевдинга Строри Эйриксона, глуповатого типа с непомерно раздутым самомнением. Обожаю таких, манипулировать ими проще простого.
Домой выбирался дважды — на Йоль и день рождения мелкого. Мог бы и чаще, не сойдись с несколькими магами на почве любви к рунам и не пойди активный такой обмен знаниями. Норвежцы действительно оказались сильными рунологами, как и ожидалось, а еще они терпимее относились к так называемой темной магии, у них законодательных запретов меньше. Поэтому холд они зачищали без патронусов. Основную ставку их боевики делали на стихийную магию и заклинания сферы смерти, гарантированно развоплощавшие высшую нежить. Я договорился с одним парнем по имени Магни и в обмен на кое-какие зелья он дал несколько уроков. Сложные чары. Впрочем, против дементоров другие не работают — у тварей высокая устойчивость, за что и ценятся.
Наверное, надо рассказать подробнее. На место мы прибыли двадцать девятого ноября, еще пара дней ушла на обустройство и разные бюрократические проволочки, после чего пошла работа. Чтобы вскрыть холд, мастеру Брендану понадобилось трое суток беспрерывной волшбы. Посмотреть со стороны, так ничего особенного — сидит простоватый такой мужичок, попивает кофе из термоса, периодически активируя тот или иной артефакт или проводя незначительные ритуалы. А пространство — стонет, защита — трещит. Под конец он позвал боевиков, с массой предосторожностей создал проход, из которого немедленно повалила всякая дрянь, от яда до нежити, закрепил получившуюся дверь на материальном плане и отправился отсыпаться. Никакой спешки или превозмогания, голый расчет и точность воздействия. Правда, силы ушло много, мне говорили потом, колебания магического поля по всему полуострову отражались.
Внутрь холда мы с МакИвером влезали нечасто и только по делу. Во-первых, там оказалось слишком много опасностей, начиная от настроенных на исключительно родную кровь артефактов и заканчивая нежитью. Боевики рассказывали, прежде в поместье жил спятивший маг. Он принадлежал к довольно старому роду, людей похищал осторожно, в крупных городах, своих тварей контролировал жестко, так что заподозрили его не скоро. Причем поначалу скандал пытались замять, но не вышло. Во-вторых, чиновники прозрачно намекнули МакИверу, что информация о содержимом холда является внутренним делом норвежского министерства магии, и для доступа к ней надо бы принести Непреложный Обет. Мастер их, разумеется, культурно послал, незачем ему лишние клятвы на себя навешивать, и в результате по внутреннему пространству мы ходили под мягким ненавязчивым конвоем. Чтобы ничего лишнего не рассмотрели.
Меня этот подход полностью устраивал! Я бегал по поручениям мастера, занимался с Магни или другими боевиками, у кого настроение было, слушал споры проклятологов и даже кое-что в них понимал, изредка. Один из них, Джейсон Ма, немного рассказал о китайских магических традициях. Надо сказать, сами китайцы считают всех Ма жуликами и обманщиками, и Джейсон стереотипу соответствовал полностью, однако меня назначенная им цена — способ снятия старого английского проклятья, мелкого, но заковыристого, — полностью устраивала. Отдав не слишком ценные знания и потратив час, я получил довольно интересную лекцию и наводку на лавочку в Марселе, торгующую нестандартной литературой. Учитывая мою специализацию на Востоке, очень актуально.
На Йоль я вернулся домой. Дом, благодаря отцу, стоял отремонтированный, хоть и пустой, с внутренней отделкой тоже не везде закончили. Продавали его с мебелью, только она мне не понравилась, и мы избавились от нее через комиссионку. Образовавшийся на участке узел сил, он же источник, раньше располагался под здоровым валуном, который кто-то из промежуточных хозяев с непонятной целью откатил в дальний угол. Каменюку я вернул на место, вырезал на ней концентрирующий рунескрипт и провел первый из ритуалов, даря земле мед, злаки и собственную кровь. Черед более серьёзных жертв придет потом, когда появится нормальная защита. Еще можно травы посадить, теплицу маленькую сделать… Потом определюсь, стоит ли.
Времени у меня в тот раз было совсем немного, только-только разобраться с участком и встретить Сева из Хогвартса. Едва сойдя с поезда, он огорошил:
— Меня спрашивали, есть ли у тебя девушка?
— Надеюсь, у тебя хватило ума ответить правильно? — полный мрачных предчувствий, спросил я.
— Неа, — с широкой улыбкой протянула носатая мелочь. — Я ж не знал, какой ответ правильный. Сказал как есть.
Поганец. Вот только романтического интереса со стороны школьниц мне сейчас не хватает для полного счастья. Заводить серьезные отношения желания нет абсолютно, с гормональным взрывом прекрасно справляются девочки из заведения матушки Долорес (нет, не Амбридж, и вообще она в действительности Мэри Смитсон). Зачем мне лишняя головная боль?
— В следующий раз приплети какую-нибудь француженку. Или итальянку, с которой я на отдыхе познакомился.
— Не поможет, — с умным видом покивал чудо-ребенок, — смирись. Ты не представляешь истинную мощь хаффлпаффской шпионской сети. Тем более что Аня и Мэриел тоже к нам поступили.
Да, если Чохов и промолчит, то Мэй точно растреплет и в придачу своего добавит, из любви к искусству. Остается просто внять предупреждению судьбы и помнить, что где-то есть девушки, считающие меня симпатичным. Я не против, лишь бы они серьёзные планы не лелеяли.
Поскольку многие маги проводили праздники дома (вне зависимости, что именно отмечали и как) дней на десять работа экспедиции по сути встала. На «раскопках», возле входа-дромоса, оставался только наряд боевиков, следивших за окрестностями и за тем, чтобы изнутри ничто не вылезло. Предосторожность оказалась нелишней — на лагерь напали. Кто это был и чего они хотели, установить не удалось, защитники успели быстро подать сигнал тревоги и нападавшие отступили.
После налета охраны прибавилось, всех возвращавшихся из незапланированного отпуска проверяли при появлении на оборотку и позднее допрашивали, правда, вежливо. Веритасерумом не пользовались, министерский легилимент мысли не читал, ограничиваясь определением правдивости ответов. У меня вообще сложилось впечатление, что ответы следователей не интересовали, допрос велся для проформы. Впрочем, это их дела, для нас было важно то, что к основной группе боевиков пригнали усиление и появилось еще четверо проклятологов, отчего зачистка холда пошла быстрее.
Нам с МакИвером было проще — мы свою работу сделали и в лагере находились на случай непредвиденных обстоятельств. Вдруг какой отнорок обнаружиться или тайник замаскированный? Благодаря малой нагрузке, мастер без особого ворчания отпустил меня на девятое января домой и даже передал Севу подарок — книжку с описанием пространственных щитов. Конкретики она не содержала, скорее относясь к жанру научно-популярной литературы, но сам факт, что непробиваемая защита все-таки существует, должен подстегнуть у мелкого рвение к учебе.
Надо сказать, я чем глубже вникаю в магию, тем меньше доверяю определениям, данным в хогвартских учебниках. Оно и понятно — школа есть школа, там учат основам. Если же начать всерьез заниматься вопросом, то становится очевидно, что из каждого правила есть исключение, зачастую не одно. Та же Авада, к примеру, мастеру пространственных чар не опасна, равно как и мастеру магии смерти (они в большинстве своем уже мертвы) или боевику-трансфигуратору. Поэтому нет ничего удивительного в традиции чистокровных семейств после окончания учебы в Хогвартсе отдавать отпрысков в индивидуальное ученичество, серьёзные знания можно получить только так. То, что в Хогвартсе называется высшей магией, по факту таковой не является.
Датой окончания экспедиции и, соответственно, расчета для нас стало тридцатое января. Именно в этот день мы с МакИвером порт-ключом отбыли в Лондон. Возле холда оставалось довольно много народа, проклятологи утверждали, что сидеть там станут не один месяц или даже год, но мастер заявил, что по его профилю ничего нет и точно не появится. Я уезжал довольный. Помимо денег норвежское Министерство, точнее, его служащие расщедрились на рекомендательное письмо в Гильдию Рун, а Магни на прощание подарил свиток с описанием малоизвестной традиции нанесения татуировок. Плюс на зелья и артефакты кое-что обменял, парни всяких мелочей надарили, по лавкам местным пробежался — прибарахлился, одним словом.

***

Тофти волновался как бы не сильнее меня. Его можно понять — последние сто лет никто из кандидатов на членство в Гильдии не был моложе семнадцати, и теперь такого человека рекомендует именно он. Речь идет о репутации профессора.
Если внимательно присмотреться к моей новой жизни, то становится понятно, что мне везет на хороших людей. Родители пусть с закидонами, но без гнили, им просто требовалось помочь на определенном этапе; лукавая и себе на уме Мэй, горой стоящая за тех, кого считает своими; Чохов, Смит и МакИвер, не пытавшиеся словчить и обмануть поначалу плохо ориентировавшегося в реалиях магического мира паренька. Тофти принадлежит к той же когорте. Если подумать, кто я ему? Никто, просто шапочный знакомый, в перспективе способный вырасти в мастера рун. Или не вырасти, тоже часто бывает. А ведь бегает, пишет коллегам, проталкивает, причем искренне… Похоже, ходить мне в должниках.
Ситуация несколько осложняется тем фактом, что рунисты находятся на особом положении. Они, образно выражаясь, связующая гильдия. То есть люди, состоящие в Гильдии Рун, наверняка также являются членами Гильдии Артефакторов или Чар, реже Зелий. У менталистов своего объединения нет, мы в принципе не склонны светиться на публике, поэтому Гильдия Рун также служит неформальной площадкой для встреч и общения. Точно такая же ситуация у проклятологов и других специалистов в областях, подозрительных с точки зрения нынешнего Министерства.
Получается, вступив в Гильдию Рун, я не просто получу доступ к еще одной библиотеке и ряду полезных знакомств. Нет, речь идет о кое-чем более существенном. Например, о возможности получения инсайдерской информации, причем по самому широкому кругу вопросов. Или, скажем, я смогу обратиться за советом к совершенно незнакомым людям и с большой вероятностью совет, а то и более существенная помощь, будет получен. Поэтому большая часть претендентов изначально обладает некими общеизвестными достижениями, делом доказав свое право принадлежать к весьма влиятельной, пусть и скромной, организации.
Суммируем. У меня есть молодость, несколько публикаций, рекомендации Тофти и норвежцев. Хватит этого? Если сумею произвести хорошее впечатление — безусловно хватит. С другой стороны, экзаменовать меня станут строже, чем обычного кандидата.
Прорвемся.
Из-за неординарности случая, комиссия собралась представительная — целых три мастера и восемь наблюдателей. Подозреваю, им просто любопытно стало. Некоторых из присутствующих я знал, о большинстве слышал, неопознанным остался только сидевший в уголке закутанный в меха старик в широкополой шляпе, дымивший вонючим табаком. Замечаний ему не делали то ли из почтения к возрасту, то ли просто из почтения, не знаю. С моей стороны из знакомых присутствовала только Мэй на правах наставницы и просто жутко любопытной женщины. Мать отказалась, опасаясь встретить знакомых своего отца, Чохов опять в России, МакИвер в ответ на приглашение расхохотался так, что брюхо тряслось. Так и не сказал, что его насмешило, только головой мотал. По-видимому, опять неизвестная мне тонкость взаимоотношений элит кельтов и англичан… Малфоя звать не по чину, а кого еще? Вестингхауза, что ли?
Собрались в одном из малых залов гильдейского здания, поздоровались, завели протокол, и началось:
— С чем нельзя использовать Феу ни при каких обстоятельствах?
— Опишите темные аспекты Исы. Сравните её защитные свойства с Берканой.
— Роль Дагаза в артефакторике при трансфигурации отдельных частей артефакта. Вкратце, пожалуйста.
— Перечислите, какие руны лучше освящать осенью.
— Возникла необходимость построения защитного круга в агрессивном окружении, срок — десять минут. Ваши действия?
— Давайте-ка по соседям пройдемся. Дозволено ли принесение в дом роженицы бога, чья голова увенчана огненной короной?
— Используя только огам, составьте гравировку для оружия против нежити второго класса.
— Вы, вроде бы, востоком увлекаетесь? Расшифруйте вот это.
— Какие-нибудь руны способны воплотить? Неплохо, неплохо…
В общей сложности, экзамен продолжался около трех часов с одним пятнадцатиминутным перерывом. Мастера менялись, входили-выходили, иногда появлялись новые лица, и только я стоял за кафедрой и трепал языком. Хорошо хоть, графин с водой рядом поставили. Уже к концу второго часа стало понятно, что своего я добился и мастера спрашивают больше из желания получше узнать новичка. Разобраться, чего от него, то есть меня, ждать.
После перерыва высокая комиссия зачитала вердикт. Тофти светился от радости, его поздравляли наравне со мной и, скажу честно, заслуженно — без помощи профессора получить признание и вступить в Гильдию я смог бы лишь через год в лучшем случае. Затем, разумеется, последовал банкет. Традиция «проставляться» у магов не менее почитаема, чем у обычных людей, равно как и любовь к халяве, так что народу набежало немало. Многих видел впервые. Идея со шведским столом, подсказанная ресторатору, себя оправдала, особой популярностью пользовался бочонок мадеры Боал, среди волшебников в целом малоизвестной. Хотя на коньяк и огневиски налегали не менее активно.
Праздновали до самого вечера, примерно до полуночи. Вернулся домой слегка захмелевший и сразу попал в ласковые объятия матери.
— Ну как, приняли?!
— Конечно! А ты сомневалась?!
— Слава Мерлину, — Эйлин резко выдохнула, на мгновения прикрыв глаза. Внезапно она шагнула и обняла меня за плечи, крепко, до боли. Обычно сдержанная, сейчас она широко улыбалась.
— Мама, ты что?
— Все хорошо, — она отстранилась, вроде бы чуть устыдившись своего порыва, но не прекращая улыбаться. — Мой сын вступил в старейшую гильдию Англии, могу я порадоваться?
— Просто ты больно уж сильно радуешься, — заметил я, лишившись опоры и потому чуть пошатываясь. — Нехер…нехарактерно, вот.
— Потому что теперь никто не сможет сказать, что ты ничего не стоишь! — неожиданно жестко ответила мать. — Если тебя признала Гильдия, значит, тебя признают все! Северусу и Алекс тоже будет проще пробиться, их никто не назовет предателями крови, вы сможете устроиться на любую должность в Министерстве, открыть свое дело, самим стать мастерами, в конце-то концов! Мерлин! Халь, если бы ты только знал, как я тобой горжусь!
Мозг со скрипом провернул шарниры и до меня дошло, отчего Эйлин Снейп, бывшая Принц, выглядит непривычно счастливой. Она не просто утерла недоброжелателям нос, она имя и честь восстановила. Да, с моей помощью, но ведь успехи ребенка — это успехи родителей, так?
Еще лет десять назад мать считалась и являлась на практике предательницей крови. Были выполнены два обязательных условия — изгнание из рода по причине нарушения Кодекса и появление кровнородственных проклятий, в нашем случае навешенных любящим дедушкой и мешающих колдовать. Однако имелся нюанс. Мама не совершала преступлений против магии, как-то: уничтожения источников, убийства близких или инцеста, клятвопреступлений и тому подобного, а следовательно, имелся немалый шанс от клейма избавиться. Я про общественное мнение говорю. Вернуть прежний высокий статус она бы не смогла ни в коем случае, но стать где-то на уровне чистокровных безродных — вполне. Надо только проклятия снять, подтвердить личную силу и мастерство и продемонстрировать благоволение Магии, причем последнее сложнее всего в силу размытости определения.
Дедулины проклятья мы сняли. Пусть к черноте прикоснулись, мать теперь к одному месту жительства привязана, и все равно оно того стоило. Личное мастерство и силу мама доказала, варя сложнейшие зелья и создавая высокоуровневые артефакты, среди магов у неё репутация прекрасного зельевара. Могла бы еще в Гильдию вступить, но ограничилась участием в летней ярмарке в Хогсмите — по-видимому, решила, что этого хватит. Или просто рисковать отказом не хотела, не знаю. Осталось третье условие.
У предателей крови рождается только один ребенок. Это, кстати, еще одна причина, по которой Уизли снисходительно смотрят на потуги Малфоев подпортить им реноме. Если вдруг каким-то чудом у предательницы родится еще один, он гарантированно вырастет сквибом. Поэтому появление многочисленного и одаренного потомства всегда считалось признаком здоровой крови и расположения высших сил, тем самым благоволением Магии, о котором любят посудачить сплетницы в Лютном.
Оценить меня имели возможность все лица, интересовавшиеся жизнью и текущим состоянием миссис Эйлин, в девичестве Принц. Для своего возраста маг я очень сильный. Северус учится в Хогвартсе, значит, магическими способностями точно не обделен. Про Алекс пока ничего не ясно ввиду малого возраста, но сам факт рождения третьего ребенка говорит о многом. Вроде бы все, вопрос закрыт? Нет, не до конца. Требуется формальное подтверждение, свидетельство очень авторитетной личности или организации, на которое можно ссылаться при необходимости. Речь не идет о бумажке с текстом «податель сего не является предателем крови» с печатью и подписью, нужно именно принятие в круг, признание своим, равным. Желательно с помпезной церемонией и объявлением в газетах.
Моё вступление в Гильдию Рун стало именно таким завершающим аккордом.
Представляю, как на неё все это давило. И ведь не показала ни разу.
— Ладно, что-то я расчувствовалась, — она усмехнулась и снова обняла меня. — Иди, отсыпайся. Нам сложная неделя предстоит — завтра вечером начнут приходить поздравления, будем думать, кому, и как, отвечать.
— А? Ага.
— Все, иди. Антипохмельное я, так и быть, приготовлю.

Глава 14

Тихо, незаметно, благостно прошли передвижки в верхних эшелонах Министерства. Без малейшего скандала, по состоянию здоровья ушел в отставку Минчум, еще несколько чиновников удалились на заслуженный отдых, их должности поделили между собой сторонники нынешнего министра и личности, связанные со старой аристократией. Крауч на своем месте удержался, таких сковырнуть сложно, но вроде бы крылышки ему подрезали.
Кавендиша нашли мертвым. Авада.
В жизни нашей семьи тоже произошли перемены. Нас почтил визитом лорд Малфой — то ли просто желая навестить старую подругу, то ли неявным образом благодаря за переданную информацию. Он внимательно осмотрел дом, походил с отцом по гостинице, похвалил вытащенную из закромов первую модель Змея и с интересом выслушал рассказ о её появлении на свет. Если общество маггла его и раздражало, то внешне недовольство никак не проявлялось. Воспитанный человек.
К нам действительно зачастили совы, причем к кому больше, ко мне или к маме, сказать сложно. Примерно пятьдесят на пятьдесят, думаю. Смутно знакомые люди поздравляли, выражали почтение, приглашали в салоны или что-то предлагали у них купить и чем-то помочь. Мать фыркала и почти все письма отправляла в камин, я предпочитал вежливые отписки. Родительница стала в последнее время куда мягче и спокойнее, она начала затрагивать в разговорах темы, на которые прежде предпочитала отмалчиваться. Взгляд на жизнь глазами женщины, родившейся в чертовски старом роду и осознанно с ним порвавшей, о многом заставлял задуматься, магический мир так точно открылся с другой стороны. Некоторые знакомые — тоже.
Учеба. Активная «светская жизнь». Новый дом, который надо привести в порядок, защитить и обставить. Надвигающиеся ЖАБА, не сложные, но хотелось бы от них избавиться поскорее. И вы еще спрашиваете, почему я хочу в жаркие страны, на песочек?
Потому что нервишки пошаливают, вот почему.
Короче говоря, едва первоначальный вал приглашений спал, я собрался и махнул в Акапулько. Там уже закончился основной сезон и цены потому были достаточно демократичными, хотя в целом курорт дорогой, за что нужно поблагодарить облюбовавших его голливудских звезд. Кроме того, у меня имелась наводка от Павла Чохова, посещавшего те края и рекомендовавшего приличный отель на стыке маггловского и магического миров. В смысле, жила там публика разная, не всегда законопослушная, зато к странностям соседей относящаяся спокойно.
Хотелось комфорта, поэтому путешествовал я магическими методами. Из Лондона стационарным порталом перешел в Париж, там купил порт-ключ в местной лавке и, не ожидая подвоха, переместился в Мексику. Встал, отряхнулся, помянул нехорошими словами криворуких умельцев, не способных нормально зачаровать изделие, потом слегка успокоился и, припомнив собственные поделки, мысленно извинился. Из Мехико добирался по железной дороге — хотелось на страну посмотреть. Ну что сказать… Природа потрясающая, города грязные, мексиканцы крикливые. Местные мужчины обожают вторгаться в чужое пространство и разговаривать руками, женщины либо страдают лишним весом, либо очень красивые. Карманников и побирушек полно, правда, в туристических районах их поменьше, чем в обычных.
Целых пять дней я не делал вообще ничего. Валялся на пляже, чувствуя, как исчезает скопившаяся усталость, вымывается водой и тает под жарким солнцем. Коктейли пил, отсыпался, поглощал в ресторанчиках огромные порции вкуснейшей мексиканской еды. Утром шестого дня интеллект вышел из спячки и восхотел активности. Оглядевшись по сторонам и обнаружив кроме пляжей с девушками другие достопримечательности, в частности магический квартал, я рванул на поиски приключений. В узких улочках старого города меня несколько раз пытались ограбить, побить, наложить какое-то проклятье и скормить собакам. На третий день, притащив в номер честно выигранный в карты трактат с описанием ацтекских ритуалов за авторством некоего иезуита, я понял, что у меня кто-то побывал в гостях. Инстинкты взвыли, встревоженные чужим вниманием, желание быстро рвать когти вдруг стало нестерпимым. До сих пор не знаю, что это было — внезапно проснувшиеся зачатки предвидения, имеющиеся у каждого волшебника, или просто паранойя.
Раздумывать и сомневаться я не стал. Быстро провел ритуал, уничтожающий любые частички плоти, отделенные от тела за последние сутки, и выписался из гостиницы. Бегающие глазки портье не понравились мне настолько, что на тропу я вступил прямо в холле и добирался до Мехико, ни разу не появившись в реальном мире. Причем красотами в столице тоже не любовался, сразу рванув к порталам.
Как бы то ни было, из спонтанного отпуска я вернулся, во-первых, быстро, во-вторых, отдохнувшим, в-третьих, нагруженным. Правда, что из привезенного является обычными сувенирами, что — барахлом на выброс, а что можно считать полезной добычей, определить сложно, но я постараюсь.
Февраль подходил к концу.
Аврорат отменил ордер на арест Томаса Марволо Риддла. Сообщила об этом маленькая заметка в Пророке, словно о рядовом, ничего не значащем событии. Я её четыре раза перечитал, выискивал тайный смысл, потом отложил газету и принялся думать. Полезное занятие, жаль, не все его любят.
Со снятием Минчума ультралибералы лишились значительной доли своего влияния, чем ожидаемо воспользовались их соперники-консерваторы. Несмотря на тот факт, что существование радикальной вооруженной оппозиции полностью устраивало некоторых лордов, голоса «соглашателей» перевесили, и Волдеморту дали возможность вернуться в политику. Консерваторам требовалось для формирующейся партии лицо, официальный лидер, способный озвучить их требования и одновременно внушить симпатию влиятельным лицам. Выбор верный — Риддл невероятно харизматичен. Правда, его амбиции сильно недооцениваются, но это уже другой вопрос.
Итак, Волдеморта вернули на политическую шахматную доску. Тем самым министр закрыла неудобный вопрос с потенциальными террористами, переведя его в русло интриг и подковерных баталий, а Малфой со товарищи получили агента влияния в Визенгамоте. Точнее говоря, получат сразу после следующих выборов или если кто-то из нынешних членов в отставку уйдет. Министром Риддл стать не может, у него опыта работы чиновником нет, а вот Верховным Чародеем — запросто. Обвинения с него сняты полностью, тем более что ордер на арест изначально был выписан по какой-то глупой статье и формально ни в чем тяжком он не обвинялся. Пока что Волдеморт ведет себя тихо. Занятия темной магией скрывает, казнить всех грязнокровок не призывает, с противниками из старых семей подчеркнуто вежлив и корректен. Натаскивать щенков на свежую кровь ему тоже не нужно, он еще вменяем и не разочаровался в легальных способах получения власти, поэтому рейдов на магглов не устраивает.
Я ведь не поленился, поднял старые номера Пророка и прочел написанные Риддлом статьи. Жестковато, но рациональных мыслей хватает. Если бы не недавний пример Гриндевальда перед глазами, тоже начинавшего с подобных идей, сторонников у лорда Волдеморта было бы намного больше. А сейчас — опасаются. И правильно делают, потому что сотворение крестража не просто так приравнено к серьёзным преступлениям и карается пожизненным заключением в Азкабане.
Согласно министерским данным и сведениям из публичных библиотек, после создания крестража сумасшествие неизбежно. Причем считается, что больше одного не создавал никто. Однако в книгах, купленных в Лютном, содержится несколько иная информация. Расщепление души само по себе не опасно, те же художники или артефакторы подобное практикуют довольно часто — опасны последствия. При отсутствии серьезной подготовки и не менее сложных восстанавливающих ритуалов и медитаций, выздоравливающая душа заполняет образовавшуюся пустоту теми качествами, что уже имеются в наличии. Таким образом, осторожный человек становится трусом, гордый — презирающих всех гордецом, властолюбивый теряет чувство меры и готов на любую подлость ради карьерного роста. Мечта превращается в сверхцель, манию.
Мои источники информации однозначно указывали на окклюменцию как на основной способ поддержания психического здоровья, однако они же настойчиво советовали ограничиться созданием одного крестража или хотя бы сделать перерыв лет в двадцать. Волдеморт считается сильнейшим мастером ментальных наук, однако вряд ли он был в курсе подробностей, когда творил первый крестраж. И когда создавал второй, скорее всего, тоже. По идее, он уже давно должен демонстрировать серьезные признаки неадекватности — тогда почему их нет? Он общается с массой людей, странности в поведении обязательно бы заметили и использованы против него.
По-видимому, есть особые нюансы при множественном расщеплении души, в которых разбираются только специалисты. На консультацию у мэтра Солано у меня денег не хватит, леди Алексии придется объяснять причину интереса, значит, она тоже отпадает. Есть еще один вариант, только больно уж он пугающий… С другой стороны, я давно хотел испытать силы в противостоянии с серьезным противником.
— Проходи, юное дарование! — ухмыльнулся МакИвер, открывая камин. — Читал о тебе заметку в Пророке, как раз между статьями об изобретении противопиксевого порошка и назначении нового главврача в Мунго. Мать рада, поди?
— Очень.
— Ну, еще бы. Откуда такой подкопченный?
— Из Акапулько, это в Мексике. Бросил все и неделю развлекался в свое удовольствие.
— Завидую тебе, — вздохнул мастер. — Я б тоже на недельку-другую усвистал, будь моя воля. Располагайся.
Мы находились в малой гостиной. Поместье древнего рода мастеров пространственных чар внутри значительно больше, чем снаружи, помещений много и все они достойных размеров, так что «малая» гостиная только по названию. Места хватало для длинного дивана, кресел, низкого столика и бара с напитками. Именно возле последнего МакИвер и застрял:
— Чего бы такого взять…
— Мне лучше что-нибудь слабенькое, мастер.
— А что так?
— Пощусь. Хочу почитать одну книжку. Ту, которая у вас хранится в закрытой части.
— Да ну? — МакИвер резко развернулся. — Считаешь себя готовым, малец?
— Есть основания, мастер, — я согласно склонил голову.
— Какие же?
— Я не так давно проверил себя в схожем деле и хочу попробовать взять новые высоты. Мать кое-чему научила, артефактами обзавелся… Думаю, что готов примериться, а дальше видно будет.
С момента схватки с Кодексом Фергюсонов прошел без малого год, и я уверен, что улучшил свои навыки. Иначе бы не рискнул к одушевленной книжке лезть. Её разум ближе к человеческому, по сравнению с Кодексом, а значит, она опаснее, пусть и слабее.
— Дружок, ты себя переоцениваешь, — голосом человека, общающегося с идиотом в больничке, сказал МакИвер. — Не каждую книжку стоит открывать. Да что я говорю? На такую, как эта, даже смотреть страшно.
— И все-таки я рискну.
— Угу. Если она тебя поглотит, мне что делать прикажешь?
— Ну, вы же не пожалеете дружеской оплеухи? — улыбнулся я. — Читать стану в вашем присутствии, и если вдруг увидите, что не справляюсь, вмешаетесь в процесс.
Мастер Брендан помолчал. Идея ему совсем не нравилась, но прежде глупостей он за мной не замечал и о моих успехах в ментальных науках догадывался. Впрямую мы на эту тему не разговаривали, просто отношения с Мэй у него тесные, наверняка она с ним чем-то делилась. Думаю, поэтому он согласился.
— Ладно. Щелчок по носу тебе не повредит, слишком умным себя считать начал, а вытащить тебя я и впрямь успею.
— Спасибо, мастер.
— Не благодари, — поморщился тот. — Когда начнешь?
— Через три дня. Подготовиться надо.
— Да тут что готовься, что не готовься…
На самом деле, с последним утверждением он не прав, потому что последующие трое суток я провел с пользой. Постился, медитировал в беседке на источнике, очищался огнем, водой и солью, принес жертву духам, прося о помощи в трудном деле. Куница, мой покровитель, сожрал десяток вареных яиц, выхлебал литр парного молока (причем доить козу пришлось самому) и заполировал это дело стопкой огневиски. Остальные духи тоже приняли подношение, правда, им досталось поменьше. Еще сварил зелье Ясного Ума, помогающее концентрировать память и дающее некоторую защиту от чужого влияния, выпью его перед самым началом. Работать с одушевленными артефактами следует, находясь на пике формы, вот я и готовился.
Само чтение проходило в одном из ритуальных залов поместья МакИверов. В центре гептаграммы из вмурованных в каменный пол серебряных прутьев установили кафедру, на которой, между двух плошек с маслом, зажженных от чистого огня, положили гримуар. В луче, глядящем на север, встал оберегающий — мастер Брендан, в остальных положили обереги с руническими надписями. Все сделано, само собой, моими руками. Я стоял босиком, в одной льняной рубашке, на шее в мешочке висел защитный медальон-змеевик да на руке надежно холодил кожу уже проверенный в деле амулет.
Отговаривать и убеждать МакИвер не стал. Все уже сказано. Просто опустил палочку, замыкая внешний и внутренний контуры, и кивнул, подтверждая готовность.
Лежащий на деревянной столешнице фолиант источал недоброе внимание. Книга непрерывно изменялась, еле заметно, но постоянно становясь то чуть меньше, то чуть больше, обложка играла разными оттенками от ярко-алого до угольно-черного, из глубины её всплывали и тут же исчезали смутные тени. Прикасаться к ней не хотелось.
А надо.
Страниц как таковых в одушевленных книгах нет. Просто чистые желтоватые листы пергамента, всегда раскрывающиеся ровно посередине стопки. Кожа обложки, кстати, человеческая. Едва я перевернул страницы, как тихий вкрадчивый шепот, доселе раздававшийся где-то на краю сознания, медовой патокой втек в уши и принялся убеждать наклониться, взглянуть внимательнее, тщательнее присмотреться к смазанным знакам. Не нужно, эти книги читают иначе. Голос не давил, он обтекал выставленные окклюментные щиты, находя малейшие щели и плавно пробираясь вглубь, пытаясь подменить мои желания своими. Браслет на руке дернул болью и наваждение на время отступило. Я обновил щиты и торопливо послал мысль-запрос «Как влияет на душу создание нескольких крестражей?» Совершенно очевидно, что времени мало, долго мне не продержаться.
И вопросы, и ответы приходили в форме образов, картинок с вложенным смыслом. Довольно просто и понятно, если бы не приходилось постоянно сдерживать давление гримуара. Проклятая книга сама искала нужную информацию, сама брала у читателя энергию на её передачу и сама пыталась усыпить чужое сознание, чтобы без помех засосать его в себя, взамен вложив духовную сущность автора. Может, душу, может, только память и разум, не знаю. Давление не пугало, пугала мягкая настойчивость, похожая на прикосновение испачканных в гнили пальцев, пытающихся раздвинуть плотно сжатые челюсти и вложить отравленный плод в рот.
— Всё! — я с силой захлопнул обложку и сделал несколько шагов назад. — Не могу больше!
— Личико сполосни, — спокойно указал на чашу с водой мастер Брендан. Он видел, что со мной все в порядке, но предосторожность лишней не будет.
Я опустил руки в воду. Утром мы закляли её на кровь, дух и волю, если вдруг во мне появилось нечто, не совпадающее с вложенным образцом, ожоги гарантированы. К счастью, обошлось. Не услышав шипения, МакИвер без лишних слов разомкнул барьеры и подошел поближе.
— Узнал, что хотел?
Я прикрыл глаза, перебирая поглощенные знания. Мерзкие и необходимые.
— Узнал.
— Вот и хорошо, — закруглил он тему. — На ладонь глянь.
От метки, символа моей связи с родом Фергюсонов из Рощи Фергюсонов, вверх по руке уходили медленно выцветавшие темные линии.
— Что это?
— Когда ты начал читать, отметина пробудилась, — сообщил мастер. — Род тебя прикрыл.
То есть без поддержки сущности более высокого порядка пришлось бы еще сложнее. Миленько.
— Сколько времени прошло?
— Минут десять, — прикинул МакИвер. — Очухался?
— Кажется, да.
— Книгу убирать или еще поэкспериментировать хочешь?
— Не раньше, чем через годик, — кажется, мой ответ прозвучал излишне торопливо.
— Вот и славно.
Хватит пока что испытаний и подвигов. Может, через год еще попробую, но пока что удовлетворюсь тем, что получил сегодня.

***

Американцы наконец-то вывели войска из Вьетнама, фактически закончив войну. Вернее, европейские державы прекратили вмешиваться в конфликт, сами вьетнамцы будут воевать еще не меньше двух лет, насколько я помню. А у нас в Британии тем временем стало весело. Ирландцы взрывали бомбы, профсоюзы требовали повышения зарплат, забастовки шли одна за другой. Доходы гостиницы упали, зато отцов «Буйный» каждым рейсом приносил хорошую прибыль. Название корабль получил благодаря фантазии первого владельца и сменить его за десятилетия никто не осмелился, опасаясь, что обиженная калоша утонет из вредности.
Зато в магическом мире царили тишина, покой и благолепие. Надолго ли?
В узком кругу отпраздновав мой день рождения, семья Снейпов целый месяц прошагала по жизни без эксцессов. Дела шли плавно, события происходили только запланированные и вовремя, гости приходили редко и желанные. Я учился и выполнял заказы, отец работал, мама сидела с маленькой Александрой. Идиллия ненадолго прервалась на короткие весенние каникулы, во время которых Сев и сестры Эванс нагрянули ко мне домой.
Собственно, секрета из месторасположения своего нового дома в Шеффилде я не делал, ибо бессмысленно. Кому нужно, тот узнает. Просто пока не приглашал никого и по поводу покупки особо не распространялся. Носатую мелочь я притащил, желая показать на практике некоторые ритуалы и обряды защиты крова, сестры же просто напросились в гости, им, видите ли, интересно. Можно было бы отказать, но мне хотелось задать пару вопросов Петунье насчет её успехов в нумерологии.
Девушки приехали на «Ночном рыцаре». Пожалуй, несмотря на дикую манеру вождения старины Эрни, автобус являлся самым безопасным транспортом Англии, даже в каминной сети сбои происходят чаще. Поэтому Эвансы-старшие со спокойной душой отправили детей одних, правда, мне предварительно сову отослали. Я встретил девушек в Шеффилдском анклаве — здесь не Лютный, но поганцы тоже водятся.
— …вон там было гнездо докси, — мелкий устроил гостьям небольшую экскурсию, с гордостью хвастаясь своими достижениями, — мы их на ингредиенты пустили, сейчас внизу лежат.
— Ты что, колдовал?!
— В моем присутствии, Лили, — успокоил я обидевшуюся девочку.
— А можно мне?
— Едва ли у тебя получится, но попробуй.
Как и ожидалось, колдовать Лили не смогла. Палочки с волосом единорога щепетильны и обычно повинуются только хозяину, делая исключения только для ближайших родственников. Иногда они делают исключения для тех, кому хозяин лично передал их из рук в руки, однако ограничиваются созданием всякой мелочевки с первого курса школы. Сейчас же девочка попыталась создать нечто более сложное и предсказуемо осталась ни с чем. О том, что Сев использовал в доме «дублершу», мы говорить не стали, не нужно Эвансам знать такие подробности личной жизни семейства Снейп, и перевели разговор на другую тему.
— Люди, способные рассчитать ритуал, очень ценятся, — объяснял я Петунии и заодно прислушивающимся младшим. — Потому что ритуалы позволяют сотворить практически все, обойти почти любые ограничения. Другое дело, что создать ритуал под конкретную ситуацию очень сложно, для этого требуется хорошее понимание магии и особый склад ума. Намного проще использовать универсальные, проверенные временем ритуалы вроде того же «Люмоса» или других заклинаний.
— Разве заклинания — тоже ритуалы?
— Конечно. Жест-символ на основе рунной цепочки плюс источник энергии в лице самого мага, в большинстве случаев добавляют вербальную компоненту, хотя без неё можно обойтись.
— Странно, я ничего такого не слышала, — призадумалась Лили.
— Ты учишься всего на втором курсе. Причем в школах теорию дают по минимуму, задача Хогвартса — привить практические навыки. В данной области, имею в виду.
— Кстати, в магическом мире есть университеты? — уточнила Петуния.
— Нет. Зачем? Волшебников мало, система наставничества прекрасно работает и проверена временем. Кроме того, слышала такое выражение, «знание-сила»? Так вот, это не правильный перевод латинской фразы scientia potentia est, потому что слово potentia означает скорее могущество, власть. Знание — власть. Ни один маг не рискнет передавать по-настоящему серьёзные знания незнакомому человеку, учитель несет ответственность за действия ученика.
— Значит, чтобы овладеть высшей магией, надо найти наставника? — задумчиво глядя на сестру, тихо спросила Петуния. Ради этого вопроса я и распинался последние полчаса.
— Или создавать нечто новое самому.
Год назад Петуния получила от меня в подарок книгу по основам предсказаний с помощью нумерологических методов. Занятие сложное, муторное, с малыми шансами на успех. Аналитика пополам с мистикой. Чтобы разбираться в этой сфере, надо уметь держать в голове сотни разных показателей, быть педантичным, скрупулезным, понимать теорию вероятности и мыслить в терминах пифагорейской теории чисел. Учитывая, что логиков среди волшебников очень мало, нумерологией увлекаются единицы.
Пока что Петуния не сдалась.
У неё выхода не было — колдовать сквибы не способны, а магия девушку притягивала. Не столько магический мир, чьи темные стороны я в свое время очень убедительно продемонстрировал, сколько магия. Отказаться от мечты она не могла, поэтому нумерология стала для нее своеобразной отдушиной, позволяющей заниматься нравящимся делом. Кроме того, таким образом она поддерживала свой авторитет старшей сестры. Эвансы купили сову и приобрели каталог «Флориш и Блоггс», денег на литературу они тратили немало, причем Петуния заказывала львиную долю книг. Благодаря этому она всегда могла заявить Лили, что, хотя у нее нет ведьмовских способностей, зато мозгов больше и ничего-то младшая не понимает в жизни и вообще.
Я интерес Петунии поощрял. Нумерология тесно связана с ритуалистикой, о важности которой мной уже не раз говорилось, и постольку-поскольку у меня склад ума не математический, иметь в друзьях хорошего нумеролога полезно. Да и просто помочь девчонке справиться с комплексами хотелось. Она ведь неплохой человек, в целом, только некоторые закидоны ей жить мешают.
— Зельеварение тоже связано с ритуалистикой? — наш короткий обмен фразами Лили пропустила мимо ушей, её картина мира в очередной раз изменилась. Раньше-то она представляла себя в мечтах великой чародейкой, и вдруг оказывается, что обучение в Хогвартсе дает самый минимум.
— В меньшей степени, чем чары, но да, связано. Отчасти поэтому сквиб способен приготовить неплохое зелье, и в то же время банальный Люмос является для него пределом.
— Сквибы могут варить зелья? — немедленно оживилась Петуния.
— Да, только они дорогими выходят. Приходится использовать сильные ингредиенты с большим количеством собственной магии, которые всегда стоят дорого.
С меня тут же затребовали подтверждение. Пришлось мелкому идти к источнику, обрывать тамошний шиповник и набирать воды из маленького пруда, в то время как я помогал Петунье трением добывать огонь для спиртовки. На спиртовку поставили кастрюлю (котлами еще надо обзавестись), приготовили основу, потом девушка отрезала прядь волос и принесла ее в жертву магии, прося об удачном исходе действа и тем самым запуская процесс. Остальное было просто, знай себе мешай в нужную сторону и добавляй, что надо и когда надо.
— Вот смотри, — готовое зелье поместилось в три флакончика, рядком выстроившихся на столе. — Примитивное зелье от мошек, в Косом стоит пару кнатов за флакон, итого шесть. Мы для варки использовали насыщенные магией плоды шиповника ценой сикль за фунт, взяли примерно на кнат, яйца докси на два кната, волосок из гривы единорога стоимостью целый сикль и еще всякой мелочи не более половины сикля. Округляем до полутора сиклей или сорока четырех кнатов. Таким образом, зелье вышло в семь раз дороже своего аналога, поэтому покупать его никто не станет.
— Ну, для себя-то можно варить, — лицо Петуньи продолжало светиться тщательно сдерживаемой радостью. Даже младшие прониклись моментом и не вставляли язвительных замечаний.
— Можно, — согласился я. — Многие так и делают. Ладно, что-то мы заговорились. Есть хотите?
Девушки смущенно переглянулись. Вообще-то да, но напрашиваться не привыкли, и сам вопрос на грани фола. Не принято такие вопросы задавать в английском обществе, неприлично это.
— Дома почти ничего нет, поэтому предлагаю прогуляться, — продолжил я выступление. — Окрестности посмотрим, заодно найдем кафешку поприличнее, оценим местную кухню. Пошли?
Засидевшиеся дети, конечно же, согласились.
Не иначе, сама судьба вела нас в тот день. Мы сделали пару кругов по соседним улицам, прошлись по небольшому парку, оценили пару ближайших магазинов на предмет богатства выбора, отвергли три встреченных кафе и решили, что зайдем в следующее, каким бы оно ни было. Лично меня голод уже донимал всерьез. К счастью, первым по пути попалось не полуподвальное помещение с приблатненной публикой и английским аналогом русского шансона, а вполне приличное заведение на третьем этаже торгового комплекса. Довольно необычное место для Англии, торговые центры здесь пока что не строят или строят немного в ином формате.
Вездесущий «МакДональдс» до Шеффилда еще не добрался, рестораны фаст-фуда вроде бы есть только в Лондоне, поэтому нас встретил официант и проводил к свободному столику у окна. Предложил меню, девочки выбрали себе какие-то салатики и кофе с пироженкой, мы с братом предпочли более сытную пищу. В то время как заказ готовился, шел беспредметный треп ни о чем, изредка перемежаемый моими лекциями. Окружение Лили в Хогвартсе то ли не знало, то ли не задумывалось о некоторых вещах, вызывавших возмущение девочки, поэтому приходилось объяснять, что перьями в школе учат писать не из консерватизма учителей, а для развития мелкой моторики основной руки, держащей палочку. И пергамент, продаваемый в магазинах, не является настоящей выделанной кожей, это деревяшки под длительными чарами копирования. Учеников обсудили, прошлись по компании Мародеров, я рассказал старую историю о конфликте ветвей в семействе Блэков. Настолько глубоком, что Поллукс Блэк назвал сына Сигнусом, как и отца, тем самым отнимая у родителя часть силы и удачи. Может, конечно, и суеверие, но Сигнус Второй Блэк стал единственным членом рода, погибшим на войне с Гриндевальдом.
— В магическом мире, в принципе, много странностей, имеющих рациональную основу. О ней уже не помнят, забыли за давностью лет, но традиции продолжают соблюдать. Потому что иначе — чревато неприятными последствиями. — Завершил я маленький спич, принюхался к чуть сладковатому и одновременно тошнотворно-раздражающему запаху, идущему со стороны входа, и попросил. — Петуния, ты не могла бы пересесть чуть правее?
— Зачем? — девушка, тем не менее, послушно сдвинулась в сторону.
— Просто хочу видеть дверь.
Каждый месяц, в последних числах, я встречался с Крадущей Сны. Не знаю, как так получилось. Встречи проходили по одному сценарию — мы мило беседовали за чашкой чая или во время прогулки, если вдруг леди желала посетить Запретный Лес, потом она мимоходом осведомлялась по поводу моих успехов. Я демонстрировал, чего достиг с прошлого раза, она никак не комментировала и давала нечто новое. Или правильнее сказать старое? Совсем старое, описываемое разве что в устных преданиях или книгах из серии «сказки и легенды». Передача собственной силы растениям и живым существам, её же насильственный забор; способы увеличения эффективности зелий; создание ложной внешности; разрушение химер, исторжение духов из обычной реальности; методы воздействия на пространство и время. Ничего не просила взамен, ничего не предлагала, просто рассказывала легенды и оценивала результат.
Да, в феврале она посетила наш дом. Никогда не видел мать настолько напряженной. Самое странное, что после ухода леди Катарины Эйлин ни о чем меня не спрашивала, хотя чувствовалось, что вопросы так и рвутся. Не знаю, как её молчание трактовать — то ли доверие, то ли наоборот.
Так вот, во время одной из наших встреч (на язык просится слово урок) леди Катарина показала необычный прием, смесь легилименции и работы со стихией воздуха. Он позволял чувствовать магические источники на приличном расстоянии, глядеть сквозь иллюзии, находить живых существ и много чего ещё. По словам Крадущей Сны, к освоившему этот способ контроля окружения магу практически невозможно подобраться незамеченным. Поначалу было очень сложно, сбивал с толку огромный поток информации, однако стоило приноровиться, и стало непонятно, как я раньше мог настолько убого воспринимать мир.
Если я не ошибаюсь…
Дверь в кафе отворилась, впуская молодую парочку. Симпатичная женщина лет двадцати пяти, в модном коротком жакете, с улыбкой что-то говорила своему стройному высокому спутнику. Тот, в свою очередь, быстро обежав взглядом помещение, остановился, едва заметив меня. Остановился и замер, словно кошка, наткнувшаяся на пса. Я выдохнул, готовясь закрутить спираль ускоренного времени, палочка выскользнула из кармана и сама прыгнула в руку.
Со стороны могло бы показаться, что прошла всего секунда. Мы просто взглянули друг другу глаза в глаза, и незнакомец, ухмыльнувшись напоследок, нежно прошептал пару слов подруге и развернулся, покидая зал. Для меня же — прошла вечность.
— Кто это был? — Сев сидел рядом и потому вошедших прекрасно разглядел.
— Сам как считаешь? — я достал платок и вытер вспотевший лоб.
— Не знаю, — задумался мелкий. — Только я его как увидел, так сразу гадливо стало. И холод по всему телу ударил.
Ощущение чужого присутствия исчезло окончательно, и палочка вернулась в ножны.
— Это был упырь. Вампир, если на маггловский манер. Не моложе трехсот лет, иначе днем бы не разгуливал.
— Мы не почувствовали ничего! — сидевшие спинами к входу Лили и Петуния наконец-то перестали высматривать давно ушедшую угрозу и обернулись к нам.
— Вы и не должны были. Стоял он далеко, иллюзию наложил сильную, родового дара у вас нет. Кстати, Сев, как он выглядел?
— Ну, — для лучшего сосредоточения мелкий сложил губы трубочкой и закатил глаза горе, что смотрелось довольно потешно. — Смуглый такой мужчина лет тридцати на вид, волосы длинные, черные, одет неплохо, в дорогой костюм.
— Да? Я вот видел мертвеца с обтянутой кожей черепом, в глазницах — провалы.
— А почему он ушел? — спросила Петуния.
— Потому, что увидел незнакомого волшебника и не захотел связываться. Маги кровососов не любят, нам рядом с ними неприятно, почти как с дементорами. Многие уничтожают упырей везде, где только встретят. Причем учти, что несмотря на силу, скорость, гламур и прочие способности, нежить чрезвычайно уязвима перед некоторыми заклинаниями и для знающего волшебника уничтожить даже мастера вампиров не составит труда. Понятно, почему они избегают встреч.
— Но это же не правильно…
— Ты когда-нибудь видела оторванную голову младенца? Только голову, без тела?
— Что? Н-нет.
— Одной крови нежити недостаточно, чтобы поддерживать свое существование, им нужна жизнь. Лучше всего — детская, это наиболее выгодно энергетически.
Счастье, что слащавые эротические новеллы госпожи Гамильтон еще не увидели свет и мода на вампирскую тематику не захлестнула экраны телевизоров. Иначе девочек пришлось бы переубеждать дольше. Только человек, абсолютно далекий от магического мира и при том витающий в розовых облаках, может считать, будто бы с нежитью можно иметь дело. Чушь полная. У вампиров нет чувств, кроме голода, они не способны любить, страдать, жалеть, даже ненавидеть не способны — они тупо хотят жрать. Магглы, читайте первоисточники! В тех же славянских сказках однозначно описано, что бывает с людьми, попавшими под очарование вампира.
Сам я на кровососа не полезу, но в Министерство сообщу обязательно. У них там целый департамент из отмороженных выпускников Гриффиндора на этой теме сидит.

Глава 15

Лето — пора свадеб. После сдачи выпускных экзаменов в Хогвартсе и других школах многие помолвленные выпускники сразу связывают себя узами брака, особенно если того требуют интересы рода. Наследников нет или вдруг требуется подтвердить союз, причины могут быть разными. Потом молодожены путешествуют по Европе, возвращаясь домой к началу осени, после чего у них начинается новая, семейная жизнь со всеми присущими только ей сложностями.
Начиная с конца июня, торжества пошли чередой. Фенвики, Боунсы, Баклы… И, разумеется, Малфои. Женитьба Люциуса на Нарциссе Блэк свидетельствовала о прямо-таки тектонических сдвигах в политике, образовывающийся альянс не имел себе равных в Британии. Причем как с точки зрения финансов — у обоих родов колоссальные денежные ресурсы, напрямую или косвенно на них работает едва ли не каждый двадцатый волшебник страны — так и по влиянию на принимаемые Министерством решения. Учитывая недавнее поражение ультралибералов, в скором будущем следует ожидать укрепления позиций консерваторов.
На торжествах я появлялся в одиночку, хотя приглашения приходили и матери, и младшему брату. Однако Эйлин Снейп в очередной раз показала свой непростой характер, заявив, что приличной замужней даме без супруга в гостях появляться нельзя, так в ответных письмах и написала. Разумеется, никто из аристократов не желал видеть в своем доме маггла, во всяком случае, не на торжественном приеме, и звать её куда-либо перестали. О чем мать, похоже, ничуть не сожалеет.
Мелкого пора бы выводить в свет — начиная с первого курса, подростки-аристократы посещают торжества не в компании детей, а на равных со взрослыми. Их, конечно, не привлекают к некоторым развлечениям и не допускают в курительные комнаты, однако танцуют они в общем зале и обедают не в отдельных гостиных со специальным меню. Учащиеся Хогвартса, как я уже не раз говорил, считаются самостоятельными личностями. Ладно, сводить Сева на бал я еще успею, в этом году его ожидало увлекательнейшее знакомство с Плешивым Диком. Старый алкоголик за сотню галлеонов согласился провести брата примерно через ту же программу, что и меня, только с учетом менее зрелого организма. Мелкому сейчас трудно. Плешивый не выпустит его из своих цепких рук до начала августа, думаю, пацан вернется домой изрядно повзрослевшим. О себе он узнает много нового — может, не слишком приятного, но безусловно полезного.
Кстати, я сдал ЖАБА. Точнее, получил документ о полном образовании, очень респектабельно выглядящий диплом с перечислением предметов и отметкой «Превосходно» в графе напротив. Я в полном соответствии с процедурой подал заявку на сдачу экзамена, но во время нашей очередной встречи Тофти слегка попенял, попросив не издеваться над комиссией, и они вместе с мадам Марчбэнкс в течение трех часов за чаем гоняли меня по разным предметам. У старичков было свободное время, и они решили слегка развлечься. Так что теперь я считаюсь полностью самостоятельным волшебником и могу пользоваться любыми заклинаниями, ведь министерские следилки с официальной палочки сняты. Действительно сняты, я проверял.
Так вот, возвращаясь к Малфоям. Свадьба Люциуса и Нарциссы предсказуемо стала главным событием сезона и отмечали её соответствующе. Не знаю, сколько гостей присутствовало, не удивлюсь, если больше тысячи — практически вся элита магической аристократии Островов плюс множество приглашенных из Европы. Да что там Европы, съезжались со всего мира! Забегая вперед, скажу, что видел на торжестве и арабских колдунов в белоснежных куфиях, и индуса в дхоти, и господин Паневский почтил Малфоев своим присутствием. Российские маги не поддерживали дипотношений со странами, проголосовавшими за тюремное заключение Гриндевальда, так что Паневский, формально считаясь частным лицом, по сути являлся неофициальным послом в Англии.
Приглашение-портал перенесло меня прямо ко входу. В связи с торжественным событием над мэнором ярко светило солнце, легкий ветерок послушно трепал ветви деревьев с поющими птицами, по бокам дорожки горделиво реяли стяги — одни с драконами и серебряной буквой М на черно-зеленом фоне, другие с воронами и мечами на красно-белом. Честь и хвала малфоевским домовикам, хорошо поработали. На лужайке играл оркестр, стаи порхающих бабочек периодически собирались вместе, сплетаясь в двойной вензель «ЛН», откуда-то издалека доносилось испуганное конское ржание и мужские крики.
Люциус и Нарцисса вместе встречали гостей на пороге особняка. Род Блэк еще вчера отпустил свою дочь, ночью провели соответствующие ритуалы, точнее, начальную их часть, ну а сегодня и еще на протяжении семи дней пройдет официальное празднество с регистрацией брака в Министерстве, приемом гостей, вручением подарков, подтверждением союзов, заключением новых договоров и тому подобным. Не завидую молодым. Не зря знать проводит медовый месяц в уединенных поместьях или уезжает на континент, подальше от знакомых рож.
Хотя Малфоям, как и Блэкам, в любом случае не позавидуешь. Все «темные» семьи, сознательно идущие на отрыв от человеческого рода, весьма ограничены в выборе брачных партнеров. Люциусу и Нарциссе еще повезло, они с детства испытывают друг к другу симпатию.
— Мистер Малфой, леди Малфой, — я остановился, не доходя пяти шагов до ведущих вверх ступеней, и поклонился, прижав правую руку к сердцу. — Позвольте поздравить вас со столь знаменательным событием и прошу принять скромные дары, от чистого сердца, желая только добра.
— Благодарю вас, мистер Снейп, — ответно поклонился Люциус. — Будьте нашим гостем в этот знаменательный день.
Его жена не произнесла ни звука, ограничившись вежливым кивком и улыбкой. Вот если бы я пришел с матерью или сестрой, она должна была бы произнести несколько приветственных слов. Вся эта неделя станет для нее тяжелым испытанием, и от того, насколько хорошо она его выдержит, зависит отношение к ней в высшем свете. Сами посудите: сначала первая брачная ночь на алтаре (причем в самом что ни на есть прямом смысле первая, не-девственница в жены наследнику не годится), потом первый день празднования, следующая ночь с обязательным ритуалом принятия власти над домом, второй день, опять ритуалы, снова празднование… И на протяжении всего времени — безукоризненная вежливость, приветливая улыбка, три смены платья и внимание к гостям. Девушка из неблагородной семьи, не наблюдавшая за родителями в подобных ситуациях с самого раннего детства, обязательно ошибется.
Сзади уже подходил следующий гость, так что я положил коробочку с подарком на подносик, услужливо подсунутый одетым в накрахмаленную наволочку домовиком, и прошел в особняк. Во всех старых родах подарки сначала проверяют на предмет враждебной магии или ядов и только потом берут в руки. Приличным всегда считается дарить книги и вещи, созданные своим трудом, во всех остальных случаях нужно учитывать отношения дарителя и одариваемого, материальное положение обоих, происхождение и тому подобные моменты. Моими подарками стали стильное навершие для трости — Люциус любит подобные вещички — и женский кошель-хамелеон с чарами расширения, подходящий под любое платье.
Что тут у нас…
Лорд Абраксас слегка поиграл с внутренней планировкой дома и теперь уставленный корзинами с живыми цветами холл плавно переходил в парадный зал, увеличенный втрое по сравнению с обычными размерами. У столов с аперитивами уже собралась красномордая компания каких-то гуляк, в боковые проходы входили и выходили люди, по залу сновали домовики с напитками и легкими закусками. Я не торопясь осмотрелся и, заметив знакомые лица, направился к ним.
— Галахад, Ланс. Давно не виделись.
— Хальвдан, — парочка оторвалась от канапе и обернулась. — И вы здесь?
— Думаю, у Малфоев сегодня соберется все магическое сообщество. Ирландцы, и те прислали делегацию.
— Серьезно? Они же отозвали послов из-за той мутной истории с отделом Тайн.
— По-видимому, хотят побеседовать в кулуарах.
Из-за найденных на ничейном островке артефактов, зажатых нашими невыразимцами, отношения с ирландскими магами сейчас переживали не лучший период. То есть были даже хуже, чем обычно. В результате цены на некоторые ингредиенты и услуги подскочили едва ли не вдвое, у контрабандистов наступил золотой сезон, а Гильдия зельеваров прислала в Министерство официальное письмо, что надо бы вести себя поскромнее. Последнее очень серьезно — зельеделы влиятельны и тесно связаны со схожими сообществами по всему миру, жизнь они могут попортить качественно.
— Вы не слышали, Джасперсы приглашены?
— А есть какая-то причина, по которой они могут быть не приглашены?
— Учитывая прогрессирующую эксцентричность старого лорда Эрвина — запросто.
— Его наследник вполне благоразумен.
— Ланс, он отправил дочь на учебу в Америку! О каком благоразумии идет речь?
— Младшую, Гал, только младшую. Старшие дети учатся у нас в Шармбатоне…
Эти двое с детства держатся вместе и всегда спорят. Они принадлежат к части английских магов, тесно связанных с континентальными семействами и кровно заинтересованных в поддержании хороших отношений с Европой. Не слишком богатые, не чересчур родовитые, зато у парней прекрасные связи в среде торговцев и контрабандистов. Мы познакомились, когда они искали специалиста по рунам, готового за не очень высокую цену наложить защиту на временный склад, и с тех пор периодически общаемся.
Постепенно зал заполнялся народом. Я переходил от группы к группе, здоровался со знакомыми, с кем-то соблюдая этикет, требовавший для начала обсудить погоду или другую социально одобренную тему, а с кем-то сразу переходя к делу. Чем хороши подобные сборища, так это возможностью обсудить вопросы сразу со всеми заинтересованными сторонами. Мне удалось предварительно договориться о двух выгодных заказах на зелья, престарелая миссис Ган попросила изготовить амулет для правнучки, лорд Лайонел Риз осведомился о возможности прикупить кое-какую литературу. Самому ему в Лютном появляться не с руки, репутация-с, а мне, как неофициальному посреднику, сомнительные знакомства прощаются. Даже здесь, на балу, где гости кучкуются по углам в зависимости от множества незримых социальных отметок, я спокойно общаюсь с самыми разными людьми, начиная родовитыми аристократами и заканчивая редкими магглорожденными. Да, есть и такие. Чьи-то протеже, работающие в Министерстве или принятые в вассалы.
Регистрация проходила на огромной лужайке перед замком. У магглов гости сидят на скамейках перед небольшим возвышением, на котором священник или чиновник соединяют брачующихся, маги поступили более аскетично. Никаких сидений, все стоят, вместо помоста с небольшим столиком — массивная каменная плита. Красивое зрелище. Жених и невеста, оба в стилизованных под старину нарядах, он в черном и зеленом, она в цветах осени, смотрелись просто великолепно. Дружками у Люциуса были Джастин Гринграсс и Антоний Крэбб, Нарциссе помогали Елена Розье и Кларисса Гойл, шлейф платья несли два каких-то совсем мелких пацаненка. Еще несколько девчонок бегали между гостей, рассыпали зерно, лепестки роз и угощали гостей крошечными хлебцами с медом. Церемония слабо отличалась от маггловской, собственно, большинство министерских церемоний с простецов и слизали. С точки зрения магии, стоящая перед регистратором пара уже жената и в дополнительных справках не нуждается.
Места в передних рядах прочно оккупировали аристократы и министерские шишки, впрочем, висящие в воздухе большие зеркала прекрасно транслировали изображение и звук. Лично я смотрел не на возвышение и не стоящую на нем троицу, а на приглашенных. И впрямь — цвет магического общества. Волдеморт стоит, окруженный сторонниками, Дамблдор тоже здесь, оба великих мага периодически поглядывают друг на друга. Не похож господин директор на своего киношного прототипа, совсем не похож. Никаких признаков дряхлости, волосы и борода хоть и сивые, но густые, крепкие, глаза сверкают живым ярким огнем. Одет в светло-зеленую с золотыми звездами мантию, дергает соседей да по сторонам с любопытством головой крутит, не стесняясь демонстрировать интерес к происходящему. На его фоне облаченные в одинаковые строгие мантии темных тонов лорды и чиновники сливаются в одинаковую безликую массу. Внутреннего огня им не хватает, что ли… Волдеморт тоже одет консервативно, но то, как он держится, двигается, общается с окружением, исходящая от него харизма и магическая мощь выделяют его из толпы. Красивый мужчина, женщины на него засматриваются. Даже госпожа министр, лично соединяющая руки молодых, нет-нет да косится в сторону необычайно молодо выглядящего брюнета.
Долго сравнивать не получилось — молодые подставили подписи под документами, и народ потянулся к столам с закусками. Дальше празднование тянулось по накатанной колее, лежащей где-то между цирком, обычной пьянкой с мордобоем и дипломатическими переговорами, ничего интересного. Разве стоит упомянуть о том, что я наконец-то увидел двух из четырех «Мародеров», Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. Блэк отличился, бросив петарду в фонтанчик с пуншем и облив с десяток гостей, мать немедленно отвела его в дальние комнаты и там наорала, не потрудившись наложить заглушающие чары. Лорд Абраксас тоже не сразу среагировал, так что скандал слышали многие.
Понимаю теперь, почему ребенок дерганный.

***

Выглядел сидевший передо мной Мариус Флинт не лучшим образом. Усталый, осунувшийся, с застывшей в глазах тоской. Нет, для незнакомого с ним человека он казался все тем же надменным энергичным аристократом, помешенным на квиддиче, но я-то его знаю достаточно давно и потому разницу видел. Похоже, у парня проблемы… Он всего на два года старше меня, наверняка отец его взял в оборот сразу после школы.
Сейчас узнаем, зачем он хотел встретиться.
— Добрый день, мистер Флинт.
— Благодарю, что откликнулись так скоро, мистер Снейп, — в ответ чуть поклонился Маркус. — Надеюсь, я не оторвал вас от чего-то важного?
— Ничуть. Как здоровье вашей прекрасной супруги?
— Все хорошо. — Он немного помолчал, потом, махнув рукой на правила приличий, требующие поговорить минут десять о чем-то отвлеченном, прежде чем прейти к делу, продолжил. — Собственно, из-за Лиззи я и просил о встрече.
— Вот как?
— Да. — Он немного помолчал. — Она беременна.
— Прекрасная новость! Примите мои поздравления.
— Благодарю, мистер Снейп, — радостным Флинт не выглядел. — Мы счастливы, правда, но есть одна проблема. Лиззи забеременела слишком рано. Никто не ожидал. Мы рассчитывали на более поздний срок, тогда все было бы готово, очередь как раз подошла бы через год…
Он начал бормотать себе что-то под нос. Прислушиваться я не стал, чуть наклонился вперед и позвал:
— Мистер Флинт?! С вами все хорошо?
— А?! Да, мистер Снейп. Просто кое-что неудачно складывается, — Флинт устало потер лицо ладонями, выпрямился и твердо взглянул на меня. — Мистер Снейп! Я, откровенно говоря, сомневаюсь, что вы можете мне помочь в данной ситуации, но, возможно, хотя бы совет дадите. Все-таки круг ваших знакомств намного шире моих. Вы не знаете, где можно достать Белую маску?
Первым делом я порадовался, что, усевшись за стол, наложил защиту от прослушивания. Действие давно стало рефлекторным, заклинания создавались автоматически, без участия разума, стоило оказаться в любом людном месте. Как, например, сейчас. И плевать, что мы встречались в отдельном кабинете, на втором этаже «Четырех Домов», защищенном от прослушки.
Дела у Флинта, точнее, у Флинтов, действительно плохи, иначе маску он бы не искал. Больно уж артефакт непростой. Старые чистокровные роды, несущие на себе бремя многих проклятий и долгов, со временем начинают испытывать трудности с деторождением — дети банально не могут появиться на свет либо, если же все-таки рождаются, страдают целым букетом болезней. Белая маска позволяет на время обмануть судьбу, оттянуть проклятия на себя. Это, конечно, не панацея, долго её использовать нельзя, однако беременность и роды будут протекать спокойно.
Всего по миру ходит около двадцати Белых масок. Артефакты древние, изначально имеют этрусское происхождение и, по — видимому, кто-то умеет их изготавливать, потому что примерно раз в столетие появляются новые. Их никогда не продают, они требуют особых условий хранения и после каждого использования нуждаются в особенных обрядах очищения, известных только реальным хозяевам. Зато маску можно арендовать, чем многие пользуются. У Флинтов, по-видимому, тоже возникла нужда.
— Мистер Флинт, вы понимаете, что, — я даже не сразу слова подобрал, — быстро такую специфическую вещь не найти?
— Понимаю. — Кивнул Мариус. Глаза у него были больные. — Любые деньги.
— Боюсь, в таком случае дело деньгами не обойдется.
— Понимаю. — Снова согласился Флинт.
Хорошо, что понимаешь. Стребовать с тебя могут всякое.
— Обещать ничего не стану, мистер Флинт, не тот случай. Больно уж непростую вещь вы желаете получить. Если вдруг мои знакомые смогут чем-то помочь, я немедленно сообщу вам, так что ждите сову.
— Спасибо, — парень, да что там, молодой мужчина сидел ссутулившись, уставившись на сжатые руки. — Нам очень не хочется рисковать.
— Других вариантов нет? — помедлив, все-таки спросил я.
— К сожалению. Прерывать беременность нельзя, тогда других детей у нас не появится точно.
Надо же, как хитро их прокляли. Между тем Флинт продолжил, причем говорил интересные вещи.
— Мы могли бы обратиться к специалистам в нужных областях, к нам даже подходили с предложением, но отец не согласен. Мы — нейтралы, мы не лезем в политику. У нас есть место в Визенгамоте и этого достаточно, Флинты уже пять поколений не участвуют ни в каких коалициях и никому не служат. Слишком дорогая цена за помощь.
— Успокойтесь, мистер Флинт, — я невольно посочувствовал парню. — Еще не все потеряно.
Точное количество масок никому не известно, так что шансы есть. Тем более что я знаю, к кому обратиться. У обычных торговцев в Лютном нет и десятой части той черноты, которая таится в расположенных на задворках магазинчике мэтра Солано. Очень примечательное место, очень! В радиусе примерно двухсот шагов невозможна аппарация, не действуют порт-ключи, туманные тропы начинают сбоить и выбрасывают путешественника в реальный мир. Причем понять, чем вызван такой эффект, совершенно невозможно. Навестить мэтра можно только пешком, своими ножками.
Кем является Солано, откуда он взялся, народ не знал. Те крайне немногочисленные маги, с которыми я обсуждал личность странного торговца, ничего конкретного сказать не могли. Возможно, не хотели, но мне все-таки кажется, что действительно не знали. Даже леди Катарина пожала плечами, в ответ на вопрос сообщив, что мэтр появился в Лютном лет двести назад и с тех пор ничуть не изменился. Заодно посоветовала не произносить его имя вслух в темноте, около зеркал и в местах, полных теней. Совет я принял с благодарностью.
В гостях у него я бывал четырежды, и всякий раз меня потряхивало. Правда, в последний раз поменьше. Причем в отличие от первого случая, больше никаких проблем с аборигенами не возникало. Может, им дали знать, кого трогать нельзя, может, сказались наложенные чары отвлечения внимания.
Словом, много времени дорога не отняла.
— Добро пожаловать, юноша, — сгусток тьмы в дальнем конце магазина приветливо качнул капюшоном. Или не капюшоном, не разглядеть. Стоило войти в лавку, как я наполовину оглох и ослеп, моё ощущение магии словно бы сжали невидимые ледяные тиски, заставляя силу сплотиться возле тела. Неприятное ощущение. — Опять принесли находки на продажу?
— Нет, сэр, на сей раз я, скорее, с вопросом.
— О, будьте осторожны! — тихий смешок наждаком прошелся по спине, заставляя встать волосы дыбом. — Ответы на некоторые вопросы стоят очень и очень дорого.
— Понимаю, мэтр, однако на сей раз платить буду не я. Один из моих знакомых волшебников желает получить Белую Маску во временное владение, он попросил меня выступить в роли посредника в поисках.
— Вот как, — кажется, Солано откинулся назад, не разглядеть. — Любопытно. О ком именно идет речь?
— Мариус Флинт, сэр.
— Флинт? Довольно богатая и влиятельная семья. Почему они не желают обратиться к общеизвестным посредникам?
— Ребенок родится намного раньше срока, их очередь не успеет подойти, мэтр.
Мэтр вновь пошевелился, за его спиной вроде бы расправилось и снова сложилось нечто, смутно напоминающее крылья.
— Что же, полагаю, я смогу быть полезным мистеру Флинту, — наконец вышел из раздумий хозяин. — Приводите его сюда через два, нет, через три дня, в это же время.
— Мариуса или лорда Флинта, мэтр? — уточнил я, несмотря на дикое желание развернуться и свалить побыстрее.
Вопрос-то серьезный. Если Солано затребует только деньги, то полномочий наследника хватит на заключение сделки, но если речь пойдет о родовых артефактах или услугах, то может потребоваться решение главы семьи.
На сей раз мэтр молчал дольше.
— Не стоит жадничать, — прошептал он спустя минуты три. — Пусть придет младший.
На следующий день я обрадовал Мариуса. Точнее, письмо совой послал тем же вечером, а встретились мы в поместье Флинтов завтра днем. Я специально попросил. Беседа проходила на террасе, под жаркими лучами июльского солнца, под пение птиц и успокаивающее чувство обволакивающей защиты. Про Солано лорд Гай слышал, но ничего конкретного, и с кем предстоит иметь дело его сыну, не понимал. Пришлось объяснять, в меру возможностей и собственного разумения. Сначала пытался словами, потом плюнул и потребовал думосброс. Просмотрев воспоминания, Флинты прониклись и принялись допытываться, насколько безопасно встречаться с мэтром на его территории. Вопрос, честно сказать, глупый, — безусловно опасно, я так и сказал.
Но других вариантов нет.
Связываясь с такими, как Солано, получить какие-либо гарантии невозможно. Любую клятву они обойдут, их желания чужды, мотивы непонятны. У многих магов, проживших от полутора сотен лет и больше, наступает момент, когда им больше не хочется жить — вроде и сила есть, и знания, и возможности, а воля иссякла. Им кажется, что они все видели, все испытали, жизнь становится скучной и тусклой. Это явление так и называют «тусклым порогом». Чтобы его перешагнуть и вновь обрести вкус к жизни, изменения в психике необходимы, без них пробудиться от удушающей серости невозможно. Разница в качестве изменений. Кто-то цепляется за своеобразные якоря в виде интересов рода или увлечений, другие полностью меняют мировоззрение, оставаясь людьми только внешне, да и то не всегда, третьи ставят перед собой сверхцель и упорно к ней идут, снося преграды. Непредсказуемые и потому опасные существа.
Тем не менее, нельзя жить в обществе и быть свободным от него. От самых неадекватных избавляются свои же, а мэтр, судя по возрасту, должен мыслить рационально. Поэтому не думаю, что Мариусу что-то угрожает. Но шанс всегда есть…
К счастью, Солано играл честно. Даже странно — он всегда безукоризненно вежлив, в сделках не обманывает, обещания выполняет точно и в срок, но я все равно ему не доверяю. Он пугает, от него исходит ощущение чуждости и безжалостного равнодушия. Как бы то ни было, тщательно заинструктированный Флинт-младший согласился с названной ценой, получил свою маску, принес клятву вернуть артефакт в названный срок и в сопровождении меня добрался до места, с которого мог порт-ключом переместиться домой. Переговоров и торга не было, на условия мэтра ты либо соглашаешься, либо нет. От меня в процессе отгородились звукопоглощающим барьером и чем именно заплатил Мариус за аренду, мне неизвестно, знаю только, что одних денег он отдал двести тысяч. Затребовал ли мэтр какие-либо услуги или артефакты, я не знаю и знать не хочу.
Откуда тогда точная сумма? В зачарованном кошеле, отданном мне мэтром Солано, лежало десять тысяч галеонов. Пять процентов от сделки, стандартная ставка посредника.

***

До определенного момента присутствие мага на поле брани служило одним из факторов, определявших победу. Хорошие боевые маги ценились очень высоко. Правда, было их не много и по большей части они сидели в своих замках, игнорируя призывы поучаствовать в той или иной войнушке, поэтому основную массу волшебников-боевиков составляли недоучки, освоившие одно-два сильных заклинания. Учитывая широкое распространение амулетов и привычку воинов в первую очередь вырубать вражеских колдунов, выживали немногие — в основном те, у кого хватало мозгов побыстрее заняться более мирным ремеслом.
Второй ветвью развития магического боевого искусства стали компактные отряды, специализировавшиеся на уничтожении магических тварей, проникновении в защищенные места, ликвидации и похищении важных персон, словом, на всём том, чем сейчас у магглов занимаются части специального назначения. И вот эти ребята в прошлое не ушли. С принятием Статута Секретности отпала нужда в сметающих целые города заклятьях, подзабылись и отправились в архивы ритуалы призыва чумы на землю противника, однако наемники с Подковы, Руяна, Топо и других центров продолжали успешно выполнять заказы, не делая различия между магглами и магами и, образно выражаясь, расширяя репертуар. Плешивый Дик, его отпрыски и Роберт Смит тому живой пример. Чем они только не занимались, с кем только не работали! Весь мир объездили и везде кого-то убивали.
Благодаря ним, я знаю, к кому обратиться.
Посредники, действующие на Подкове, относятся к использующим оборотку клиентам примерно так же, как военные хирурги смотрят на пациентов, пришедших к ним с легким ушибом пальца. То есть «дело, конечно, парень, твое, но ты занимаешься фигней». Методов, позволяющих идентифицировать человека под оборотным зельем, за два века изобретено достаточно. Поэтому я наложил на себя хорошо оправдавшую в прошлом плотную иллюзию, только усовершенствованную с учетом новых знаний и умений.
— Так значит, мистер Уайт, вы хотите нанять команду Синего Энди? — уточнил сидящий напротив меня плешивый человечек. По виду вылитый клерк, однако Плешивый настаивал, что лучшего посредника просто нет.
— Мне рекомендовали его, — согласно кивнул я.
— Энди действительно хороший специалист, — подтвердил мистер Саксон. — Только вы должны понимать, что и цены за его услуги соответствующие.
— Уверен, мы сумеем договориться.
— В таком случае, — поднялся из-за столика посредник, — прошу за мной.
Попасть на Подкову можно тремя путями. Порт-ключом, на корабле и через три изолированных портала, установленных в тихих, малоизвестных местах. Причем последние пропускали всего двух людей в пять минут и перед ними всегда стояла очередь. Я воспользовался порт-ключом.
Площадь у острова большая, примерно тридцать квадратных миль. Кто и как поместил его в лакуну, неизвестно, а нашли Подкову римские маги во времена Клавдия, и с тех пор она служила пристанищем всякого рода сомнительным личностям. Сначала здесь кучковались волшебники, чем-то насолившие властям империи, позднее появились колдуны германских племен, жрецы и барды скандинавов, представители иных традиций. Имейся на острове источники, и со временем образовалось бы поселение вроде Хогсмида, только крупнее, но — не сложилось. Подкова так и осталась пристанищем наемников и авантюристов.
Из кафе, где проходили первоначальные переговоры, мистер Саксон привел меня к себе в офис. От наложенных на помещение щитов даже зубы заныли и мне пришлось накинуть капюшон мантии, чтобы скрыть перекосившуюся иллюзию внешнего облика, однако посредника данные мелочи не смутили. Его сфера деятельности подразумевает подобные казусы. Он абсолютно спокойно вытащил из сейфа и поставил на стол малый переносной алтарь, зачитал стандартный договор о конфиденциальности, дополнил его несколькими пунктами, расписался сам и протянул мне кровавое перо. Я воспользовался своим, чем заслужил толику его уважения — в перьях иногда остается капля крови, пригодная для использования. Потом договор сгорел на алтаре, исключая тем самым возможность внесения малейших правок, и мы приступили к торгу.
Внешне задача выглядела просто. Войти в домик, координаты которого известны, тщательно осмотреть все внутри и найти тайник, причем вскрывать его не надо. Однако, как говорится, есть нюанс. Речь шла о поместье Гонтов, древней темномагической семьи, защитившей вход в свое обиталище немыслимым количеством разной гадости. Поэтому пришлось раскошелиться и выложить пять тысяч, иначе специалисты за работу бы не взялись. Счастье еще, что не требуется проникать на нижние слои холда — насколько я понимаю, крестраж Риддл спрятал в «прихожей», специально предназначенной для обмана магглов.
От проклятологов требуется подробное описание ловушек и защиты на лачуге. И тайник, само собой. Вскрывать его придется самому — в лучшем случае через год, хотя срок в три-четыре года выглядит реальнее. Я, конечно, предпочел бы сделать все чужими руками, но банально опасаюсь доверять кому-то эту информацию. Наемники ведь тоже люди, ничто человеческое им не чуждо. Незачем их смущать возможностью заполучить крестраж одного из сильнейших магов современности.
Вдруг искушение окажется слишком велико?
В одной из купленных в Лютном книг высказывалась любопытная мысль. Там крестраж назывался «ловушкой на излишне возомнивших о себе колдунов» и утверждалось, что идея его создания изначально ущербна. Ритуал осознанно составлялся так, чтобы проводящие его маги сходили с ума. Дескать, хитрые египетские жрецы, у которых Герпо Нарушитель Правил спер первоначальную версию, подкидывали её ученикам в качестве испытания. Те, кому хватило ума, знаний или просто чутья разобраться в ритуале, переходили на следующий уровень иерархии, излишне торопливые и тупые становились верными рабами своих учителей. Дело в том, что, заполучив чужой крестраж, с его создателем можно сотворить практически все, что угодно. Направить мысли в нужную сторону, изменить убеждения, усыпить, убить… Шансов на успешное сопротивление мало.
Задача сложная, признаю, требует знаний высшей темной магии. Однако ничего принципиально недостижимого в ней нет, я не собираюсь манипулировать Риддлом, мне достаточно просто его убить. Хотя полностью разрушенная репутация тоже подойдет, если так окажется проще. Конечно, хотелось бы получить помощь или совет, да просто поделиться ношей, только не с кем — люди, которым я доверяю, в нужных областях не разбираются совершенно. Придется самому.
Ладно, справлюсь.

Глава 16

Странное она выбрала на этот раз место для встречи. Маленький маггловский городок неподалеку от Манчестера, абсолютно ничем не примечательный, если не считать развалин норманнского замка тринадцатого века. Туда даже туристов не водят, хотя руины охраняются государством.
— Как добрались, Хальвдан?
— Легко, миледи. Странно, правда, что здесь нет общественных каминов, но туманные тропы справляются не хуже. Я только не понимаю, почему вы так резко против использования «Ночного рыцаря»?
— Потому что я принципиальный противник слепого копирования достижения простецов. Их идеи, безусловно, представляют интерес, однако нуждаются в адаптации под наши реалии. Хотя в данном конкретном случае мне просто хотелось оценить, насколько хорошо вы овладели созданием тропы и способны ли добраться с её помощью в совершенно незнакомое место.
Леди Катарина Крадущая Сны чуть улыбнулась и беззвучно поставила чашку на блюдце. Потрясающая координация. Мы сидели в крошечном кафе на три столика, пили неплохо заваренный чай, наслаждались видом окрестностей и рассуждали на тему того, нужны ли обществу магов магглы и если нужны, то зачем. Леди была сторонником изоляции, я, в целом, соглашался, пусть с оговорками. Волшебникам действительно ничего, по большому счету, от магглов не нужно, наше общество вполне самодостаточно, однако есть пара моментов, которые следует учитывать. Во-первых, магглорожденные и полукровки. Популяция магов маленькая, высокая мобильность отдельных индивидов её не спасает, так что после ухода волшебных рас единственным способом получить свежую кровь остались браки с простецами и их потомством. Во-вторых, магглов намного больше, и согласно простой статистике нечто новое они изобретают чаще. Причем немалую долю их идей можно адаптировать под наши реалии.
— Общество магов — это общество индивидуалистов. Семья из шести-семи человек способна обеспечить себя всем необходимым, причем уровень комфорта будет довольно высоким, а свободного времени останется достаточно и для получения новых знаний, и для развлечений.
— Да, но для этого же трудиться нужно, — со скупой насмешкой в голосе заметила леди. — Напрягаться, заставлять себя что-то делать. Поститься, проводить ритуалы, осваивать непривычные концепции, причем ежедневно, без видимого быстрого результата.
— Ну так поэтому у нас и полным-полно нищих недоучек, — пожал я плечами. — Знаете, в том же Лютном самая разная публика встречается — сквибы, проклятые, даже откровенные грязнокровки. Магических сил хватает далеко не всем. Тем не менее те, кто пытается хотя бы немного самосовершенствоваться, рано или поздно устраиваются неплохо.
Сущая правда. Публика там разная, многих устраивает их образ жизни, да и зарабатывают они нормально, даром, что одеты в дешевые мантии. Те, кого честолюбие гложет, идут в Министерство — истинной Силе признание не нужно.
— Неплохо — понятие относительное. Сильных магов мало. — Крадущая Сны с сомнением поднесла к носу розетку со сливочным кремом и, не меняя выражение лица, быстро отставила её в сторону. — Вы не задумывались, почему так? Вроде бы живут они долго, гибнут редко… Однако магов уровня того же Дамблдора на улице не встретишь.
— Мне казалось, такие личности не любят афишировать свое существование. Недавняя война тоже оказала влияние.
— В принципе, верно, — кивнула леди. — Однако дело не только в этом. Некоторые пути требуют от своих адептов отречения от человечности, под воздействием других личность меняется настолько, что возможности существовать в обществе просто нет, третьи вовсе вынуждены покидать родную реальность. Мы с мужем, к примеру, тоже скоро уйдем.
— Как уйдете? — с моей стороны несколько невежливо задавать вопросы, но она меня шокировала признанием. — Куда?
— Ко Дворам, — совершенно спокойно сказала Крадущая Сны. — Дальше тянуть нельзя. Понимаете, Хальвдан, люди — единственная раса, способная комфортно жить в этой реальности. Аборигены. Все остальные были пришельцами и очень плохо воспринимают тяжелую энергетику нашего мира. Если вы начнете изучать их историю, то увидите, что те же сидхе, наги, ифриты и прочие оставались здесь ровно до тех пор, пока не решали свои дела, после чего мгновенно переселялись в более подходящие условия обитания. Мы, их потомки, пробудившие кровь, страдаем тем же недостатком. Нам плохо здесь, причем чем дальше, тем хуже — чем глубже заходит трансформа тела и духа, тем сильнее мир отторгает чуждую энергию. Мы с Сидмоном и так задержались.
— Неужели нет никакого способа остаться?
— Пока Дворы оставались здесь, их источники смазывали воздействие. Сейчас, увы, их нет. Как считаете, почему я с вами общаюсь?
Переход между темами получился слишком резким, и я не сразу понял, что на вопрос надо отвечать.
— Не знаю.
— Вы, наверное, часто думали, что могло понадобиться существу моего возраста от ребенка? Согласитесь, даже учитывая особые обстоятельства вашего прошлого, наш опыт несопоставим. — Одними глазами улыбнулась женщина. — Все очень просто — мне нужен преемник.
— Преемник чего? — разговор становился слишком серьезным, а у меня в голове бардак. Надо срочно успокоиться. Только как?
— Считается правильным оставить после себя наследие, — медленно проговорила Крадущая. — Это общее правило, одинаковое для всех существ, имеющих дело с магией. Да и для не имеющих, пожалуй, тоже. У меня осталось мало времени, и я не успею подготовить ученика для погружения в Звездную Купель, однако переход через первую трансформу занимает считанные минуты. Причем кандидатуру не пришлось даже искать — ученик пришел ко мне сам. Вы подходите, Хальвдан. Вы владеете Голосом, у вас склонность к нужным ветвям искусства, вы никогда впрямую не лжете, но и правду говорите далеко не всегда. Все признаки указывают на то, что мой путь подойдет вам. Соглашайтесь.
Я молчал минут пять, осмысливая её слова. Кусочки мозаики сложились в цельную картину, странности стали понятными и простыми. Действия леди, если смотреть, вооружившись новыми сведениями, до ужаса логичны и последовательны. Тем не менее, я уточнил:
— То есть все те навыки, которым вы меня обучали, те же Туманные тропы — это проверка?
— Именно. И ты выдержал её блестяще.
В голове воцарился сумбур. Предложение из тех, что делаются один раз в жизни — сила и вечность в обмен на… На что? Для меня человечность определяется не телом, а, скорее, нормой морали.
— Это опасно?
— Существует место, известное как Другой Мир. Пространство, созданное князьями сидхе и Колоколами фоморов для битвы, оно имеет несколько выходов в нашу реальность. Тамошние физические законы максимально приближены к родине сидхе и потому опасны для людей, хотя маги могут путешествовать по нему, озаботившись надежной защитой. Если же защиты нет — маг начинает изменяться. Те, в ком кровь иных рас сильна и чьи энергетические, духовные, ментальные характеристики близки к показателям их предков, выживают и обретают новые возможности, остальные не выдерживают трансформы и гибнут. — Леди ненадолго задумалась и добавила. — Из десяти владеющих Голосом Другой Мир принимает одного. Но я практически уверена, что у тебя все получится.
— Я… Мне нужно подумать.
— Хальвдан, я устала ждать! 
Скромное помещение наполнилось силой. Стены затянуло разноцветным туманом, официантка за стойкой выронила чашку из рук и замерла, расплывшись в блаженной улыбке. Под ногами в свежей, одуряюще пахнувшей траве заскользили изумрудные ящерицы, внезапный порыв ветра донес брызги соленого моря и крики чаек. Сидящая передо мной ослепительно, сказочно, сверхъестественно прекрасная женщина в платье из палой листвы и снов тряхнула белокурыми локонами, гневно сверкнув непредставимо-синими глазами. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться…
Наваждение исчезло.
Мы снова сидели в обычном кафе.
Девушка за стойкой недоуменно оглядывалась по сторонам.
— Ты не представляешь, насколько нам здесь плохо, — на пару тонов тише сказала леди. Впрочем, её спокойствием я не обольщался. — О чем думать? Клянусь сутью своей, я верю, что риск минимален.
Пробежавшая вдоль позвоночника холодная волна подтвердила, что прозвучавшая клятва — не просто слова.
— Что тебя смущает?
— Слишком щедрое предложение, — правда сама рвалась с языка, не давая обдумать ответ. — Чем придется расплачиваться?
— Большинство других путей закроются. Впрочем, темной магией ты все равно не увлекаешься, пути Света вовсе не для тебя, поэтому потеря не так уж и велика. Также ты должен будешь перед уходом найти ученика и передать ему традицию, как сейчас это делаю я. Что еще?
— Я не имею права умирать, пока Волдеморт жив.
— Он-то здесь причем? — неподдельно удивилась Крадущая Сны. — Подробнее.
Торопясь и захлебываясь фразами, я рассказывал о крестражах, о грядущем сумасшествии Риддла, надвигающейся войне и последующем застое. Окклюменция не помогала, словесный поток не иссякал, несмотря на все усилия. Я понимал, что на меня как-то воздействуют, но само воздействие не определялось.
— Любопытно, — сложив пальцы домиком, леди прикоснулась кончиками к губам и задумчиво повторила. — Любопытно. Значит, ты считаешь, тот пустой юноша разломал душу и вот-вот пойдет вразнос?
— Да.
Крадущая помолчала. Я медленно отходил от шока и прикидывал, что делать дальше. Сбежать? Ну-ну. Напасть? Столь же бесперспективно. Имея некоторое представление куда и на что смотреть, я понимал, что боец она очень опытный. Наконец, женщина заговорила:
— Я не буду спрашивать, на основании чего ты сделал свои выводы — для меня важно только то, что они похожи на правду. Поэтому предлагаю сделку. Я разберусь с проблемой Риддла, если война в Британии и начнется, то не по его вине. Взамен ты как можно скорее примешь наследие.
— У меня есть выбор?
— Конечно, — леди чарующе улыбнулась. Не уточняя, выбор между чем и чем.
Меня несколько смущало частое упоминание наследия в речи Крадущей, я уже понял, что выражения она подбирает более чем тщательно. И все равно нам обоим понятно — отказ неприемлем. Существа, подобные леди всегда получают желаемое, а я по какой-то причине ей нужен. Тем не менее, согласие требовалось озвучить:
— Хорошо, я принимаю ваше предложение.
— Прекрасно, — эмоции она скрывает более чем искусно, однако после моих слов её лицо еле заметно расслабилось. — В таком случае, не стоит тянуть. Где, ты говоришь, спрятан известный крестраж, в поместье Гонтов? Пойдем.
Как оказалось, при необходимости леди умеет действовать по-настоящему стремительно. Едва я успел положить деньги на стол, а она уже стояла возле выхода, непонятным способом превратив дверь во временный портал. Очень мягкая работа с пространством, даже у МакИвера колебания магии более заметны. Понятия не имею, как она этого добилась, методы прямой свертки пространства относятся к высшей магии и простейшие из них служат подтверждением на звание мастера чар.
Дверь распахнулась с порывом ветра, и мы шагнули на невысокий холм, с которого открывался прекрасный вид на грязную лачугу метрах в ста от нас. В магическом зрении изображение колебалось, из-под иллюзии обшарпанных деревянных стен временами проступала столь же грязная, но каменная кладка. Заклинания давно не обновляли, вот они и ослабли. Упадок Гонтов начался в конце восемнадцатого века и был вызван многими причинами, первейшая из которых — усиление родовых проклятий. Случается такое, когда количество переходит в качество. В конечном итоге с проклятием Гонты разобрались, взамен лишившись всего состояния и получив ряд генетических отклонений. У змееустов психика и так отличается от человеческой, а уж если на неё наслаивается кровосмешение, то ничего хорошего из этого коктейля не может получиться в принципе.
Чар, наложенных Волдемортом, я не чуял, хотя точно знал, что они есть и какие. Банда Синего Энди (в юности его пытались утопить в бочке с чернилами) полностью отработала свой немаленький гонорар, передав через Саксона подробное описание наложенных на дом защиток. Проклятья в основном принадлежали к европейской школе, хотя попадалась и экзотика вроде индийского Кольца Вечности Ганеши и русской Гнилой Пасти. Риддл основательно защитил свою драгоценность.
— Мы, пожалуй, постоим здесь, — оглядевшись, постановила леди. — Сааедмонн !
Имя отозвалось болью в ушах, во рту появился солоноватый привкус крови и прошедшая через тело невидимая волна унеслась вдаль. Спустя минуту, не более, откуда-то сзади вышел муж Крадущей. Он абсолютно беззвучно возник за спиной, о его появлении не предупредило даже мое новое чутье, и шел он мягко, под его ногами трава и та не шелестела. Просачивался, словно призрак, сквозь воздух и материю.
Мужчина остановился рядом с женой.
— Нам нужна твоя помощь, дорогой, — после взаимных переглядываний, попросила леди. — Из тайника в том домике нужно извлечь один предмет. Незаметно.
Лорд Сидмон чуть наклонил голову в мою сторону, и я каким-то шестым чувством понял, что он ждет пояснений.
— Перстень Гонтов, милорд. Кольцо с Воскрешающим камнем, защищенное проклятьем Змеиных Дум.
— Вам нужен Камень? — в его голосе послышалось легкое удивление. — Для чего?
— Нет, милорд. Нам нужна оправа, Камень лучше оставить в хижине.
Впервые за все время знакомства лорд посмотрел на меня. Не насквозь, словно на нечто неодушевленное вроде табуретки, а именно на меня.
— Почему?
— Не хочу связываться с вещами Той Стороны. Крестраж безопаснее.
Никак не прокомментировав, Сидмон молча развернулся и плавно заскользил вниз. Защита на него не реагировала, проклятья вели себя так, словно не видели нарушителя. Понятия не имею, как ему удается, но, пожалуй, кольцо он добудет. Если оно там. Может, его Риддл пока что в другом месте держит.
Стоим. Молчим. Ждем.
Слишком все быстро происходит. Не успеваю реагировать.
Хотя бы час посидеть спокойно.
Кто ж даст?
— Не переживай, Хальвдан, — леди, по-видимому, прочитала меня и решила успокоить. — Ты готов, пусть и не понимаешь этого. Гордись — многие хотели бы оказаться на твоем месте!
— Мне бы вашу уверенность…
— Всему свое время.
Мужская фигура вышла из лачуги и не торопясь направилась к нам. Внутри лорд Сидмон пробыл не более пятнадцати минут, значит, он либо с защитой справился за это время, очень короткое по меркам магов, либо тайник пуст. Не знаю, чего бояться больше. По мере приближения (кстати, очень быстрого, несмотря на внешнюю медлительность) стало видно, что над плечом у лорда висит, погруженный в сферу из сверкающих струн, какой-то мелкий предмет. Сияние мешало разглядеть, что именно, но по размерам похоже на перстень.
Похоже, удалось. И что теперь?
Стоящие рядом человекоподобные существа переглянулись и, надо полагать, о чем-то договорились между собой, потому что леди обернулась ко мне:
— Это действительно крестраж. Причем неплохо защищенный, мистер Риддл действительно очень талантлив.
— Свой талант он использовал неподходящим образом, миледи.
— Пожалуй, соглашусь, — слегка наклонила голову Крадущая. — На сколько, ты говорил, осколков он раздробил душу?
— Не менее четырех.
— В таком случае, мне требуется посоветоваться с одной знакомой. Она несколько лучше меня разбирается в данной сфере магии, к тому же её окружение симпатизирует Волдеморту и заинтересовано в его благополучии. Не стоит принимать серьезные решения, не учитывая интересы других. — Женщина улыбнулась и подхватила мужа под руку. Тот мрачно покосился на неё, чуть заметно вздохнул, однако ничего не сказал. — Полагаю, уже завтра мы покончим с этой неприятной проволочкой. До встречи, Хальвдан.
Они исчезли, оставив меня в совершенно растрепанных чувствах.

***

Вернувшись домой, в Шеффилд, я рухнул в кресло и застыл, схватившись за голову. Очень хотелось выпить, но было нельзя. Времени оставалось совсем немного, сегодняшняя ночь и, может быть, завтрашний день, а обдумать требуется многое.
Чего от меня хотят? В мире магов необходимость найти наследника значит очень многое, так что в желание Крадущей Сны найти себе преемника выглядит правдоподобно. «Верю», сказал бы Станиславский. Вопрос в том, в чем заключается наследие и можно ли от него отказаться. Без ущерба для семьи, себя выведем за скобки…
Пришлось вставать, идти в зельеварню. Порция успокоительного бальзама приятно охладила мозги и позволила взглянуть на ситуацию под иным углом. Хочу ли я идти по тому пути, который мне предлагает Крадущая? Ну, почему бы и нет. За силу всегда приходится платить, а в данном случае и цена приемлема по морально-этическим соображениям, и даруемые возможности велики. Во всяком случае, если бы я пытался достичь бессмертия или знаний методом того же Солано, ломать себя пришлось бы намного сильнее. Да, у меня есть предположения, что мэтр с собой сотворил, только проверять их справедливость нет никакого желания.
Тем, что трансформа рискованна для жизни, можно пренебречь. Магия всегда опасна. Тем более, леди уверена в успехе, а в её квалификации сомневаться не приходится.
Сложность в том, что предложение наверняка содержит какой-то подвох. Не может не содержать, нутром чую. Маленький довесок к договору, разглядеть который я сейчас не в состоянии — так как не знаю, на что смотреть — и вместе с тем значительно увеличивающий цену соглашения. И ладно, если дело касается только меня. Умирал уже один раз, второй не так страшно будет. Не ударят ли последствия по родным и близким?
С другой стороны, если откажусь, Крадущая вполне может отыграться на них.
Что, Халь, хотел изменить судьбу, не позволить ей пойти по книжному пути? Поздравляю, ты своего добился. Почти.
Короче говоря, всю ночь я глушил бальзам, прикидывал различные варианты, а утром пошел к родителям. К отцу, говоря конкретнее. Почему не к матери? Во-первых, я шовинист, чем горжусь, а настоящие шовинисты не взваливают свои проблемы на женские плечи. Во-вторых, Тобиас хуже разбирался в особенностях магического мира, зато в знании жизненных реалий даже мне мог дать фору. Голодное военное детство в полукриминальном районе, помноженное на опыт общения с вороватыми чиновниками, напрочь избавляли от любых иллюзий. И, самое главное, в-третьих — он не считал меня ребенком. У матери что-то такое временами проскальзывало.
Объяснять все в подробностях не стал, но рассказал достаточно и посоветовал, если вдруг через неделю не вернусь, собираться и валить из Англии. Желательно в Канаду или Австралию. Отец, конечно, не обрадовался, выражение лица у него стало кислое-кислое, ну да что поделать.
День провел с семьей, а вечером вернулся в Шеффилд и засел за писанину. Письмо Мэй с почти полной историей происшедшего, не исключая упоминания о крестражах, письмо мелкому с напутствием и пожеланием держаться подальше и от Волдеморта, и от Дамблдора, письмо Смитам примерно с той же рекомендацией. Через десять дней после моей кончины специальное почтовое заклинание разнесет их по адресатам — не так надежно, как совой, зато в нужное время. Завещание у меня давно написано и лежит в Гринготтсе, с моим образом жизни о подобных вещах надо заботиться заранее, так что насчет наследства имущества я не волновался. Оставалось ждать.
Указание места и времени встречи пришло вечером. Впрочем, что значит пришло? Информация просто возникла в сознании и сопровождалась ментальным зудом, побуждавшим двигаться быстрее. Единственным известным мне способом вложить знания на расстоянии является так называемый «крючок Нюкты», так что позднее придется затратить немало усилий, вычищая из подсознания чужое воздействие. Если, конечно, жив останусь.
Встречу Крадущая назначила во Внутреннем Дворике. Обиталище любителей черноты встретило меня неприветливо, как и всегда, счастье еще, что ждать пришлось недолго. Поговаривают, маги, по каким-то причинам задержавшиеся на площади, начинают видеть странных существ и слышать шепотки, призывающие оставаться тут подольше. У меня склонности к самоубийственным экспериментам нет, поэтому появление леди Катарины я встретил с облегчением.
— Миледи, — склонился я перед женщиной.
— Право слово, Хальвдан, тебе стоило выспаться, — заметила она. — Нет причин для волнения. Уже завтра ты будешь смеяться над собственными страхами.
— Возможно, миледи. Но это будет завтра.
Она только улыбнулась в ответ и направилась к дому, в котором мне уже приходилось раньше бывать. Мрачному двухэтажному особняку, отделенному от площади решеткой с коваными псами и короткой полоской земли, поросшей черным кустарником. Длинные шипы растения маслянисто блестели, от них хотелось держаться подальше. На двери дома лаконично блестела табличка с тремя буквами — «А.У.Б.»
— Ты уже знаком с Алексией, — заметила леди Катарина. — Сегодня у неё будут другие гости, кроме нас. Постарайся не реагировать на их странности, эти господа имеют право на эксцентричность. И не отходи от меня далеко.
Последнее она могла бы и не говорить. Чего хочет Крадущая я, пусть смутно, представляю. А чего может желать собравшееся кубло черных магов, даже гадать не берусь.
— Высокая леди Крадущая Сны, — чарующе заулыбалась хозяйка дома, стоило нам переступить порог. Меня она, кстати, никогда в холле не встречала, ибо чином не вышел. — Как давно мы не имели возможности насладиться вашим обществом! Надеюсь, ваш супруг тоже появится? При всей моей симпатии к юному Хальвдану, вряд ли он будет адекватной заменой.
— Вы же знаете, Алексия, Сидмон не любит покидать поместье. Не говоря уже о том, что Хальвдан видел начало истории и потому заслужил право увидеть её конец.
— Я всегда подозревала в нашем молодом даровании наличие множества сюрпризов, — милостиво протянула мне руку для поцелуя леди Алексия. — Вы такой скрытный, Хальвдан!
— Всего лишь не хочу загружать знакомых ненужными подробностями, миледи!
— Ах, как вы не правы! Именно ненужные подробности узнавать приятней всего!
— Я не поблагодарила вас, Алексия, — прервала наш «флирт» Крадущая Сны. — Было очень любезно с вашей стороны предоставить свой дом для встречи.
— Ну что вы, высокая леди! Когда еще представится возможность побыть в компании добрых друзей!?
Добрых друзей, сидевших в гостиной, я бы предпочел на своем жизненном пути не встречать. От обоих веяло чернотой едва ли не на уровне Солано, правда, выглядели оба совершенно по-человечески. Или скрывались очень хорошо, не знаю. Первый внешностью здорово напоминал Александра Васильевича Суворова, графа Рымникского и князя Италийского, даже одет был так же, то есть в серый камзол конца века восемнадцатого, туфли с пряжками, белоснежные чулки и короткие бархатные штанишки. На голове паричок, в руке табакерка. Выражение покрытого слоем косметики лица ласковое-ласковое.
Второй гость впечатление производил, пожалуй, более сильное. В первую очередь потому, что одевался по клубной моде примерно конца девяностых годов. Я точно помню, что расшитые серебряными узорами черные рубашки одно время были очень популярны в моей прошлой жизни, равно как и туфли с острыми носами, и галстуки — двойные шнурки. Да и прическу хвостом сейчас у мужчин редко встретишь. Он тоже сидел в кресле, однако при виде Крадущей резко встал и стало понятно, что рост у него немаленький, где-то метр девяносто. Красивый мужчина, на латиноса похож.
— Здравствуйте, господа, — поздоровалась леди Катарина. — Благодарю, что откликнулись на мой зов так скоро. Прежде, чем мы приступим к делу, позвольте представить вам моего альдри, Хальвдана Снейпа. Хальвдан, перед тобой Плукка из Зеленой Пещеры и его милость Джеффри, глава Дома Честер.
— Большая честь для меня, ведающий, ваша милость, — учтиво поклонился я.
Бог ведает, кто они такие. По идее Честер в качестве главы рода, да еще и обладатель маггловского титула, должен идти старшим, тогда почему Плукку представили первым? Причем без указания статуса, даже без нейтрально-вежливого «мистер»? Деталь, абсолютно нехарактерная для английской культуры.
— Неужто вы покидаете нас, высокая леди? — удивленно закудахтал старичок. — Ой, до чего ж плохо-то! Это ж мне теперь, случись что, к Джулиану идти придется! Подождите, милая, не бросайте нас, задержитесь чуток.
Истинный темный. Озабочен только своими интересами и, в общем, этого не скрывает.
— Перестаньте, барон, — Плукка вернулся на свое место и оттуда наблюдал за представлением, кривя губы в усмешке. — Вы же знаете, что если преемник избран, то обратного хода нет.
Честер метнул на меня злобный взгляд.
— Всегда есть способы, любезный, всегда!
— Спорное мнение, барон. Как говорил ваш бравый пруссак, «политика есть искусство возможного», а жизнь — тем более. Хотя я удивлен твоим выбором, Катарина, — внезапно повернулся он к Крадущей Сны. — У мистера Снейпа явные задатки, чтобы со временем войти в наше  сообщество.
— Возможно. Однако я нашла его первой, и поэтому он войдет в наше,  — Леди уселась в кресло, аккуратно расправив складки на платье, и я немедленно занял место у нее за правым плечом. В безопасности, так сказать. — Ищи себе другого ученика.
— Не хочу. Они постоянно мрут, словно мухи, — все так же улыбаясь, ответил Плукка. — Скучные.
— Причем отнимают время от более полезных занятий, — вставил свое мнение барон.
— Абсолютно верно.
— Прошу, господа, — рядом с леди Алексией застыл каменным изваянием домовой эльф с большим подносом. — Чай, кофе, что-либо покрепче?
Занятный разговор. Под маской обычного великосветского трепа скрываются намеки и предложения, оскорбительные уколы и замаскированные похвалы. Мне, по понятным причинам, в нем места нет, поэтому я старательно помалкивал и ограничивался ответами на вопросы, вежливыми и короткими. Впрочем, на меня не особо обращали внимание.
— Отличный кофе, — причмокнул губами барон. — Просто отличный! Сомневаюсь, что при Дворах найдется не уступающий ему. Так что подумайте, высокая леди, подумайте, как много вы теряете, покидая нас. Кстати, мы собрались здесь только чтобы услышать эту печальную новость или есть что-то еще?
Вот они и перешли к делу. Вместо ответа Крадущая Сны расстегнула сумочку, вытащила из нее простой холщовый мешочек и вытряхнула на столешницу слегка погнутую оправу от массивного черного кольца.
— Хочу вернуть крестраж вашего любимца Волдеморта. Остальные мы трогать не стали, если они вам нужны, достанете их сами.
— Остальные? — вежливо переспросил Плукка.
— Всего их пять.
— Ну до чего решительный юноша!
Пока чернокнижник обменивался репликами с Крадущей Сны, а внимательно слушавшая их Алексия переводила взгляд с меня на высокую леди, о чем-то раздумывая, Честер не терял времени даром. Он протянул руку над крестражем и, плотно закрыв глаза, принялся производить некие манипуляции чистой силой. Палочка у него, подозреваю, спрятана в трости, но ей он по какой-то причине не воспользовался. По-видимому, причина важная — усилия барон прилагал нешуточные, у него даже лицо побелело, несмотря на румяна.
Внезапно он вскочил с места, в ярости голой рукой отбросил оправу в сторону и принялся грязно ругаться. Я испытал желание отшатнуться назад — исходящая от Честера энергия теркой прошлась по коже, попутно вызывая проблемы с координацией, сам колдун преобразился и сейчас совершенно не походил на доброго дедушку. Глаза его залил мрак, клыки удлинились и чуть выступали из-за губ, камзол затрещал, раздираемый набухшими мышцами. Впрочем, на остальных присутствующих его трансформация впечатления не произвела.
— О! — тихо сказал Плукка. — Кажется, его милость слегка разочарованы. Неужели его излишне хитроумные планы опять  пошли прахом?
Насмешку в его голосе уловил бы и полностью глухой. Неудивительно, что Честер обманчиво-медленно, плавно и страшно развернулся к нему всем корпусом и, вроде, стал выше ростом.
— Господа, господа! Успокойтесь! — вмешалась леди Алексия. — Барон, Плукка! Вы у меня в гостях!
Словами она не ограничилась. Нависшая тяжесть и ощущение недоброго присутствия, исходящего от стен, мигом остудили буйные головы. Честер с силой выдохнул, сжал кулаки, на мгновение замер… Обратно в кресло снова уселся пожилой аристократ и завсегдатай модных салонов.
— Ах, дорогие, простите мне эту вспышку. Право слово, так неловко! Если бы вы только знали, какие муки испытываешь, наблюдая за чужой глупостью. Такое расстройство!
— То есть вы согласны с нашей оценкой? — чуть склонила голову, задавая вопрос, Крадущая Сны.
— Увы, прекраснейшая, увы. До чего же обидно!
— В таком случае, — продолжила высокая леди, — позвольте узнать ваши намерения относительно мистера Риддла с учетом вновь открывшихся обстоятельств.
Ответом ей стало повисшее молчание и три внимательных взгляда. Первым повисшую тишину нарушил Плукка.
— Прежде вы не обращали на Волдеморта особого внимания, высокая леди. Что-то изменилось?
— Великие маги рождаются редко, жрец. Тебе ли не знать? Потерять одного из них из-за глупой ошибки юности будет не менее глупым расточительством. Да, раньше он нам не подходил, однако теперь, — леди Катарина чуть заметно повела подбородком в сторону, куда улетел крестраж, — ситуация изменилась.
— Вы хотите перетянуть его на свой путь? — с сомнением протянул Плукка. — Ой, сомневаюсь, что у вас получится. Впрочем, возражать тоже не стану. Для моих планов наличие или отсутствие Риддла не имеет абсолютно никакого значения, я в принципе крайне низко оцениваю роль личности в истории.
— Лично вам, высокая леди, я никогда противиться не мог, — вкрадчиво заговорил Честер. — Всегда относился к вашим просьбам с особым тщанием. Однако ж вы нас покидаете, а значит, фактически просите не за себя. Кто станет проводником Риддла — Джулиан, Эвелина, Дивона? Крайне неприятные личности, совершенно не склонные к диалогу. Вот если бы вы задержались…
— Исключено, барон.
— Очень жаль. Ну, раз так, ничего не поделаешь — придется самому поднапрячься. Волдеморт пока стабилен, года два в запасе у меня точно есть, глядишь, придумаю что-нибудь.
— Господа, вы знакомы с моей племянницей Беллатрикс?
На мгновение в разговоре возникла заминка. В магической Британии есть всего одна Беллатрикс, тем более, её свадьба с Родольфусом широко освещалась и о ней слышали даже люди, далекие от светской жизни. Но какое отношение имеет мадам Лестранж к обсуждаемой теме?
— Разумеется, Алексия, — кивнул Плукка.
— Знаете, она ведь без ума от Риддла, — печально вздохнула колдунья. — Входит в его так называемый Ближний круг, нанесла на руку совершенно безумную татуировку и гордится ей… Признаться, меня несколько беспокоит её отношение к детям. Я бы предпочла, чтобы она сначала выполнила свой долг перед родом и подарила мужу наследника, а потом уже занималась политикой.
— В самом деле, женщине лучше заниматься домом и оставить общение с внешним миром на откуп мужчинам, — внезапно поддержала её Крадущая Сны. — Семья, подруги, хозяйство, правильное воспитание детей, выбор подходящих наставников… Как жаль, что Беллатрикс всего этого лишена.
— Ну, я надеюсь в ближайшее время её переубедить. Тем более что через несколько дней Лугнасад — самое удачное время для зачатия.
Женщины одинаковым жестом повернули головы к насупившемуся барону и уставились на него с выжидающим выражением лица. Плукка улыбался. Похоже, все присутствующие, кроме меня, прекрасно понимают, о чем идет речь и в чем заключается сделанное Алексией предложение — а это именно предложение, пусть оно и сделано в обтекаемой форме. Мне, увы, знаний не хватает. Хотя раз Крадущая не возражает, значит, её озвученный вариант устраивает.
Зато Честеру, похоже, намеки Алексии пришлись не по вкусу, то-то он глазами недовольно зыркает. Чувствует, что оказался в меньшинстве. Не знаю, насколько он силен и влиятелен, но в данном случае ему противостоят не менее значимые игроки. Дожмут его дамы, точно дожмут.

***

После тусклых красок Внутреннего Дворика насыщенная зелень травы, сияние звезд и запахи, приносимы резким западным ветром, воспринимались особенно ярко. Понятия не имею, где мы сейчас находимся, судя по высоким горам неподалеку, где-то в Шотландии. Высокая леди переместила нас сюда после долгого спора, закончившегося, как и ожидалось, полным поражением барона. Крестраж остался у Алексии.
Правда, без сюрпризов не обошлось.
— Думаю, я выполнила свое обещание, Хальвдан, — Катарина Крадущая Сны глубоко вдохнула чистый горный воздух и обернулась ко мне. — В ночь с первого на второе августа Томас Марволо Риддл умрет, а ровно через девять месяцев Беллатрикс Лестранж родит очаровательного малыша, которому суждено стать великим магом.
— Что будет с остальными крестражами?
— Они снова станут обычными артефактами, пусть и могущественными. Алексия не намерена рисковать и соберет душу Волдеморта воедино, ей не нужен ущербный потомок. Договор с моей стороны выполнен, Хальвдан.
Я, конечно, мог бы поспорить, сказать, что раз Риддл пока жив, договоренность еще не исполнена, но… Волдеморту в любом случае недолго осталось. Даже если у Алексии ничего не получится, угрозу своей семье она устранит.
— Да, миледи.
Противоречия внутри волшебного сообщества велики. Чистокровные консерваторы против не столь могущественных, зато куда более сплоченных либералов; волшебные народы против Министерства; англичане против Уэльса; внутренние интриги глав департаментов, борющихся за пост министра. Вполне может стать, что однажды равновесие рухнет и война все-таки начнется. В этом не будет моей вины.
Моя совесть чиста.
Главный катализатор возможной бойни убран.
Кто может — пусть совершит больше.
— Что я должен делать, миледи?
— Просто возьмите меня за руку, Хальвдан, — она протянула мне раскрытую ладонь. — и я проведу вас в Другой Мир. В первый раз — потом будете входить туда сами.
— Эээ… Сейчас?
— Почему бы и нет?
Действительно, почему? Мне бы её уверенность.
Ладонь у женщины оказалась крепкой и прохладной, наводя на мысль об ожившей мраморной статуе. У Галатеи могло бы быть такое же рукопожатие. Крадущая Сны не произносила заклятий, не взывала к силам, обошлась без каких-либо ритуалов — она просто сделала несколько шагов, вынуждая следовать за собой, телом и силой продавливая тонкую пленку пространства.
— Смотри, мальчик, — тихий шепот вкрадчиво возник в ушах. — Скоро это место станет твоим домом.
Другой Мир чужд и прекрасен. В нем почти нет деревьев, совсем нет животных, только высокая трава, холмы, звезды и две луны на небе. Ветер играл моими волосами, в призрачных потоках изредка мелькали прозрачные тела и слышался мелодичный смех. Теплая земля пружинила и чуть ощутимо ворочалась, поудобнее устраиваясь под весом многотонных валунов, звонкий ручей весело бежал по руслу, весело напевая что-то свое. Ни птиц, ни зверей, ни насекомых.
Здесь нет жизни. Здесь всё — жизнь.
Приведшая меня сюда женщина наконец-то приняла свой истинный облик, и я стоял рядом с ней, не в силах отвести глаз. Она — завораживала. Слишком прекрасная, чтобы быть человеком, и слишком похожая на людей, чтобы оставаться спокойным вблизи неё. В старых легендах сидхе называют прекрасными духами, волей случая или некоего ревнивого божества одевшими плоть, и теперь я понимаю, почему. Высокая леди казалась созданной из лунного света и снов, её внешность непрерывно ускользала от прямого взгляда, в то же время оставляя чувство гармоничности и завершенности, полного соответствия внутреннему содержанию.
Наверное, я мог бы долго смотреть на неё. Если бы Другой Мир не начал переделывать под себя заглянувшего без защиты чужака.
Первой загорелась кожа. Не пламенем, разумеется, хотя ощущения очень напоминали прикосновение огня. Нечто проникало сквозь нее, попутно изменяя плоть под привычные законы, стремилось внутрь тела подобно невесомому газу. Боль нарастала плавно, но быстро, возрастя скачком, когда вслед за физической оболочкой начала меняться магическая структура. Бог с ним, с желанием выцарапать внутренние органы — ощущения от переплавляющегося ядра, меняющейся сути твоей магии по-настоящему страшны. Я давно свалился на землю и корчился в судорогах, в глазах густо плавали черные пятна, да и не до рассматривания окрестностей мне в тот момент было. Выжить бы.
Не знаю, сколько времени я катался по земле. Просто в какой-то момент острая боль исчезла, превратившись в тупое ноющее раздражение, и мое тело наконец-то перестало подергиваться. Магических сил нет, но хотя бы удалось судороги контролировать. Высокая леди, прекрасная и невозмутимая, стояла в пяти шагах неподалеку. При виде осмысленного шевеления она подошла поближе и присела на колени:
— Я же говорила, что все получится.
В её руке возникла прозрачная чаша из хрусталя. Лунный свет стек и сгустился, повинуясь беззвучной просьбе, и к моим губам поднесли сосуд с ярко сверкающей жидкостью:
— Пей. Это поможет.
Она оказалась права. Концентрированная энергия целебным бальзамом пролилась на иссушенную энергетику, попутно очищая мозги. Со зрением по-прежнему были нелады, черные пятна никуда не делись, однако жжение в глазах принялось затихать. И звуки возвращались — я только сейчас понял, что плохо слышу.
— Успешно?
— Конечно, — Крадущая Сны, как ни странно, разобрала глухой хрип и ответила на вопрос. — Как и ожидалось. Все-таки очень удачно Мэй стала учить тебя Голосу так рано.
— И… что… теперь?
— Сейчас ты немного придешь в себя, и мы пойдем в место, где ты получишь ответы на все вопросы. Отдыхай.

Глава 17, она же Эпилог

Самое большое отличие реального Хогвартса от замка, показанного в фильме — нет открытого огня. Основатели прекрасно осознавали угрозу пожаров, особенно в здании, битком набитом колдующими детьми, и в качестве источников света установили простые артефакты, источающие яркий солнечный свет. Следит за ними, насколько мне известно, завхоз, а непосредственно обслуживанием и подзарядкой занимаются старшекурсники.
В замке я третий раз. Впервые школу мне пришлось посетить с визитом на четвертом курсе Сева, когда носатый мелочь приласкал Сириуса Блэка «Тормозилкой». Заклинание мы разработали вместе и по внешним признакам оно здорово напоминало одно темномагическое проклятье, то есть обычной Финитой не снималось. Дамблдор не стал пороть горячку и пригласил родителей на беседу. Пришел я, поговорил, и в результате возникшей дискуссии Северус получил от Флитвика рекомендацию продолжать изучение чар и обещание поспрашивать знакомых мастеров, не нужен ли им ученик.
Да, с Блэком у мелкого отношения не сложились абсолютно. Он даже с Поттером намного спокойнее общается.
Второй раз я оказался здесь летом прошлого года. Преподаватель Древних Рун ушел на покой, Дамблдор искал замену и в числе прочих кандидатов пригласил самого молодого за последние сто лет мастера рун, то есть меня. От предложения я отказался, однако воспользовался оказией и осмотрел замок. Красивое место, величественное и таинственное. Учебная нагрузка первачков низка отчасти еще и потому, что они учатся ориентироваться в нестабильной геометрии Хогвартса и с разной степенью успешности пытаются вникнуть, как работает их новое обиталище. Здесь масса укромных уголков, не менее удобных, чем Выручай-комната, с домовыми эльфами можно договориться на предмет обслуживания (община служит своеобразной биржей труда, некоторые выпускники уезжают домой не с одними только полученными знаниями), а манящий Запретный Лес патрулируется кентаврами и потому безопасен. Раньше там обитала колония акромантулов, чье уничтожение обошлось мне в триста галеонов. От расстройства Хагрид на две недели ушел в запой, но душевные терзания полувеликана меня волновали и волнуют слабо.
И, наконец, сейчас я здесь в качестве помощника профессора Тофти. Помогаю ему принимать выпускные экзамены. С Тофти и Марчбэнкс нас связывает общая тайна — именно мы невольно вызвали политический кризис, сотрясающий сейчас старушку Британию. Хотя, конечно, основная вина лежит на мне, потому что именно я задумал и набросал черновик статьи с предположительной биографией Слизерина. Задумывалась она как шутка, легкое дурачество к первому апреля, и оба профессора, с которыми я поделился затеей, с удовольствием присоединились к игре. Добавили фактов, уточнили формулировки, потрудились над интерпретациями. В результате, когда статья ушла редактору «Пророка», она представляла собой самый настоящий научный труд, причем очень доступно написанный. Неудивительно, что её опубликовали.
На следующий день после выхода номера магическая Британия взорвалась.
Мы недооценили популярность Основателей. В нашей статье фигура Слизерина представала более чем далекой от каноничного изображения, достаточно сказать, что фраза «верный сын католической церкви» повторялась дважды, в середине и конце. Начало, помнится, отметилось «аскетом и подвижником, сторонником прогресса в магическом мире». Последнее особенно взбесило консерваторов, даже больше, чем «верный сын». Круги, поддерживающие более тесное взаимодействие с миром простецов, тоже остались недовольны, потому что мы, со ссылкой на статистику из открытых источников, в два приема доказали, что магглорожденных действительно надо обучать иначе. Остальные группировки тоже нашли, на что обидеться, причем скажу честно — многие найденные в статье намеки авторами туда не закладывались.
Счастье великое и спасибо всем высшим силам, что мы озаботились анонимностью публикации. Сюрприз коллегам хотели сделать, ага.
Думаю, в другое время статья особого резонанса не вызвала бы. Поговорили бы о ней с неделю-другую, поругались-посмеялись и забыли. Просто сейчас Министерство воспользовалось удобным случаем, чтобы уколоть набравших силу аристократов (для чего редактор и пропустил текст в печать), те ответили, пошли на обострение, и понеслось… Не знаю, чем дело кончится и насколько долго они намерены собачиться между собой.
Мои сообщники счастливы. Хихикают, довольные, переглядываются со значением, уже сплетни о романе пошли. Впрочем, ученые старички не единственные, наблюдение за кем доставляет удовольствие.
— Знаешь, твои страдания выглядят довольно забавно. Извини за прямоту.
— Тебе смешно, — обиженно надулся Северус. — А я чувствую себя преданным!
— Да неужто? Я-то думал, у тебя роман с Мериэл, — я состроил скорбную мину. — Надо же так ошибаться!
— Хватит издеваться! Ты прекрасно знаешь, что Лили — не моя девушка. Но почему Поттер!?
Душевная мука, прозвучавшая в его последних словах, избавила мелкого от дальнейших насмешек. У меня просто язык не повернулся. Подростки, конечно, очень забавные, со всеми их первыми влюбленностями, трагедиями и терзаниями, но меру надо знать.
— Это риторический вопрос или ты действительно хочешь понять, почему Лили выходит замуж за Джеймса Поттера?
— Да!
— Потому, что она — девушка из приличной семьи.
Северус открыл рот, посмотрел на мое серьезное лицо, понял, что не издеваюсь, закрыл. Задумался. Тряхнул головой.
— Не понимаю.
— «Девушка из приличной семьи» в случае мисс Лилиан Эванс — не описание и даже не характеристика. Это, скорее, карма. Она выйдет замуж за такого же юношу, родит двух или трех детишек, будет состоять в многочисленных комитетах, организующих приют для брошенных животных или собирающих ношеные вещи в фонд помощи бедным. Возможно, устроится на какую-нибудь работу, пока дети не появятся. Обязательно станет бороться со злом, в чем бы то не проявлялось — в пропаганде темной магии или угнетении негров в Штатах. Если ты подумаешь, то поймешь, что Поттер ей идеально подходит. Активный, неглупый, хочет пойти в авроры, язык хорошо подвешен, обожает присматривать за убогими и поговорить о политике, у семьи репутация респектабельнейшая. Безусловно, если бы роду не требовалось разбавить кровь и Кодекс не разрешил, на магглорожденной он бы не женился, но тут Лили повезло.
Можно сказать, они были обречены сойтись. У тебя, например, шансов не было изначально.
— Почему это? — обиделся Сев.
— Да ты на себя посмотри. Чернухой увлекаешься, приворотное старшекурсницам варишь едва ли не в промышленных масштабах, в Лютный приходишь, словно в дом родной. По родне Азкабан плачет, подробности опустим. За такого полукриминального типа, склонного к антисоциальной деятельности, правильная девушка Лили Эванс не пойдет никогда. Хотя нет, вру, — поправился я. — Можешь по примеру своего дружка Люпина внушить ей материнский инстинкт неодолимой силы, это должно сработать.
— Он мне не дружок.
— Как скажешь. Мне из всей их четверки только Петтигрю интересен, до остальных дела нет.
— Петтигрю? Да он же, — от удивления Сев даже не сразу сравнение подобрал, — он никакой! Ничего из себя не представляет, только и может, что крутиться вокруг Поттера с Блэком.
— Характер у него действительно слабый или, скажем мягко, гибкий, — признал я. — Тем не менее, он стал анимагом, причем в очень раннем возрасте.
То, что трое Мародеров из четверых являются анимагами, стало известно год назад. После одного из столкновений банды с мелким я не поленился и накатал анонимку в Департамент защиты правопорядка, причем озаботился, чтобы она попала в руки лично Краучу. Надеюсь, Железный Барти потрепал нервы и Поттерам, и Блэкам. Мальчишек никак не наказали, тут и возраст сыграл свою роль, и вмешательство Дамблдора, но на какое-то время они притихли. Ненадолго — пока не осознали, что их популярность в школе взлетела до небес.
— Понимаешь, Северус, в том, что Джеймс Поттер и Сириус Третий Блэк пробудили анимаформу, ничего выдающегося нет. Они оба — чистокровные волшебники из очень древних родов, оба обладают мощнейшим даром трансфигурации, завязанным на кровь, у них есть доступ к нужной литературе и советы старших родственников. Или ты считаешь, министерский список зарегистрированных анимагов полон? Туда попадают только те, кому нужно для карьеры, или кто не смог отвертеться. Поттер и Блэк, безусловно, молодцы, то, чего они добились, немалое достижение. Но — не запредельное.
Иное дело Петтигрю. Род у него не слишком старый, родовые дары лежат скорее в области зелий и трав, в вопросе обретения анимаформы он мог рассчитывать только на своих друзей. Ему приложить усилий требовалось намного больше. И судя по тому, что он справился, сдается мне, крыску Питера здорово недооценивают.
— Я об этом как-то не задумывался, — признался Сев.
— А зря. Людей надо понимать.
Мелкий, к нашему с родителями счастью, наконец-то определился, чего хочет. Его года три бросало из крайности в крайность, от мечты стать взломщиком проклятий и путешествовать по миру до идеи заняться целительством и работать в Мунго. Выход нашелся, когда мастер Нильсен, наш старый знакомый, предложил ему ученичество. Бодрый старичок оказался не только зельеваром, датская гильдия, как выяснилось, организация специфическая, с большим количеством подводных камней. Мы даже какое-то время сомневались, стоит ли соглашаться. Так что пришлось мне самому ехать в Тистед и откровенно узнавать у мастера Нильсена, почему он не нашел ученика поближе.
Договорились, в конечном итоге.
Теперь успокоившиеся родители треплют нервы мне. Их не устраивает любимый мной стиль вольного стрелка — одиночки, они хотят приобщать к делу (отец) и познакомить с симпатичной девушкой (мать). Не то чтобы они предпринимали какие-то активные действия, но разговоры заводят часто. Может, и впрямь укрыться в Хогвартсе? Малфой на то намекает, ему нужен свой человек в школе. Тофти тем более «за», он с чего-то решил, что я умею находить общий язык с детьми и в целом почти готовый педагог.
Признаю — умение манипулировать маленьким чудовищами действительно есть в наличии, однако развилось оно не от хорошей жизни. Просто так сложилась. Сначала брата воспитывал, потом крестник Дункан Смит появился, его тоже надо чему-то учить и что-то объяснять. Младшая сестра уже подросла и начинает задавать вопросы. Соседского мальчишку, Стивена Филби, и его родителей стало просто жалко, так что я во время одного из сильнейших магических выбросов зашел, устранил последствия, провел беседу. Объяснил, кто их сын и что примерно его ждет. Показал кое-какие упражнения и разрешил выполнять их неподалеку от своего источника, позднее сводил в Косой, на экскурсию.
И, разумеется, есть Рутгер Лестранж. Томас Марволо Риддл, многообещающий правый политик, скончался от неизвестных причин в ночь с первого на второе августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Почти пять лет назад. Прошедшее следствие ответов не дало, привлеченные специалисты отдела Тайн если и нашли что-то, делиться с общественностью своими находками не спешили. Слухи, разумеется, ходили разные, некоторые даже недалекие от истины. Министерство и Визенгамот потряхивало, политики ходили с озабоченными лицами, распадались старые союзы и заключались новые, звучали обвинения и поздравления, в кресла глав департаментов опускались новые задницы. До серьезных столкновений тогда противоборствующие стороны не дошли, хотя некоторые маги обзавелись проклятьями, а пара домов мелких сошек так даже запылала. Министр удержала ситуацию под контролем. По большому счету, единственным следствием смерти Волдеморта стало незначительное усиление влияние консерваторов и дальнейшее ухудшение положение либералов. Доказательств не было, но общественное мнение в убийстве обвинило магглолюбцев.
С рождением у четы Лестранжей очаровательного первенца гибель Риддла никто не связал.
Родольфус и его супруга не слишком радовались, узнав, кому предстоит стать наставником их сына, однако их согласия никто не спрашивал. Как и моего, впрочем. Неформальный клуб старожилов, которому высокая леди Крадущая Сны представила меня в качестве своего правопреемника, единогласно постановил, что раз с моей подачи каша заварилась, мне её и расхлебывать. Выразились они, конечно, иначе, куда более вежливо и цветисто, но суть именно такова. Ушедших от мира магов не волнуют дела людей, у них совершенно иные интересы и цели, и взваливать на себя чужую ношу они не собирались. В то же время соглашение заключено, слова прозвучали, а значит, за них надо отвечать. Ну а раз так, то ступай, золотой-инициативный, воспитывай новую реинкарнацию великого темного мага.
Причем иных обязанностей с меня никто не снимал.
Предложение высокой леди ожидаемо оказалось с подвохом. Сидхе, или их духовные наследники, без подвоха — это примерно как водка без градусов. Одно название. Обязанности несложные, почти целиком связанные с выполнением кое-каких ритуалов и регулярным посещением ряда мест. Слежка за могильниками, говоря по-простому. Единственный минус, что переложить работенку на чужие плечи в ближайшую сотню лет вряд ли удастся. Да, и очень много принципиально нового материала приходится осваивать в короткие сроки, но тут уж стонать грешно. За те знания, доступ к которым я получил, многие волшебники не задумываясь отдадут руку, и совершенно напрасно — магические воздействия сильно зависят от физиологии и чистому человеку недоступны в принципе. Методика доступна только магам, измененным Другим Миром, а таких всего сотня наберется.

***

По всему выходит, своего я добился. Война предотвращена, Волдеморта больше нет. Кем ни станет Рутгер Лестранж в будущем, в сумасшедшего маньяка с разорванной душой он не вырастет точно. Ну, а я позабочусь, чтобы он был нормальным человеком с живыми чувствами.
Парселтанг никуда не делся.
Метка исчезла у всех, кроме четы Лестранжей. У Рабастана на руке кожа чистая, у Родольфуса рисунок остался. Родные братья.
О набранных долгах ничуть не сожалею. По сравнению с тем, что я получил, они вполне терпимы. Большинство за силу, знания и потенциальное бессмертие проходят через куда более серьезные испытания, а мне всего-то пришлось несложную интригу закрутить. Даже дешево как-то получилось. Не отомстит ли Судьба позднее, она ведь не любит, когда её меняют? Только время покажет.
Самое забавное, что, если бы я не встретил Крадущую Сны, ничего принципиально не изменилось бы. От Волдеморта я бы все равно избавился, только позднее. Изначальный план был прост: заработать денег или обзавестись должниками, достать с их помощью крестраж, провести над ним подходящие обряды и с гордостью, с чувством выполненного долга проводить несостоявшегося Темного Лорда на загробную пенсию. Задача сложная, но вполне исполнимая. Заработки растут, нужные связи тоже есть, информации по созданию и контролю крестража я за прошедшее время собрал столько, что мог бы считаться признанным специалистом. Да, пожалуй, без помощи высокой леди именно сейчас, летом семьдесят восьмого года, мой план мог бы воплотиться в жизнь.
Не сложилось, и слава Мерлину. Меня вполне устраивает то, что есть.
Я — справился.